Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Я же вижу, что у тебя есть некие необычные способности… у него, кстати, тоже, – он перевел палец в сторону Цоя, – и внучку мою ты из беды вытащил не просто так, а благодаря этим способностям, верно?

– Ну есть у меня немного этого дела, – не стал упираться я, – не всегда они проявляются, правда – твоей внучке вот повезло.

– Я к чему все это говорю… – продолжил Антонио, – у меня есть один старинный друг, он потомственный хилер…

– Правда? – заинтересовался я, – практикующий?

– Да, иногда подрабатывает… так вот – давай я тебя с ним познакомлю…

Глава 26
15 октября

15 октября

Я придержал заднюю дверцу для Лены, сам запрыгнул на переднее сиденье, стойко перенес ехидное подмигивание Егора, и мы помчались по вечернему проспекту имени российско-советского ученого и лауреата Сталинской премии товарища Вернадского.

– Как там Никулин? – справился Егор, – живой?

– Живее всех нас, – ответил я, – несмотря на свои шестьдесят. Самое запоминающееся выступление во всем представлении, правда, Лена? – обратился я назад за поддержкой.

– Кио, – ответила она, – если честно, мне больше понравился.

– Эх, – ударился в воспоминания Егор, – я этого Кио совсем недавно ведь возил вместе с Галиной. Вежливый мужчина, ничего не скажешь.

У меня все слова застряли в глотке после такого откровения – продолжать тему бывших мужей Брежневой мне никак не хотелось, поэтому я свернул обратно.

– Я слышал, Никулин в одном новом фильме снимается по одному скандальному роману, как уж его… в журнале Пионер печатали…

– Скандальный роман и в Пионере? – задумался Егор.

– Точно, – поддержала меня Лена, – Чучело назывался, у нас в училище его до дыр зачитали.

– И про что же этот скандальный роман?

Тут уже Лена взяла руль управления беседой в свои руки:

– Про школьную травлю, вот про что. Все же знают, что такое бывает, только говорить об этом вслух не было принято, но очень многие прошли через это… меня, например, сильно травили в старших классах.

– Тебя? – изумился я, – и за что, если не секрет?

– А я толстая тогда была, вот и дразнили жирдяйкой?

– Ты толстая была? – в свою очередь изумился Егор. – А сейчас и не скажешь…

– Пришлось заняться спортом и сесть на диету, – пояснила Лена, – но это уже в училище, а в школе меня до слез задразнили…

– Это печально, – ответил я, быстренько свернув скользкое ответвление в нашей беседе, – с Никулиным, как я слышал, будет сниматься дочка Пугачевой… в роли девочки, которую травили.

– А у нее есть дочка? – не скрыла изумления Лена.

– Ну да, – ответил я, – что она, не человек что ли – у каждой женщины могут быть дети. У дочки только, говорят, другая фамилия.

– Слушай, Петя, – обратилась она прямо ко мне, – а ты не можешь меня познакомить с Пугачевой? Раз уж у тебя такие большие связи есть.

– Попробую, – сдержанно отвечал я.

– А чего тут пробовать, – ухмыльнулся еще раз Егор, – только намекни Гале, она все устроит в пять минут.

– Точно, спасибо за подсказку, друг, – поблагодарил я Егора. – Как, кстати, Чайка выдержала Индию? Не забарахлила?

– Не, – помотал он головой, – выдержала с честью – на ГАЗе свое дело знают… там есть специальный цех такой, слышал?

– ПАМС? – спросил я.

– Он самый, производство автомобилей малых серий. По машине в месяц выпускают, зато уж каждую вылизывают до последнего болтика… а мы уже и приехали.

Егор лихо тормознул и заехал через арку во двор прямо к нашему подъезду.

– Спасибо, дружище, – пожал я ему руку, – обращайся, если что.

Пропустили нас вдвоем с Леной совершенно беспрепятственно, а когда я закрыл входную дверь, начались расспросы.

– Что там за разговор про Индию был? – тут же спросила она.

– Ну ездили мы туда с Егором, – пояснил я, – он Леонида Ильича возил, а я в группе поддержки значился.

– И кого же и как ты там поддерживал?

– Слушай, – поморщился я, – тут мы вступаем на заминированное поле – я, извини, кучу подписок дал, так что говорить могу далеко не про всё…

– Ладно, – вздохнула она, – тогда покажи свое жилье – про него ты подписки, надеюсь, не давал?

– Про это нет, про квартиру я могу говорить совершенно свободно, – улыбнулся я, – смотри сколько хочешь, если что-то непонятно, спрашивай. Там гостиная, здесь спальня, вот та дверь это в кладовку. Балкон выходит во двор. Ванная одна, а вот туалетов две штуки… вроде ничего не забыл.

– Это чего, кухня такая? – изумилась она, – сколько ж в ней метров?

– 23 кажется, – ответил я, – или 24. У вас в Доме на Набережной меньше что ли?

– Сравнил… там семь метров, эконом-вариант сталинской эпохи, – сказала она. – А это вертушка, да? – указала она на черный артефакт тех же времен, стоявший на кухонном столе.

– Угу, – подтвердил я, – АТС-2, АТС-1 я пока не заслужил. Номер отца знаешь?

– Конечно, – подтвердила она, – сотню раз ему на службу звонила.

– Ты набирай, – предложил я ей, – а я пока на стол соберу, что там бог послал.

И она начала накручивать диск, а я залез в холодильник проинспектировать, чего же нам послал на сегодня бог…

* * *

Через час примерно она лежала рядом со мной, задумчиво теребя редкие волоски на моей груди.

– Какая у тебя кожа гладкая, – сообщил я ей, – это от природы или результат творческого подхода?

– От природы, Петя, от нее, – отвечала она, – я тут подумала… какой-то ты необычный парень, напрочь выламываешься из всего того, что я знала до этого.

– Все в нашей жизни случается когда-нибудь в первый раз, – вздохнул я, – вот и ты встретила то, чего раньше не бывало.

– Наверно, – улыбнулась она, – а ты правда меня с Пугачевой познакомишь?

– Делов-то, – буркнул я, – завтра не обещаю, но до конца недели запросто. Только сразу хочу предупредить, что характер у нее совсем не сахарный, так что знакомство это может тебе не понравиться.

– Ладно, разберемся на месте, – хладнокровно ответила она, – завтра мне на работу к восьми…

– С утра машину вызову, – пояснил я, – отвезет, куда надо.

– А вечером у меня одно мероприятие… завтра же 15-е число…

– 15 октября? – прошиб меня холодный пот.

– Ну да, не сентября же, – удивленно отвечала она. – А что тебя это так взволновало?

А взволновало меня то, что я вспомнил пророчество дочки хирурга из нашей заводской больницы, Зины-Корзины… как уж она там выразилась-то… 15 октября на улицу не выходи, а не то хуже будет…

Что-то о грузовике она заикалась, продолжил вспоминать я, когда из воздушки в тире стреляла – якобы грузовик меня собьет так, что потом по частям в Кремлевской больнице собирать будут. И способности мои от этого наезда то ли уменьшатся, то ли совсем пропадут. Чего мне очень не хотелось бы… ни грузовика, ни потери шестого чувства.

– Вспомнил чего-то? – встревожено спросила Лена.

– Да, – придумал я легенду на ходу, – завтра надо сдать окончательные варианты выступлений на милицейском концерте, раз, и еще у меня встреча во Внешторге одна, не забыть бы.

– Это не страшно, – успокоила она меня, – все ты сдашь и не забудешь.

– А у тебя что за мероприятие на завтра намечено? – вспомнил я про ее слова.

– Ты не поверишь, но просмотр в модельном агентстве Славы Зайцева, – ответила она.

– Иди ты, – повернулся я к ней, подперев щеку рукой, – будешь новой Региной Збарской?

– Если получится, – зевнула она, – там конкурс, говорят, сто человек на место.

На этой звенящей ноте мы и уснули крепким беспробудным сном до самого звонка будильника в семь утра – я специально его завел на всякий случай. Леночка собралась очень быстро, практически как солдат в казарме, видно в училище научилась. С вызовом машины не все гладко сложилось, пришлось по трем номерам звонить, но в итоге черную Волгу все же прислали.

Я проводил ее до машины, а сам вернулся домой и начал размышлять, как жить дальше… чтобы живым и здоровым остаться. Решил сказаться больным и никуда не вылезать отсюда до самой полуночи… Зина-Корзина, конечно, вполне могла и пулю прогнать, но тут ведь как, лучше перебдеть, чем недобдеть. Решено, у меня температура и я лежу-страдаю на диване, вот и все решение наболевшего.

Но как говорится в известной поговорке – гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Оба моих телефона в последующие полчаса начали разрываться на части. Первым в очереди оказался Наумыч с предложением немедленно встретиться с его прикормленным фирмачом. С трудом восстановил в памяти подробности нашей беседы и перенес встречу на завтра – стоило мне это минут пятнадцать потраченного на уговоры времени.

Сразу вслед за Наумычем по вертушке меня набрал товарищ Цуканов, прочитавший целую лекцию о допустимом поведении в присутствии генсека. Я внимал молча и не перебивал. И завершил он свой спич сообщением, что Леонид Ильич ждет меня у себя в апартаментах ровно через час. Зачем – он сам объяснит. Ну это ладно, из подъезда хотя бы выходить не требуется, тяжело вздохнул я.

Следом, не успел я чай допить, вертушка звякнула еще один раз, это был (трам-парам-тарам) замминистра внутренних дел Чурбанов Юрий Михайлович. И хотел от меня Юрий Михайлович полную раскладку по предстоящему к дню милиции концерту. Прямо сегодня, прямо сейчас, и прыжками чтоб. С большим трудом я отговорился тем, что есть срочное поручение от сами понимаете кого, так что сегодня никак, а завтра в любое время в любом месте. Договорились на 12 часов на Петровке-38.

Тут мне подошел срок выдвигаться к Леониду Ильичу, так что на какое-то время я освободился от назойливых требований телефонных аппаратов. Дело у товарища генсека оказалось совсем уже пустяковым, геморрой у него разыгрался не на шутку… провел сеанс оздоровления, снял проблему, но на словах объяснил следующее:

– Надо бы операцию сделать, Леонид Ильич, у вас третья стадия этого дела, незаметно переходящая в четвертую и последнюю. Тут уже терапия будет бессильна, наступает очередь хирургии.

– Не нравится мне, когда меня режут, – честно признался Ильич и поведал случай из своей бурной биографии, – на Малой земле как-то раз осколок на излете в задницу попал, зашивали в медсанбате, так я потом месяц спал на животе.

– Это понятно, – ответил я, – одна из самых распространенных фобий у народа, это боязнь врачей и всего, что с ними связано. Ятрофобия называется. Надо просто себя заставить…

– Хорошо, – тяжко вздохнул генсек, – постараюсь. Да, – вспомнил он еще об одном деле, – что там у тебя с этой игрушкой… с Тетрисом?

– Идут процессы, – осторожно ответил я, не совсем понимая причины такого интереса, – до завершения пока далеко.

– Мне тут Юрий Владимирович недавно намекнул насчет твоих телодвижений по этому Тетрису…

Я сразу насторожился, с госбезопасностью у нас шутки плохи.

– Так вот, прямо тебе скажу – работай только с Внешторгом, тогда никаких неприятностей у тебя не возникнет… я ясно выразился?

– Яснее не бывает, – хмуро буркнул я и счел нужным повторить сказанное, – если я буду работать с Министерством внешнеэкономических связей, не отвлекаясь на посторонние воздействия, никаких неожиданностей у меня не случится.

– Молодец, Петя, – похвалил он меня, – с первого раза понял… а то мне в последнее время попадаются в основном такие, которым по три раза повторять надо.

И я вернулся в свою квартиру, солнцем палимый, размышляя о бренности бытия и всевидящем оке КГБ, зорко усмотревшем все мои телодвижения по Тетрису. Хотя стоп, сказал я сам себе, может совсем и не все, может это просто Наумыч работает штатным стукачом в наших органов, оттуда они и черпают информацию…

Может быть да, ответило мне внезапно проснувшееся второе я, а может и нет – вероятность и того, и этого, сам понимаешь, примерно одинакова.

Глава 27
15 октября-2

15 октября-2

– Раз уж ты проснулось, – сказал я этому второму я, – давай не молчи и посоветуй хоть что-нибудь полезное. А то критиковать мы все умеем, а как конструктив выдать, сразу язык проглатываем…

– Что тебе посоветовать, родной? – ехидно ответило оно.

– Что мне делать в ситуации с Тетрисом, – повторил я, – у меня аж три предложения по продвижению этого проекта. От Наумыча, раз, от индийского миллиардера, два, и от родного Внешторга, это три. Развилка, как в русской народной сказке, короче говоря – налево пойдешь, коня потеряешь, направо пойдешь, кошелек отберут, а если прямо двинешься, там ваще вилы торчат.

– Даже не знаю, что тут тебе и сказать, – издевательски растягивая гласные, отвечало второе я, – разве что… разве что не выбирать что-то одно, а как-то скомбинировать выбор из всех трех… или хотя бы двух. Это будет неожиданным для всех действующих лиц.

Я чуть не поперхнулся от такого ответа… ясно же, что издевается скотина, но как тонко оно это делает – слов нет.

– Хорошо, – сказал я ему, – я тебя услышал. Погоди, не исчезай еще минутку – второй вопрос касается пророчества Зины-Корзины…

– Задавят тебя сегодня или не задавят? – еще более ехидно осведомилось оно.

– Ты бы лучше не иронизировало над этим делом, – строго отчитал его я, – если меня с концами задавят, то ведь и тебя тоже – что тогда делать будешь?

– Ладно, беру свои слова обратно, – спохватилось второе я, – тебе совет нужен на предмет, как вести себя сегодня, так?

– Угадало, – мрачно ответил я.

– Ну слушай тогда… – и оно в течение битых пяти минут разъяснило мне ситуацию и варианты поведения в зависимости от внешних воздействий.

А я что… я намотал на ус и решил тщательно обдумать свою программу действий на сегодня. А вот не буду никуда выходить из подъезда – и точка, это все, что я решил делать на сегодня. И телефоны хорошо бы отключить, чтобы не задалбывали.

Сказано-сделано, городской телефончик я мгновенно выдернул из розетки, а вот с вертушкой пришлось повозиться. Никакого штепселя в пределах квартиры я не обнаружил – из корпуса выходил толстенный витой шнур, который затем скрывался в отверстии плинтуса. Не резать же его ножиком в самом деле… но в кладовке я обнаружил небольшой наборчик инструментов (вот интересно – кто здесь до меня жил такой, что ему пассатижи с долотом могли понадобиться), включающий в себя крестовую и плоскую отвертки. И этими подручными средствами я взял, да и вскрыл черный эбонитовый корпус вертушки.

Мда, делали же вещи при Иосифе Виссарионыче… даже не с двойным, а с четверным запасом прочности… а это что, звоночек такой что ли? Вот сюда входной провод подключается, блин, ни одна отвертка не берет этот винт. Решал проблему с помощью пассатижей – один провод отсоединил, второй оставил, чтобы потом меньше возни было. Так, этот вопрос мы тоже решили.

И я уселся за кухонный стол с твердым желанием восстановить полностью программу функционирования игры Тетрис – все равно же это придется когда-то сделать. Через час и чашку растворимого кофе в дверь забарабанили, надо открывать, со вздохом подумал я – вдруг это судьба туда стучится. Но это оказалась совсем даже не судьба, а охранник в черном костюме со зверским выражением на лице.

– Ты чего на телефон не отвечаешь? – зло спросил он меня, не заморачиваясь на представление.

– Сломался, наверно, – отвечал я.

– Что, оба сразу сломались? – ухмыльнулся он.

– Оба, – кивнул я, – техника сложная, и не такое бывает.

– Собирайся и выходи во двор, – тоном, не предусматривающим отказа, сообщил он.

– Кто приехал? Зачем приехал? – попытался съехать я на базаре.

– Там все и увидишь, – отрезал охранник, – у тебя (он поднес к глазам наручные часы, Командирские, успел заметить я) десять минут. Время пошло.

Ну делать нечего, подумал я, надо выполнять указания сверху… быстро переоделся в джинсовый костюм, причесался и спустился вниз, благо тут всего один этаж надо было одолеть.

А во дворе стоял самый обычный Жигуль-копейка, если я не напутал… ну да, бампер с клыками, на всех позднейших моделях эту конструкцию убрали. И лампы заднего хода нет – явно не ВАЗ-21011 и не 21013. Цвет был какой-то невнятный лилово-серый.

– Садись, – водитель утомленно кивнул мне на пассажирской сиденье, – и поехали, опаздываем уже.

– А кто вы такой и куда нам надо ехать? – тут же задал я напрашивающиеся вопросы.

– Капитан Кудрявцев, – он вынул из кармана бордовое удостоверение со щитом и мечом на обложке, махнул перед моими глазами, так что я кроме фотки ничего там не разглядел, – куда едем, я по дороге объясню. Еще вопросы?

Вопросы у меня закончились, поэтому я молча сел справа от капитана Кудрявцева и захлопнул за собой дверь… получилось это, кстати, только со второго раза.

Капитан сунул ключ в замок и завел мотор, но тут я спохватился и сказал:

– Стоп-машина!

– Это почему? – осведомился тот.

– Меня арестовывают? Если да, то где ордер?

– Никто тебя арестовывать не собирается, – буркнул капитан.

– Тогда куда и зачем меня везти хотят? – продолжил я, – без этой информации я никуда не поеду.

– У меня нет таких полномочий, чтоб рассказывать все это.

– Ну в таком случае я никуда не еду, – и я решительно распахнул пассажирскую дверь копейки, – мне сначала начальству позвонить надо.

– Иди звони, – с непонятной угрозой в голосе предложил капитан.

А я вернулся в подъезд и попросил у дежурного разрешения звякнуть один раз. Тот изучил меня с ботинок до макушки, а потом придвинул к краю стола самый обычный телефонный аппарат из позднего СССР, производства завода ВЭФ, если не ошибаюсь.

– Юрий Михайлович? – спросил я, не узнав голос Чурбанова, – это Балашов говорит… вы мне звонили час назад примерно… нет, ничего особенного не случилось, а просто приехал тут товарищ из госбезопасности и собирается увезти меня куда-то… нет, куда именно, не говорит… вот я и решил на всякий случай прояснить вопрос – ехать мне с ним или не стоит… капитан Кудрявцев его зовут, из второго управления КГБ, но это неточно… звоню с такого номера (и я продиктовал семь цифр, написанных на шильдике аппарата)… есть подождать.

Я положил трубку, сказал спасибо дежурному и вышел обратно к копейке.

– Вопрос решается в верхах, – сообщил я капитану, – сейчас вам позвонят, наверно…

Кудрявцев этот слегка изменился в лице, но внешне это никак не проявилось – он медленно достал пачку сигарет и задымил, не торопясь и стряхивая пепел прямо на асфальт. А я начал прохаживаться вперед-назад вдоль подъезда, пиная ногами опавшие листья и разглядывая галдящих воробьев. Через пять-шесть минут дверь в подъезд раскрылась, и дежурный зычно провозгласил:

– Кудрявцев – к телефону!

Капитан скрылся за дверью, а когда вернулся, лицо его было каким-то вытянутым и бледным.

– Ничего, – бросил он мне на ходу, – мы еще встретимся.

– Да хоть два раза на дню, – доброжелательно ответил ему я, – почему не пересечься с хорошим человеком.

Он посмотрел на меня с совершенно волчьим выражением, завел мотор и с места рванул к арке, ведущей на Кутузовский. Скатертью дорога, подумал я, и земля тебе стекловатой. Но додумать эту мысль до конца не успел, потому что навстречу ему из этой арки с лязгом и громыханием выкатился здоровенный грузовик типа КрАЗ… а может и ЗИЛ какой, я это не совсем отчетливо понял… и этот КрАЗ или ЗИЛ со всего размаху взял и наехал на бедную маленькую копейку.

Удар пришелся в пассажирскую дверь, в результате чего правый бок копейки сильно выгнулся внутрь… КрАЗ протащил машину с добрый десяток метров и весь этот паровозик остановился, доехав до развесистого клена, при этом внутрь вогнулся уже и левый бок копейки. А зря ему стекловату-то пожелал, подумал я, человек все же, а не животное.

Дежурный по подъезду стоял некоторое время рядом со мной, открыв рот. Но быстро спохватился и побежал звонить, куда следует. Из соседнего помещения выбежали специально обученные товарищи и побежали разруливать ситуацию, а я стоял столбом и в голове у меня только одна мысль болталась – спасибо тебе, Зина-Корзина, если б не ты, я бы сейчас лежал в копейке, расплющенный в блин… следом еще одна мысль пришла, что недодал я Зине обещанные семьдесят что ли рублей, надо будет вернуть их с процентами… а еще и третья мысль последовала за двумя первыми – на этом зиночкино пророчество исчерпало себя или как? До конца 15 октября еще часов 7–8 остается… семь часов и двадцать три минуты, если точно.

* * *

Капитана увезли на скорой, водителю КрАЗа заломили руки за спину (машина здоровая, поэтому с ним как раз ничего и не случилось) и тоже отвезли куда следует. Вызвали эвакуатор и погрузили на него сплющенную копейку. А дежурный философски заметил мне:

– Ты, парень, в рубашке наверно родился. Если б не задержался, то ехал бы сейчас на скорой помощи в Склиф… если не сразу в морг…

– Да, – согласился я с ним, – наверно в рубашке. Накрайняк в майке спортивного общества «Динамо»…

И тут в арку вошла Леночка, в форме лейтенанта и очень встревоженная.

– Ты чего не на работе? – спросил я у нее.

– Отпросилась, – без лишних подробностей сообщила она. – А что тут случилось-то? Разбитую машину куда-то повезли…

– Случилось страшное, – сказал я ей, – пойдем уже из этого двора, видеть я его больше не могу… по дороге расскажу… нет, не туда, в квартиру нашу пойдем.