Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 264 (всего у книги 347 страниц)

– Теперь договорились, – я развернулся и вышел из кабинета, не дав ему опомниться. Влад последовал за мной, его спина была напряжённой, как струна.

Мы молча шли по коридорам замка, и только когда тяжёлые двери захлопнулись за нашими спинами, Влад выдохнул:

– Плохо, барин. Очень плохо. Он не отдаст деньги. Он ищет повод отказать. Или… хуже того.

– Я знаю, – я остановился, глядя на пыльную дорогу, ведущую от замка.

– Он увидел добычу. Увидел, что мы справились с тем, с чем не справилась его гвардия. И он решил, что мы – лёгкая цель. Что можно зажать и не заплатить.

– Что будем делать? – в голосе Влада впервые зазвучало откровенное беспокойство.

Я повернулся к нему. Решение созрело мгновенно, чёткое и безрадостное.

– Мы разделимся. Ты сегодня же, сейчас, покинешь земли Волконского. Возьмёшь Машу, всю нашу долю добычи и направишься в столицу.

– А ты? – старик смотрел на меня с суровым неодобрением.

– Я останусь. Меня убить не посмеют. Я – сын барона Львова. Открытое убийство благородного, даже на своих землях, вызовет слишком много вопросов. Слишком большой скандал. Волконский на это не пойдёт. Максимум – попытается арестовать по надуманному предлогу или ограбить. Но один я буду куда более опасной мишенью, чем с гружёным обозом. – Я положил руку ему на плечо.

– Это самый разумный вариант.

Влад молчал несколько секунд, его лицо было каменным. Потом он тяжело кивнул, скрипя сердцем.

– Чёрт возьми, барин… Ладно. Поступаешь как настоящий командир. Жертвуешь собой ради своих людей и общей цели. – Он тяжело вздохнул.

– Но если тебя тронут… я вернусь. И устрою здесь такое, что Волконский будет молиться, чтобы к ним вернулись Разломы.

– Я знаю, – я усмехнулся. – Но до этого не дойдёт. Сначала к нотариусу. Нужно оформить бумаги, что ты действуешь от моего имени. На всякий случай.

Мы нашли городского нотариуса – испуганного, подслеповатого старичка, который на наших глазах составил и запечатал сургучом несколько документов. Они давали Владу право распоряжаться нашей долей добычи, действовать от моего имени в столице и – что самое важное – официально подтверждали, что он является моим доверенным лицом.

Стоя у городских ворот, мы молча смотрели друг на друга. Влад уже сидел в седле, за его спиной терпеливо ждала вторая лошадь, нагруженная нашим «золотым запасом».

– Береги себя, барин, – хрипло сказал он.

– Езжай за дочкой, думай о ней – кивнул я в сторону окраины города, где ожидала Маша.

– И о себе. Теперь вы – моя главная ставка.

Он ещё раз кивнул, развернул коня и тронулся в путь, не оглядываясь. Я смотрел, как его фигура становится всё меньше, пока не скрылась за поворотом.

Я остался один. С тремя днями впереди. С ненадёжным бароном за спиной. И с холодной уверенностью, что игра только начинается. Но теперь я был не просто беглым молодым аристократом. За последнее время во мне многое изменилось. Благодаря разломам и хождению по грани.

Вечерний Воронеж был не похож на дневной. Из щелей между домами выползали тени, спешащие по своим тёмным делам, а с неба сеял мелкий, назойливый дождь, превращавший пыльные улицы в липкую грязь. Я стоял у окна своей каморки в трактире «Хриплый горн», глядя на огни в окнах напротив. Комната была тесной, пропахшей дешёвым пивом и влажным деревом, но зато своей – анонимной и дешёвой.

Три дня. Семьдесят два часа. И тишина из замка Волконского.

Нервы начинали сдавать. Сидеть в четырёх стенах и ждать было не для меня. Я накинул плащ с капюшоном, потушил свечу и бесшумно вышел на улицу, слившись с потоком таких же закутанных, понурых фигур.

Дождь был мне союзником. Он скрывал лица, заглушал шаги, заставлял людей спешить по своим делам, не обращая внимания на окружающих. Я брёл без определённой цели, просто впитывая атмосферу города. И прислушивался.

Глава 14

Слухи – вот настоящая валюта таких мест. Я зашёл в другую таверну, ещё более убогую, чем та, где снимал комнату, заказал кружку кислого эля и уселся в тёмном углу.

И услышал то, что искал.

За соседним столом двое подвыпивших ремесленников, обложившись пустыми кружками, громко возмущались.

– …и опять этот оброк поднял! – бубнил один, с лицом, испещрённым оспинами. – С кого брать-то? С камня? У меня в мастерской треть станков стоит, работать некому! Все кто в разбойники подались, кто на север ушёл…

– А он в своём замке сидит, как сыч, – подхватил второй, толстый и краснолицый. – Магистр, говорится, земли! Сильнейший в округе! А сам мышей не ловит! Разломы эти чёртовы по всему уделу как прыщи полезли, а он что? Наёмников каких-то нанял, слышал? Детей, говорят!

– Да что с них взять? – махнул рукой первый. – Скорее, они сами в том разломе и сгинули. А барон… ему лишь бы в казну копить. Или в столицу отсылать. У самого, поди, последние штаны с задницы спадают.

Они поворчали ещё немного и переключились на другие темы.

Я допил своё пойло, оставил на столе монету и вышел обратно под дождь. Их слова крутились в голове, складываясь в тревожную картину.

Магистр земли. Сильнейший в округе.

Почему тогда он не закрыл Разломы сам? Почему нанял нас? Страх? Но он не выглядел трусом. Скупость? Но мы отдали ему половину добычи – её хватило бы на содержание небольшого отряда на полгода.

Что-то не сходилось. Его нервозность, его жадность, его нежелание платить… и его сила, о которой все знали, но которую он не применял.

Я свернул в узкий, тёмный переулок, прислонился к мокрой стене и закрыл глаза, пытаясь унять внезапно нахлынувшую дурную догадку.

А что, если… он не мог их закрыть? Что, если его сила была не такой уж и всеобъемлющей? Или… что, если эти Разломы были ему нужны? Для чего?

Мысли путались, рождая всё более мрачные предположения. Возможно, он намеренно держал свои земли в таком состоянии, чтобы оправдать непомерные налоги? Или чтобы скрыть что-то ещё? Или… он был марионеткой в руках тех самых трёх магистров, что собирали армию разбойников?

Я оттолкнулся от стены и побрёл обратно к своему трактиру. Дождь усиливался, смывая грязь с улиц, но не смывая тяжёлых предчувствий с моей души.

Теперь это было не просто ожидание денег. Это была загадка. И разгадывать её приходилось в одиночку, в чужом городе, где каждый мог оказаться врагом.

Я вернулся в свою комнату, запер дверь и сел на кровать, глядя на запотевшее окно. Три дня. Оставалось меньше двух. И я был почти уверен, что никакой отряд проверки не вернётся с хорошими новостями.

Барон Волконский что-то замышлял. И мне нужно было быть готовым ко всему. Впервые за долгое время я почувствовал не азарт охотника, а холодную хватку опасности, подбирающейся совсем близко.

Три дня тянулись как три года. Каждый час в душной каморке трактира «Хриплый горн» казался вечностью. Нервы были натянуты струной, и чтобы не сойти с ума от бездействия и подозрений, я каждый вечер растворялся в потоках дождя и чужих жизней, ловя обрывки разговоров, как голодный хищник.

Однажды вечером удача улыбнулась мне. В той же убогой таверне, где я слушал ремесленников, за стойкой разговаривали двое – подвыпивший капрал городской стражи и хозяин заведения, старый, видавший виды ворчун.

– …а я тебе говорю, всё это неспроста! – капрал стучал кружкой по столешнице. – Семью-то свою куда он сплавил? К тётке в глухомань, за тридевять земель! И не во время войны, нет! После! Когда вроде как отлегло!

Хозяин, вытирая кружку грязной тряпкой, хмыкнул:

– Беспокоился, поди. Опасался, что конфликт разгорится с новой силой.

– Опасался? – капрал фыркнул. – Да он сам мог пол-удела в землю вогнать, если бы захотел! Нет, ты послушай! Не только семью. Практически всех, с кем лет двадцать бок о бок служил! Старую гвардию, управляющего, даже ключницу свою, что с детства его знала! Всех повыгонял под разными предлогами. Отослал. Остались только новички, да те головорезы, что по лесам теперь отираются. – Он понизил голос, и мне пришлось замереть, чтобы расслышать.

– У меня племянник в замке конюхом устроен. Так вот, он говорит – там теперь словно чужие люди ходят. Тихие, глаза пустые. И барон… барон не выходит из своих покоев. Как затворник.

Ледяная рука сжала моё сердце. Пазл, разрозненные кусочки которого я собирал все эти дни, с громким щелчком сложился в единую, ужасающую картину.

Он не просто боялся или жадничал, а готовился. К чему-то большому. К чему-то, ради чего отослал всех, кто был ему хоть сколько-то дорог или предан. Остались только те, кем можно было легко пожертвовать. Или те, кто уже стал частью этого… чего бы то ни было.

Новички. Головорезы из лесов. Пустые глаза.

Мысли о трёх магистрах, собирающих армию, с новой силой ударили в голову. Это было не совпадение. Это был план. И Волконский был его частью. Возможно, даже ключевой.

Он – магистр земли. Сильный, но зажатый в тиски долгами и войной. Ему предлагают силу. Власть. Возможность отомстить обидчикам. Цена? Его земли. Его народ. Его душа, в конце концов. Он становится марионеткой. И чтобы никто не помешал, никто не уговорил его одуматься, он убирает всех, кто мог бы это сделать.

А Разломы… Разломы были прикрытием. Или источником ресурсов для его новых «хозяев». Или испытанием для нас. Или всем сразу.

Я откинулся на спинку стула, пытаясь перевести дух. В ушах звенело. Всё оказалось гораздо, гораздо хуже, чем я предполагал. Я был не просто наёмником, которому не хотели платить. Я был свидетелем. Свидетелем чего-то грандиозного, тёмного и чрезвычайно опасного.

И сейчас я сидел в этой мышеловке, в самом сердце заговора, наивно ожидая оплаты по контракту.

Мои три дня истекали завтра утром. И я почти не сомневался, что вместо мешка с золотом меня ждёт что-то совсем иное. Цепь. Нож в спину. Или встреча с теми самыми «новичками» с пустыми глазами.

Я вышел из таверны, не допив свою кружку. Дождь уже прекратился, оставив после себя холодную, промозглую сырость. Я шёл по тёмным улицам, не видя ничего перед собой, обдумывая возможные ходы.

Бежать? Но куда? И как? За мной уже могли следить.

Остаться и ждать? Самоубийство.

Конфронтация? С одним кинжалом против целого замка, набитого, верными не мне, стражниками и могущественным магистром? Безумие.

Я зашёл в свою комнату, запер дверь и прислонился к ней, чувствуя, как стены начинают сходиться. У меня не было Влада с его трезвым умом и боевым опытом. Не было сил после нескольких Разломов. Была только голова, набитая опасными догадками, и инстинкт выживания, требовавший действовать.

Завтра. Всё решится завтра. И мне нужно было быть готовым ко всему. Я потушил свет и сел на кровать в полной темноте, прислушиваясь к ночным звукам города, каждый из которых теперь казался потенциальной угрозой. Ожидание закончилось. Начиналась настоящая игра. И ставки в ней были выше, чем просто деньги.

Тяга к риску – скверная привычка, особенно когда ты один в чужом городе, полном врагов. Но что-то потянуло меня в эту ночь обратно к замку Волконского. Не логика, не расчёт – чистое, животное любопытство. И, возможно, желание хоть что-то сделать, а не просто ждать.

Я обошёл замок по периметру, сливаясь с тенями. И снова увидел то же самое: охрана, если её можно было так назвать, спала или была смертельно пьяна. Один стражник у ворот похрапывал, подперев плечом тяжёлую дубовую створку, второй, у входа в казармы, медленно сползал по стене, безвольно выпуская из рук глиняную кружку с остатками какого-то зелья.

Слишком просто. Слишком небрежно.

Как будто кто-то специально не охранял подходы. Как будто ждал, что кто-то проникнет.

Я протиснулся в щель между спящим стражником и косяком ворот и оказался во внутреннем дворе. Здесь было тихо и пустынно. Лишь где-то вдалеке слышалось ржание лошадей да шелест дождя по кровле.

И тут мой слух уловил бормотание. Гневное, недовольное. Оно доносилось откуда-то справа, от низкой, приземистой постройки с единственной железной дверью – явно темницы.

Я прижался к стене и подобрался ближе. У двери, переминаясь с ноги на ногу, стоял тот самый караульный. Молодой парень, с испуганным и злым лицом.

– …чёртов сменщик, проспал, тварь такая! – шипел он себе под нос, вглядываясь в темноту в надежде увидеть подмогу. – У меня живот скрутило, как назло… эх!

Он потер живот, с тоской посмотрел на массивный замок на двери, потом в сторону нужника, стоявшего в углу двора. Борьба между долгом и естественными потребностями длилась недолго. С громким проклятием он швырнул на землю связку ключей (те с грохотом упали в лужу) и побежал к уборной, держась за живот.

Очень уж удобно.

Но шанс был слишком удобным, чтобы его упустить. Я поднял ключи, подобрал подходящий и бесшумно отпер дверь. Внутри пахло сыростью, плесенью и отчаянием.

Темница была пуста. Вернее, почти пуста. Все камеры зияли открытыми дверями. Лишь в самой дальней, за решёткой с простым, ненадёжным на вид засовом, сидела фигура. Сидела прямо на каменном полу, не на нарах, выпрямив спину, несмотря на тяжёлые, массивные кандалы на руках и ногах. От кандалов тянулись слабые магические вибрации – они явно глушили силу.

Фигура подняла голову. В свете одинокого факела в коридоре я увидел исхудавшее, покрытое щетиной лицо, но с гордым, властным подбородком и глазами, полными не сломленности, а холодной, жгучей ярости.

– Ну что, – просипел он, и голос его был низким, хриплым от долгого молчания, но в нём чувствовалась сталь. – Опять пришёл поглумиться? Или твои хозяева наконец прислали тебя меня добить?

Я сделал шаг вперёд, в свет.

– Я даже не знаю, кто вы, – честно сказал я. – С какой стати мне над вами глумиться?

Пленник сузил глаза, вглядываясь в меня.

– Новенький? Лицо незнакомое. Что тебе нужно?

– Я… исследую гостеприимство местного барона, – уклончиво ответил я. – А вы кто?

Он горько усмехнулся, бряцая цепями.

– Я и есть барон Волконский. Настоящий.

В моём мозгу что-то щёлкнуло. Всё встало на свои места. Слишком сильный маг, не чинящий Разломы. Семья, отосланная подальше. Верные слуги, уволенные. Нервозность «барона» в кабинете. Его жадность – не жадность, а отчаянная попытка собрать как можно больше денег для кого-то другого.

– Не может быть, – выдохнул я. – Я два дня назад говорил с бароном Волконским в его кабинете.

– С самозванцем! – выкрикнул пленник, и его голос сорвался на крик. Он с силой дёрнулся, и кандалы злобно брякнули. – С подставным лицом! Его загримировали, научили нескольким моим манерам! Они заставили его подписать бумаги о продаже моих земель! Всё будет выглядеть законно – «барон» Волконский сам всё продал и исчез! А деньги уйдут им!

Логика была чудовищной и безупречной.

– Но зачем так усложнять? – не удержался я. – Проще было бы убить вас.

– Я им для чего-то нужен! – просипел он. – Живым. Видимо, хотят подставить в конце. Обвинить в чём-то таком, что опозорит мой род навеки. Или… – он сглотнул, – использовать мою силу в каких-то их ритуалах. Я – маг земли. Моя кровь, моя жизнь… это сильный ресурс.

Холодная волна прокатилась по моей спине. Это было уже далеко за пределами простого заговора. Это пахло настоящей, тёмной магией.

– И что изменится, если я вас отсюда вытащу? – спросил я, уже мысленно прикидывая, как снять эти оковы.

Глаза барона вспыхнули.

– Я сравняю с землёй каждого, кто посмел принять участие в этом фарсе! – пообещал он с такой свирепостью, что я невольно отступил на шаг. – Восстановлю свою власть. И тому, кто мне поможет, буду обязан жизнью. Заплачу вдвое против любого долга!

Я уже возился с замком на решётке. Он, как я и предполагал, был простым – снаружи темницу не охраняли, полагаясь на скрытность и обман. С оковами пришлось повозиться дольше – это была дорогая, магическая работа. В конце концов, мне удалось подобрать ключ и к ним.

Барон с облегчением растёр запястья, на которых остались красные, воспалённые рубцы.

– Кто ты? – спросил он, смотря на меня изучающе.

– Тот, кому ваш двойник должен двадцать тысяч имперских, – ответил я. – За закрытие Разломов.

Барон усмехнулся.

– Значит, это вы наёмники? Я слышал краем уха разговоры стражников. Они вас боялись. – Он встал, выпрямился во весь рост, и хотя он был истощён, в нём чувствовалась природная мощь. – Так что планируешь делать дальше, мой юный спаситель?

– Завтра утром я иду в замок. На аудиенцию. Официально требовать свои деньги.

Глаза барона блеснули.

– Идеально. Подойди к обеду. Ровно в полдень. Не раньше. Думаю, ты не пропустишь ничего интересного. – Он помолчал, и его лицо стало серьёзным. – И будь осторожен. Говорят, тут по округе шастают трое магистров. Огня, воздуха и льда. Сильные и безжалостные. Если они там… шансов у нас мало.

Я вздохнул.

– Насчёт магистров… – я потёр переносицу. – Их уже двое. Воздуха и льда. Огненный сгорел на работе. – Я скривился от неприятных воспоминаний, и меня слегка замутило.

Барон смотрел на меня с новым, мрачным уважением.

– Интересно. Очень интересно. Ну что ж… тогда до завтра. А мне пора… исчезнуть. У меня есть пара надёжных людей в городе, которые ещё не предали меня. – Он кивнул мне и бесшумно растворился в темноте двора, двигаясь с грацией тени, несмотря на недавние оковы.

Я остался один в пустой темнице, с грохотом ключей в руке и с полным осознанием того, что завтрашний день будет либо моим величайшим триумфом, либо последним в моей жизни.

Следующее утро встретило меня холодной, отточенной решимостью. Я облачился в лучшую из оставшихся у меня одежд – простую, но чистую рубаху и штаны. Поверх – дедовская кольчуга, тщательно отчищенная от грязи болот и пепла Разломов. Клинок висел на поясе. Я не планировал драться, но выглядеть как нищий проситель тоже не собирался.

Ворота замка были на этот раз заперты. Мне пришлось ждать, пока дежурный стражник, сонный и недовольный, не окликнул меня с бойницы. Узнав, кто я и зачем пришёл, он что-то пробурчал и исчез. Минут через десять скрипнули засовы, и меня впустили во внутренний двор.

Меня повели не в кабинет, а в небольшой, но богато украшенный приёмный зал. Лже-Волконский сидел в кресле у камина, хотя на улице было не холодно. Он был бледен, под глазами залегли тёмные круги, и он нервно перебирал какую-то бумагу в руках. Вид у него был не баронский, а у затравленного чиновника.

– А, молодой Львов, – он попытался придать голосу непринуждённость, но получилось скрипуче и фальшиво. – Рад вас видеть. Но, к сожалению, мои люди ещё не вернулись с проверки. Без их официального доклада я не могу…

– Господин барон, – я перебил его, не давая договорить. Мой голос прозвучал громко и чётко, разносясь под сводами зала. – Мне надоел этот фарс. Вы тянете время, нарушая условия нашего договора. Я дал вам три дня. Они истекли.

Он заморгал, пытаясь найти ответ.

– Обстоятельства… непредвиденные задержки… – он замялся.

– Понимаете, – я сделал шаг вперёд, и он невольно отпрянул в кресле, – если мы не решим этот вопрос полюбовно, мне придётся обратиться в Имперскую канцелярию. С жалобой на невыполнение контрактных обязательств бароном Волконским. – Я выдержал паузу, давая словам просочиться. – Они пришлют сюда своих проверяющих. И они проверят всё. И закрытие Разломов. И условия договора. И… – я окинул взглядом зал, – самого барона. Вдруг вы от налогов уклоняетесь? Или, того хуже, разбойников на своих землях привечаете? У Империи на этот счёт свой, очень строгий, взгляд.

Лицо самозванца побелело. Он заёрзал, словно сидел на иголках.

– Это… это неслыханное оскорбление! Я… мне нужно ещё немного времени! Пару дней! Я всё улажу!

Глава 15

– Вы уже получили свои три дня, – холодно парировал я. – И не потратили их ни на что. Моё предложение просто: деньги сейчас, либо визит имперских чиновников завтра.

В этот момент тяжёлые двери в зал с грохотом распахнулись.

В проёме, освещённый утренним светом, стоял он. Настоящий барон Волконский. Он был в потрёпанной, но чистой одежде, лицо бледное, но глаза горели холодным огнём. За его спиной сгущались фигуры вооружённых людей – не замковой стражи, а суровых, видавших виды ветеранов.

– Представление окончено! – громовым голосом прогремел настоящий барон, шагая в зал. Его взгляд упал на меня. – Этого юношу не трогать! Он под моей защитой! – Затем он обернулся к самозванцу. – А этих… вязать! ВСЕХ!

Зал на мгновение замер в ошеломлённой тишине, а затем взорвался хаосом. Ветераны барона ринулись вперёд. Несколько «слуг», прятавшихся в соседних комнатах, попытались оказать сопротивление, но их быстро и безжалостно скрутили. Лже-барон, вскрикнув, попытался было бежать, но один из ветеранов накрыл его ковром и повалил на пол.

Менее чем за пять минут всё было кончено. На полу зала, связанные и обезоруженные, лежали самозванец и его приспешники.

Настоящий барон Волконский подошёл ко мне. Он выглядел на десять лет старше, но в его осанке чувствовалась несокрушимая сила.

– Благодарю вас, – он протянул руку, и я, немного ошеломлённо, пожал её. – Вы не только выполнили свой контракт, но и открыли мне глаза на то, что творилось в моём же доме. Не переживайте за оплату. Всё будет улажено. Сегодня же. К вечеру.

Я кивнул, стараясь прийти в себя после такой стремительной развязки.

– Благодарю, господин барон. Но… стоит ли сейчас устраивать праздники? – я кивнул в сторону связанных заговорщиков. – У вас, как понимаю, ещё много работы.

Волконский усмехнулся, и в его улыбке было что-то хищное.

– О, это и будет работа. Сегодня ко мне пожалует много гостей. Из соседних уделов. Тех, кто думал, что я сломлен. И грех оставлять их без должного приёма. – Его взгляд стал твёрдым. – И вы, Кирилл Львов, также приглашены. Ваше присутствие на моём празднике будет… очень показательным.

Я понял. Это был не праздник, а демонстрация силы. Возвращение законного правителя. И моя роль в этом спектакле была гораздо значительнее, чем роль простого наёмника. Я кивнул, чувствуя, как в груди закипает странная смесь облегчения и предвкушения.

– Я буду, господин барон.

***

Вечерний приём в замке Волконского был совсем не похож на то, что я видел здесь ранее. Если при самозванце всё дышало запустением и фальшью, то теперь, пусть и за считанные часы, здесь успели навести поразительный порядок. Факелы горели ярко, отбрасывая тени на отдраенные до блеска стены, в залах звучала живая музыка – кто-то ловко перебирал струны гуслей, – а в воздухе витал аромат жареного мяса и свежего хлеба.

Настоящий барон Волконский, облачённый в парадный, хоть и слегка поношенный, кафтан, держался с невозмутимым достоинством. Он принимал поздравления от соседей – баронов помельче, их жён и дочерей, – и в его глазах читалась не просто благодарность, а холодная решимость человека, вернувшего себе то, что у него отняли. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул, указав глазами на своего управляющего. Тот немедленно подошёл ко мне и вручил тяжёлый, туго набитый кошель.

– Двадцать тысяч имперских, как и договаривались, господин Львов, – сказал управляющий с почтительным поклоном. – От барона лично. С благодарностью.

Я взял кошель, ощущая его солидный вес. Честность настоящего Волконского приятно удивила. Он мог бы найти десяток причин отказаться от долга самозванца, но предпочёл заплатить. Это многое говорило о его характере.

Я отошёл в сторону, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Я был героем вечера, но героем случайным, чужим в этом кругу знати. Ко мне подходили, выражали любопытство, порой – подобострастие, но я отшучивался и отходил к столу с яствами, предпочитая наблюдать со стороны.

Именно там ко мне и подобрались они.

Две девушки, чуть младше меня или моего возраста. Одна – высокая, статная, с огненно-рыжими волосами, заплетёнными в сложную косу, и насмешливыми, острыми глазами. На ней было платье с гербом Хованских – скрещённые молоты на фоне горы. Вторая – чуть пониже, с тёмными, почти смоляными волосами и большими, внимательными серыми глазами. Её платье было попроще, без явных геральдических символов.

Рыжеволосая, не смущаясь, преградила мне путь к винным кубкам.

– Ну, ну, герой дня, – заговорила она с лёгкой усмешкой, но без злобы. – Непорядочно отсиживаться в углу, когда все хотят на тебя посмотреть. Княжна Хованская, Тула. А это – Анастасия, моя кузина.

Анастасия слегка покраснела и сделала маленький реверанс, но её взгляд был тёплым и заинтересованным.

– Кирилл Львов, – отрекомендовался я, слегка кланяясь. – Саратовский удел. Я нигде не геройствовал, просто мимо проезжал. Работа у меня такая.

– Работа, которая спасла целый удел от разорения? – подняла бровь княжна. – Скромность – это, конечно, мило, но не всегда уместно. Мы всё слышали. Про Разломы, про самозванца… Будто песню слушали!

– Ольга, перестань, – мягко остановила её Анастасия, и её голос был тихим, но твёрдым. – Не смущай барона. – Она повернулась ко мне. – Это и вправду впечатляет. Мало кто решился бы на такое.

Мы разговорились. Ольга оказалась напористой, острой на язык, но не глупой. Анастасия – более сдержанной, вдумчивой, но в её вопросах сквозила острая любознательность. Они рассказали, что приехали с визитом на пару недель, чтобы «навести порядок в семейных делах» после всей этой неразберихи.

– А вообще-то, мы с Настей в этом году подаём документы в Императорскую академию, – выпалила Ольга, с гордостью выпятив подбородок. – Она – на отделение магии стихий, я – на боевой факультет. Надо же как-то поддерживать честь фамилии! Но академия может распределить нас и иначе. – она рассмеялась.

Анастасия улыбнулась её задору, но в её глазах читалась та же решимость.

– Да, – подтвердила она. – Мечтаем об этом с детства. Там настоящие мастера, лучшие библиотеки… Это шанс изменить всё.

Моё сердце ёкнуло. Вот они – мои будущие однокурсницы. Возможно, конкуренты. Я видел огонь в их глазах – тот самый, что горел и во мне.

Но я лишь вежливо улыбнулся.

– Звучит впечатляюще. Удачи вам на вступительных.

– А ты? – вдруг спросила Ольга, испытующе посмотрев на меня. – Говорят, ты тоже маг. Куда свои таланты собираешься пристраивать? В отцовские угодья?

Я сделал глоток вина, чтобы выиграть время.

– Пока не решил. Нужно сначала с делами в своём уделе разобраться, – солгал я с самой невинной миной. – Но Академия… да, это достойная цель.

Мы поговорили ещё немного о пустяках – о музыке, о столице, о последних новостях при дворе. Но мои мысли были уже далеко. Я смотрел на этих девушек – уверенную, яркую Ольгу и тихую, но твёрдую Анастасию – и понимал, что путь в Академию будет нелёгким. Они были из знатных родов, с подготовкой, со связями. А я… я был парнем с обочины, с украденным знанием и силой, купленной кровью.

Но когда они попрощались и отошли, смеясь о чём-то своём, я не чувствовал зависти. Я чувствовал азарт. Игра только начиналась. И уже с нетерпением ждал её продолжения в стенах Академии.

Утро встретило меня непривычным оживлением. В замке Волконского всё кипело: на дворе перекликались гвардейцы, старый кузнец гремел молотом по наковальне, слуги бегали с корзинами, таща еду и воду для прибывших в ночь ветеранов. В воздухе висело напряжение – ощущение, что замок готовится не к празднику, а к войне.

Барон ждал меня в своём кабинете. Сегодня он выглядел иначе, чем вчера: никакой усталости, только сухая собранность и взгляд хищника.

– Новости у нас не радостные, Кирилл, – сказал он без обиняков. – Самозванца перехватить не удалось. Его люди ночью устроили диверсию и вытащили парня из темницы. Зря я тогда не прикончил мерзавца на месте.

Я усмехнулся, хотя внутри кольнуло знакомое чувство – злость на свою наивность.

– Значит, теперь он снова на свободе. И, думаю, вернётся не один.

– Вернётся, – подтвердил Волконский. – У него есть покровители. Те самые трое магистров. – Он постучал костяшками пальцев по столешнице. – Огня у них больше нет, это ты постарался, и я это ценю. Но остаются двое: воздух и лёд. А их сила ничуть не меньше.

Я кивнул. В памяти всплыл огненный вихрь и лицо мага, когда он понял, что проиграл. Дрожь пробежала по рукам. Первого человека убить всегда тяжелее, чем десяток монстров.

– Как вы собираетесь разбираться с ними? – спросил я. – В открытой схватке шансов мало.

Барон позволил себе короткую усмешку.

– В открытую – да. Но магистры хороши только тогда, когда играют по своим правилам. Когда они чувствуют почву под ногами. Если лишить их этой почвы – они становятся такими же смертными. – Он наклонился ко мне. – План уже есть. Выманить из укрытия, заставить поверить, что победа у них в руках… и ударить, когда будут меньше всего ждать.

– И какова моя роль в этой истории? – спросил я после короткой паузы.

Волконский впервые за утро улыбнулся – спокойно, почти по-отечески.

– Для начала – отдохнуть. И развлечь гостей.

Я нахмурился.

– Гостей?

– Княжну Хованскую и её кузину. – Барон сделал вид, что изучает бумаги, но я заметил, как в уголках его глаз мелькнула усмешка. – Девицы умные, горячие. Вчера ты уже с ними пересекался. Сегодня мне некогда вести светские беседы, а вот тебе самое то. Покажи, что молодой Львов умеет не только с клинком разбираться. Связи – это не игрушки, Кирилл. Когда начнётся настоящая игра, они будут не менее ценны, чем ядра разломов.

Я тяжело выдохнул.

– То есть пока вокруг бродят разбойники и магистры, моё задание – проводить девушек на прогулке?

– Именно, – спокойно ответил он. – Игроки заводят знакомства. Пешки – сидят в углу. Ты же хочешь быть игроком?

Я промолчал, но внутри кольнуло согласие. Он был прав. Вчерашний вечер показал – в Академии и за её пределами мне придётся мериться не только силой.

– Ладно, – сказал я. – Согласен. Но есть одно «но». Мой спутник, Влад. Он ждёт меня. Мы договаривались, что на всё уйдёт три дня. Он подумает, что я погиб или в темнице, и рванёт сюда.

Барон усмехнулся, как человек, у которого всё уже предусмотрено.

– Об этом не тревожься. Я связался со своим поверенным через артефакт связи. Старик предупреждён, что с тобой всё в порядке, и что ситуация решается. Ему сказали ровно столько, сколько нужно, без деталей. Но достаточно, чтобы он не бросился сюда сломя голову.

Я невольно выдохнул с облегчением. Влад – человек прямой: если бы он подумал, что я в беде, пол-замка уже было бы залито льдом.

– Спасибо, – сказал я. – Это многое упрощает.

– Не благодарности ради, – отмахнулся Волконский. – Ты мне ещё нужен. И твои связи – тоже. Девушки будут в верхнем саду через час. Покажи себя с лучшей стороны. Пусть видят, что имя Львова не пустой звук.

Он поднялся, показывая, что разговор закончен. Я тоже встал, поправил перевязь с клинком.

И, выходя из кабинета, поймал себя на странном чувстве: после крови и боли пятого Разлома мысль о прогулке с княжной казалась почти нелепой. Но, может быть, именно в этом и был урок. Война войной, а игра никогда не ограничивается только полем боя.