Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 10

Командир (хлипкий на вид и рябой прапор с приклеенной в углу рта ухмылкой) притормозил и повёл меня в другой конец коридора первого этажа, там очевидно у них это заведение было. Перед дверью с лаконичной надписью «М» он сказал мне «стоять», первым зашёл внутрь, потом позвал меня.

– Только без глупостей, у меня, если что, патроны боевые, – строго сказал он мне, смотря почему-то в сторону, откуда мы только что пришли.

Я сделал вывод, что это он для алиби своего произносил, если раскручивать вдруг начнут… вот интересно, сколько ж ему занесли, чисто для справки? Наверняка больше тыщи, а то и все две. Зашёл во вторую от двери кабинку, на ней даже защёлка была в виде шпингалета, но я на неё закрываться не стал, просто притворил ободранную дверцу. Внутри, как и во всех остальных сортирах СССР, было грязно, вонюче и загажено. Но два обещанных пакета имелись в полном комплекте, на обоих был логотипчик Юнисеф, между прочим редкая вещь, цыгане такое добро за трёшку на рынках толкали – заглянул в один, не то, какая-то коробка, перевязанная крест-накрест бечёвкой. Открыл второй – оно самое, спортивный костюм, не Адидас, упаси господи, советский синенький ноунейм, плюс майка и кондовые отечественные кроссовки, коричневенькие такие. Быстро переоделся, свою казённую одежду туда же запихнул, второй пакет под мышку взял. Голос из-за двери:

– Ну ты долго там ещё ковыряться будешь? Ехать пора.

Открываю дверь, выхожу, подмигиваю конвоиру:

– Да я уже вот, начальник, чего кипеш-то подымать.

И по окончании этих слов пробиваю ему прямой правой в левую скулу, а левой крюком по печени. Замечаю, что хорошо прошло – скула сразу налилась синевой, алиби у него нормальное вырисовывается. Шепчу «извини, братан, я не со зла» и кидаюсь к окну, но тут меня ждала первая засада – решетка ни разу отогнута не была, висела, как её с самого начала повесили, крепкая и прочная даже на вид, и вылезти в окошко у меня не было никакой возможности, я даже и пытаться не стал… ну чего, будем действовать по обстоятельствам – прапора затащил в ту же кабинку, откуда только что вышел, это чтоб раньше времени шухер не начался, а сам на выход, он тут один.

В коридоре никого не было, кроме маячившего вдалеке дежурного на входе, надо как-то мимо него прорваться с минимальными потерями… ну думай, голова, думай… придумал, вернулся обратно в сортир, нашёл у конвоира в кармане спички и поджёг свою тюремную одёжку, загорелась она не сказать, чтобы ясным пламенем, но и тухнуть не собиралась, бросил её возле двери в коридор. Потом сделал взволнованный вид и быстрым шагом подошёл к этому дежурному:

– Сержант, там пожар вроде бы – из сортира дым вылит.

И показал пальцем, чтоб уж никаких сомнений у него не осталось. У сержанта тоже вдруг случилось весьма озабоченное выражение на лице, кто я такой и что тут делаю, он естественно спрашивать не стал, а кинулся названивать по своему телефону, уж не знаю кому, пожарникам или начальству. Я крикнул в окошко «Пойду помощь позову» и проскочил во входную двустворчатую дверь. Так, теперь два раза направо… а, чёрт, окно сортира же на боковую сторону выходит, значит только один раз – вот она, копеечка жёлтенькая, почти как моя. Но тут сразу вторая проблема возникла, вокруг копейки стояли трое местных пацанчиков, а ещё один сидел на водительском сиденье и крутил ключ в замке – вот так вот в советской глубинке оставлять автомобили без присмотра, это тебе ни разу не Калифорния и даже не округ Колумбия, сынок…

– Вы трое, – скорчил я серьёзную мину, – отошли от машины, а ты (и я ткнул пальцем в четвертого) быстро вышел.

И для верности добавил угрожающим тоном «Я два раза повторять не буду!». Но видимо ни моя мина, ни тон ничего серьёзного этим ребятам не внушили, потому что один из них, старшОй видимо, ну да, который за рулём был, лениво мне ответил:

– А ты кто такой? Чо те здесь надо? Вали, пока цел.

Поглядел назад, в здании прокуратуры серьёзные дела происходили, дым валил и раздавались громкие крики, времени у меня, по всему видно было, почти не оставалось, так что надо срочно что-то предпринимать, Сергуня… Одному из стоящих засадил кулаком в нос, он сразу вышел из строя, второй попытался огрызнуться, попал на приёмчик и откатился в кусты черёмухи, третий оказался самым сообразительным, поднял руки и медленно исчез из поля видимости. Остался водила…

– Ну чо, баклан, сам выйдешь или помочь? – спросил я у него.

Баклан оказался понятливым и вышел сам, держа руки в поле моей видимости. Я быстро уселся на его место, машинка завелась с полпинка, даже заслонку не пришлось вытаскивать, и рванул с проскальзыванием колёс. Сзади казалось кричало всё это Сухобезводное, но выстрелов, слава богу, кажется не было. Теперь понять бы, где тут трасса на Горький уходит, а то в другую сторону упилишь впопыхах… разобрался быстро – главная дорога в таких селениях обычно одна, проходит насквозь, а на Горький это строго на юг, где солнце висит, а в другую сторону это наоборот, к славному городу Уржуму, а потом уже и к Кирову. Железнодорожный переезд ещё один по дороге оказался, но открытый, поезда, если честно, здесь не часто проходят.

10 километров я отмахал, короче говоря, очень быстро, и когда увидел табличку, говорящую про реку Полому, загнал копейку по грунтовке метров на сто, в другую сторону, направо, а сам вернулся, осторожно пересёк трассу и быстро почесал строго на восток… через километр примерно увидел колючую проволоку и страшную надпись «Запретная зона, вход строго воспрещён, огонь открывается без предупреждения» и тут-то понял, что пора открывать второй пакет…

Нашёл поваленное дерево немного в стороне от плаката с угрозами, сел на него и залез в этот вот второй пакетик с игривой эмблемой Детского фонда ООН. Достал коробку серогокартона, перевязанную крест-накрест обычной советской бечёвкой… крепко перевязанную – узел развязываться отказался наотрез, пришлось использовать зубы, чтобы перегрызть верёвочку в самом тонком месте. Пока грыз, мимо меня по стволу пробежала любопытная белочка, остановилась поглядеть, что это новое тут в её владениях появилось, и тут же исчезла в буреломе, его тут предостаточно валялось.

Убрал я наконец верёвку и открыл коробку, увесистую, килограмма на 3-4, и первое же, что мне бросилось в глаза, так это телефон… не мобильный конечно, спутниковый, как я понял… хотя я их никогда в глаза не видел, но сложить два и два всё же был способен – какой ещё телефон будет работать в заволжской тайге, кроме такого. Ну здорово, а ещё что тут? Ещё тут был пакет с едой, шоколад, сухари, сало, бутылочка с прозрачной жидкостью, спирт, как я понял, орехи ещё какие-то и зажигалка. Плюс пистолет Макарова, да, со спиленным номером (вытащил обойму – все патроны на месте, проверил ствол, туда тоже патрон загнали) и карта местности, примерно от Семёнова и до Красных Баков, очень подробная, 50 метров на сантиметр, я таких не встречал.

На карте было три отметки красными крестиками – первая это та, где я машину бросил, вторая очевидно та, где я сейчас сидел, ну и третья в непонятном месте. Перевернул карту – на обратной стороне было написано следующее:

– Дорогой друг. Поздравляем тебя с успешным окончанием первого этапа освобождения. Сейчас ты находишься рядом со входом в так называемый «Семёновский могильник» – если рядом висит плакат с предупреждением о стрельбе, не пугайся, никто тут стрелять не может, тут пять лет назад всё законсервировано, людей нет. Насчёт радиоактивных отходов тоже всё несколько преувеличено, наши замеры говорят об очень небольшом превышении естественного фона, так что можешь смело заходить на его территорию. Если пройти от плаката налево около ста метров, в проволочном заграждении будет дыра, через неё попадёшь на бетонную дорогу, которая приведёт к двухэтажному административному зданию, там ты должен будешь провести двое суток. Вода есть в ручье недалеко от здания. Ровно через двое суток ты должен будешь включить спутниковый телефон и ждать звонка. Если не разберешься с управлением, в пакете есть краткая инструкция по эксплуатации. Удачи!

Всё толково, всё понятно, надо идти внутрь… вот только насчёт собачек как… а, внутренний голос, подскажи, что будет, если по моему следу собаку пустят? Голос отозвался почти моментально – «не бери в голову, Сергуня, вещи твои сгорели в сортире, нечего будет дать понюхать этой собачке, а машину ты правильно загнал в другую сторону, искать будут там в первую очередь… а сюда если и доберутся, то плакат отпугнёт самых храбрых, про этот могильник в народе разные сказки ходят».

Спасибо тебе, голос, успокоил… прошёл вдоль ограды налево, как и было сказано, по дороге чуть ногу не сломал, провалилась она в какую-то нору, нашёл разодранную секцию, а за ней сразу и бетонка началась, старая и растрескавшаяся. Если совсем уж честно, холодок по спине пробегал, и не один раз, кто его на самом-то деле знает, есть там люди или нет, а если даже и нет никого, то такую штуку, как автоматические пулемёты, никто не отменял, могут и в автономе огонь открыть. Но нет, обошлось как-то всё. Через километр бетонки (она заросла прилично, кое-где даже и деревья начали ломать бетон) появился домик из серых шлакоблоков, двери и окна у него были почти все выбиты, но крыша была цела. После распада Союза такие пейзажи в широком ассортименте на карте появились, но в 80-е годы наверно в диковинку.

И ещё как тут с дикими зверями, подумал я. Это хоть и не сибирская глухомань, всё равно тайга ведь, у нас здесь и рыси где-то обитают, и волки с лисами, это не говоря уже о медведях, встречаться к коими мне совсем не улыбалось. А ПМ – что ПМ, останови-ка из него эту тушу в триста кг весом. Зашёл внутрь здания, прыгая по кучам мусора, пробежался по обоим этажам и таки нашёл одну комнатушку, вполне пригодную для временного проживания. Пару дней свободно тут можно провести, только дверь бы чем закрыть на всякий случай. И ещё хорошо, что август на дворе, комары с мошками почти все передохли, а если б это июнь был, точно сожрали бы с костями. Из окна открывался живописный вид на смешанный хвойно-лиственный лес, красота, да и только.

Ну пойдём поищем, чем забаррикадировать дверь, а потом едой бы надо заняться… грибов что ли набрать, их тут море должно быть… и сам могильник определить, в какой стороне, чтобы лишний раз туда не приближаться – уверения неизвестного друга конечно успокаивают, но бережёного, как хорошо известно, бог бережёт… а стережёного стережёт…

Конец марта 1979 года, Горький

Да, так что там насчёт художника-то, продолжил я свои размышления, хорошо бы Ниночку припахать, но она в Москве безвылазно сидит, хотя… ладно, завтра утром и позвоню, вдруг у неё окно какое в творчестве, вдруг она уже и не в Москве, а наоборот в своей Ковалихе сидит и думает, чем бы заняться…

На этом я прекратил составлять планы на будущее и пошёл спать. Инна уже домыла посуду, оставшуюся после актёрской пьянки и сказала мне, что я молодец, но Алёну надо отсюда убирать, однозначно. А утром всё оно и началось…

Что началось-то, Сергуня, спросите вы, а я отвечу, что для начала одновременно зазвонили городской и мобильный телефоны. На часы посмотрел – шесть с хвостиком, понедельник, кто бы это мог быть такой настойчивый. Сначала мобильный взял, он рядом лежал, это оказался Вовчик Малов, сказавший мне хриплым и тревожным голосом:

– У нас проблема, спускайся во двор.

Ладно, ответил я, щас оденусь и спущусь, а сам тем временем подошёл к городскому, продолжавшему трезвонить на кухне. Здесь мне ответил незнакомый командный голос, представившийся капитаном Дубовым из районного отделения милиции. Капитан предложил мне явиться для дачи показаний в это самое отделение к 9 часам 00 минутам, кабинет номер пять. С собой паспорт взять.

– Очень хорошо, – ответил я, – непременно явлюсь и дам показания, только насчёт чего их давать-то?

– Вот в кабинете номер пять всё и узнаете, – отрезал он.

Ну а я чего, начал одеваться, стараясь не разбудить Инну, но это не удалось – она проснулась и сразу ухватила суть.

– Ты на рожон-то не лезь, поаккуратнее там пожалуйста, – сказала она, глядя мне в глаза, – а то я тебя знаю…

– Не волнуйся, родная, всё будет хорошо… ну или плохо, но это вряд ли, – и с этими словами я скатился по лестнице во двор, где меня уже ожидал на лавочке упомянутый Вовчик. А рядом с ним Андрюха.

– Чо случилось-то? – спросил я, плюхаясь рядом, – убили кого?

– А ты откуда знаешь? – резко переспросил Вовчик.

– Да не знаю я ничего, наобум спросил – всё-таки в шесть утра по менее веским причинам из постели не выдёргивают.

Вовчик нахохлился, поднял зачем-то воротник куртки и сказал наконец, глядя в темноту второй арки:

– Ночью твоего Славика и убили… ну то есть нашли повешенным.

– Врёшь!? – подпрыгнул я, – а ты откуда знаешь?

– У одноклассника отец в ментовке работает, он по секрету рассказал полчаса назад. Тело, говорит, уже в морг увезли, у ментов сильные подозрения, что это не самоубийство, а помогли ему, так что готовимся к следствию.

– Меня уже на 9 часов вызвали в отделение, – упавшим голосом сказал я.

– А меня на полдесятого, – добавил молчавший до этого Андрюха.

– Меня пока нет, но я думаю, это временно, – подытожил Вовчик.

– Так а где его нашли-то? – продолжил расспросы я.

– Где-где, в клубе нашем, – огрызнулся Вовчик.

– Ну тогда точно мне кранты, ключи-то от него только у меня были.

– Ты погоди паниковать-то, ключей там несколько было, не помнишь что ли, как мы копии делали?

– Да, вспомнил, – нехотя ответил я, – ты подробности-то расскажи, чтобы хоть немного в курсе быть.

– Ну слушай… – и Вовчик вывалил мне целую кучу подробностей.

Тело обнаружил жилец из 9-го подъезда по фамилии Филин, который ночью возвращался со второй автозаводской смены и увидел расхлебяненную дверь клуба. Зашёл чисто на автомате – Славик висел в актовом зале на перекладине шторы, которой сцену занавешивали… ну в теории, на практике по-моему ни разу я этого не видел и не делал, занавешивание. Жилец Филин (ну и фамилия конечно – Филя, уху-уху, ладно, что не Дятел) тут же побежал названивать 02, приехала бригада, всё запротоколировала, Славика запаковали в мешок и увезли, а уж следственные действия решили отложить на завтра в связи с поздним временем.

– Ну а теперь давайте колитесь, пацаны, кто когда видел в последний раз Славика и кто чего делал этой ночью, начиная примерно… где-то с 23 часов – в это время я последнего танцора из клуба выгнал и запер его на ключ. Это у нас в первую очередь спросят менты.

– С себя начни, – попросил Андрей, – раз уж вылез с такой инициативой.

– Да не вопрос… в 23.00 запер клуб, в 23.20 поднялся в свою квартиру и далее спал прямо до шести утра, пока меня вовкин звонок не разбудил. Да, Славика последний раз видел где-то в пол-одиннадцатого, мелькал он среди посетителей клуба, а потом пропал с концами.

– Так, – сразу взял быка за рога Вова, – а почему ты до квартиры шёл целых 20 минут? Я бы лично в две минуты уложился.

– Посидел на лавочке у подъезда и поразмышлял о делах своих скорбных, – честно ответил я, – никто мимо меня не проходил… хотя нет, со второй же смены народ начал возвращаться, два-три человека из арки вышли, но кто это был, не разглядел.

– Ты не подумай, что я цепляюсь, – тихим голосом сказал Вова, – просто у ментов этот вопрос первым делом вылетит. Про себя могу сказать, что до пол-одиннадцатого сидел в кинотеатре и смотрел «Кулак ярости», потом проводил до квартиры Ирину, потом спать пошёл.

– Так, значит Ириша у нас тоже как бы действующим лицом выходит… – протянул я, – Славу-то когда и где видел?

– Не помню… кажется днём ещё, когда к тебе группа однокурсников приехала, потом нет.

– А я, – начал свои признания Андрей, – ходил в кафе с Алёной…

– Да ты чо? – удивился я, – она же кажется со Славиком завязалась.

– Не знаю, с кем она там завязалась или развязалась, но я пригласил, она не отказалась. Вернулись в десять, начале одиннадцатого, потом в клуб заглянул на пять минут, ты меня наверно видел…

– Да, было такое, – подтвердил я.

– Потом домой пошёл… и ещё где-то в это же время видел разговор Славы и этого… ну грузина твоего…

– Жорика что ли?

– Да, Жорика – возле восьмого подъезда они стояли, говорили на очень повышенных тонах. Я так думаю, что насчёт Ириши, но не уверен.

– Значит так, дорогие мои кореша, могу вас обрадовать, что все мы трое плюс Жорик под очень большим подозрением и колоть в ментовке нас будут по полной боевой программе.

– Может ещё какие подробности твой одноклассник выложил? – на всякий случай спросил я Вовчика, – нам сейчас все детали хорошо бы заранее узнать…

– Да, добавил он ещё и то, что у Славика в кармане записку какую-то нашли, содержания ему отец не раскрыл, так что там может быть всё, что угодно…

– Ну дела… – глубоко выдохнул я, – значит готовиться надо к самым разным сюрпризам…

– Например? – уточнил тяжело соображающий Андрюха.

– Ну например там может быть написано «В моей смерти прошу винить Андрея Кузина, падлу». Или «Управдом Сорокалет закрысил все наши бабки, а долги повесил на меня». Или как самое малое «Алёна кинула меня с Вовой Маловым, не хочу больше жить».

– Мда… – синхронно вздохнули они оба.

– Но будем надеяться, что там всего лишь листок из конспекта по Истории КПСС, – успокоил их я. – Клуб-то опечатали наверно? Пошли посмотрим.

Дверь в подвал была свободна, а вот та, что вела в актовый зал, была заклеена в двух местах листочками с двумя печатями на каждой.

– Смотри-ка, что тут валяется, – вдруг подал голос из угла Вова, – если я ничего не путаю, это женская заколка для волос.

И он протянул мне пластмассовое полукольцо весёленького малахитового цвета. Я забрал его и засунул в карман – это была заколка Алёны, я почему-то хорошо запомнил.

– Плохо тут менты поработали… ну ладно, расходимся по домам, потом в отделение, вечером встретимся на лавочке и обсудим, что тут и как.

–

Ровно в девять часов я прибыл к пятому кабинету районного отделения милиции для дачи показаний. Ждать пришлось не особенно долго, минут пять-шесть, потом подошёл капитан Дубов и пригласил меня внутрь.

– Знаете, зачем вас сюда пригласили, Сергей Владимирович? – спросил он после дежурных начальных уточнений.

– Ну что вы, тщ капитан, – сделал я непонимающее лицо, – даже приблизительно не догадываюсь.

Он нервно побарабанил пальцами по столу и попытался поиграть со мной в гляделки, но не выдержал и отвёл глаза первым.

– Вчера ночью на территории вашего домоуправления найден труп…

Я переменил выражение лица на удивлённо-настороженное и задал сразу два вопроса:

– И чей же это труп? И где он обнаружен?

Капитан решил больше не играть в загадки и вывалил мне всю информацию:

– Вячеслав Яшин, жилец из 110-й квартиры обнаружен повешенным в клубе вашего же домоуправления.

– Ай, как нехорошо, – сокрушённо сказал я, – у нас там вчера танцы были до одиннадцати вечера, дверь я лично закрывал, никого в клубе на тот момент не оставалось.

– А теперь расскажите во всех подробностях, что вы делали с момента закрытия клуба и до утра.

Я выложил то же самое, что недавно рассказал друзьям на скамеечке – ничего не делал практически. Но за 20 минут капитан всё же уцепился.

– Время смерти Яшина определено в промежутке от 23.30 до 00.30, значит у вас было время вернуться в клуб…

– Теоретически да, мог, но сами посудите – зачем мне это было делать, это раз, и как раз ведь народ со второй смены возвращаться начал, значит меня могли видеть другие, а видел кто-нибудь это?

Капитан поморгал глазами, потом продолжил, не заметив второй части моего вопроса:

– Вот к вопросу о ваших отношениях с Яшиным – расскажите-ка поподробнее, в каких отношениях вы с ним были?

– В напряжённых, – не стал отпираться я, – мы же с ним в одной группе в политехе учимся, он меня ещё в самом начале учёбы почему-то невзлюбил и придирался по всяким пустякам. А потом он в наш дом переехал как раз тогда, когда меня тут управдомом выбирали, немного и этого добавилось. Но до драки дело ни разу не дошло, на словах всё выясняли.

– И ещё про вашу двоюродную сестру… – он заглянул в папку, – Алёну Хазову поясните, что у неё было с Яшиным?

– Он её замуж на днях позвал, – угрюмо ответил я, – цветочки подарил и сказал, чтоб выходила за него, при свидетелях.

– А она что?

– Сказала что подумает.

– И надумала?

– Насколько я знаю, нет – до вчерашнего дня… а какое это имеет теперь значение?

Этот вопрос опер тоже между ушей пропустил.

– Теперь про ваших друзей и знакомых – с кем из них он также находился в неприязненных отношениях?

Ага, щас вот всё возьму и вывалю тебе – сам разбирайся.

– Не понимаю, о чём вы, тщ капитан, человек он конечно тяжёлый был, но ничего неприязненного с другими людьми я не припоминаю.

– У кого ещё были ключи от клуба? – перепрыгнул он на другую тему.

– У нас в квартире второй комплект висел, – начал вспоминать я, – и ещё, когда я первый раз в управдомы попал…

– Что это за первый раз? – переспросил он.

– Полтора года назад выбрали меня старшим, но тогда это недолго было, две недели что ли, потом отменили результаты выборов, вот в тот раз мы ещё один дубликат ключа делали, но куда он делся, я убей не знаю…

– Ваши два комплекта на месте? – спросил опер.

– Да, с утра проверил, вот первый, – и я вытащил из кармана связку, – а второй как висел на гвоздике в квартире, так и висит.

– Хорошо, вы свободны, – суровым голосом ответил капитан, тут же впрочем добавив, – пока. Не отлучайтесь далеко, вы ещё можете понадобиться следствию.

Подписку о невыезде не стал оформлять, и это само по себе было здорово. Когда вышел в коридор, первым же делом уткнулся в ожидающего своего вызова Андрюху.

– Ну как прошло? – спросил он тревожным голосом.

– Более-менее, – дипломатично ответил я, – подписку брать не стали. И у тебя всё должно пройти не хуже, – подбодрил его я и вернулся в свои владения.

А дома меня ждал крупный разговор с Инной.

– Я в общих чертах всё уже знаю, – сказала она, глядя в окно на громыхающий мимо трамвайчик двенадцатого маршрута.

– За хлебом вышла, а там тебе всё и рассказали? – уточнил я.

– За сахаром, закончился он неожиданно, – поправила она меня, – но суть не в этом…

– А в чём?

– А в том, что у тебя… у нас то есть у всех нас из-за тебя опять проблемы…

– Из-за меня? – изумился я, – ты контролируй базар-то, я что ли его в петлю засунул?

– Хорошо, не вот-то из-за одного тебя, но всё равно – вот не можешь никак ты без проблем… вот скажи, зачем ты с этим Славиком собачился постоянно? Это ж теперь запротоколируют и к пришьют делу каждый эпизод.

– Да я и сам не знаю, родная, – честно ответил я, – начинал обычно не я, а он, а мне что, молчать в ответ надо было? Я так не умею… скажи-ка лучше, где твоя любимая Алёна, у меня к ней разговор есть, а в комнате её нету…

– Ушла полчаса назад, куда – не сказала, – отрезала Инна. – Что там в ментовке-то было, рассказал бы.

– Ничего страшного, даже подписку у невыезде не взяли… ты кстати готовься, вполне тоже могут вызвать свидетелем.

– Не беда, пусть вызывают, я найду, что им сказать… а кто это сделал, у тебя есть предположения? – неожиданно спросила она.

– Хм… – задумался я, – предположения-то у меня всегда есть, причём самые разные… а если он сам взял и повесился, вот это главное моё предположение… кстати второй комплект ключей от клуба на месте? Это первый вопрос, который мне там задали.

Вместе прошли в кухню и посмотрели на гвоздик в углу рядом с плитой, где эти ключи обычно и висели – не было там ничего на этот раз.

– Очень интересно… ты когда в последний раз их видела?

– А я что, считаю эти разы что ли? Вчера вечером кажется висели тут…

– Ну я пошёл искать Алёну, – ответил я, направляясь к входной двери.

– Как бы это на нашей поездке в Америку не отразилось… – задумчиво промолвила мне в спину Инна.

– Будем надеяться на лучшее, – ответил я, а сам подумал, что возможно придётся подключать свои связи, а то мало ли что.

Алёну я буквально сразу же нашёл, на скамейках возле нашей сцены, где меня в первый раз у управдомы выбирали. Рядом с ней были Ириша, Вовчик и Жора… ну надо ж, этот грузин походу совсем в нашем жилуправлении прописался.

– Ну что, друзья мои, анютинцы, я вас поздравляю – мы все плюс Андрюха, который сейчас в отделении показания даёт, под подозрением, – сказал я сразу же. – Что делать-то теперь будем, колитесь, у кого какие мысли…

Начала почему-то Ирина.

– Вот же я попала, как кур во щи практически, – уныло ответила она мне, – сидела б на своей улице Минина и горя бы не знала, а тут повелась на этот сериал…

– Кстати о сериале, – вступила в диалог Алёна, – а что, если этот эпизод туда вставить? Зрителям было бы наверно интересно… по крайней мере мне это было бы интересно, если б я зрителем была, – уточнила она.

– Мысль богатая, сейчас договорим, я Гальпериной звякну, – пообещал ей я, – а ты мне вот что лучше скажи, подруга ты моя ненаглядная, где второй ключ от клуба? Вчера ещё на гвоздике висел, а сегодня нет. Милиция этим вопросом сильно заинтересуется…

– Я понятия не имею, – ответила она, хлопая ресницами, – никогда этих ключей не касалась.

– Ну ладно, запишем пока в загадки, а сейчас лучше вот о чём – кто-нибудь в курсе, что там за записка в кармане Славика обнаружилась? Её содержание нам неплохо было бы заранее знать, а то… – что «а то», я не стал детализировать.

На этот раз ответил Жорик:

– Я примерно знаю… ну то есть догадываюсь, что там может быть – вечером, когда мы со Славой поспорили…

– Это когда вас Андрюха видел у восьмого подъезда? – уточнил я.

– Да, тогда… примерно половина одиннадцатого была, так вот, во время этого спора он мне в лицо сказал, что знает обо мне и о тебе кстати, Сергей, тоже, много такого, что мне не понравится. Вот это он и мог написать в записке.

– Что он обо мне мог знать такого, что мне не понравится? – вслух начал размышлять я, – я и сам такого не знаю. Но ладно, допустим… и ещё один вопрос, на этот раз вам, Алёна с Ириной – это чья вещь?

И я вытащил из кармана заколку малахитового цвета.

– Не моя, – твёрдо сказала Ирина, – я вообще зелёного цвета не переношу.

– И не моя, – добавила Алёна, но с некоторой заминкой, – первый раз её вижу.

– Ну хорошо, давайте теперь кратенько опишем, кто что делал от десяти часов вчерашнего вечера и до сегодняшнего утра. Могу я начать…

И я повторил то, что уже два раза сегодня рассказывал сначала друзьям на лавочке, потом капитану Дубову. Собрание выслушало мою речь молча, ремарку позволил себе только Жорик.

– Значит, я так понимаю, первый комплект ключей при тебе всё время был, а второй из вашей квартиры куда-то пропал?

– Да, всё верно, – подтвердил я. – Ещё вопросы?

Больше вопросов не последовало, а вместо этого каждый кратенько описал свои действия в означенный промежуток времени. Ничего нового я от них не услышал, за исключением одной подробности – Ириша после того, как её проводил до квартиры Вовчик, дома усидеть не сумела, а пошла прогуляться по двору, и во время этой прогулки видела, как я выгонял из клуба последних посетителей, закрывал дверь, а потом её заметил Славик и пытался выяснить отношения – мол почему её Жорик пристает к славиковой Алёне и всё такое. Ирина на это не повелась и убежала на стадион, а потом через некоторое время возвращаясь домой, видела, что дверь клуба снова открыта. Даааа, мысленно вздохнул я, чем дальше в лес, тем больше интерес…

– А вот у меня вопрос есть, – это Вовчик наконец-то открыл рот, – как так можно насильно повесить человека? Ну то есть понятно как, в войну многих вешали, но это ж надо минимум два человека, а лучше три, один угрожает чем-то железным, второй верёвку на перекладину закидывает, третий за руки держит. Я к тому, что скорее всего он сам и повесился, без посторонней помощи. И табурет там какой-никакой нужен, чтобы его выбить потом, а в клубе я что-то ни одного табурета не видел, там скамейки длинные, замудохаешься такую на сцену затаскивать, а потом опрокидывать…

– Всё верно, – призадумался я, – нет там ни одного табурета… хотя в комнате, где сейф стоит минимум два стула имеется… пойдёмте посмотрим, на месте ли они.

И мы всей толпой отправились в клуб. Комната председателя не была опечатана, я открыл её своим ключом из связки, все вошли внутрь – оба стула стояли тут так же, как я в последний раз их оставил, когда кино артистам показывал.

– Вот они, на месте, – Вовчик потрогал каждый стул руками, видимо для убедительности, – и что дальше?

Но что будет дальше, никто не сумел угадать, потому что дальше сюда вошёл капитан Дубов, серьёзный и озабоченный по самое не могу, а за ним приплёлся Андрюха, весь белый, как мел.

Август 1983 года, Семёновский могильник

Про могильник этот пресловутый я много раз слышал всякие страшилки – мол тут и вода в округе 50 км заражена, и грибы-мутанты растут по полметра высотой, и звери тоже ходят всякие разные мутировавшие. На самом деле всё это надо было делить на десять, если не на сто, но радиоактивные отходы таки сюда свозили, от этого никуда не денешься. И всё это при том, что у нас в области ни одной АЭС не было и не предвиделось в ближайшие годы. Ну Арзамас-16 имелся конечно, но это ж в другую сторону, на юг, километров триста пятьдесят… и ещё ОКБМ в городе – но у них, насколько я понимаю в физике, объёмы этих самых отходов должны были находиться в районе нуля. Так что зачем сюда из других областей везли эту хрень, и кто и почему разместил её в наших заповедных лесах, остается жгучей загадкой современности.

Вход в могильник я сразу увидел – это была бетонная будка со скошенной сзади крышей, лесенка вниз очевидно там шла. Вокруг два ряда колючей проволоки и табличка с надписью «Вход строго воспрещён». Но дверь в эту будку была залит бетоном толщиной не менее полуметра. Весёленького значка радиационной опасности из трёх желтых секторов нигде не значилось. Близко подходить не стал, а вместо этого обследовал остальную территорию этого заведения – центром было то самое полуразрушенное здание, где обосновался, от него по радиусам шло три дороги, первая от ворот, по которой я пришёл, вторая собственно к могильнику и третья, под прямым углом к первым двум – непонятно куда. Ну пойдём и проверим, куда она меня приведёт, со вздохом подумал я и отправился в путешествие по дороге, вымощенной бетоном марки М200 (хотя зачем тут 200 кгс на квадратный сантиметр, и сотни вполне хватит), как девочка Элли из «Волшебника Изумрудного города» – Гингемы с Бастиндой тут только не достаёт… и Тотошки ещё.

Дорога эта привела меня на противоположный конец огороженной территории, где обнаружилось ещё одно заброшенное строение типа «сарай», ну или «гараж», как хотите. Одноэтажное, без окон, с расхлебяненными двустворчатыми дверями из листового металла. Странно, подумал я, что в металлолом их до сих пор не сдали… зашёл в пару отсеков, посмотрел, что там и как – ничего полезного для себя не нашёл. Из полезного был только родничок, который бил возле правой стены сарая, он был относительно не загажен и даже обложен гладкими валунами, этого добра, оставшегося со времен Ледникового периода, на севере нашей области было много.