Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 24

Раз-два-три-четыре-пять, я иду искать

– Ты в левом коридоре проверь, а я в правом, – сказал я Сергею, и он как-то разом признал мое право командовать.

Направо от кают-компании был ряд серых дверей, почти все из которых были заперты. Открытой оказалась только одна, я осторожно проверил содержимое этой каюты, но ничего и никого там не обнаружил. Двинулся далее – коридорчик закончился, здесь были два трапа, один вверх, другой вниз, оба чистые. Туда я пока не полез, а тем же приставным шагом вернулся к кубрику, Сергей уже маячил там же.

– Ну как? – одновременно спросили мы друг у друга, а продолжил я один, – вижу, что никак – равно как и я. Что дальше будем делать?

– Давай рассуждать логически, – предложил Серега, и я с ним согласился, – их ведь трое было, с карабинами нашими?

– Ну трое, – подтвердил я.

– И куда и главное зачем они все вместе могли деться?

– Давай еще раз опросим народ в кубрике, – и мы зашли обратно в это помещение.

Опрашивать начали с пузатого гражданина, как самого разговорчивого.

– Давай подробности, – предложил ему я, – когда ушли ваши охранники, в какую сторону, в связи с чем они так резко подорвались?

– Ушли минут 10 назад, – покорно начал отвечать он, – вон в ту сторону (он показал примерно туда, куда я только что ходил), а ушли, потому что им приказ такой поступил.

Я так и сел на табуретку.

– Какой приказ, от кого, каким образом? По телефону что ли? – и я кивнул на аппарат, висевший на стене кубрика.

– Нет, не по телефону, а голосом… – ответил пузатый, – из того же коридора кто-то крикнул им, чтоб выходили и построились… и голос этот очень сильно напоминал нашего командира.

– Ираклия? – зачем-то уточнил я.

– Да, Ираклия.

– Он же последний час на мостике был и никак командовать в этом коридоре не мог, – задумчиво сказал Сергей.

– Выходит, кто-то подделал его голос что ли? Бред какой-то, – потряс я головой и зажмурился… мне отчаянно захотелось проснуться, настолько все происходящее напоминало длинный и кошмарный сон.

Но увы, когда я открыл глаза, перед ними маячил все тот же опостылевший пузатый гражданин и еще парочка испуганных теток.

– Вот что, друзья, – сказал я им, – давайте-ка перебирайтесь в ходовую рубку, места там много… а то вас тут, как курей, по одному перещелкают.

И народ целиком и полностью поддержал мое предложение… сборы были недолгими – и вот мы уже гуськом пробираемся по коридорам, трапам и палубам корейского десантного корабля.

– Это ещё что за новости? – грозно спросил Ираклий, когда вереница народа начала втекать на мостик.

– Там большие проблемы, – начал объяснять я, – Люду взяли в заложники, а трое охранников пропали с концами. Вот я и принял решение перевести всех оставшихся сюда…

Капитан грозно посмотрел сначала на меня, потом на остальных, набрал воздуха в легкие, чтобы разразиться, очевидно, руганью, но как-то передумал. И весь воздух изо рта у него вышел, как из дырявого воздушного шарика…

– Располагайтесь вдоль той стенки, – безнадежно махнул он рукой направо, – только ни во что не вмешивайтесь. А с тобой мы сейчас поговорим, – и он вытащил меня на свежий воздух.

– Надо было выбросить этих американцев за борт, да и дело с концом, – сразу огорошил он меня такой новостью.

– Люди же они, – слабо попытался возражать я, – живые – как их выбросишь? К тому же вон какие лоси здоровые, упираться бы начали…

– Сначала оглушить или сразу пристрелить, а потом выбросить… – пояснил он свою мысль. – В общем, считай, что это мой прямой приказ тебе… только не надо, чтобы о нем кто-то еще узнал.

– А с корейцем чего? – продолжил интересоваться я.

– И его тоже – меньше забот у нас будет в дальнейшем.

– Один я явно не справлюсь, – начал я искать практические пути выполнения начальственного приказа, – так что как минимум Сергею придется все рассказать.

– Сергею разрешаю, – смилостивился он, – а больше никому. Сроку тебе час… ну хорошо, полтора. Чтобы спустя это время даже духа их на нашем борту не было. Делай, что хочешь, но у меня есть большие подозрения, что в противном случае рыб кормить будем мы, а не они. Не хочешь кормить рыб?

– Только если в аквариуме, – машинально ответил я, – а так нет.

– Хорошо, – добавил он, видя мою нерешительность, – я тоже с вами пойду, втроем сподручнее будет.

Мы вернулись на мостик, капитан передал управление своему помощнику (я, кстати, спросил, сколько нам еще осталось до порта – тот ответил, что порядка 450 км, полтора суток непрерывного хода), и мы втроем с Ираклием и Серегой выдвинулись на зачистку подведомственного транспортного средства, я впереди, капитан замыкающий.

А Серега, значит, в серединке. Решили взять быка за рога и сразу проверить корму – там же, согласно всем признаком, пряталась это странная троица… плюс Людочка.

– А что у нас на корме имеется? – спросил капитан приглушенным голосом.

– Мы там почти что и не были, – ответил я, – но по предварительным предположениям там должны быть подсобные помещения, топливные баки, а еще ходовой винт и руль, но это вне корпуса, конечно.

– И еще там может быть продовольственный склад, – добавил Сергей.

– Продовольствие, это хорошо, – пробормотал капитан, а мы тем временем дошли до дальнего трапа, который вел последовательно на 4 нижних яруса кормы.

– Петя, ты страхуешь сверху, мы вдвоем спускаемся, первый останавливается на следующем уровне и страхует остальных… так до самого низа. Стреляем без предупреждения, на посторонние шумы – все ясно?

Мы с Сергеем дружно кивнули головами, и они двое начали спуск… хорошо, что оба были обуты в кроссовки и хотя бы лишнего шума при движении не производили.

– Здесь чисто, – сообщил нам капитан с нижнего уровня, – держу оба трапа под прицелом.

Я аккуратно спустился по трапу, стараясь ни за что не задеть, а потом так же медленно двинулся ниже… в голову пришла дурацкая аналогия с компьютерными шутерами, которые от первого лица. Ну да, типа небезызвестного Doom, за которым последовали многочисленные продолжатели типа Квейка, Еретика, Контрол-Страйка и тд. Там главный герой без страха и упрека шарился по таким вот запутанным коридорам и помещениям, выжигая каленым железом разную нечисть.

Так мы добрались до самого низа корабля – лампочки тут светили по остаточному принципу, еле-еле, но все же видны были все углы, но без подробностей. Тут имелся все тот же самый уже надоевший коридор с закрытыми дверьми плюс какое-то большое помещение, угадывающееся в самой корме.

– Тут тоже никого, – разочарованным тоном сообщил Сергей, – проверим каюты?

– Нет, – возразил Ираклий, – сначала вот эту здоровую дуру, – и он показал налево.

– Я открываю дверь, а вы страхуйте, – предложил я, приблизившись к ней на расстояние полуметра.

– Давай, – согласился капитан, – только медленно и аккуратно.

Я потянул дверь на себя и нам всем троим в нос ударил странный запах… в этом помещении, которое действительно было больше всех остальных раз в 5–6, свет не горел, но лампочки из коридора в принципе достаточно освещали неприглядную картину…

– Внутрь не заходить! – резко распорядился капитан, – фонарик у кого-нибудь есть?

– У меня, – я вытащил это устройство из кармана и включил, подсветив внутренности.

Да, это по всему видно, была команда корейского десантного корабля в полном составе… за исключением, видимо, одного Кима. И валялась эта команда на полу в разных позах без малейших признаков жизни. Трупный запах вообще-то где-нибудь на третий день появляется, но бывают исключения, так что пованивало тут конкретно.

Сергея бурно вырвало, он успел забежать за угол хотя бы, а мы с Ираклием удержались.

– Тааак, – протянул капитан, – куда делась команда, мы выяснили. Теперь осталось с американцами разобраться.

– Ненене, – возразил я, – куда, это понятно, а почему – не очень. Может нам всем то же самое грозит…

– Я конечно не большой спец в судебной медицине, – продолжил Ираклий, – но сдается мне, что все они отравлены.

– Шум сверху, – чуть ли не крикнул Сергей, и мы прижались к стенкам, выставив вперед стволы своих автоматов.

– Спокойно, граждане, – на чистом русском языке сообщили нам с верхнего этажа, – будете дергаться, сделаю вам больно.

– Ты кто? – спросил капитан.

– Я Ким, кореец, который в трюме сидел, – было сообщено нам.

– И что тебе надо, Ким? – спросил Ираклий.

– Чтобы вы положили оружие, подняли руки и вышли сюда по одному.

– А если не выйдем?

– Тогда получите вот это, – и к нам по трапу скатилось что-то круглое и металлическое.

– Ложись, – крикнул я, потому что опознал в кругляше гранату.

Мы бросились на пол в разные стороны от нее, а нам с усмешкой было сказано сверху:

– Это учебная граната, она без взрывателя. А вот следующая будет настоящая. На размышление вам минута, время пошло.

– Что делать-то? – спросил взволнованный Сергей, – граната настоящая, он не соврал, взрывателя только в ней нет.

– Убежать успеем куда-то? – задал я логичный вопрос.

– Только если в комнату с мертвыми корейцами, – меланхолично заметил капитан, – других путей отсюда я не вижу.

– Тогда сдаемся? – предположил Сергей, – мертвыми мы совсем ничего не сделаем, а тут какой-то шанс будет.

– Сдаемся, – решил за всех нас Ираклий и тут же продублировал свое решение громким голосом для Кима.

– Выходим по одному, оружие выбрасываем перед собой, шаг в сторону считаю провокацией и открываю огонь без предупреждения, – последовало вслед за этим.

Первым пошел Сергей, выбросил М-16 на палубу и скрылся в прямоугольнике двери. Далее Ираклий меня подтолкнул – мол, капитан последним всегда покидает место службы, я и полез наверх. Когда глаза привыкли к дневному свету после потемок трюма, я увидел скалящего зубы Кима с автоматом в руках, а рядом стояли оба бравых американца, у них были пистолеты типа Вальтера.

Глава 25

Разговор есть

– Петя, можно тебя на минутку – разговор есть, – сказала мне Галина, приоткрыв дверь.

– Конечно, – откликнулся я и тут же встал, – почему не поговорить с хорошими людьми.

– А вы пока посидите здесь, – обратилась она к остальным, – телевизор вон можете включить, сейчас программа Время начнется.

Уж не знаю, включил ли Миронов Панасоник, я сразу вышел на лестничный марш, и сзади никаких звуков не раздалось.

Два охранника рассмотрели меня самым внимательным образом, потом поставили к стенке с поднятыми руками, проверили, нет ли у меня чего угрожающего жизни и здоровью подконтрольного лица и пропустили дальше.

– Папа хочет с тобой поговорить, – просто и без затей сообщила Галина, когда мы вошли в прихожую.

Планировка тут примерно та же была, что и в соседней квартире, только в одну из дверей виднелась длиннейшая анфилада. Я еще подумал – сколько ж здесь комнат-то, штук десять что ли? Но Галина взяла меня за рукав, сказала переобуться в тапочки и уверенно завела в большую гостиную, здесь было все строго по-советски, сервант с посудой, секретер, два шкафа с книгами, какими, я уж не приглядывался, но корешки красивые. И Леонид Ильич на диване, на фоне ковра на стене. Нет, не с лебедями и не с удалыми черкесами ковер был, а с абстрактным красивым рисунком, явно персидский. Примерно такой же и на полу лежал.

– Здравствуйте, – сказал с порога я, – Леонид Ильич. Меня зовут Петр Балашов, можно просто Петя.

– Балашов-Балашов… – пробормотал генсек, – был у меня один товарищ в Днепропетровске, тоже Балашов, третьим секретарем в горкоме работал. Не родственник?

– Точно не скажу, – смело ответил я, – но это очень маловероятно, мои родственники с Дальнего Востока и из Нижнереченска, на Украине вроде бы никого нет.

– Ладно, – махнул он мне рукой, приглашая садиться, я и сел на красивый стул, явно из карельской березы сработанный, – Галя мне рассказала немного про тебя – это правда, что ты людей насквозь видишь?

– Иногда получается, – не стал отпираться я, – как будто внутренний рентген-аппарат такой включается, и тогда да, вижу, что у людей внутри.

– И давно у тебя такая способность появилась? – на удивление он даже не шамкал и не причмокивал.

– Две недели назад, – отрапортовал я, – после одного эксперимента в нашем институте.

– Эксперименты это дело хорошее… а на меня посмотришь своим рентгеном? – сразу и без предисловий предложил он.

– Конечно, Леонид Ильич, как же я могу вам отказать, – отвечал я, – вот только что скажут специалисты из 4 управления?

– А мы им не будем ничего говорить, – усмехнулся он, – правда, Галя – ты же никому ничего не скажешь?

– Да, папа, – вздохнула она, – я буду молчать, как рыба.

– Вот видишь, как все просто, – продолжил Брежнев, – так что не волнуйся ни о чем постороннем и начинай. Раздеваться надо?

– Пока нет, Леонид Ильич… – начал отвечать я.

– Да что ты заладил Леонид Ильич да Леонид Ильич, я уже 76 лет Леонид Ильич – можешь называть меня дядя Лёня, – перебил он меня, и я чуть не подавился… но собрался и продолжил.

– Хорошо, дядя Лёня – станьте пожалуйста на ноги и повернитесь к окну.

* * *

Картина внутренних органов у него, конечно, была неприглядной и чем-то напоминала «Крик» Эдварда Мунка. Я зашел с разных проекций, покрутил генсека вокруг оси, затем уложил на диван, через четверть часа закончил и пожалел, что не курю – сейчас бы в самую пору затянуться сигаретой было бы.

– Ну и? – спросил меня он после непродолжительной паузы.

– Если честно, дядя Лёня, – начал ответ я, – то хреново…

– Это я сам знаю, – поморщился он, – давай подробности.

Я и дал подробности в той мере, в какой был способен…

– Что опухолей нет, это радует, – сказал, наконец, генсек. – А вот про снотворное поподробнее давай…

– Надо немедленно прекратить прием этого препарата, что вам в четверке выписали, -смело пошел в атаку я, – это раз. Вместо него нужна лечебная физкультура и все…

– А сосуды? – продолжил задавать вопросы Брежнев.

– Вы знаете, дядя Лёня, – решил зайти с козырей я, – вот только что, полчаса назад я осматривал одного известного артиста, фамилию уж не буду называть…

Брежнев переглянулся с дочерью, и она кивком головы подтвердила мои слова, а я продолжил:

– Так вот, этому народному артисту 42 что ли года… или 43, а сосуды у него в гораздо более плачевном состоянии. Так что и тут у вас все относительно неплохо.

– Еще что посоветуешь? – перешел наконец на шамканье он.

– Значит, лечебная физкультура, раз, – начал перечислять я, – желательно прямо с завтрашнего дня. Потом полный отказ от седативных препаратов два. Ну и пара моих осмотров в течение недели-двух. Этого будет достаточно, для того чтобы прожить долго…

И Галина подхватила мои слова:

– И счастливо.

– Это вы загнули, – развеселился генсек, – счастливую жизнь устроить это очень сложно.

– Ну тогда хотя бы долго, – поддержал тему я, – это тоже немало.

Брежнев сел на диван и потянулся в столику, где лежали болгарские сигареты, на что я тут же добавил.

– И курить лучше бы не надо… лучше уж водочки выпить если невтерпеж.

– Уговорил, чертяка, – весело ответил он, перестал тянуться к сигаретам и сказал Галине, чтоб она принесла бутылку из холодильника.

* * *

А совсем уже вечером, когда Волга с номерами 05−00 все же дождалась нас во дворе и повезла по ночной Москве, я вспомнил еще об одном деле.

– Андрей, – сказал я Миронову, – у меня же для тебя подарок есть.

– Какой? – заинтересовался он.

– Вот, – и я вытащил из сумки второй экземпляр Тетрис-пада, который был выполнен в дюральке, – игровая консоль с новомодной игрушкой, называется Тетрис.

– Любопытно, – взял он ее в руки, – а как с ней обращаться?

Тут уже взяла руль управления Нина, она хорошо знала, что это, и успела поиграть в него не один час.

– Спасибо, Нина… и Петя, – сказал, оторвавшись от экрана Андрей, – из Японии привезли?

– Ну что ты, – весело отвечал я, – самоделка – сам придумал, сам запрограммировал, сам свинтил. Одни японцы что ли могут новинки выпускать?

Привезти Нину в свою гостиницу я даже и попытки не сделал – отчетливо помнил, какие пуританские нравы были в советском гостиничном бизнесе. Так что сначала мы зарулили на Юго-Запад, ее родственники жили в таком красивом кольце, с красными балконами.

– Их тут три штуки, – просветила она меня по дороге, – таких круглых жилых комплекса, отличаются цветом балконов, синий, зеленый, а наш красный.

– Красиво, – сказал я, – и вид из окон наверно неплохой, если не во двор смотрят.

– Да, и вид классный, особенно с 16-го этажа. Это кооперативы для творческих работников, – продолжила она, – тут сплошные музыканты, художники и писатели живут. В том подъезде, например, Иванов со Жванецким, ну которые из «Вокруг смеха», а в этом Стас Намин, но я его ни разу не видела.

– А твои родственники тоже что ли творческие люди?– спросил я.

– Не, обычные торговые работники, им по блату это жилье досталось, – на этом мы с ней и распрощались, договорившись встретиться завтра на ВДНХ.

– Если что-то пойдет не так и меня задержат, я позвоню родственникам, – пообещал я.

* * *

А наутро ровно в девять ноль ноль я стоял в фойе первого корпуса элитной клиники и переминался с ноги на ногу. Сопровождающий товарищ подошел быстро, и пяти минут не прошло.

– Петр Петрович? – сурово оглядел он меня с макушки до пят.

– Так точно, – браво доложил я, одновременно вынимая паспорт.

Он полистал документ, задержался почему-то на странице с пропиской, потом скомандовал идти за ним и мы быстро проследовали через турникет с таким же суровым вахтером.

– Идем в правое крыло на седьмой этаж, там лаборатория психологических исследований, в которой тебя будут зондировать, – сообщил он мне через плечо, себя никак не обозначил при этом.

– В смысле ФГДС внутрь засовывать и колоноскопию делать? – уточнил я.

– Не так уж радикально, – поморщился он, – бесконтактное будет зондирование.

– И сколько времени оно займет? – задал я следующий вопрос.

– От двух часов и до вечера, как пойдет, – неопределенно покрутил он руками.

Но до двери обозначенной лаборатории мне не было суждено дойти, потому что в коридоре седьмого этажа нам встретился один товарищ в белом халате и белой же шапочке, который с ходу запросил у моего сопровождающего без имени:

– Это Балашов?

– Да, это он, – подтвердил тот.

– Его хочет видеть генеральный, – продолжил этот товарищ в шапочке.

– Что, прямо сейчас?

– Прямо сейчас, – отрезал он, – я его забираю, потом верну… куда его вернуть?

– В 721-ю, – коротко бросил сопровождающий обиженным тоном.

И я отправился вслед за этим новым сотрудником. Начальственный кабинет находился, как это можно было ожидать, на последнем, десятом этаже этого корпуса. Секретарша, усталая пожилая женщина только махнула нам рукой, заходите, мол, там вас уже ждут.

– Евгений Иваныч, – доложил с порога товарищ в шапочке, – привел – это Петр… Петр Петрович Балашов.

– Можно Петей звать, – вставил я свои пять копеек, – до Петра Петровича дорасти надо.

– Хорошо, – поднялся из своего кресла Чазов, – спасибо, Иннокентий Палыч, ты свободен, а мы тут побеседуем с Петром… эээ… Петей о делах наших скорбных.

За руку он здороваться не стал, видимо в медучреждениях это не принято, а просто пригласил меня за журнальный столик в углу, где стоял кофейник, чашки и блюдечко с печеньями.

– Кофе, если хочешь, наливай, – предложил он мне, а когда я отказался, продолжил, – значит ты у нас из Нижнереченска, а отец у тебя кореец?

– Все верно, Евгений Иваныч, – ответил я и продолжил, опережая на ход его интерес, – а способности эти у меня проявились после неудачного эксперимента по теме «Крот».

– Знаю-знаю, – поморщился Чазов, – пять лет работали люди без видимых результатов, его уже закрывать собирались, этот «Крот». Но теперь, видимо, повременят. Да, Галина Леонидовна мне сегодня с утра позвонила и еще кое-что добавила про тебя.

Надеюсь, про отца она не заикалась, подумал я.

– Да, мы вчера чай пили у нее дома, – скромно ответил я. – Я заодно ее и осмотрел.

– Не спрашиваю, как ты оказался на чае в ее квартире, – усмехнулся Чазов. – спрошу только, что ты там увидел у Галины. Если волнуешься насчет врачебной тайны, то зря, во-первых, ты не врач, а во-вторых я и так про нее почти все знаю.

– Да ничего смертельного у нее нет, – откликнулся я на его призыв, – геморрой да небольшие проблемы с сосудами в области сердца, вот и все.

– А у Миронова ты что нашел? – из этих его слов я сделал умозаключение, что про артиста Галюша тоже все рассказала.

– У него дела похуже, – не стал вспоминать я о врачебной тайне, – три большие аневризмы.

– В каких местах? – полюбопытствовал Чазов.

– Одна на коронарной артерии, остальные в области шеи.

– Хм… все совпадает, – пробормотал Чазов, – а вот расскажи-ка мне, любезный Петя Петрович, про свои остальные способности – ты же не только видеть внутренности можешь? Антон Палыч про это много чего порассказал мне.

– Тут сложнее, Евгений Иванович, – признался я, – я и сам толком не знаю, что это и как воздействует на организм пациента. Надо на практике проверить… на тех, кого не жалко.

– А давай, ты на мне попрактикуешься, – неожиданно предложил он, – меня точно не жалко…

– Смотрите, Евгений Иваныч, – улыбнулся я, – вас за язык никто не тянул… начнем с рентгена?