Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 347 страниц)

Глава 28
Хилеры-хилеры

Хилеры-хилеры

– Конечно, познакомьте, – не стал отказываться от заманчивого предложения, – когда я еще живого хилера увидеть смогу.

– Могу прямо сейчас это сделать, время у тебя есть? – задал этот Антонио следующий вопрос.

– Вот чего-чего, а времени у меня… и у моего товарища (я кивнул в сторону Цоя) хоть отбавляй. Надеюсь, ваше предложение и на него распространяется?

Заминка была буквально секундная, после чего он подтвердил – да, обоих могу познакомить.

– Ну тогда пошли, – сказал я, – или поехали… или как у вас к хилерам добираются?

– Никуда ехать не надо, – недовольно отвечал старик, – он сам сюда придет.

– Еще лучше, – обрадовался я, а мой корейский дружбан вдруг обратился ко мне на родном языке:

– Ты точно уверен, что нам это надо? – спросил он, косясь в сторону Марии.

– Почему нет, брателло… – отвечал я, – вряд ли он чего-то нехорошего нам сумеет сделать, почему тогда не познакомиться с необычным человеком?

– Ну смотри сам, – ответил Цой с непонятной интонацией.

– Дедушка спрашивает, – вклинилась в наш диалог Мария, – на каком языке вы разговариваете, не на японском?

– На корейском, – сказал я, – он родом оттуда, а у меня отец кореец.

– Ааа, ну тогда ладно, – передала Мария дедушкины слова.

– А что у Антонио есть против японцев? – невольно вырвалось у меня.

– Да он воевал против них во Второй мировой, – пояснила Мария, – с тех пор недолюбливает.

– Понятно, – сказал я ей, – а он далеко живет-то отсюда, ваш знакомый хилер?

– На соседней улице, – пояснила она, – пять минут пешком. Сейчас дедушка позвонит ему, он и подтянется. Ты кстати не сказал, откуда к нам приехал – акцент у тебя очень странный.

– Из России, Мария, а если быть точным, то из Советского Союза, – не стал я скрывать от нее правды.

– Да ну⁈ – изумилась она, – неужели оттуда? Недавно у нас тут шахматный матч проходил на первенство мира, оба претендента из России были.

– Слышал, – отвечал я, – Карпов и Корчной играли. В итоге выиграл Карпов. А ты, кстати, тоже не сказала, откуда так хорошо знаешь английский…

– В школе хорошо учили, – ответила она, – американка у нас была учителем по иностранному языку, вот я и научилась. О, а это, кажется, идет тот самый дедушкин знакомый, – показала она пальцем куда-то вправо, – его зовут Эухенио.

Я посмотрел в ту сторону – действительно вдоль по улице ковылял дедок по виду еще древнее нашего Антонио. Он добрел до калитки дома Марии и без стука зашел внутрь. Антонио встал со своего места, поклонился пришедшему и проводил его к нашему столу. И без разговоров нацедил ему целый стакан рома. Тот тоже без слов выцедил его без никакой закуски, потом повернулся ко мне и начал разговор:

– Значит, это ты Марию вылечил? – сказал он, разумеется, через переводчицу.

– Не стану отказываться от очевидного, – кивнул головой я, – вылечил, как сумел…

– Антонио говорит, что у тебя есть какие-то необычные способности, это так?

Я и тут не смог сказать что-то кроме «ну есть что-то такое».

– Хочешь поучаствовать в нашем деле? – без обиняков заявил он мне.

– Можно попробовать, – осторожно ответил я, – а что делать-то придется?

– Я все расскажу и покажу… сейчас важно твое согласие… если интересно, сколько ты сможешь заработать на этом, прямо скажу, что не меньше 10 тысяч песо.

Я мысленно подсчитал, сколько это будет в баксах (10000/25=400), и кивнул в знак согласия.

– Забились, – сказал я… Мария попросила уточнить, что значит это слово, а перевел его в общедоступную плоскость – deal.

– Ну и хорошо, – на лице старичка проступило что-то вроде улыбки, – сегодня ты осваивайся в нашей обстановке, а завтра в полдень операция.

– Мне бы какие-то вводные данные не помешали, – начал ставить условии я, – что за пациент, какой диагноз, анализы опять же какие-никакие должны быть…

– Все будет, но только завтра утром, – ответил старичок Эухенио. – А сейчас давайте выпьем за успех нашего начинания, – и он, не спрашивая разрешения, разлил остатки рома по своему и нашим стаканам.

Выпили, чего ж не выпить… ром здесь был весьма специфический, с какими-то добавками, так что глотка после него горела не хуже, чем от рыбы с рисом.

После того, как весь ром вышел, дедушка Эухенио с сожалением проинспектировал бутылку, убедился, что там ничего больше нет, и откланялся.

– Я вам в беседке постелю, – сказала Мария, – у нас сейчас сезон, когда москитов нет… ну почти нет, так что ночь проведете нормально… ну почти нормально.

Ночь и правда прошла без проблем… почти что без проблем. Птицы какие-то орали из соседней сосновой рощи, а может и животные, уснуть не давали. И к утру холодрыга настала, почти что как у нас в Нижнереченске в марте где-нибудь. Но под одеялами, которые Мария нам выдала, было достаточно комфортно.

А утром мы наскоро позавтракали, чем филиппинские боги послали, Мария убежала по делам, сказала, что на рынок, а дедушка Антонио предложил нам половить рыбу в местной речке, раз у нас свободное время до полудня образовалось.

– Если наловите чего, на обед будут рыбные блюда, – сообщил дедушка нам с Цоем через Марию, а потом предложил на выбор разные удочки.

– Ты как, – спросил я у Цоя, – в рыбалке силен?

– Ловил один раз, – угрюмо ответил он мне, – но давно.

– Вот и я в школе пару раз ходил с друзьями, – признался я, – но с тех пор много лет утекло. Ну пойдем восстановим утраченные навыки…

Цой тяжело вздохнул, выбрал удочку типа спиннинг, мне досталась самая обычная, и мы зашагали в указанном дедушкой направлении через сосны и араукарии.

– Там ведь еще наживку какую-то надо, – вспомнил я, – червей или мух или кусочки хлеба…

– На месте разберемся, – ответил Цой.

Ручей (речкой его назвать язык не поворачивался) протекал примерно в километре от дома Марии с Антонио, быстрый и узенький, десяток метров в самой широкой части. Червей мы с грехом пополам добыли на берегу, я поплевал на крючок для верности и первым закинул снасти в ручей. Цой посмотрел на мои действия, повторил их, как сумел, и мы сели на камешки, в изобилии разбросанные тут вдоль всего берега.

– Как думаешь, что за рыба тут водится? – спросил меня он.

– Если б это у нас в Сибири было или на Камчатке, я бы сказал, что голец, хариус или таймень. А здесь не знаю… наверно, что-то похожее – форель или другой какой лосось. Щуки и караси вряд ли.

Цой с уважением посмотрел на меня, было видно, что таких слов он до сих пор не слышал. Но тут у меня, кажется, что-то клюнуло.

– О, – толкнул меня в бок он, – зацепилось что-то, давай вытягивай.

– Ты меня не торопи, – осадил я его, – сначала подсечь надо, потом поводить туда-сюда, если вдруг рыба большая, и только потом вытягивать.

Но тут клюнуло и у него – подсекать и водить он не стал, а не мудрствуя лукаво потянул свой спиннинг на себя… через полминуты довольно большенькая рыбка выползла на песочную отмель.

– У меня первый трофей есть, – гордо объявил он, зацепив рыбу за жабры, – а у тебя как?

– У меня никак, – мрачно ответил я, – сорвалась, гадина.

Вот так всегда, подумал я – новичкам везет, а старичкам не очень.

– Что за рыба-то? – спросил меня Цой, разглядывая трофей.

– Похоже на форель, – ответил я, и тут у меня клюнуло совершенно конкретно, удочка колесом согнулась.

– Ничего себе, – присвистнул Цой, – чего это тебе на крючок попалось?

– Не знаю, – буркнул я, – помог бы лучше…

Вдвоем мы поводили туда-сюда то, что на крючке болталось, а когда оно устало, так же вытащили улов на отмель.

– Вот это да, – с уважением посмотрел на меня Цой, – килограмм на пять, похоже.

– А тип тот же, – ответил я ему, – что и у тебя, форель… хотя это неточно.

– Слушай, – сказал вдруг Цой, – две штуки у нас есть, хватит, наверно, дедушке на обед. Давай обратно двигаться, а то…

– Что а то? – переспросил я.

– Предчувствие у меня нехорошее, вот что… с утра проснулось мое шестое чувство.

– Давай уже вываливай все подробности, – подстегнул его я, сваливая рыбу в мешок, которым нас снабдил Антонио.

– Короче так, дружище, – продолжил он с видимой неохотой, – один из нас не доживет до завтрашнего утра, вот что оно мне подсказывает. Если совсем точно, то может не дожить, небольшая вероятность благополучного исхода все же имеется.

– Тээээк, – протянул я, закидывая одновременно мешок за спину, – а кто именно из нас не доживет, неизвестно, да?

– Да, этого я не разглядел в будущем, как ни старался.

– А от чего этот один из нас помрет – насчет этого никаких подробностей тебе не открылось?

– Почему не открылось, – пожал плечами он, – это как раз мне первым делом прилетело… от укуса змеи… или насекомого какого-то ядовитого, точнее я не понял.

– Тэээк, – вторично почесал я затылок, – почти что как в нашей песне о Вещем Олеге…

– Не слышал про такого, расскажи, – попросил он.

– Олег это был такой русский князь, давно, в 9 или 10 веке. И ему как-то раз волхвы предсказали, что он умрет из-за своего коня…

– Волхвы это колдуны что ли?

– Почти… священнослужители на Руси до принятия христианства.

– И чего – Олег ваш от коня и помер?

– Он тут же приказал забить своего коня, а дальше ходил пешком, но это ему не помогло, – вспомнил я перипетии пушкинской баллады, – однажды он проходил мимо того места, где закопали коня и пнул его череп зачем-то… а в черепе пряталась ядовитая змея, она-то и укусила Олега насмерть…

– Интересная история, – задумался Цой, – ты сейчас намекаешь, что если мы примем какие-то меры против ядовитых змей, то это нам не поможет?

– Угадал, – вздохнул я, – даже не намекаю, а прямым текстом говорю…

Глава 29
Змеи и скорпионы

Змеюки подколодные

– А что ты тогда делать предлагаешь? – спросил Цой.

– У русских есть такая поговорка, – ответил я, – делай, что должен, и будь, что будет…

– Философская поговорка, – задумчиво отвечал мне он, – но я пока умирать не хочу… так что вот тебе мое решение – сваливаю я подальше от всех этих хилеров, от филиппинских змей и скорпионов, так что всего хорошего, друг.

Он пожал мне руку и сказал на прощание:

– Если бог даст… неважно какой, наш или русский… то свидимся когда-нибудь еще… а не даст, не свидимся – спасибо, короче, тебе за все и это… желаю тебе выжить.

Я пожал ему руку и ответил просто:

– И тебе спасибо, друг, без тебя я бы давно уже в могиле был. Увидимся в будущей жизни…

И на этой ноте Цой взял и скрылся в близлежащих кустах какого-то местного филиппинского растения… алоказии или асплениума, хрен у них тут разберешь эту эндемику. А я закинул мешок с рыбой за спину, взял обе удочки в руку и побрел по направлению к жилищу Марии и Антонио, благо это недалеко было.

– Ай, молодец, – восхитился Антонио на испанском, но я его почему-то понял, – клади рыбу на плиту, я ее сейчас почищу.

Выложил обе форелины, куда было сказано, потом помыл руки под рукомойником во дворе и сел ждать то ли Марию, то ли соседского Эухенио. А Антонио мне даже полный стакан пива нацедил, чтобы не скучно, значит, ожидать было…

Через полчаса появился Эухенио, весь мрачный, как грозовая туча в мае месяце. Заходить даже в наш двор не стал, а просто сделал мне знак, чтобы следовал за ним.

– Ты же русский, – сказал он мне на вполне различимом русском языке, но со странным акцентом.

– Ну да, – не стал отказываться я, – а ты откуда наш язык знаешь?

– Да выучил пару сотен слов, – усмехнулся он, – по случаю. А товарищ твой где?

– Он отказался участвовать в вашем деле, – ответил я, – поехал в Манилу.

– Аааа, – протянул старичок, – понятно… так даже лучше будет.

– А куда мы идем? – спросил я, когда мы миновали уже добрых три перекрестка с такими же деревенскими улицами.

– В хорошее место, – неопределенно выразился он, – уже почти пришли.

И мы свернули в приоткрытую калитку очередной местной хибары, у которой вместо крыши были пальмовые, по-моему, листья. Последнее, что я увидел, это было двое местных товарищей в камуфляже, каждый причем с автоматом Калашникова за спиной, они сидели за столиком в углу двора и оживленно о чем-то беседовали. И тут меня конкретно так долбанули по голове сзади, так что я потерял сознание… очнулся, лежа на циновке из бамбука (вроде бы) со связанными за спиной руками.

– Очухался? – спросил дедушка Эухенио, заметив мое движение.

– Что вам надо? – спросил я, поморщившись, голова раскалывалась просто напополам.

– Сейчас будешь лечить бойцов нашей армии, – просто ответил тот.

– Так вы партизаны что ли? – пришла мне в голову такая простая мысль, – против официальных властей воюете?

– Угадал, – ответил дедок, – мы Новая Народная армия или Багонг Хукбонг Байан по-нашему, боремся с продажными тварями из Манилы.

– Совсем незачем было меня по голове бить, – заметил я, – могли бы и на словах пояснить.

При словах, обозначающих название оппозиции, к нам подтянулись те двое граждан в униформе плюс еще какой-то хлыщ в обычной одежде, чуть ли не в джинсах.

– Для надежности решили так сделать, – пояснил Эухенио, – чтобы ты не дергался. Теперь слушай свою задачу на сегодня.

* * *

Задача оказалась не так, чтобы очень сложной, но заковыристой… к хилерам, как я понял, хитрый дедок Эухенио никакого отношения не имел (попутно возник вопрос, какого ж хрена старый хрыч Антонио мне такую легенду про него скормил), а имел он прямое отношение к этой вот повстанческой армии, называющей себя Новой и Народной. Идеология у них была прямиком из Китая, как я понял, и была эта армия ответвлением от общей Компартии Филиппин. В конце 60-х когда наши боссы окончательно разосрались с Мао, во всем третьем мире произошел раскол компартий на тех, кто за нами пошел, и тех, кому Мао был ближе. Так вот и здесь компартия Филиппин раскололась на нашу КПФ и маоистскую КПФ (м), быстро ушедшую в подполье. Она, эта КПФ(м) (блин, как у нас в начале века – РСДРП-б и РСДРП-м), и создала повстанческие отряды, провозгласившие целью свержение буржуазного правительства страны и установления пролетарской… ну ладно, с пролетариями тут не очень… коммунистической, короче говоря, диктатуры. Чуть ли не тридцать тысяч бойцов в этой армии числилось, две дивизии образца 1941 года.

Но это теория, так сказать, которую я сам вспомнил, пока лежал связанный на циновке, а что касается практики, то Эухенио мне вот что сообщил… у них, у этих ново-народо-армейцев, есть двое раненых бойцов, которые помимо ранений поражены еще какой-то неведомой хворью. А так как у них каждый человек на счету, ННА обратилось к местным хилерам, а те, как наверно всем понятно, ничего путного с ними сделать не смогли. А тут я подвернулся, вылечив на свою голову Марию на автобусной станции. Дедуля Антонио, в душе симпатизирующий повстанцам, стуканул своему знакомому Эухенио, а тот в свою очередь в местное руководство ННА просигналил. Вот таким образом я и оказался в связанном состоянии во дворе захолустной хижины в Багио…

– И где же эти ваши бойцы? – задал я, наконец, главный вопрос. – В джунглях что ли лежат?

– Нет, парень, – отвечал мне Эухенио (я попутно заметил, что словарный запас у него побольше, чем в сотню слов, видимо, пулю он мне прогнал про то, где учился русскому), – они не в джунглях лежат, а здесь, – и он показал на эту покосившуюся хижину дяди Тома. – Если вылечишь их, получишь пять тысяч песо и свободу.

Я мысленно пересчитал песо в доллары, получил 200–250, потом ответил:

– А если не вылечу?

– Тогда разное может случиться, – нехотя отвечал старичок, – нет, убивать мы тебя не будем, пойдешь с ними, наверно, в партизанский отряд.

Вот здорово, подумал я, только этого счастья мне и недоставало – попартизанить в тропических джунглях Филиппин… а бойцы с автоматами до этого все молчали, но тут их прорвало – заговорили все трое одновременно. Я некоторое время вслушивался в их речь, пытаясь уловить хоть каплю смысла, но не уловил. Когда они закончили, Эухенио вкратце перевел мне суть их слов.

– Это Карлос, Пабло и Рикардо, бойцы Народной армии, – сообщил он мне, поочередно показав пальцем на каждого, – они очень недовольны тем, что ты русский. И хотят расстрелять тебя прямо сейчас.

– А чем им русские-то так досадили? – поинтересовался я.

– А вы не уважаете председателя Мао, – пояснил мне он, а эти ребята в знак подтверждения его слов достали по маленькой красной книжечке с портретом председателя на обложке и крупной надписью «Пекеньо либро рохо»… Маленькая красная книга, догадался я.

– Стоп-стоп, – скомандовал я, – лично я всю свою жизнь уважал как товарища Мао, так и весь коммунистический Китай (практически не покривил душой, произнося это), так что не надо на меня переносить политику всего государства.

Тот боец, который был повыше и бородатее других, видимо старший, что-то вякнул на испанском, а дедуля перевел мне:

– А скажи хоть одну цитату из этой книги…

Я напрягся и извлек таки из темных глубин своей памяти парочку подходящих высказываний:

– Винтовка рождает власть, – сказал я, – это по-моему самое главное, что содержится в цитатнике…

Эухенио перевел ребятам мои слова, те одобрительно покивали, а я продолжил, чтобы закрепить свой успех:

– Любой договор это не больше, чем клочок бумаги… а еще – пусть расцветают сто цветов, пусть соревнуются сто учений.

– Хватит,– остановил меня дед, – ты их убедил, не будут тебя расстреливать… сегодня по крайней мере, – и он принялся развязывать мне руки.

Успокоил, старый хрен, подумал я растирая затекшие запястья. Дед помог мне подняться и повел внутрь домика… мда, подумал я, а вот это совсем не похоже на российскую среднестатистическую избу с сенями, горницей и русской печкой. Двое больных лежали на куче пальмовых листьев в самой дальней комнате, если считать от дороги. Вид у обоих был не очень здоровый…

– Расскажи хоть, что с ними приключилось и в чем выражается болезнь, – попросил я Эухенио.

Тот обменялся парой коротких фраз со старшим, которого звали Педро, после чего обратился ко мне.

– Они оба были ранены неделю назад, один в руку, другой в ногу. Наш человек в отряде перевязал их и сделал все, как обычно… антибиотики каждый день выдавали. Но почему-то ни тот, ни другой выздоравливать не захотели. А кроме того. Еще и сыпью какой-то покрылись – сам смотри…

И он откинул покрывало с одного из раненых… картина была малопривлекательной – мало того, что сыпь у него на каждом открытом участке тела была, еще и запашок от него шел соответствующий… гнильем каким-то несло. Со вторым больным ситуация была полностью аналогичной.

Дааа, мысленно присвистнул я, это тебе не геморрой и не остеохондроз, Петя, тут дела посерьезнее творятся – чего делать будем, спросил я у своего второго я. Оно пораскинуло мозгами и ответило в том смысле, что умывает руки… ну или что там у него вместо рук. Сам влип – сам и выпутывайся. А я глубоко вздохнул и включил внутренний рентген… нихрена он мне не помог на этот раз. Поэтому я собрал всю свою волю в кулак и смело ринулся с кручи в пучину революционного правосознания.

– У них обоих лихорадка Эбола, – бухнул я первое инфекционное заболевание, о котором вспомнил.

– Это еще что такое? – ошарашенно спросил Эухенио.

– Редкое заболевание, которое до сих наблюдалось только в Центральной Африке… а теперь, видимо, и до вас добралось. Вот эта сыпь (я ткнул пальцем в покраснение на груди) характерна именно для него.

– Оно лечится?

– Общепризнанной вакцины пока не сделали, сообщил я (ее только в десятых годах следующего века изобретут, как подсказала мне память), так что остается только давать антибиотики и молиться…

– То есть ты отказываешься их лечить? – с угрозой в голосе сказал Педро, одновременно перекидывая свой автомат со спины на грудь.

– Стоп-стоп, – тормознул его я, – я сделаю все, что в моих силах, но результат гарантировать не могу.

– Делай тогда, а не языком работай, – угрюмо передал мне Педро через дедулю.

И я приступил к делам…

Сергей Тамбовский
Младший научный сотрудник-6

Глава 1
Допрос в полевых условиях

Москва, Кутузовский проспект

Мы поднялись с Леночкой на свой второй этаж, после чего я завел ее в ванную комнату, включил оба крана на полную мощность и после этих предосторожностей рассказал о предсказаниях Зины-Корзины, о своих способностях и обстоятельствах их проявления, а еще немного про Леонида Ильича, Андрея Миронова и предложениях по продвижению моей игрушки типа Тетрис. Она молча выслушала все это, сидя на краю ванной и болтая ногой (весьма совершенной формы, как я автоматом заметил), после чего высказалась, наконец.

– Я вообще-то подозревала, что ты парень не совсем простой, но чтобы настолько непростой… это вот все зашкаливает, Петя, за все границы…

– Ну куда тут деваться, – с некоторым замешательством отвечал я, – так вот обстоятельства сложились… так что теперь твой ход – решай, стоит связываться с таким проблемным парнем или ну его…

– Подожди, Петя, – тормознула она меня, – воду ты зачем сейчас включил?

– Это чтобы госбезопасность не влезала в лишние подробности моей личной жизни, – объяснил на пальцах я, – и твоей тоже.

– Ой-ой, – картинно изумилась она, приложив обе руки к щекам, – а то она до сих пор не в курсе всех подробностей твоей личной жизни. И моей, кстати, тоже.

– Слушай, – задумался я, – а ведь и верно… пошли на кухню, выпьем кофейку и продолжим уже в более спокойной обстановке.

Кофе с индейцем в традиционном головном уборе под торговой маркой «Пеле» у меня пока не закончилось, я и засыпал по паре ложечек этого добра в фарфоровые чашечки из сервиза, доставшегося мне по наследству от предыдущего постояльца.

– Сахар надо? – спросил я у Лены.

– Ясное дело, что надо, – удивленно посмотрела она на меня, – ты видел кого-то, кто пьет кофе без сахара?

– Ты удивишься, дорогая, – ответил я, развешивая сахар-песок по чашкам, – но в остальном мире за пределами СССР кофе пьют в основном чистым, без добавок.

– И много ты где бывал за пределами СССР? – сразу уловила слабое звено в моем рассуждении.

– В Индии пока только, – буркнул я (хотя в прошлой жизни еще в 25 или 26 странах был, но об этом лучше не заикаться пока), – там точно без сахара это дело пьют… ну те, кто вообще кофе пьет – так-то у них чай в основном.

– Ладно, – вздохнула она, – оставим кофе с сахаром на потом, а сейчас расскажи-ка мне лучше поподробнее про свою Зину-прорицательницу и почему ты ей вдруг поверил.

– С козырей зашла, – улыбнулся я, – даже и не знаю, чем бить.

– Джокером попробуй, – ответно улыбнулась она.

– Окей, бэйби, – ответил я, – вытаскиваю из рукава джокера…

Отхлебнул из фарфора здоровенный глоточек Пеле и приступил к раскрытию информации.

– Эта Зина не с неба свалилась вообще-то, она уже два раза мне помогла своими предупреждениями. Грузовик во дворе – это, выходит, третья серия.

– И каково же было содержание предыдущих серий? – съязвила Леночка, а я сделал вид, что не заметил этого и продолжил ровно так же.

– Первый раз она предупредила меня, что у моей мамы серьезные проблемы со здоровьем, и ей срочно необходима операция.

– И что, все подтвердилось?

– Более чем… не считая того, что операция эта в общем и целом прошла не слишком удачно, потом пришлось принимать экстренные меры… но в итоге все сложилось как нельзя лучше.

– Давай дальше, – подогнала она меня, допив до конца Пеле с конфеткой.

– Даю, – отозвался я, – второй раз ее слова касались лично меня… чтобы я не ходил кое-куда и не делал кое-что…

– Ну и? – вопросительно посмотрела она на меня.

– Сделал, как она сказала… потом мне знакомые рассказали, что было бы, если б не сделал…

– Загадками что-то ты выражаешься, Петя, – вздохнула она. – Ну ладно, поверю и так. А в третий раз что было?

– Третий раз совсем недавно случился, я как раз на побывку домой уехал… ну чтобы встретить маму из санатория и уладить там свои дела…

– Да понятно, – подстегнула она мой рассказ, – ты не останавливайся, жги дальше.

– Ровно неделю назад, короче, это было – я ее случайно встретил в нашем районном парке… культуры и отдыха… решил пострелять в местном тире…

– Где-где? – удивилась она.

– Что, тиров никогда не видела? – удивился я. – Это не город в древней Финикии и не бог в скандинавской мифологии, а обычное стрельбище… ну где из ружей стреляют… не обязательно из ружей, можно из луков или арбалетов или вообще из АКМов.

– Аааа, поняла, – наморщила лоб она, – продолжай.

– Так вот, стреляю я это в тире по мишеням, а тут она подходит сзади и говорит «купи мне пулек, я тебе что-то интересное расскажу». Я и купил, вспомнив о ее предыдущих рассказах.

– И она тебе выложила историю про грузовик, как на блюдечке, – продолжила Лена.

– На тарелочке, – поправил ее я, – с голубой каемочкой. Все подтвердилось час назад в этом вот дворе, – и я кивнул в сторону балкона.

– Любопытные у тебя знакомые, – задумчиво протянула Лена, – знаешь, я бы чего-нибудь выпила типа шампанского…

– Сейчас посмотрю, что там осталось, – встал я со стула и открыл холодильник. – Шампанского увы не осталось, зато есть полбутылки мартини – ты как насчет мартини.

– А давай, – махнула она рукой и добавила словами Карлсона, – поживешь с тобой – научишься пить всякую гадость.

Я нацедил ей ударную дозу напитка из вольного города Турина, а себе уж простой водки налил, чтобы не переводить импортное добро зря. И следом мы выпили, не чокаясь и без тостов.

– А теперь давай в тех же подробностях, – продолжила, как ни в чем не бывало, Леночка, – про сегодняшний день.

– Да пожалуйста, – пожал я плечами, – хоть в мельчайших. После твоего ухода у меня начал разрываться телефон…

– Кто звонил? Давай по порядку, – попросила она.

– Первым был… – задумался я, – да пожалуй Наумыч, мой бывший руководитель в институте прикладных проблем, номер один в перечне разруливателей моей игрушечной проблемы.

– Расскажи о нем, – неожиданно сказала Лена, – мне это будет очень любопытно.

– Хм… – задумался я, что же это так заинтересовало ее, – полностью звать его Семен Наумыч Гинденбург. Да, как дирижабль. Откуда он там родом и чем занимался до ИПП, не знаю, так что врать не буду. Чем отличился на посту моего начальника… во-первых, большой любвеобильностью и непостоянством – сначала у него в пассиях ходила Нина такая…

– Это та, что у тебя до меня была? – поинтересовалась она.

– Если хочешь правду, то да, – смело ринулся в пучину выяснения отношений я, – была. Но сплыла недели две назад. А потом он вдруг резко поменял Ниночку на Олечку, тоже в нашем отделе работала такая. Зачем и почему, не спрашивай, все равно не знаю…

– А Нину ты, значит, подобрал, – задумчиво выдала она свое размышление вслух.

– Проехали мы этот пункт, – буркнул я, – дальше тебе интересно?

– Конечно, продолжай про своего Наумыча, – разрешила она.

– Его неожиданно уволили из ИПП, я так и не понял почему, и он пропал с нашего горизонта на пару недель. А потом меня вызвали в кремлевскую поликлинику…

Тут Лена довольно странно поглядела не меня, но никаких слов не произнесла, поэтому продолжил.

– И тут, в этой поликлинике на Мичуринском… ну это на углу практически с улицей Косыгина…

– Да знаю я, где это, – оборвала она меня, – давай дальше.

– Там я его и встретил, Наумыча своего болезного… и он сразу начал делать намеки, что мог бы стать для меня очень полезным посредником.

– С ним понятно, теперь давай про следующие звонки, – скомандовала она.

– Далее последовал товарищ Цуканов… знаешь такого?

– Ну еще бы, – тут же отозвалась она, – Георгий Эммануилович, известный товарищ. И чего он от тебя хотел?

– Сначала он мне небольшую лекцию прочел, как надо и как не надо вести себя с генеральными секретарями, упирая на то, что случилось вчера в цирке…

– Там как будто бы все хорошо сложилось, – наморщила лоб Лена, – беседа вполне цивилизованная была.

– А по его мнению не очень, – ответил я, – вот он и вкручивал мне мозги добрых десять минут, как надо говорить с руководством. А под занавес сказал, что через час меня ждет товарищ Брежнев.

– Хм, – чуть не поперхнулась она, – вот так вот запросто?

– Прикинь… именно так. Но если ты думаешь, что на этом все, то зря…

– До визита к Леониду Ильичу у тебя еще разговоры были?

– Так точно, товарищ лейтенант, – я налил ей еще полстакана мартини, потом продолжил, – сразу после этого мне позвонил Чурбанов…

– Это тот, который рядом с Галиной сидел? – уточнила она.

– Он самый, первый заместитель министра внутренних дел.

– И что ему надо было?

– Программу выступлений на концерте ко дню милиции.

– Так там же сплошная Пугачева с Леонтьевым, – спросила она непонимающим тоном, – и немного Хазанова, много лет подряд уже. Ты-то тут при чем?

– Знаешь, подробнее я тебе как-нибудь потом расскажу, – ответил я, – а пока скажу только, что это будет альтернативное выступление без Пугачевой. И без Хазанова, но с Андрюшей Мироновым и с Сашей Ширвиндтом. Идея моя, тексты выступлений тоже, состоится на день раньше в ДК МВД.

– Ладно, – Лена отпила половинку стакана с мартини и задала следующий вопрос, – а следом за этим звонком ты уже отправился к Брежневу, так?

– Не совсем, – ответил я, – еще пришлось поговорить с индийским миллиардером на предмет той же игрушки…

– Так-так-так, – зачастила она каким-то даже обрадованным тоном, – а вот с этого места давай поподробнее.

– Там совсем мало было подробностей, – сказал я, – он предложил встретиться сегодня…

– Где? – тут же встрепенулась она.

– Ну в ресторане Прага, а что?

– Нет, ничего – продолжай.

– А я сказал, что сильно занят, и перенес встречу на завтра. В тот же ресторан. После этого был Леонид Ильич – про него, извини, я тебе ничего уже говорить не буду.

– Да это понятно, – поморщилась она, – а что было после Ильича?

– После я выключил городской телефон из розетки (и показал провод с разъемом, лежащий на полу) и отсоединил кабель от вертушки (продемонстрировал и его, благо он под рукой был) и решил никуда не выходить с этого места до самой ночи.

– Но у тебя это не получилось… – констатировала факт Леночка.

– Точно, – уныло отвечал я, – в дверь постучал охранник из девятки, отчитал меня, что на телефоны не отвечаю и сказал, чтоб спускался вниз, там меня ждет кто-то, не дождется…

– Кто именно, не сказал? – уточнила она.

– Неа, – помотал я головой (мартини к тому уже закончилось, я достал остатки Джонни Уокера), – но на месте выяснилось, что это капитан Кудрявцев из второго управления КГБ…

– Так-так-так, – постучала она пальцами по столу, – значит, единственный человек, который тебя не беспокоил звонками сегодня, был тот внешнеторговый товарищ…