Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 326 (всего у книги 347 страниц)

Глава 23

Рактор стоял, поджав губы. Стиснул зубы. Уперся кулаками в бёдра.

– Давай… давай же… – прошипел он.

На секунду мне показалось, что алтарь отвергнет его. Но свет сменился на зелёный – жизнь. Рактор упал на одно колено… он прошёл.

Я выдохнул. Элена улыбнулась ему тепло:

– Молодец.

Рактор попытался улыбнуться в ответ, но получилось криво. Живой – и ладно.

Третий – Ильвар.

Он шёл так спокойно, будто просто перешагивали через лужу. Алтарь встретил его мягким земным светом – как будто узнавал.

Звук был другим, не гул, а ровная вибрация.

– Он… рад тебя видеть, – сказала Элена.

Ильвар вскинул брови:

– Надеюсь, он не предложит мне работать на полставки.

И он прошёл без малейших трудностей.

Четвёртая – Элена

Она выглядела спокойной, но я видел, как напряглись её плечи.

Свет под ней вспыхнул почти сразу – белый, чистый. Но вслед за светом поднялась тьма. С двух сторон. Будто пыталась сомкнуть пасть.

Элена сделала шаг вперёд. Замерла. Свет в её ладони стал ярче – потёк вниз.

Тьма дрогнула. Отступила. Свет окутал её и протянул к алтарю.

И Элена тоже прошла проверку.

– Не сомневался, – сказал Ильвар.

– Я – сомневалась, – прошептала она, выходя.

Оставался только я.

И воздух сразу стал гуще. Давящий. Будто разлом сам смотрел прямо на меня.

– Ты готов? – спросил Ильвар.

– Если скажу «нет», это что-нибудь изменит?

– Нет.

– Тогда я готов.

Я вошёл в круг. Алтарь загудел – так, что грудь сжало. Пламя внутри меня откликнулось, будто что-то вытащило его наружу.

Температура прыгнула вверх. Потом вниз. Потом снова вверх я инстинктивно сдержал огонь.

Под моими ногами вспыхнуло… сначала оранжевое. Потом красное. Потом – чёрное.

Тьма?

Нет. Это… пустота?

Меня качнуло.

– Держись! – крикнула Элена.

Алтарь словно пытался выдернуть из меня что-то.Знание? Силу? Сущность?

Я стиснул зубы и шагнул вперёд.

Вспыхнул огонь – мой огонь – и тьма отступила, словно испугалась. Алтарь затих. И спустя мгновение… принял меня.

Когда я обернулся, увидел, как двое тех, кто ещё оставался сзади – молодая водница и худой воздушник – попытались подойти.

Алтарь встретил их жёстко. Рывок – и их тела будто сорвало вниз, под камень.

Без крови, без криков. Просто исчезновение, как с Мрадой.

– Не смотрите, – тихо сказал Ильвар. – Это часть отбора.

Мы стояли молча.

Пятеро.

Всего пятеро.

Алтарь развернулся, будто раскрытая книга. Появился проход – арка из белого камня, над которой вспыхнули руны.

Элена прочла:

– «Те, кто сохранил сердце, вступают дальше. Земля более не служит вам опорой».

– Земля? – переспросил я.

Ильвар кивнул мрачно:

– Означает, что в следующем круге она будет заблокирована.

– Великолепно, – заметил Рактор. – Только этого нам и не хватало.

Торган хмыкнул:

– Слабые плачут. Сильные идут вперёд.

Он шагнул в арку первым.

– Пошёл он, – пробормотал Рактор, но тоже двинулся.

Ильвар и Элена прошли рядом, почти одновременно.

Я стоял последним. Алтарь тихо гудел за спиной – не угрожающе, а скорее… предостерегающе.

– Ну что, – сказал я вслух. – Первый круг пережили. Вопрос в том – сколько осталось?

И шагнул вперёд. Переход ударил сразу – как если бы тебя одновременно вырвали из тела и бросили обратно, но в другое, чужое. Мир искривился, свет рванулся в глаза, превратив всё вокруг в белый туман, от которого хотелось закрыть лицо руками, но руки будто не слушались.

А затем – провал.

Я приземлился на ноги, но земля под подошвами оказалась не землёй. Что-то влажное, рыхлое, словно мякоть подгнившего дерева, прогнулось, затянуло ступни и неохотно отдало обратно, когда я рывком выдернул ногу. Воздух был тяжёлым, влажным, с запахом тины, прелой травы и чего-то ещё – сладковато-гнилостного, как у старой, давно забытой могилы.

На несколько секунд я просто стоял, пытаясь понять, что со мной не так. Ощущение было знакомым – тот самый внутренний «узелок», где пряталась моя связь со стихиями, был на месте. Но одна грань этого узла словно оборвалась. Не боль – отсутствие. Привычное ощущение Земли, как надёжной тяжёлой стены за спиной, исчезло. Будто кто-то аккуратно, даже бережно вынул из меня каменный стержень, которым я опирался на мир.

Я попробовал позвать Землю – привычный импульс, лёгкое внутреннее движение. Ничего. Ноль. Пустота.

– Отлично, – пробормотал я. – Прекрасное начало.

Туман вокруг дрожал, словно дышал. Света было мало. Даже не свет – рассеянное бледное свечение, которое не позволяло глазам привыкнуть. Шаг влево – трясина поддаётся, шаг вправо – тянет выше щиколотки. Болото казалось живым: стоило замереть, как под ногами что-то лениво шевелилось, словно проверяло, вкусная ли добыча попала.

Справа послышался шорох, и я резко обернулся.

– Кирилл? – тихий женский голос прорезал туман.

Я выдохнул – Элена. Она вышла словно из ниоткуда – хрупкая фигура в серебристом сиянии, которое её стихия выделяла естественным образом. Свет вокруг неё колебался неровно, будто сам круг сопротивлялся её присутствию.

Она тоже оглядывалась по сторонам, напряжённая, словно струна.

– Земля… пропала? – спросила она полушёпотом.

– Пропала, – подтвердил я. – Нас будто вычистили изнутри.

– Это первый круг, – тихо сказала она. – Блокируют только одну стихию. Дальше будет хуже.

Словно в подтверждение её слов где-то слева вспыхнул яркий свет – вспышка, крик… и всё оборвалось. Туман поглотил звук так же легко, как трясина – шаг.

– Кто-то уже… – начала Элена.

– Да, – сказал я. – И это только начало.

Мы двинулись вперёд осторожно, проверяя каждый шаг. Болото реагировало на движение: где-то хлюпало, где-то вытягивались длинные нити водорослей, похожие на влажные пальцы. Один из таких «пальцев» задел мою ногу и тут же попытался обвиться вокруг обуви. Пришлось резко рвануть ступнёй. Нить хлопнула по поверхности трясины, словно рассерженная.

– Оно… живое? – спросила Элена.

– Похоже, что да, – ответил я. – Или хочет, чтобы мы так думали.

Справа послышался ещё один звук. Не крик – скорее, удушенное всхлипывание, а затем влажный, липкий хлопок, как будто что-то тяжёлое рухнуло в жижу. Потом – тишина.

В тумане мелькнула тень, вытянутая, ломанная, как будто не человеческая. Я остановился. Стихии, кроме огня и света, откликались слабо – круг уже действовал и на другие грани.

– Элена, свет, – прошептал я.

Она усилила свечение. Вокруг нас тут же высветился круг в пару метров – не больше. Всё остальное поглотила вязкая тьма.

– Туман двигается, – сказала она тихо. – Он реагирует на свет.

И правда. Стоило Элене усилить сияние, как туман шевельнулся, отступил, словно недовольно зашипел. На мгновение я даже увидел – далеко, слишком далеко – силуэт другого участника. Он бежал. За ним что-то гналось.

Недобежал.

– Нужно уходить, – сказала Элена, бледнея. – Прямо сейчас.

– Куда? – я сделал жестом круг, показывая на бесконечную вязкую равнину. – Тут нет направления.

Она подняла ладонь. Луч света прорезал туман, но быстро рассеялся, упершись в то же белёсое марево.

– Круг закрыт, – произнесла она с горьким осознанием. – Мы внутри живой локации. Она решает, куда нам идти.

– Прекрасно, – сказал я. – Надеюсь, у неё отличное чувство юмора.

Мы пошли вперёд. С каждым шагом болото будто пыталось схватить подошву, втянуть глубже. Я чувствовал, как моё внутреннее равновесие, то самое каменное спокойствие, которое давала Земля, оказалось нарушено. Привык опираться на неё – а теперь остался без опоры. Приходилось подстраиваться, буквально силой заставлять тело искать новые точки равновесия.

– Ты в порядке? – спросила Элена.

– Нормально, – ответил я. – Не впервой, когда мир подо мной проваливается.

Она чуть улыбнулась, но улыбка была дрожащей.

Мы сделали ещё десяток шагов, и болото вдруг стало подниматься вверх по ногам – будто густые тины решили обнять нас выше колен. Пришлось применять силу тела, чтобы вырваться. Усиление откликнулось привычным всплеском – тёплым, тяжёлым, надёжным.

Болото не ожидало такого сопротивления – отпустило. Но не отступило.

– Оно… запоминает, – сказала Элена. – Мы показали ему, на что способны.

– Очень хорошо, – буркнул я. – Пусть запоминает, что мы не из тех, кого можно сожрать.

Впереди послышался шум – медленный, как хрип дыхания чего-то огромного. Туман дрогнул, словно от движения массивного тела.

Затем появился силуэт. Высокий. Изломанный. Дышащий нам в лицо чем-то холодным.

Я сжал пальцы. Элена добавила свет. И мы шагнули вперёд – туда, где уже никто не кричал.

Туман стал гуще, как будто нутро локации решило, что мы уже достаточно привыкли к болотной жиже под ногами и пора поднимать ставки. Свет Элены гас на расстоянии вытянутой руки – не потому что она слабела, а потому что сам воздух сопротивлялся. Он шевелился, перекатывался волнами, искажая всё вокруг.

Мы шли медленно. Один неверный шаг – и трясина засасывала сразу до колена. Приходилось выдёргивать ноги силой, и я ощущал, как отсутствие Земли всё ещё ломает внутренний баланс. Будто меня лишили ощущения собственного веса.

Слева раздался голос:

– Сюда… помогите… кто-нибудь…

Голос женский, знакомый. Я резко повернулся – и едва не шагнул туда, куда звал звук. Но Элена ухватила меня за рукав.

– Не ходи, – тихо сказала она. – Этот голос… он отражён.

– В смысле?

– Слушай.

Мы замерли. И тут голос повторился – тот же самый, но… неточный. Чуть более высокий, чуть дрожащий. Как будто кто-то попытался его скопировать, но не до конца понял, как должна звучать живая речь.

– Пом… гите… – пропел искажённый отклик.

А затем третий – низкий, мужской, явно неправильный:

– Помогите…

Элена побледнела.

– Это не люди. Это… что-то другое.

Я поднял голову, пытаясь на слух определить направление. Но звук шёл отовсюду. Он отражался от тумана, от трясины, от невидимых объектов вокруг. Шарил по пространству, как щупальца.

– Эхокрад, – сказала Элена почти шёпотом. – В некоторых мирах их называют по-другому… но принцип один. Они воруют голоса и заманивают тех, кто откликается.

– Прекрасно, – сказал я. – Значит, он уже знает, как мы звучим.

Туман впереди дрогнул. И из него выскользнуло нечто, что нельзя было назвать телом. Скорее – тёмная туманная масса, переливающаяся и сочащаяся шорохами. Внутри неё что-то двигалось – будто множество тонких нитей жадно искали форму.

И внезапно оно заговорило моим голосом.

– Элена… назад…

Тот же тембр. Тот же ритм. Даже дыхание между словами было точным.

Элена инстинктивно шагнула назад, но поскользнулась – трясина тут же подтянула её, будто ждала этого мгновения. Я рванулся вперёд, подхватывая её под локти, и утопил подошвы глубже в жижу, чтобы удержать равновесие.

Эхокрад двинулся к нам, шурша и перетекая куском плотного тумана. И снова произнёс голосом человека, которого здесь точно не могло быть:

– Кирилл, стой… не двигайся…

Это был голос Алексея. Безупречный. Живой. Меня будто ударило холодом. Несколько секунд я стоял, зная разумом, что это ловушка, но тело всё равно хотело поверить. Хотело остановиться.

И тогда Элена зажгла свет. Не просто луч – вспышку. Ослепляющую, сияющую, как миниатюрное солнце. Эхокрад взвыл – не голосом, а провалом звука. Будто сама реальность вокруг него перестала шуметь.

Туман вокруг схлопнулся, и я увидел, как его «тело» начинает дрожать, теряя форму. Он был уязвим. Я шагнул вперёд.

Усиление прорезало мышцы, словно включился давно забытый механизм. Давящая тяжесть болотной жижи отступила. Я нырнул под туманную массу, шагнул в сторону и ударил – не кулаком, а всем телом, всем накопленным импульсом. Эхокрад отлетел, ударившись о вздыбившийся корень.

Он попытался заговорить голосом Элены:

– Не… надо…

Но звук захрипел. Ослабел. Элена добавила света – и существо начало распадаться. Туман вокруг него стал серым, плотным, вязким, будто его собирали из трясины и боли. А затем – хлопок. Липкий, удушающий. И эхокрад рассыпался, словно выдохся.

Воздух вокруг звенел тишиной. Настоящей тишиной. Будто существо забрало с собой все звуки.

Мы стояли, тяжело дыша. Туман стал отступать, будто локация тоже смотрела на нас, оценивая.

Элена первой нарушила молчание:

– Кирилл… – она вытерла пот со лба и посмотрела прямо мне в глаза. – Ты действуешь как человек… который привык, что никто его не спасёт.

Я молча убрал руку, сжимавшую её локоть. Она не отводила взгляда.

– Ты бросился на него так, будто… будто тебе всё равно. Но ты делал это не ради меня, а так… как будто это твоя единственная привычная реакция. Понимаешь? Не защита, не благородство… а рефлекс человека, который знает: никто кроме него самого ничего не сделает.

Я отвернулся.

– У нас нет времени обсуждать психологию, – отрезал я. – Нам ещё долго идти.

Она чуть улыбнулась, совсем немного.

– Конечно. Но однажды придётся.

– Не сегодня.

Я шагнул дальше, и болото нехотя отпустило ноги, словно соглашаясь. Голоса эхокрада больше не слышались. Только туман, тишина и редкое бульканье трясины под ногами. Но внутри меня звенела её фраза:

«Человек, который привык, что никто его не спасёт…»

И почему-то она задела сильнее, чем удар любого монстра.

Туман постепенно редел – не потому что становился светлее, а потому что менялась сама структура ландшафта. Болото опускалось уступами, и перед нами начинали проступать силуэты. Сначала казалось, что это огромные поваленные деревья, но, когда мы подошли ближе, очертания стали яснее.

Это были здания. Перекошенные стены торчали из трясины, будто их утянуло вниз невидимое чудовище. Каменные колонны ушли в ил почти целиком, крыши обвалились, пропитались влагой и обросли мхом. Где-то виднелись стеклянные осколки, неестественно блестевшие в болотном мареве. Всё это выглядело как останки древнего города, который пытался вырваться обратно на поверхность, но так и остался наполовину погребённым под толщей времени и грязи.

Я остановился у обломанной ступени – она едва торчала из ила. Попробовал на неё наступить, чтобы проверить, насколько она крепкая.

И в этот момент привычным движением попытался «нащупать» землю. Стопор. Пустота.

Будто я положил ладонь на плечо – и почувствовал там воздух. Ничего.

Стихия, которая всегда была основой, опорой, внутренним стабилизатором, теперь молчала. Не отвернулась – исчезла. Как удалённый орган, которого вчера ещё не хватало бы для жизни.

Я коротко выдохнул. Элена заметила мой взгляд.

– Ты пытался использовать Землю? – спросила она спокойно.

– Да. Рефлекс.

– Так всегда будет в этом круге. Она заблокирована полностью.

– Знаю, – хмуро ответил я. – Но ощущение… странное.

Она тихо кивнула, будто слишком хорошо понимала.

Мы двинулись дальше, ступая осторожно, потому что каждый шаг грозил стать последним. Болото сменилось полузатопленными улицами, где из чёрной воды торчали искривлённые лестницы, колонны, остатки балконов. Казалось, что когда-то здесь смеялся и жил народ, но трясина медленно и методично проглотила всё.

– В моём мире… – тихо сказала Элена, обводя взглядом руины. – Было похоже.

Я бросил короткий взгляд.

– Что именно?

– Разломы открывались в городах. Не снаружи. Не на границах. Сразу в центре. И, когда стихии начали смешиваться, земля… – она чуть замялась, – …перестала быть твёрдой. Буквально. Люди думали, что смогут укрепить дома, но всё рушилось. Целые кварталы проваливались, точно так же, как здесь.

Она замолчала, но я слышал, что это для неё – не просто рассказ. Это воспоминание.

– Вы спаслись? – спросил я.

– Выжившие ушли глубоко под землю. В подполье храмов Великого Света. Но это не спасение. Это ожидание. Разломы растут. И шанс получить новую стихию – единственный шанс не умереть там.

Мы остановились у очередного пролома – дырявого проёма, ведущего в накренившуюся каменную башню. Там было темнее, чем снаружи, и запах становился тяжелее.

– Такие места можно использовать как укрытие? – спросил я.

Элена покачала головой.

– Нет. Здесь полно ловушек.

Глава 24

Первую мы нашли почти сразу. Я едва ступил на каменный «пол», когда он хрустнул, как лёд, и подо мной пошёл разлом. Я успел отскочить, но даже мгновенного веса хватило, чтобы весь участок осел в жижу. Со дна всплыли тонкие корни, извиваясь, словно щупальца.

– Хищные корни, – тихо сказала Элена. – Они чувствуют движение и цепляются за всё живое.

– Отлично, – пробормотал я. – Давно хотел прогуляться по городу, который живёт собственной жизнью.

Дальше – хуже. Мы вошли в здание, где стены были изъедены трещинами. Там звук вёл себя странно: шаги отражались двойным эхом, слова тянулись в воздухе, становясь громче, чем должны быть.

– Гулкие комнаты, – сказала Элена. – У нас были такие глубоко в подземельях. Если в такой комнате монстр издаёт крик – его сила увеличивается многократно.

Я только хотел спросить, что это значит на деле, как трясина под стенами зашевелилась. Впереди разорвалось облако грязи, и из него, как пробитый корень, выскочило нечто огромное.

Гуманоидная фигура – два с половиной метра ростом, с торсом, переплетённым из множества корней. Лицо отсутствовало. Вместо него – щелевидная прорезь, внутри которой что-то мерцало и шипело. Руки – крючковатые, с щупальцами корней, которые тянулись отдельно от движения тела.

– Корневой… – начал я.

Но описание пришлось отложить.

Монстр прыгнул.

Не рывком. Не броском. Прыгнул – как зверь, охотящийся сверху. Высота – метров пять. Расстояние – десятка два. Он приземлился так, что пол ушёл вниз от удара, и сразу рванулся в сторону света Элены.

Я сработал на инстинктах – усиление включилось само, тело подчинилось импульсу. Я перехватил её за плечо и рывком увёл в сторону. В следующее мгновение когтистые корни прошили воздух там, где она стояла.

Элена подняла ладонь – вспышка света ударила в монстра, но тот только отшатнулся. Свет его ослаблял, но не обжигал всерьёз.

– Слабый эффект! – крикнула она.

– Ясно! – ответил я и шагнул вперёд.

Корневой топтун развернулся ко мне. Его «грудь» раскрылась, как цветок, выстреливая длинными щупальцами. Я уклонился, перехватил один из корней, рывком притянул монстра к себе и ударил локтем в область рёбер.

Корни треснули. Но монстр издал гул. В гулкой комнате звук усилился в десять раз, и ударная волна сбила нас обоих с ног.

«Чёрт…» – пронеслось в голове, когда уши заложило.

Монстр пошёл на второй прыжок. На этот раз Элена ударила светом прямо в щелевидное «лицо». На миг его корневая структура стала светопрозрачной – я увидел, что там внутри что-то вроде переплетеня сосудов, центральный узел.

– Кирилл! Центр – там! – крикнула она, указывая на мерцающую точку.

Я рванул вперёд.

Монстр встретил меня корнями, как сеткой – но усиление прорвало её. Корни хлестали по коже, оставляя кровавые порезы, но тело двигалось быстрее, чем они успевали обвивать.

Я прыгнул прямо под его грудную створку и ударил ладонью в мерцающий узел.

Корни взорвались. От монстра полетели щепки и грязь. Он рухнул на бок, постепенно распадаясь обратно в трясину.

Комната стихла.

Потом я услышал тихое:

– Ты снова… – Элена смотрела на меня странным взглядом, в котором смешались облегчение, удивление и что-то ещё. – Ты снова спас меня.

Я вытер ладонью кровь с брови.

– Просто путь расчистил.

Она не поверила, но промолчала. Мы выбрались наружу, а за спиной рухнули остатки здания, будто признали нашу победу и ушли обратно в трясину.

Дальше был путь вперёд. И впереди нас ждали новые круги ловушек и монстров – и ещё один странный шаг к тому, что я сам не мог объяснить:

Почему я продолжаю тянуть её за собой, вместо того чтобы идти одному?

Ответа у меня не было.

И времени искать его – тоже.

Туман начал густеть не постепенно – а рывком, будто кто-то резко перевернул огромный чан с пылью над всей локацией. Воздух стал сухим, тягучим. Я першил горло ладонью, и пальцы тут же покрылись сероватым налётом.

– Костная пыль… – тихо сказала Элена. – Здесь она не появляется просто так.

Я вопросительно взглянул на неё.

– Предвестник скелянок, – добавила она, и в её голосе впервые за время круга слышался настоящий страх.

Слово было новым, но смысла объяснять не требовалось. Потому что в следующую секунду туман начал шевелиться.

Не как ветер – как что-то живое, пробирающееся сквозь трясину. Сначала я слышал лишь тихий хруст, будто кто-то ломал сухие палочки глубоко под водой. А потом они поднялись. Первую я увидел в полуметре от себя.

Скелет – человеческого роста, но вытянутый, с непропорционально длинными конечностями. Кости потрескавшиеся, местами потемневшие, будто пережёгли их огнём. Но самое неприятное – мышцы.

Их не было. Вместо них – десятки тонких, гибких, блестящих чёрных лиан. Они тянулись изнутри костей, из суставов, из пустых глазниц. Скелет двигался так, как будто им управлял огромный клубок змей, который просто натянул на себя кости, как удобный каркас.

Лианы шевелились и искали опору. И нашли – меня.

– Назад! – крикнул я, отодвигая Элену за спину.

Скелянка рванулась вперёд. Не бежала – скользнула, как паук. Лианы вцепились мне в плечо, в бедро, в шею. Сила была нечеловеческой: мышцы визжали под натиском, будто меня тянули в разные стороны сразу.

Я включил усиление – тело вспыхнуло силой, будто кто-то резко сжал внутреннюю пружину. Разорвал первую лиану, вторую. Но третья прорезала кожу, обвила горло.

Элена ударила светом. Вспышка ослепила монстра, и часть лиан в голове скелета отпрянула, будто слепнув.

Но на свету возникла проблема.

Слева из тумана вышла вторая скелянка. А за ней – третья. И четвёртая.

– Они идут стаей… – выдохнула Элена. – Кирилл…

Я не дал ей договорить. Первая скелянка снова бросилась ко мне – теперь быстрее, злее. Лианы хлестали воздух, цепляясь за всё, что можно. Я успел уклониться, схватить её за ребро и ударить корпусом о рухнувшую колонну. Кости треснули – но не развалились.

Монстр не чувствовал боли. Сзади раздался визг света – Элена отбивалась, но её энергия была слабой, неполной. Свет почти не прожигал лианы, а лишь заставлял их на миг отступать.

Вторая скелянка схватила её за запястье.

– Элена! – прорычал я.

Третья бросилась на меня сверху, как огромная паучья масса из костей и чёрных жил. Я успел выставить руку и почувствовал, как кости монстра ломаются об мою ладонь… слишком легко.

Усиление работало лучше обычного. Слишком резко, слишком мощно. Как будто трясина сама подталкивала силу вверх, не давая ей угаснуть.

Я оттолкнул третью скелянку так, что та впечаталась в остатки стены и рассыпалась. Первая поднялась снова, все лианы шипели, извиваясь в разные стороны. Она прыгнула – я перехватил за позвоночник и вогнал её в землю, в жидкую грязь. Лианы пытались выбраться, но я навалился всем телом, ломая кости, пока слышался хруст.

Но у меня оставалась ещё одна цель. Я рванул к Элене.

Скелянка уже нависла над ней, подняв обе костлявые руки, а чёрные лианы тянулись к её горлу и лицу.

Я ударил сбоку, как могли бы ударить два человека одновременно. Сломал скелету половину корпуса, отбросив его метра на три.

Элена рухнула на колени. Её руки дрожали. Свет в ладонях угасал.

– Тебе… нельзя так, – выдохнула она, пытаясь встать. – Они… реагируют на движение. На силу. На шум.

– Тут всё реагирует на всё, – отрезал я, подставляя ей плечо. – Вставай.

Она схватила меня за предплечье. Легко, почти неощутимо – но её голос дрогнул:

– Спасибо.

Я не ответил. Просто поднял её и отступил к единственной более-менее устойчивой площадке среди руин. Последняя из четырёх скелянок медленно шла по дуге, выбирая цель. Её лианы шевелились, словно принюхиваясь.

И вдруг она метнулась. Я встретил её прямым ударом – таким, что кости монстра разлетелись, словно осколки стекла от удара кирпичом. Чёрные лианы упали на грязь, извиваясь вслепую, но вскоре затихли.

Тишина накрыла нас резко. Туман уже спадал, костяная пыль медленно опускалась на землю. Звуки снова стали нормальными.

Элена попыталась сделать шаг – и почти упала. Я подхватил её.

– Не смотри так, – сказала она слабым смешком. – Я не умираю. Просто… вымоталась.

– Понятно.

Она подняла голову. На лице – бледность и следы усталости, но взгляд был ясным.

– Ты чувствуешь это? – спросила она тихо. – Твоя физическая сила выросла здесь, словно тебя что-то подпитывает. Слишком легко сражался.

Я сжал челюсть. Она права. Это была не моя обычная сила. Словно мир сам пытался вытянуть меня вперёд. Или – вглубь.

– Пойдём, – сказал я. – Пока туман не вернулся.

Элена кивнула и оперлась сильнее. Мы двинулись дальше – медленно, но твёрдо.

И впервые за всё время круга я подумал:

Если дальше будет сложнее… выживет ли она? И почему меня это вообще волнует?

Корень был шириной с городскую улицу – неровный, покрытый буграми, местами поросший мхом и чёрными наростами. Он уходил в туман так далеко, что терялся из виду. Идти по нему было проще, чем по трясине, но и в разы опаснее: что-то живое шевелилось внизу, под древесными слоями, и даже звук шагов отзывался странным гулом, будто под корнем находилась огромная пустота.

Мы с Эленой шли молча. Она часто оглядывалась. Я тоже. Внизу мелькали тени.

Иногда – огромные, вытянутые, будто от существ, которых невозможно вместить в обычные пропорции мира. Иногда – короткие, резкие, прыгающие. Иногда – тени, которые не двигались вовсе, но менялись формой, когда мы моргали.

Элена тихо сказала:

– Они не поднимаются. Не любят свет.

– Хорошо, – ответил я.

– Это пока, – добавила она. – Когда трясина голодает… они пытаются.

Я посмотрел вниз. Корень прогибался под весом. Тени замерли, словно прислушивались.

– Не говори вслух вещи, которые хочется забыть, – сказал я.

Она слабо улыбнулась, но тревога из её глаз не ушла.

Дальше корень раздваивался, и на его разветвлении висели десятки сфер – размером с голову, с полупрозрачной кожей и внутренним мерцанием. Они тихо дрожали, будто спали.

– Это что? – спросил я.

– Паразитные шары, – сказала Элена. – Они реагируют только на свет. Любой. Даже слабый.

Я бросил взгляд на её ладони.

– Сожешь отключить свет?

– Ненадолго, – она потушила магию. – Пройдём быстро. И тихо.

Мы ступили вперёд. Сферы задрожали, но не проснулись. Я старался дышать поверхностно, чтобы не вызвать колебаний воздуха. Элена почти не касалась поверхности – шла мягко, как будто всю жизнь тренировалась в таких местах.

Мы прошли половину пути, когда одна из сфер вдруг дернулась. Затем другая.

И третья.

– Быстрее, – прошептала Элена.

Сферы начали приподниматься – не вверх, а чуть вперёд, будто нюхали воздух. Их тонкая кожица натягивалась, и внутри что-то шевелилось, извиваясь, как личинка в коконе.

И когда мы уже почти вышли из гнезда, позади нас раздался характерный чмокающий звук – и на меня что-то прыгнуло.

Тяжёлое, мокрое, липкое.

Я упал на корень, ударив локтем. Существо было крепче, чем казалось: плотная, мышечная масса, скользкая, будто покрытая слизью, прижала меня к поверхности. Я увидел оскал – рот без зубов, но с кольцами присосок, каждая – с мелкими чёрными иглами.

Она сдавила грудь так, что воздух вышел из лёгких. Иглы впились в кожу через одежду, прожигая жаром. Я рванулся – но она крепко держала, как будто её тело было цельным мускулом.

В глазах потемнело.

– Кирилл! – Элена бросилась ко мне.

Я попытался выдавить хоть каплю усиления – тело отозвалось слабым рывком. Пиявка только сильнее сжала грудь.

Ещё немного – и она сломала бы рёбра. Но в следующую секунду меня захлестнула злость.

Не на неё.

На всё.

На трясину, на туман, на то, что нас гонят как скот.

Я вцепился в пиявку обеими руками и рванул, вложив в движение всё, что осталось. Существо выгнулось и завизжало – странным, влажным звуком. Иглы прорезали кожу ещё глубже, но я разорвал тварь пополам.

Слизь брызнула на руки, обжигая. Я упал на бок, хватая воздух рваным вдохом.

Элена оказалась рядом.

Свет зажёгся в её ладонях – слабый, колеблющийся. Но когда она приложила его к ранам, жжение спало.

– Потерпи… – сказала она тихо. – Свет не лечит полностью, но хотя бы остановит разрушение тканей.

Я сквозь зубы выдохнул:

– Спасибо.

Она посмотрела мне в глаза.

– Это была молодая. Взрослые давят сильнее.

– Рад, что встретил подростка, – пробормотал я.

Она неожиданно улыбнулась – устало, но искренне.

– Ты и правда удивительный, Кирилл. Каждый раз, когда кажется, что ты выдохся… ты находишь ещё силы.

– Не по своей воле, – сказал я. – Здесь иначе нельзя.

Она кивнула.

– В моём мире так же. Мы жили под землёй. Монстры рвали города, как бумагу. Люди выходили наверх только ради охоты или испытаний. Каждый выход – как суд. Даже дети это понимали. Мы выживали на упрямстве и привычке. А когда я вижу цивилизованные страны… не понимаю, как люди могут жить спокойно.

Я поднялся, удерживая равновесие.

– Миры бывают разные.

– Не спорю. Но твоё поведение… – она взглянула на мои руки, покрытые ожогами и рваными следами от игл. – Мне кажется знакомым.

– Каким?

Она слегка покачала головой.

– Человеком, который слишком много раз видел смерть, чтобы расстраиваться заранее.

Я не стал отвечать.

Корень под ногами снова дрогнул. Тени внизу начали двигаться.

– Надо идти, – сказал я.

– Идём.

Мы двинулись дальше, и впервые за долгое время она шла ближе, почти рядом, а не на расстоянии нескольких шагов. Будто поняла: дальше будет только хуже. И я – впервые – подумал то же самое.

Трясина словно почувствовала, что мы задерживаемся. Сначала под ногами дрогнул корень – не так, как раньше, а по-настоящему, с тяжёлым, влажным хрустом, будто под ним что-то огромное поворачивалось. Потом туман начал тянуться в одну сторону, будто воздух сам стал потоком.

– Нам надо уходить, – сказала Элена.

Я уже двигался. Трясина позади нас не дрожала – она сжималась, стягиваясь, как рана, как огромный мышечный мешок. То, по чему мы шли десять минут назад, исчезло, погрузившись в жидкую кашу.

– Она… закрывает путь, – выдохнула Элена. – Так бывает, когда она решила охотиться.

– Прекрасно, – сказал я. – Ещё один подарок.

Мы ускорились. Корень впереди переходил в более узкие, корявые отростки. Они изгибались, образуя арки, похожие на рты. Иногда я видел под ногами зелёное сияние – либо грибки, либо глаза.

Потом раздался первый звук.

Щелчок.

Влажный, короткий, как у мокрой ветки.

Элена остановилась.

– Ты это слышал?

– Да.

Второй щелчок. Третий.

Потом десятки.

Из тумана выдвинулись первые тени – низкие, вытянутые, словно многоногие пауки, но покрытые не шерстью, а слоем мха и гниющих листьев. И глаза – маленькие, как ягоды, но их было слишком много.

– Гнилушки, – прошептала Элена. – Они любят резать сухожилия. Сильные и быстрые твари.

– Неприятный набор.

Первая бросилась без предупреждения. Она прыгнула не как паук, а как струна, выброшенная из лука. Я едва успел поднять руки – она ударила в грудь, пытаясь добраться до шеи.

Я схватил её за туловище и ударил о корень. Слишком мягко – пришлось ударить ещё раз. Существо хрустнуло и обмякло.