Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Не боюсь, дверь тут герметичная, я её плотно закрою и хоть оборись, никто ничего не услышит, касатик.

– Так, – попытался я собраться с мыслями, – а за что же это ты мне такое западло сделать хочешь, расскажи? Я вроде бы тебе никакого зла не делал…

– Думаешь я знаю, как ты меня обзывал? – зло ответила бабка, – и что обычно между именем и отчеством добавлял?

И откуда она блять это-то узнала, подумал я, карга старая.

– Ну может и было пару раз – так неужели за слова, которые может сгоряча вырвались, надо человека убивать? Может поговорим, обсудим всё, я извинюсь, да и разойдёмся мирно? – без всякой надежды продолжил я.

– А ты думаешь, я не видела, как ты на меня смотрел? Как ты в мыслях юбку мне задирал и насильничал? Думаешь, я не в курсе, что ты тут в этом бомбоубежище вытворял со своими девками?

А вот это прокол, подумал я, про её юбку это бред сивой кобылы конечно, но про бомбарь она откуда-то узнала…

– Это тебе в твоих мыслях привиделось, – зашёл ещё на один круг я, – ничего я тебе не задирал и никого не насильничал. Честное слово даю.

– Забери своё честное слово взад – сначала один пристаёт, потом другой, сколько можно-то…

Эге, а ведь прокололась бабка – первым-то к ней кто приставал, если подумать?

– А кто первым-то к тебе приставал, расскажи?

– А то ты не знаешь, – с хитрой усмешкой сказала бабка, – Васёк, кто ж ещё.

– Значит это ты ему ножик в глаз воткнула, больше некому… – сказал я полуутвердительно.

– Ладно, заговорились мы с тобой, – сказала бабка, вставая со скамейки и поигрывая ломиком, – пора и делом заняться.

Я успел только подумать следующее – Господи, если ты есть на небесах, спаси, сохрани и помилуй! Я тебе в дальнейшем пригожусь больше, чем эта полоумная карга.

А бабка тем временем примерилась, занесла на головой ломик, держа его двумя руками, но в этот момент дверь в бомбарь с лязгом распахнулась и оттуда раздалось:

– А ну стоять и не двигаться, сучка! Мозги вышибу!

В дверях стояла моя Анюта, а в руках у неё был мой Вальтер… ну то есть не мой конечно, а дяди Феди, но перешедший по наследству. И где она его нашла, подумалось мне, а вслух я сказал:

– Ну слава богу, возьми у неё ключи от наручников, они в левом кармане пальто должны быть, и кинь мне, – и тут же продолжил, – как ты тут оказалась-то?

– Неважно, Серёженька, – отозвалась она, – как я тут оказалась, но сейчас всё сделаю.

И с этими словами она выстрелила в бабку, та беззвучно рухнула на бетонный пол, заливая всё вокруг кровью.

– И зачем ты это сделала, она ж сдалась? – в недоумении спросил я.

– Для надёжности, Серёжа, для надёжности, – ответила она, шаря у бабки в карманах.

– Эти? – спросила она, выудив маленькие ключики.

– Да, самые они… давай их сюда.

– Сейчас-сейчас, дорогой, – сказала она, подходя ко мне…

В общем очнулся я не знаю, через сколько времени, но с дикой головной болью, второй шишкой на голове и по-прежнему прикованный к батарее, Анюта стояла возле бабки, держа пистолет двумя пальцами за ствол и за рукоятку.

– Хорошие пальчики вышли, хоть сейчас в дактилоскопию, – довольно сказала она.

– Что за шуточки, дорогая? – спросил я, ничего, впрочем, хорошего не ожидая в ответ (внутренний сука голос проснулся и ехидно заметил, что он давно про Аню меня предупреждал, а я не нашёлся, что ему возразить).

– Никаких шуточек, родной, это просто работа. Тяжёлая и неприятная, но работа…

– Так это ты, выходит, информацию из нашего НПО на сторону сливала, – догадался я, – а колдун Саня тут не при делах.

– В точку попал. Долго я искала, кого вместо себя подставить и таки нашла – он хоть и колдун, но на женскую красоту падок оказался.

– На кого хоть работаешь-то, скажи перед смертью, – попросил я.

– Какая смерть? – удивилась она, – никакой смерти не будет, сейчас я звякну ментам и они через десять минут увидят ясную картину преступления – безобидная бабка, которую ты подстрелил ни за что ни про что. А перед этим изнасиловал… ну пытался изнасиловать. Десять лет строго режима тебе будет обеспечено, а у меня именно такое задание и было – не убивать, а дискредитировать. Так что всё чики-пуки, как ты любишь выражаться… да, а работаю я на корейскую разведку, как легко догадаться, на южнокорейскую, если ты уточнений попросишь.

– Я ж любил тебя, дура, – сделал ещё одну попытку я, – ты же кинозвезда теперь и жена городского руководителя. Я ж тебя от атомной бомбы спас, а потом мы с американским президентом беседовали. У нас же впереди прямая дорога в стратосферу… ну что тебе не хватало?

– Всего мне хватало, дорогой, просто бывают на свете вещи поважнее бесед с американскими президентами. У меня свои обязательства, у тебя свои, и сейчас эти обязательства начали сильно конфликтовать друг с другом, понимаешь?

Я застонал и начал биться головой об стенку.

– Ну не расстраивайся ты так, дорогой, в тюрьме тоже люди живут.

– А если я всё выложу, ну не ментам, а гэбэшникам, ты же знаешь, у меня там знакомых много – что тогда?

– Да никто тебе не поверит, вот и всё тогда. Ты ещё спроси, что я дальше буду делать.

– Что ты дальше будешь делать? – послушно повторил я.

– Всё просто, потрясённая таким коварством супруга, разведусь заочно и уеду на Дальний Восток, а там мои концы затеряются.

– Нет, вот мне просто интересно, как же ты со мной жила почти год целый… 11 месяцев, если точно… морщась в душе от отвращения, да?

– Ну почему сразу морщась – ты хороший парень, Сергуня, добрый, внимательный и заботливый, и половой аппарат у тебя функционирует исправно. Так что мне временами с тобой даже хорошо было.

– А если б я не открыл тебе в декабре, когда ты приехала меня успокаивать и выводить из запоя, тогда что?

– Что-нибудь другое придумала бы, мозги не у одного тебя ведь есть.

– А в подвал ты как попала? И почему с пистолетом?

– Тут ещё проще – с бабкой ведь я работу провела, она оказалась очень внушаемой, заодно выяснила про её скелеты в шкафу, ну про Ваську-дурака этого. Так что я просто зеркало на балконе поставила и контролировала сверху ваш разговор и уход в подвал.

– Ну ладно, – сказал я, – чего рассусоливать, всё кристально и прозрачно – иди и делай свои дела… да, что там с бабкой-то? Живая?

– А что ей сделается, она нас с тобой ещё переживёт, – сказала Аня и сделала шаг к двери, но тут же остановилась, потому что оттуда раздался удивительно знакомый голос:

– Ну что, сучка, поговорим?

И это был голос Инны, да, а сама она стояла в дверном проёме вся такая бодрая, напружиненная, в фирменном джинсовом костюме и сразу в боевой стойке.

– Инна, а ты-то тут как оказалась? – подал я голос от своей батареи.

– Потом расскажу, Серёжа, а пока у нас более важные дела есть… я походу почти всё слышала, Анечка, так что объяснения можно пропустить, а сразу приступать к делу.

И она придвинулась к ней на один шажок. Так эти девчонки сейчас за меня биться типа начнут, подумал я, дожил, нечего сказать…

– Может миром разойдёмся? – это уже Анечка предложила такой вариант.

– И как ты это себе представляешь? Сергуня значит пускай на отсидку пойдёт, а мы с тобой такие красивые и мирные расходимся? Есть ещё что предложить, кроме этого? – видимо на всякий случай уточнила Инна.

У Анны видимо предложить больше было нечего, поэтому она тоже приняла боевую стойку и сказала:

– Ну давай выясним, кто из нас самый крутый…

– Самая крутая, – автоматически поправил я с пола.

– Я бы на твоём месте помолчала, – буркнула мне Аня и провела первый выпад – мимо…

–

Драка в общем длилась недолго, Инна быстро обстукала обе ноги Ани, после чего та упала на одно колено и не смогла продолжать бой. Но наверно для верности Инна ей добавила сверху круговым махом по кумполу – Анна отключилась полностью.

– Молодец, – сказал я, – хорошая растяжка у тебя. Ключи от наручников у неё в кармане куртки, кинь их сюда, если не сложно.

Инна быстро вытащила ключи, но кидать их не стала, а сама отперла оба замка, я наконец смог растереть свои затёкшие конечности, всё-то они узковаты для меня были.

– Стой, не надо отпирать их со стороны трубы, – остановил я Инну (сам же вдруг подумал, где это старая карга раздобыла наручники, они же в советских магазинах вроде бы не продаются), – давай прикуём их обеих, а то мало ли что ещё они выкинут.

Инна быстро согласилась, и дальше я подтащил к батарее бабку, Инна Аню, и мы посадили их на цепь. Только за руки приковали.

– Спасибо тебе, конечно, Инночка, с того света практически вытащила, но как же ты тут оказалась-то? Пояснила бы – ты ж в Москве живёшь и вот-вот в Америку свалишь, – продолжил свои расспросы я.

– Приехала на побывку, покрутилась вокруг дома туда-сюда и ноги как-то сами собой принесли меня на это место…

– А со Стивом у тебя что, если не секрет?

– Со Стивом у меня всё – расстались мы, причём по моей инициативе.

– И почему? Ты же буквально недавно говорила, что второго такого шанса у тебя не будет и вообще…

– Да я тут недавно пораскинула мозгами и отчётливо поняла, что единственный человек, которого я в жизни любила, это ты, Сергуня…

– Вот это да, – я от неожиданности аж присел на скамейку, – долго ж ты думала…

– Всё самое хорошее в жизни у меня с тобой связано, клуб этот, новые песни, поездка в Арзамас-16, купание это смешное… я кстати ни разу с тех пор не болела, а ты?

– Да и я в общем тоже, – в замешательстве ответил я ей.

– А потом эти твои уроки, это вообще космос какой-то, постоянно вспоминаю…

– Ну продолжай, – подтолкнул её я, – доводи свою мысль до логического завершения.

– А ты не перебивай, щас доведу… короче говоря, Сергуня, я хочу быть с тобой и больше ни с кем – понятна моя мысль?

– Да уж куда понятнее… а как же хоккеисты, лётчики и режиссёры?

– Ну допустим режиссёром ты уже стал, а хоккеисты с лётчика пускай лесом идут, налеталась я…

– Всё ясно, дорогая… но сначала нам надо бы решить, что с этими двумя бабами делать?

– Как что, сдать в милицию и дело с концом.

– Ненене, не так быстро – вот сама прикинь, Аня вообще-то пока что моя жена и заместитель мэра нашего города по совместительству. Её хорошо знают Генеральный секретарь СССР и Президент США. И она звезда кино. А тут вдруг выяснится, что она южнокорейская шпионка и всё такое – это ж вселенских масштабов скандал будет. И бабка эта полоумная хотя и не звезда кинематографа, но огласки её психоделических бредней про сексуальные домогательства мне тоже даром не надо.

– Ну так придумай что-нибудь, Сергунечка, я тут за красоту вообще-то отвечаю, а уж по мозгам главный здесь ты, так что шевели ими, мозгами-то…

И я начал усиленно шевелить мозгами… но перед этим подумал вот что – спасибо тебе, Господи, что спас и сохранил, я теперь у тебя в долгу, обращайся, если что-то понадобится…

Сергей Тамбовский
Книга 5. Империя на марше

Глава 1

Не было тебя здесь, поняла?

Но перед тем, как начать шевелить мозгами, я предложил Инне присесть на лавочку, сам сел рядом и вкратце оценил обстановку. Что там у нас в условии задачи? Хм, а ничего хорошего у нас там нет, потому что в наличии имеется только полоумная бабка, спятившая на сексуальной почве, это раз… у неё кстати что там прострелено-то?... левая нога, лодыжка, кость кажется цела, надо бы рану закрыть…

– Инна, ты кажется на курсах медсестер некоторое время училась?

– Ну да, было такое, – немедленно отозвалась она, – на бабкино пулевое ранение намекаешь?

– Ну так ты у меня женщина понятливая…

Инна предложила мне скинуть рубашку, больше бабку перевязывать здесь было нечем, а потом очень быстро и ловко замотала ногу выше отверстия, кровь течь сразу перестала. Ладно, пойдём дальше, подумал я – ещё у нас в условии имеет место моя жёнушка… бывшая уже, надо полагать, к этому моменту, которая по совместительству ещё и южнокорейской шпионкой оказалась… тоже лежит в отключке, надо и её состояние проверить что ли…

– Инна, посмотри, что там у Ани, только осторожно, а то у неё черный пояс как-никак…

Инна осмотрела и Анюту, после чего выдала заключение:

– Лёгкое сотрясение мозга, ушибы обеих ног, больше ничего – должна оклематься в кратчайшие сроки.

И точно, Аня оклемалась практически тут же, открыла глаза, непонимающе оглядела всё вокруг, и видимо тут же всё и вспомнила.

– Ну что делать будем, дорогая? – спросил я у неё.

– А то ты не знаешь, – угрюмо ответила она, – звони уже в своё КГБ.

– Нет, – твёрдо ответил я, – звонить я пока никуда не буду, а пока ответь-ка ты мне на пару вопросов.

– Задавай, – неохотно согласилась она.

– Вертолёт в санатории это тоже твои дела были?

– Нет, тут я вообще не при чём, даже не знаю, кто это и зачем это…

– Зачем Немцова завалила?

– А догадался он про меня обо всём, шантажировать начал…

– А Саню-колдуна как сумела вместо себя подставить?

– Я же сказала уже – Саня польстился на мои женские чары.

– Отраву ты ему скормила?

– Ну что ты, кормить не кормила, но убедила его, что это будет лучший выход.

– А теракт против Михал Сергеича – искренне надеюсь, что здесь-то ты не участвовала…

– Напрямую нет, но что это случится, знала… поляк правда там случайно оказался, должен был афганец всё это устраивать, но видимо что-то пошло не так.

– А в китайских разборках ты случайно не участвовала? Слишком они как-то по времени подозрительно совпали с нашим визитом…

– Про это ничего не знаю…

– Блин, Анечка, ну чего тебе ещё не хватало? – вырвалось у меня вдруг, – всё у тебя было вплоть до Кадиллака, вон он в гараже стоит…

– У меня были свои обязательства… а Кадиллак можешь забрать.

– Да уж точно заберу, – сказал я, потом встал и прошёлся по бомбоубежищу туда-сюда.

– Значит делаем всё таким образом – тебя, Аня, здесь не было, даже в проекте, ты, допустим сидела в нашей квартире, готовила ужин, ничего не видела и не слышала. Надеюсь тебя никто не видел, когда ты в подвал спускалась?

– Нет, кажется никто…

– Отец твой как-то в этих делах участвовал?

– Он ничего не знает, честью клянусь.

– И где же тебя завербовали? Не, чисто из любопытства – ты ж в СССР родилась и всю жизнь тут прожила, откуда к чертовой матери в закрытом городе Горьком вдруг взялась иностранная разведка?

– Я каждое лето к бабушке ездила в Хабаровский край, там китайцев много живёт, ну а корейца от китайца мало кто отличить сможет…

– Понятно… ну погнали дальше обезьян по деревьям… будем считать, что полоумная бабка была, наручники были, ломик тоже был, а спасла меня Инна…. Как здесь оказалась? Да зашла по старой памяти к Андрюхе например, а его дома не было, потом спустилась вниз и увидела, как я с бабкой иду в подвал. Кстати, Инночка, ты должна сломать мне руку этим вот ломиком…

– Зачем?

– Для убедительности. Теперь револьвер… я его спрятал в подвале когда-то давным-давно, а ты случайно узнала, куда я его спрятал, а теперь вот оно и пригодилось, пулю в бабку ты всадила.

– Хорошо, но руку я тебе ломать не хочу…

– А придётся. Далее – завтра-послезавтра Аня случайно увидит меня с Инной, приревнует и уйдёт со скандалом к родителям. Скандал надо сделать убедительным и чтоб его много народу видело-слышало. Потом развод и всё по твоей программе, уезжай на свой Дальний Восток, чтоб я тебя больше никогда не увидел… а то я за себя не ручаюсь.

– А бабка? Она же видела Аню, – спросила Инна.

– Ерунда, скажем, что это ей почудилось. Бабку придётся сдать ментам, но сначала конечно Виктор-Сергеича вызовем. Всё на этом, Инна, отмыкай Аню, пусть идёт… вещи свои забери из квартиры и чтоб я тебя больше не видел… хотя нет, скандал ещё придётся организовывать… но это явно не сегодня. А дальше Инна, ты, ломаешь мне руку, только поаккуратнее постарайся, и сразу вслед за этим вызываем госбезопасность… и показания давай согласуем, чтоб не расходились – значит ты случайно увидела, как я спускаюсь в подвал вместе с бабкой, и решила посмотреть, зачем, из чистого любопытства, потом, стоя за дверью бомбаря, услышала бабкины угрозы и вмешалась, потом мы вызвали Виктор-Сергеича, ничего не перепутаешь?

–

Госбезопасность в лице ясного сокола Виктора Сергеича примчалась буквально через 20 минут после звонка. Выслушал он все довольно недоверчиво, осмотрел сначала моё пострадавшее предплечье (Инна всё сделала очень аккуратно, но боль всё же дикой была… я ещё не забыл сказать ей, чтоб стёрла пальцы с лома и вложила его в руки бабки), потом рану бабки и сказал срочно вызывать скорую для обоих. На мой вопрос, а как же следственные действия, ответил, что не будет никаких действий – всё в узком кругу решим, на Воробьевке, ибо дело государственное.

Приехала скорая… нет, сначала бригада с Воробьевки, раньше на пару минут, там были трое одинаковых как с лица, так и с одежды ребят с короткой стрижкой, которые пощёлкали камерой с фотовспышкой, упаковали в мешочки лом с пистолетом, а тут и скорая пожаловала. Бабку на носилках вынесли, я сам поднялся к подъезду, изображая на лице крайнюю степень как душевного, так и физического расстройства.

Привезли нас в ту же 40-ю больницу, что-то вся моя нынешняя жизнь вокруг неё вертится. Дежурил, слава те господи, не анечкин отец, а то бы я не сдержал эмоций при виде его, дежурил врач-хирург со стандартной среднерусской физиономией и с фамилией Семечкин. Этот вот Семечкин и сделал мне сначала рентген сломанного предплечья, ничего страшного там не нашлось, поэтому сразу же вслед за этим мне и гипс наложили, сказали пару месяцев будешь так ходить, пока не зарастёт. Бабку же повезли на операционный стол зашивать пулевую рану, при ей остались дежурить двое одинаковых молодых людей с Воробьевки, а меня с Инной Виктор-Сергеич отпустил с глаз долой и из сердца вон, катитесь мол, пока я добрый. Ну мы и укатили на Кирова-18.

– Ну и чем мы сейчас займёмся? – с надеждой в голосе справилась Инна, когда я закрыл входную дверь.

– Даже ума не приложу, – ответил я, расстёгивая пуговицы на её джинсовой курточке. – Ты кажется медсестрой недавно была, может ещё немного поработаешь… больной в наличии имеется, белый халатик я тебе сейчас выдам…

– Хорошо, больной, – быстро включилась она, – раздевайтесь и ложитесь вон на тот диван… нет, не на живот, а на спину… сейчас будем вас лечить…

Спустя три месяца

Дело Полины блять Андреевны удалось спустить на тормозах достаточно быстро – после излечения от пулевого ранения её намертво упрятали в психушку на Июльские дни (я кстати удосужился наконец узнать, что это за дни, оказалось это из 17-го года, когда большевики решили раскачать ситуацию и организовали что-то вроде вооружённого восстания, репетиция, так сказать, октябрьских событий… после этого Ленин с Зиновьевым сбежали отсиживаться в Разлив – лично я на месте власть предержащих в СССР бы не вспоминал об этом провале) и более она, я очень сильно надеюсь, отсвечивать в нашем дворе не будет.

Аня-Анечка-Анюта сдержала данное мне в бомбоубежище слово и после имитации скандала, довольно удачной (ну ещё бы, я сам все слова написал и роздал участникам), уехала куда-то к чёрту на рога. На этом с Анютами, надеюсь, у меня всё закончено.

Виктор Сергеич провёл дознание достаточно быстро и квалифицированно, были там скользкие вопросы, усилившиеся с отбытием Анюты в никуда, но мне удалось их демпфировать. До Нового года всё продолжалось в прежнем режиме – мэрия, она же горисполком – НПО «Политех», я там хоть и формально стал никем, но по факту в моих советах они сильно нуждались, я и раздавал эти советы – съемки фильма по «Пикнику». Да, они вот прямо до НГ и продолжались, в Москву пришлось кататься не менее пяти раз. 29 декабря Стивен закончил свои дела в Москве, свернулся и укатил на родину, монтировать и вставлять компьютерную графику, а ещё озвучивать в двух вариантах – кроме английского предполагалась и русскоязычная версия.

А 30 декабря прямо на своём рабочем месте в Сенатском дворце скончался выдающийся деятель ленинской партии и советского государства, пламенный патриот социалистической родины, неутомимый борец за мир и коммунизм Дмитрий Фёдорович Устинов… В канонической версии истории он должен был умереть только через 6 лет, там ещё довольно тёмная история случилась после учений Щит-84, один за другим с похожими симптомами умерли ещё три министра обороны Варшавского договора, чешский, немецкий и венгерский… а теперь, значит, не дожил Фёдорович до этих учений…

В некрологе, напечатанном во всех советских газетах, было традиционное бла-бла от профессора Чазова, абсолютное непонятное 99% советских людей. Председателем комиссии по организации похорон Устинова был назначен Лигачёв Егор Кузьмич, введённый год назад в Политбюро. Он же стал и Генеральным секретарём на следующий после похорон день. А ещё через неделю состоялся эпохальный Пленум ЦК КПСС, где предыдущий курс на демократизацию и проведение рыночных реформ был объявлен оппортунистическим, такие дела…

Нет, совсем уже всё, что было наработано в предыдущие два года (в том числе при моём непосредственном участии) запретить было невозможно, но гайки закрутили весьма крепко. Лично для меня новый курс Политбюро вылился в следующее, перечислю по пунктам:

– из армии меня уволили, так что я теперь никакой на майор никакого ВВС (Анюту тоже кстати, задним числом), даже и в запас не попал

– выборы городских руководителей были признаны идеологически незрелыми и преждевременными, отменили их результаты короче, так что я теперь и не мэр – сдал дела предыдущему руководителю, чо… ну у нас вроде неплохие отношения сохранились, так что эксцессов в процессе передачи не возникло

– и Кадиллак естественно у меня отобрали, но это было самое последнее, что могло бы вызвать у меня расстройство – отобрали и хрен с ним, жёлтая копейка никуда ведь не делась

– орден Ленина и звезду Героя тоже хотели с меня снять, был такой проект по слухам, но поколебавшись, видимо решили не связываться

– в НПО «Политех» я как был никем, так и остался, единственно что тут появилось нового, перестали меня туда пускать, охрана была строго-настрого предупреждена, что этого перца ни в ком случае, не то выгонят… да и хрен бы с ними, но неофициально Павлик ко мне домой регулярно заезжает, помогаю ему по старой памяти.

Вы наверно спросите, а чем же ты сейчас занимаешься, Сергуня? На пенсию в 18 лет вроде бы рано выходить. И я отвечу, что вы правильно догадались про пенсию, тем более, что не заслужил я её ещё, а занимаюсь я тем, что хожу учиться на радиофак политеха, ага. Ты ж ведь его не закончил, кажется, сказали в областной администрации, когда я робко попросил их указать мне поле деятельности в новых исторических условиях, вот и возвращайся в свой политех… да, и с ТСЖ в своём доме разберись, а то коммунальная реформа у нас забуксовала что-то – ты это дело начинал, тебе и карты в руки. Какие карты? Хм… не игральные, это точно, будем считать, что географические, наноси на них свои открытия по коммунальным вопросам.

В опалу, в общем и целом я попал, как эти… Маленков с Кагановичем после участия в Антипартийной группе товарищей – Маленков отправился директорствовать на колхозной электростанции в Экибастузе, а Кагановича на обогатительный комбинат на Урал сослали. Это после Председателя Совмина и первого его зама соответственно. Наверно обидно им было… мне тоже – таки упал я с гималайских высот на грешную землю, ладно ещё, что не совсем расшибся, парашют сработал, а то ведь и куда как покруче могли со мной обойтись, но не обошлись, спасибо вам и на этом, благодетели…

Вы ещё спросите, как это дело перенесла Инна? А я вам отвечу, что на удивление спокойно и философски – ну мало ли, что в жизни бывает. А на мой прямой вопрос, не жалеет ли она, что кинула Спилберга, сейчас бы на побережье Малибу где-нибудь загорала круглый год вместо промозглого Автозаводского района города Горького, она прямо ответила, что нисколько – с нелюбимым человеком и на Малибу тошно станет, а с любимым и в автозаводских ипенях рай… тем более, что загорать она совсем и не любит.

Возвращаясь к родным баранам

Начало марта на дворе, снег местами подтаял, но там, куда его сгребали с дороги, в кучах лежит ещё очень крепко. По ночам мороз, причём иногда крепкий, днем близко к нулю, в воздухе, короче говоря, запахло весной. А я собираюсь и иду… еду то есть на своей копейке на занятия в до боли родной Политехнический институт имени товарища Жданова А.А. Чтоб он сгорел тогда в сентябре…

Инна тоже восстановилась на химфаке и сегодня у неё как раз занятия в четвертом корпусе, рядом с моим пятым, так что едем вместе. Ой, какая встреча мне предстоит, я её три дня предвкушал, пока оформлялись все мои бумажки. Ай, какая тёплая и дружественная, аж скулы заранее ломит. У Инны хотя бы всё попроще ожидается, но тоже в общем хорошего мало.

На меня начали обращать внимание прямо со ступенек пятого корпуса, машину я приткнул на Минина чуть подальше, чтоб лишних разговоров не вызывать, вернулся назад, тут на ступеньках в меня и вперились несколько человек… ну это и понятно, засветился-то я много в каких местах, так что народ пытался вспомнить, где они эту рожу видели. Пара человек видимо вспомнила, потому что они тут же что-то начали объяснять соседям, ну а я тем временем разделся в раздевалке (у нас тут, как я запомнил, не было принято в пальто на лекции приходить) и поднялся на свой четвертый этаж, где судя по расписанию у нас сегодня ожидалась лекция по электронике (аналоговой, упаси бог не цифровой, цифра на следующем курсе должна была пойти), семинар на марксистско-ленинской философии, а на закуску занятия физической культурой и спортом в подтрибунном зале стадиона Локомотив, который располагался в том самом Володарском посёлке, откуда вышел Евгений Евстигнеев.

В аудитории, где нам электронику должны были читать, меня уже ожидала вся наша группа 77-ТК-3 в полном составе, 15 гавриков, семерых таки отчислили по итогам первого года обучения, в том числе обеих Тань, равно маленькую и большую… мне вас будет сильно не хватать. И Саня–колдун безвременно сгинул в перипетиях последнего года. А вот блондин Славик, мой главный ненавистник, уцелел, невзирая на невеликого размера мозг и дурной характер – вот сюрприз, так сюрприз – и теперь он потирал руки в предвкушении встречи.

– Кого мы видим? – начал он, преувеличенно громко артикулируя, – это ж наш гениальный Сергуня вернулся! Что, допрыгался – выгнали тебя отовсюду? – радостно добавил он.

– Ага, выгнали, – в тон ему ответил я, – кроме политеха, сказали, ты больше никуда не годишься, так что отправляйся ты назад, в самый низ социальной лестницы.

Славик некоторое время переваривал услышанное, потом продолжил:

– Ну конечно, мы тут все лаптем щи хлебаем и со свиными рылами ходим, куда уж нам до великих…

Но я решил перехватить у него инициативу, чего он тут одеяло на себя тянет:

– Ребята, в честь своего возвращения накрываю сегодня поляну для всех, приходите-приезжайте вечером ко мне домой, квартира большая и пустая, все поместимся. Заодно и перетрём все наболевшие темы, а?

Народ заволновался и загудел, ото всех решила высказаться Светочка (она еще больше похорошела и расцвела, а на ногах у неё были все те же бананы, новое поколение фабрики Маяк):

– Ну а чо, мы не против, когда и куда ехать?

Я объяснил куда и когда, даже на бумажке нарисовал, согласились почти все, только гордый Слава заявил, что он остаётся при своём частном мнении, а также, что он в гробу видел все угощения и выпивки вместе взятые. Ну и не жалко.

А дальше, значит, была лекция по электронике, а между ней и семинаром по философии меня отловил в коридоре доцент Кондрашов и сказал «пойдём поговорим». Да ради бога, поговорить я всегда готов, особенно если с хорошим человеком.

– Ну и как ты докатился до такой жизни? – грустно спросил он у себя в кабинете, закурив беломорину.

– Сам не знаю, Вячеслав Петрович, – честно ответил я, – как колобок наверно, катился-катился, пока лисе на глаза не попался, а потом сразу перестал, потому что дальше некуда уже…

– Как дальше жить думаешь?

– Учиться буду, что тут еще придумаешь-то… да плюсом к тому мне настоятельно предложили заняться коммунальными проблемами по месту жительства – так что заодно и ТСЖ там запущу и настрою, как надо. Дело хотя и малоуважаемое в народе, но очень нужное.

– В управдомы значит переквалифицируешься, как этот… Остап Бендер?

– Да, графа Монте-Кристо из меня не вышло, так хотя бы управдом наверно выйдет…

– В работе нашей лаборатории-то будешь участвовать? Ребята про тебя хорошо вспоминают…

– Конечно, хоть какое-то разнообразие будет, с удовольствием пару новых направлений подскажу. А что мы всё про меня да про меня – у вас-то как жизнь?

– Всё хорошо, спасибо… женился вот недавно на Марине… Сергеевне.

– А Света?

– Она теперь отдельно живёт, со своим парнем. Большой человек, говорят, военный лётчик.

Вот так новость, подумал я, а Светочка-то обскакала мою Инну в исполнении желаний.

– Да, и в комитет комсомола тебя просили зайти, ты уж зайди, у них дело какое-то к тебе есть.

– Обязательно зайду, в следующем перерыве и зайду, – пообещал я и поскакал на философию.

Конспекта у меня не было, но препод, довольно молодой и интеллигентный парень с фамилией Прудов, не придирался, я же первый раз после восстановления пришёл. Отвечали другие, кстати Славика вызвали, он через эканье и меканье все же смог донести основополагающие идеи воззрений Соловьева и Бердяева и получил заслуженный трояк. А в перерыве я к комсомольцам зашёл, всё в тот же второй аппендикс. И сидел там тот же товарищ Козлов, встретивший меня со смешанными чувствами. Видимо до него дошли слухи о моей опале, но конкретных указаний не было, поэтому он взял инициативу на себя и сходу предложил продолжить мою деятельность, коя завершилась с уходом в НПО.

– Ну а что конкретно-то надо делать? – решил уточнить я.

– Институтский ансамбль без тебя загибается, это раз, секции ритмической и оздоровительной гимнастики влачат жалкое существование, это два. Ну и вообще… может какие-то новые идеи у тебя появятся, так я… то есть комитет тебя с удовольствием выслушает. Это три.

– Договорились, – сказал я, – и раз, и два, и три будет в полном объеме прямо с завтрашнего дня, сегодня, боюсь, не получится.

И я убежал на физическую культуру и спорт. Ехать до этого самого стадиона Локомотив (здесь будет играть одноимённая нижегородская команда все 90-е годы, причем тренером у нас будет такой колоритный товарищ по фамилии Овчинников и по кличке Борман) надо было через полгорода, благо проблем с парковкой сейчас нет. С собой в машину взял Светочку и ещё трех однокурсников, не замеченных в нехороших высказываниях против меня.

Ну а на занятиях ничего особенного не случилось, после разминки бегали стометровку на время, потом прыгали в высоту на постеленные маты. Я и там, и там был не самым первым, но в первой тройке точно – сто метров за 11,5 секунд, высота 160 см, по-моему неплохо. Ещё тренер посулил километр на время, но это когда снег растает и мы на другой стадион переберёмся. Длинные дистанции у меня всегда уныние вызывали, не любил я их… и блевать всегда тянуло после сдачи норм на этот километр, не говоря уже о трехкилометровке.