Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 15
Бараны стучат в барабаны

Второй день побывки в родных местах выдался нервным и суматошным – надо ж было закончить все дела с Тетрисами, это оказалось очень непростым делом. И Иннокентия в больнице посетить второй раз. И с Ниночкой поговорить… не знаю зачем, но она напросилась на такую встречу после обеда. А кроме этих плановых мероприятий кое-что навалилось в сверхплановом, так сказать, порядке, меня вдруг взяли и выдернули в заведение, расположенное через дорогу от нашего ИПП… ну да, в психоневрологический диспансер номер 2, непосредственно к главному психо-неврологу Горлумду Генриху Готлибовичу.

– Привет, Петя, – бросил он мне без всяких церемоний, – как дела?

– Дела в порядке, – ответил я, – Генрих Готлибович, спасибо родной карательной психиатрии.

Он ухмыльнулся, но пропустил мою шпильку мимо ушей.

– Можно просто Генрих, – милостиво разрешил он, – я слышал краем уха, что ты там в столице теперь не самый последний человек.

– Я не считал, – честно ответил я, – какой я там в очереди с конца. Но кое-какие связи заимел, да.

– И квартирку на Кутузовском проспекте тоже, – продолжил ухмыляться он.

На это я совсем уже не нашел, что ответить, тогда он продолжил уже более серьезным тоном.

– Составишь мне протекцию в кремлевскую поликлинику?

– А что я с этого буду иметь? – хитро прищурился я.

– Какой умный мальчик, – ответил он, – не по годам… будешь обязанного тебе человека не в самом последнем лечебном заведении Москвы.

– Вы, кстати, в курсе, что там уже трудится наш Семен Наумыч?

– В курсе, конечно, – подтвердил Генрих Готлибович.

– Чего ж его-то не попросили о протекции?

– А то ты сам не знаешь, – усмехнулся он, – на Наумыча где сядешь, там и слезешь. И должен останешься, за то, что тебя выслушать согласились.

– Понял, – вздохнул я, – считайте, что мы договорились. Но результат, естественно, я вам гарантировать не смогу – там много посторонних факторов в игре участвуют.

Генрих пожал мне руку, я было собрался уходить, но вспомнил еще про один момент и вернулся к столу.

– Я тут не очень давно джинсы у вас примерял…

– Это там, где вход с Литвинова?

– Да, с параллельной улицы… так вот там за мешками с дефицитом стоял один очень знакомый мне гражданин…

– Лучше не поднимай эту тему, – искренне посоветовал он мне, – здоровее будешь.

– А еще пару джинсов можно прикупить?

– Мы закрыли этот вопрос, – холодно отвечал Горлумд, – на замок, обратись к Ишаченкову, если так приперло – он поможет.

Вот как, растерянно думал я, переходя улицу Луначарского, оказывается главврач дурки на короткой ноге с нашим комсомольским лидером, кто бы мог подумать…

Бессмертнов оказался человеком слова – сказал и сделал, как настоящий пацан с нашего двора. И корпуса мне выточили за символические поллитра ректификата, и все запчасти были уже отобраны мат-ответственной Алевтиной. Оставалось только спаять их на одну плату и встроить внутрь оболочки. Разведенной печатной платы у меня, как вы сами уже наверно догадались, не имелось (это бодяга минимум на пару месяцев и на килограмм сопроводительных бумаг), так что пайка прошла навесным способом. Физик и по совместительству программист Юрик-Жмурик тоже выполнил свои обещания и выдал тетрисову программу под ключ, и на дискете, и на бумажном носителе. Так что к вечеру в районе шестнадцати ноль-ноль все было готово, проверено и запаковано.

А тут и мсье Ишаченков почтил меня своим присутствием.

– Здорово, Камак, – без обиняков начал он диалог, – я слышал, тебе джинсы нужны?

Быстро у нас слухи разносятся, подумал я.

– Не так, чтобы позарез, но прикупил бы, – ответил я.

– Могу вместо обещанного стольника выдать одну пару… нормальные Райфлы, правда индийского производства.

– А давай, – согласился я, – размер только хорошо бы подобрать нужный.

– Тогда пошли в райком, – предложил он, – заодно на наш клуб полюбуешься.

И я не смог отказаться от такого предложения, тем более, что все свои дела в институте я закрыл. Райком располагался на той же самой улице Луначарского, но в самом ее начале, рядом с площадью Ивана Сусанина. Помещение под клуб оказалось небольшой комнатушкой площадью в 15–16 квадратов с одним окном, выходящим во двор. Здесь вдоль одной стены стояли столы с нашими самодельными компьютерами, ровно три штуки. И на всех трех прыщавые юнцы явно допризывного возраста азартно резались в Тетрис.

– Нормально, – сказал я, оглядев предъявленное, – десяток компов сюда еще не влезет, конечно, но пяток вполне. Где товар-то?

Ишаченков без слов проводил меня в кладовку, вход в которую был в дальнем конце клуба. Там лежали вдоль стен и висели на импровизированных вешалках искомые джинсы.

– Вот эти, по-моему, тебе впору будут, – сказал он, снял с вешалки одну пару, – примеряй.

Я примерил, сели хорошо, ударили с ним по рукам, после чего я все же не смог не справиться насчет его связей с психушечным руководством.

– Понимаешь, Петя, – проникновенно ответил он, буквально повторив максиму Горлумда, – лучше бы тебе не лезть в эти дела, здоровее будешь…

Ладно, не буду лезть, сказал я сам себе, здоровье дороже. А у меня на сегодня еще одна встреча намечена, с бывшей подругой Ниночкой, вовремя вспомнил я. Где уж она там ее назначила-то… ааа, в кремлевской столовке, которая в боковом входе в Облисполком располагается. Заодно и поем.

В нашем Кремле, как это ни странно, имела место целая куча предприятий общественного питания, где кормили относительно вкусно и относительно же недорого. Поэтому почти все окрестные научные, партийные и советские учреждения ходили обедать сюда. На нижней ступеньке лестницы покупательских, так сказать, предпочтений располагалась офицерская столовая на первом этаже областного военкомата. Мало того, что готовили там, как во всей Советской Армии, так еще и официантки народ обслуживали. К такой роскоши наш народ привычен не был, поэтому обходил ее десятой дорогой.

Чуть выше стояли столовые от областного совета нардепов и обкомовская – еда тут чуть лучше была, чем у офицеров, но на входе обычно ветвилась гигантская очередь… и запускали всех посторонних лиц поздновато, чуть ли не в два часа. А наверху этой пирамиды царили еще два заведения, от горкома и бюро молодежного туризма «Спутник» (оно и называлось в народе так же – Спутник) и вот эта самая сбоку от Облисполкома, где мне назначила встречу Нина, боковуха, если по-простому.

Я ее сразу увидел в очереди ко входу, она приветственно помахала мне рукой, я и присоединился к ней.

– Привет, Ниночка, – сказал я ей, – давно тебя не видел. Как живешь-то?

– По-разному, – отвечала она, – день на день не приходится.

Тут как раз сняли охрану и запустили народ, поэтому мы на некоторое время прервали общение, чтобы не дать обогнать себя разным хитрым очередникам. А возле раздатка продолжили.

– Мне честно жаль, что у нас так получилось, – сказала она, набирая салатиков, – так все хорошо было и вдруг раз, и так сломалось…

– Самому жалко, – в тон ей отвечал я, заказывая картошку с отбивной, – но в жизни еще и не такое случается. Как у тебя с этим… – начал вспоминать я имя ее афганца, – с Игорем кажется.

– С Николаем, – поправила она меня, – все хорошо у нас, она только проблемка имеется.

– Излагай, – предложил я ей, – обсудим.

– Жить нам негде, вот что, – бухнула она сплеча.

– Квартирный вопрос это всем вопросам вопрос, – согласился я, не форсируя дальнейшие события – по глазам же видно было, что у нее есть какое-то предложение или просьба, пусть выскажется.

– Помнишь, я у тебя пару раз ночевала? – перешла она таки к основному пункту.

– Помню, конечно, – ответил я, – разве такое забудешь.

– Так вот, – нерешительно продолжила она (а мы уже сидели за столиком и поглощали обкомовскую еду), – как я слышала, у тебя же мать замуж вышла и ушла к новому мужу жить?

– Верно, – согласился я, отбивная оказалась так себе, жестковата, зато салат Цезарь отличный.

– И ты сам в Москве постоянно теперь обитаешь, так?

– Тоже правильно.

– Сдал бы нам с Колей свою квартирку – все равно же без пользы простаивает, – дошла она, наконец, до последнего пункта своих умозаключений.

Я доел салат, допил компот, потом ответил:

– Да не вопрос, Нина Георгиевна, заселяйтесь… денег я с тебя, конечно, никаких не возьму, впадлу мне это будет, но одно условие поставлю…

– Какое? – справилась она.

– Если меня вдруг в Москве попросят на выход, я ж сюда вернусь – и где мне жить?

– А что, могут попросить? Даже после твоих подвигов по излечению его? – и она показала глазами на потолок.

– Все под богом ходим, – мрачно заключил я, – я бы ни от чего не зарекался.

– Хорошо, – вздохнула она, – если тебя попрут из Москвы, квартирку мы освободим… только сообщи об этом хотя бы за 2–3 дня.

– Договорились, – ответно вздохнул я.

Проводил Нину до автобусной остановки – до ее нового места работы отсюда было дальше, чем до ИПП, целых четыре перегона. Договорились, что ключи оставлю у соседа по площадке, она тоже с ним знакома была. А я отправился в другую сторону на шестидесятом автобусе, размышляя по дороге над тем, ржавеет ли старая любовь или она таки из оцинковки выполнена, у которой, как известно, гарантия от ржавчины составляет пятнадцать лет…

И с матерью, конечно, этот вопрос утрясти надо будет, а то вдруг она зайдет в свою квартиру, а там неизвестно кто. Иннокентий Палыч уже поджидал меня на тех же ступеньках, где вчера Зина переминалась с ноги на ногу.

– Я уж думал, ты забыл, – обратился он ко мне вместо приветствия.

– И совершенно напрасно, – возразил я, – я пока на память не жалуюсь. Пойдемте в ординаторскую?

– Погода хорошая, – предложил он, – может в скверике все сделаешь? Я знаю тут одно место, куда никто и никогда не заходит.

– Можно и в скверике, – покладисто согласился я, – как самочувствие-то? По сравнению со вчерашним?

– Лучше, – лапидарно ответил он, и мы неспешной походкой обогнули здание главного корпуса сороковой больницы.

Действительно, буквально в двух шагах обнаружился пустынный пятачок с длинной скамейкой, усыпанной разноцветными кленовыми листьями. Далее я без лишних слов проделал необходимые процедуры, после чего Иннокентий захотел поговорить на отвлеченные темы.

– Мне Зина тут обмолвилась, что она тебе помогла как-то…

– Было такое, – не стал возражать я, – она мне помогла, я вам, так что мы в полном расчете.

– Зина у нас с малых лет такая, – неожиданно продолжил он тему, – меня тоже пару раз выручала в сложных ситуациях.

– И в каких, если не секрет? – мне самому вдруг стало интересно.

– Один раз она угадала с аварией на Водоканале…

– Так-так, – наморщил лоб я, – это когда цистерна с хлором взорвалась?

– Да, именно… и мы в эту ночь всей семьей уехали к родственникам в другой район… а наш дом, кстати, зацепило этим хлорным облаком, соседи потом лечились долго, а нашу семью пронесло.

– А второй раз? – спросил я.

– Нет, – помотал он головой, – про второй раз я говорить не буду… хотя помогла она мне тогда еще сильнее, чем сейчас вот…

Глава 16
Чемодан с секретом

А после больницы я еще и в школу заскочил и сумел застать там маму на выходе. Она некоторое время поразмышляла насчет сдачи квартиры, но когда я добавил, что Николай этот герой, пострадавший на фронтах афганской войны, махнула рукой – делай, что хочешь.

– У тебя же с этой Ниной что-то было? – вспомнила она.

– Было, но сплыло, – ответил я, – афганский фактор вмешался…

– Но сейчас-то у тебя кто-то есть? – продолжила она матримониальную тему.

– Как бы есть, – поморщился я, вспомнив леночкин чемодан с баксами, – а как бы и нет.

– Понятно, – протянула мама, хотя понятного я вроде ничего не сказал, – ну желаю удачи.

А на железнодорожном вокзале перед тем, как загрузиться в свой десятый вагон, я еще и Мишку сумел встретить… того самого, которого в СИЗО закрывали за махинации с аппаратурой. И который Шифман и башковит.

– Вид у тебя, – сказал я, – цветущий, решил что ли все свои проблемы?

– Родственники помогли, – скупо ответил он, – а то сидеть бы мне года три минимум. А у тебя что нового?

Нового у меня было, хоть лопатой отчерпывай, но я ему скормил сильно усеченную версию.

– Живой-здоровый пока, и на том спасибо.

– А я слышал, ты здорово там в Москве поднялся, – все же продолжил он, – чуть ли не до самых сияющих верхов.

– Вершин, наверно, – на автомате поправил я его, – верха сиять не умеют.

– Ну неважно, – отмахнулся он, – туда, короче, на самый Эверест забрался.

– Альпинизм, Миша, меня не привлекает, – отговорился я, – тяжело, холодно и опасно. Пусть на Эверест залезают невменяемые фанаты фильма «Вертикаль», а я не буду.

Мишка похлопал глазами, но следующего вопроса так и не придумал, тогда я поддержал беседу:

– А ты куда? За визой, поди, в обетованную землю собрался?

– Ага, щас, – огрызнулся он, – это лет пять назад надо было делать, когда послабления вышли, а сейчас затянули все гайки и опустили все шлагбаумы… слушай, – пришла ему в голову оригинальная идея, – раз уж ты таким большим человеком стал, может, поспособствуешь?

– И что я с этого буду иметь? – включил я жадного ростовщика.

– А что хочешь? – ответил он вопросом на вопрос.

Тут уже я призадумался… все свои хотелки я либо реализовал, либо легко мог это сделать, используя доступные рычаги – что еще мне может предложить какой-то Мишка.

– Ладно, я подумаю, напиши свой телефон, – ответил я, – да, а у нас пять минут до отхода остается – ты в каком вагоне-то едешь?

– В пятнадцатом, – ответил он.

– Ну, тогда на Ярославском вокзале еще увидимся.

Но ни каком московском вокзале я, естественно, с ним встречаться не собирался, он мне еще и в Нижнереченске успел надоесть хуже горькой редьки – из своего десятого вагона быстро убежал прямиком на станцию метро Комсомольская-радиальная. А оттуда уже добрался до своего временного пристанища на Кутузовском. Но как ни спешил, Лену все же застать не сумел, убежала она в свой военкомат – ставить на учет допризывников и оформлять дела запасников.

Тогда я доложил о приезде своему непосредственному начальству, Георгию Эммануиловичу, а потом сел за стол на кухне и стал составлять расписание на сегодняшний день. Первым блюдом у меня, значит, пойдет пристрой своей игрушки в надежные руки. А это значит что? Правильно, надо, наконец, решить – чью руки надежнее… индийского миллиардера Азима, российско-немецкого предпринимателя Гюнтера или вдруг вообще товарища со сложной фамилией из Внешторга. Развилка прямо, как в сказке про Илью Муромца… а может и Ивана-царевича на Сером Волке… там, короче говоря, любой выбор направления движения не очень хорошим получался. Монетку что ли подбросить?

– Монеток с тремя сторонами не бывает, – прорезался мой внутренний голос, оно же второе я, – увы и ах.

– Ребро еще у нее есть, – хмуро ответил я ему.

– Знаешь, какая вероятность, что она на ребро встанет? – хитро спросило оно.

– Знаю, – я аж сплюнул от досады, открыв окно во двор. – Ноль целых, хрен десятых. Слушай – не до тебя сейчас, сгинь лучше.

Второе я послушалось, а я подумал еще и принял единственно верное решение… какое – чуть позже оглашу. Да, и у меня же второе блюдо еще на сегодня назначено к приему, а именно леночкин чемодан с деньгами – вот тут надо, как саперу действовать, один неверный шаг и полетишь сизым голубем в какой-нибудь Магадан или Когалым. Опять что ли монетку задействовать?

Второе я не утерпело и опять стало советовать:

– Между прочим, – сказало оно с усмешкой, – часики-то тикают… когда она к тебе вербовочный подход сделала? Вот то-то, позавчера, а ты до сих пор не доложился об этом вопиющем случае кому следует.

– А может, я не совсем понял, с чем она там ко мне подкатывала? – все так же хмуро возразил я, – а может, мне дополнительные разъяснения понадобились, кои я не мог получить в связи с отъездом в родной город?

– Не очень убедительно, – сказало оно, сбавив, впрочем, тон. – Но допустить можно… но по большому счету в этом деле у тебя всего два выхода – согласиться на чемодан с баксами или пойти и доложить обо всем товарищу майору.

– А ты бы чего выбрало? – перевел я стрелки на это ехидное я.

– Затрудняюсь с ответом, – увильнуло оно, – примерно как 99% населения страны утром 1 января.

– На самом деле, – продолжил размышлять я, – третий путь и здесь есть – ничего не делать… не соглашаться и не бежать к товарищу майору, у нас ведь что… все знают, что стучать в общественном мнении абсолютного большинства – это западло…

– Тут уже вступает в силу другая народная мудрость, – сообщило мне второе я перед тем, как исчезнуть, – нравится-не нравится, жри, моя красавица.

– Сам знаю, – огрызнулся я и погрузился в долгие и мучительные раздумья.

А когда часовая стрелка на больших часах в углу кухни миновала цифру «девять», я подтянул к себе городской телефон и набрал сначала номер внешторговца Семенова-Косиевич. Выслушал штук семь долгих гудков, после чего трубку подняли.

– Мне бы Евгения Палыча, – осторожно сказал я в нее.

– Нет его, – ответили мне металлическим тоном сотрудника органов.

– А когда будет? – поинтересовался я, поняв, впрочем, уже все.

– Лет через пять, – сообщили мне перед тем, как бросить трубку.

Окей, нисколько не расстроился я, значит, Косиевича вычеркиваем и переходим к следующему пункту программы, Наумычу и его протеже Гюнтеру Шульце.

Здесь трубку взяла Оленька, уж ее-то голос я хорошо запомнил.

– Семен-Наумыча можно пригласить, будьте любезны, – постарался изменить я голос в стиле жулика Милославского.

– Нет его, – неуверенным тоном отвечала она.

– А когда его можно будет застать?

– Это же ты, Петя? – раскусила она меня, невзирая на все ухищрения.

– Ну допустим, – перешел я на обычные обертоны.

– В вытрезвителе он… – подумав, ответила она, – вчера забрали, сегодня судебное заседание будет… наверно на 15 суток посадят.

Ай-яй-яй, подумал я, кто бы мог подумать, но сказал другое.

– Очень жаль… я позвоню тогда через две недели.

– Помоги, а, – неожиданно сказала она жалобным тоном, – я… то есть мы в долгу не останемся.

– Надо подумать, – и я быстро положил трубку на рычаг.

Нет, я, конечно, отзывчивый товарищ, но не до такой же степени… Наумыча тоже, кстати, вычеркиваем вместе с его подозрительным немцем. И остается у нас на горизонте один Азим, индийский предприниматель без образования юридического лица… ну то есть с образованием, но это неважно. Где-то у меня тут его телефончик был записан…

Номер в гостинице Украина не отвечал – наверно по делам куда-нибудь вышел, подумал я. И перешел ко второму номеру в сегодняшнем меню, где значился выбор из чемодана и товарища майор. И решил все же поговорить еще разок с девочкой Леночкой… напрямую… в военкомате, откладывать до вечера этот вопрос мне решительно не хотелось.

Но не успел я открыть входную дверь, как сзади зазуммерила вертушка – пришлось возвращаться. Это оказался все тот же Цуканов.

– Тут Юрий Владимирович просьбу высказал, – начал он без обиняков, – хочет встретиться с тобой.

– С большим удовольствием повидаюсь с хорошим человеком, – вежливо ответил я, – где и когда?

– Сегодня в одиннадцать тридцать на Лубянке, – ответил Цуканов, прочитав, видимо, текст с бумажки. – Пропуск на тебя выписан, паспорт только не забудь взять.

– Лубянка большая, – решил уточнить я, – с какой стороны заходить-то туда?

– С улицы Дзержинского, – недовольно сказал он, – вход номер два, – после чего положил трубку.

Вот и думай тут – по медицинским делам он меня вызывает или по другим каким… Визит в военкомат сам собой отпал, я бы просто не успел вернуться назад, поэтому я решил погулять по московским улицам, потому что сидеть в закрытом помещении и вздрагивать от каждого нового звонка мне надоело. В уме прикинул карту центра Москвы… так, по Кутузовскому мне идти мимо Украины вплоть до Арбата… то есть проспекта Калинина, конечно… потом до Александровского сада… то есть до Калининской же (вот повезло всесоюзному старосте) и налево на проспект Маркса, а там уже Большой театр, Детский мир и оно самое, бывшее здание страхового общества России, а ныне Комитет госбезопасности СССР.

На транспорте не поеду, решил я, время все равно же есть, прогуляюсь, тут всего-то шесть километров с небольшим. Проходя мимо Украины, подумал было – а не завернуть ли мне к Азиму… но решил отложить этот вопрос на более удобное время. На Арбате первым делом посмотрел на одноименный ресторан с шариком Аэрофлота наверху – пару раз я тут зависал уже вместе с Наумычем… и оба раза на эстраде почему-то пел Александр Серов, это подозрительно.

Погода была достаточно теплой, но мокрой – луж по дороге встретилось немереное количество. Огибая очередную, вдруг почему-то вспомнил про футбольный матч Спартака, который должен состояться… да ведь завтра и должен, завтра же 20 октября… и что мне с этим делать. Ничего не придумал и отложил вопрос до вечера. А вот и Арбатские ворота с рестораном Прага и кинотеатром Художественный. Знаковое место. А мне прямо на Воздвиженку, к Библиотеке имени Ленина.

Так незаметно я и добрался до площади Дзержинского, где стояло союзное КГБ, бывшее страховое общество «Россия», кстати. Как шутили в свое время – раньше был здесь Госстрах, а сейчас Госужас. Здесь, если быть совсем уже точным, никаких страховщиков не сидело никогда, это был доходный дом – тут снимали квартиры состоятельные москвичи. А после революции его облюбовал товарищ Дзержинский под нужды своего ведомства. Здание много раз перестраивалось и достраивалось, так что свой законченный вид, отраженный в тысячах художественных произведений, оно обрело только что, в конце семидесятых. Руководил перестройкой, если вы не знали, родной отец музыканта Андрея Макаревича.