Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Я подумаю об этом… а правда вы на ядерном полигоне что-то делали? – поинтересовался он.

– Чистая правда, – заверил я его, – и даже одно ядерное испытание засняли, нам там по сценарию надо было… вот по этому поводу ещё одно предложение, разрешите?

– Валяй, – весело ответил Картер, откинувшись в кресле, – у тебя всегда такой фонтан предложений бьёт?

– Нет, в редких случаях, сейчас как раз такой. А предложение такое – раз уж у нас разрядка напряжённости и гласность, может вы нашу съёмочную группу тоже пустите на какой-нибудь стратегический объект? В условный Лос-Аламос какой-нибудь? А потом это крупными буквами будет в титрах написано – спасибо мол за содействие Джимми Картеру и Дмитрию Устинову, тоже неплохая реклама перед выборами.

Картер окончательно развеселился и сказал, что тщательно обдумает это предложение. И на этом наша аудиенция закончилась – прибежал озабоченный референт и что-то прошептал на ухо Джимми.

– Спасибо за содержательную беседу, – сказал Картер, переводя глаза на бумажки, кои ему принес референт.

И тут я вспомнил о просьбе Владиленыча.

– Два слова напоследок… хотя наши страны и злые конкуренты на мировой арене, конкретно к вам, Джимми, отношение у нас в Кремле очень неплохое… это меня вчера просил передать Дмитрий Устинов, – на всякий случай приукрасил я источник.

– Прямо лично Дмитрий и просил? – удивлённо переспросил Картер.

– Не сомневайтесь, прямо лично, прямо вот глаза в глаза, как сейчас мы с вами…

– Хорошо, можешь ответить ему, что я тоже уважаю его и ценю такое ко мне отношение.

И на этом мы с Анечкой вышли в узорчатые позолоченные двери.

– Ну как тебе Джимми? – спросил я у неё, когда мы окончательно вернулись на свою половину, – глаза у него, как у кого?

– Джимми тоже замученный, как Устинов, но глаза у него весёлые, как… ну я не знаю… как у собаки Жучки в моей деревне.

– Оригинальные у тебя сравнения, ничего не скажешь… однако мне бы надо доложиться по начальству о беседе с источником, я ж обещал…

Устинов конечно был вне зоны доступа, но Владиленыч вполне в ней – вызвал его из большого зала, где за круглым столом сидели наши спецы и о чём-то переговаривались, объяснил, что к чему и как, он обещал провентилировать вопрос, а ты, Сергуня, иди пока в свою комнату и жди звонка. Пошёл в свою комнату, Аня за мной…

Звонок раздался очень скоро, я ещё и дверь не успел за собой закрыть, я подумал, что очень уж быстро генсек среагировал, но это оказался не совсем генсек, точнее даже совсем не он, а Бобби Шульц из игрушечной компании – соединили с ресепшн. Я в принципе не забыл про него, мы же договорились встретиться в Вене, и даже кое-что приготовил, но сейчас это было не совсем к месту, но ладно.

– Хай, Бобби, как поживаешь, как Энни?

– Всё отлично, Серж, Энни взяла пока паузу на подумать, а дела мои идут замечательно, но будут наверно еще лучше, когда ты мне выдашь новую идею. Обещал ведь в Москве, верно?

– Обещал, значит выполню, моё слово железное, – твёрдо ответил я, – сегодня до вечера у нас тут переговоры и подписания, а завтра давай встретимся где-нибудь в городе и перетрём тему, годится?

– Конечно годится, я на три дня сюда приехал. А где встретимся?

– Ну я даже не знаю… давай в Пратере что ли, в час дня допустим возле колеса обозрения.

– Договорились, до встречи, – ответил он и отключился.

– Завтра прогуляемся до Пратера, ты не против? – спросил я у Ани.

– Нет конечно, дорогой, а что такое Пратер?

– Парк такой, типа Автозаводского… а называется так, потому что когда-то там были владения то ли герцога, то ли графа де Прато. Там же кстати главный футбольный стадион Вены, можно местный футбол посмотреть.

– Ну уж это без меня, ты же знаешь, как я к футболу отношусь.

– Хорошо, дорогая, футбол можно отставить…

Тут снова зазвонил телефон, и на этот раз это таки был он… нет, не прямо Дмитрий Фёдорович, а посредник в лице Сергея Вадиленовича – разговор с генсеком, сказал он, у тебя будет завтра вечером, когда всё закончится, а сейчас готовься к официальным переговорам, через 15 минут в Большой галерее.

– И что я… мы с Аней то есть там делать будем?

– Ну что обычно участники делегаций делают – стоять у стенки, аплодировать время от времени, выражая своё горячее одобрение, позировать на камеры и всё такое.

Мука, короче говоря, это смертная была, а не участие в переговорах – битых два часа так и простояли у стеночки, изображая энтузиазм и горячее одобрение, приполз в свою комнату и смыл под душем остатки энтузиазма. Больше никуда уже не пошли, ну его…

А на следующий день у нас свободное время было до пяти вечера (на столько Устинов встречу назначил), так мы после завтрака с Аней и сорвались, оговорив конечно этот момент с Владиленычем. Метро рядом было, зелёная ветка, через шесть станций Карлплац, там пересадка на красную линию и вот он прямо перед тобой, парк Пратер. Ничего, кстати, особенного в нём не было, что мне и сообщила Аня после получасовой прогулки по аллеям, у нас на Автозаводе почти всё то же.

– Ну тогда к каруселям пойдём, там поди Бобби нас уже заждался.

– Что ты там ему обещал-то?

– Сейчас всё расскажу и покажу – думаешь я время зря терял перед отъездом сюда?

Бобби оказался человеком слова и действительно уже ожидал нас возле касс главной этой венской карусели, а в руках у него даже цветочки были. Он тут же вручил их Ане и ручку ей поцеловал, она поблагодарила, слегка смутившись.

– Давайте уж прокатимся на этой венской достопримечательности, – сказал Бобби, – раз уж сюда попали, там в этих вагончиках, говорят, можно и перекусить заодно.

– А давайте, – легко согласился я, – только перекусывать можно не во всех вагончиках, а только в двух или трёх, это надо заранее оговорить.

– Не волнуйся, Серж, – спокойно ответил Боб, – я уже всё выяснил и даже билеты купил, нам остаётся только дождаться остановки этого чёртова колеса и занять свои места.

Всё так и произошло, как он описал, приятно иметь дело с предусмотрительным человеком. Внутри были сиденья и уже накрытый стол с едой и напитками. Боб быстро разлил шампанское по бокалам, сказал дежурный тост и нетерпеливо перешёл к делу:

– Ну давай, выкладывай, что там у тебя новенького.

И я выложил – это были два варианта модной игрушки 21 века под названием йо-йо, один из пластмассы, второй из дерева, крутились оба замечательно…

Глава 13

– А я знаю такие штуки, – сказал, рассмотрев игрушку, Боб, – у нас они давно в магазинах продаются и особого ажиотажа я что-то не наблюдал.

– У вас обычные куски дерева или пластмассы продаются, – заметил я, – и называются они кажется «йо-йо», а это высокотехнологичное развитие этой идеи. Во-первых в центр подшипник встроен, так же, как в спиннере…

И тут я раскрутил пластмассовый вариант на запчасти.

– Вот смотри сам – внутренняя дорожка намертво с двумя дисками закреплена, а внешняя с привязанной к нему верёвочкой, между дорожками шарики подшипника. На оси вращения вдобавок еще электромоторчик крепится, когда всё это дело вращается, вырабатывается некоторое напряжение, кое питает разноцветные светодиоды. Показываю, – и я скрутил всё обратно и начал демонстрацию работы.

Игрушка у меня летала не так конечно, как у чемпионов по этому йо-йо, но тоже довольно весело, при этом моторчик жужжал, а лампочки быстро подмаргивали, так что соседний стол тоже заинтересовался.

– Суть уловил? – спросил я наконец у Боба, – это не просто вещь для релаксации, как спиннер, ну и не Анютин кубик тоже, попроще, это занятие для выработки ловкости и быстроты реакции. Именно поэтому в металле его наверно не надо производить, а то травм не оберёшься.

И я повторил с десяток разных упражнений сразу с обоими экземплярами, летали они хорошо, быстро и разнообразно. Соседний стол смотрел во все глаза, а в итоге самый решительный из них подошёл и спросил, что это такое и можно ли его купить.

– Увы, – ответил я подошедшему бюргеру, – купить пока нельзя, потому что в единичных экземплярах существует, но через пару месяцев почему бы и нет, верно, Бобби?

Бобби задумчиво кивнул головой, а бюргер отошёл за свой стол весь в недоумении и заинтригованный.

– Всё-таки я тут вижу проблемы с правообладанием – практически такие же устройства у нас уже много лет продаются.

– Ты про патент говоришь? – уточнил я, – ну вот сам смотри, что там нужно, чтобы получить патент на полезную модель? Два пункта – промышленная применимость (тут, я думаю, ни у кого претензий не возникнет, применимость налицо) и новизна. Полезная модель не признается новой, если из уровня техники известны объекты, которым присущи все существенные признаки, описанные в независимом пункте формулы, т. е. признаки которые влияют на достигаемый технический результат, так вроде сформулировано?

– Да, именно так – какие тут есть существенные признаки, отсутствующие в уже продающихся моделях?

– Во-первых подшипник, увеличивающий скорость вращения и создающий гироскопический эффект, а во-вторых подсветка… это очень существенный признак, особенно если в темноте.

– Ну не знаю, не знаю, – пробормотал Бобби, – попробовать конечно можно, но это займёт немало сил и времени.

– Окей, Боб, я готов существенно подвинуться в распределении прибылей – тебе, кажем не четверть, а треть доходов, идёт?

– 40 %, – мигом выпалил он, – и мы договорились.

– Умеешь ты убеждать, – весело сказал я, допивая бокал с шампанским, – договорились. Ты не против, Анюта? – на всякий случай справился я.

Она затрясла головой.

– Ну вот и славно… да, вспомнил, что я ещё хотел тебе сказать – мою долю от спиннера можешь вложить в акции?

– Без проблем, – немедленно отреагировал он, – в какие именно?

– В Интел, Аппл и Майкрософт, равными частями… ну процентов десять оставь на счету, мало ли что.

– Интел и Эппл я хорошо знаю, а что за Майкрософт такой?

– Зарегистрирована в Альбукерке, штат Нью-Мексико, хозяева Билл Гейтс и Пол Аллен.

– Окей, всё понял… надо наверно присмотреться к этим парням – ты ведь просто так ничего не делаешь, Серж, да?

– В точку попал, можешь тоже вложить в них немного денег, не пожалеешь.

В это время наш вагончик достиг верхней точки колеса и из окон открылся потрясающий вид на Вену и окрестности.

– А это что за река? – спросила Аня.

– Дунай это, Дунай, самая большая река Европы, ну если Волгу конечно не считать.

– А чего это она такая грязно-зелёная? Вроде бы всегда считалось, что Дунай голубым должен быть.

– Ну вот сама прикинь, – ответил ей я, – он до Вены больше тысячи километров течёт, и всё мимо промышленных регионов Германии, Швейцарии и Австрии, и все сливают сюда разные отходы – ну как ему, Дунаю, остаться при этом голубым? Да и наша-то Волга, если положить руку на сердце, тоже не кристально чистая, да?

– Ну да, с прозеленью, – согласилась Аня, – а вон там что это за шпиль?

– Ааа, это наверно центральный собор Вены, Святой Стефан, тут его все называют просто «Стеффи», зайдём на обратном пути. А с тобой, Бобби, мы обо всём договорились, да? Ну держи образцы, в случае чего звони, я всегда на связи… да, что там у тебя с Аней-то, рассказал бы?

– Визу ей в Штаты пробиваю, надеюсь через месяц-полтора пробью, а там видно будет… – рассеянно ответил Боб, смотря в окно. – Скажи-ка мне лучше, Серж, почему в России так много красивых женщин, а в Америке так мало?

– Сложный вопрос, Боб, я не в курсе, может ты, Аня, знаешь?

Аня тоже затруднилась ответить на этот риторический вопрос.

А мы тем временем сделали уже штук пять полных оборотов – карусель крутилась довольно медленно, так что обороты тоже небыстрые были.

– По-моему нас сейчас попросят на выход, – сказал Боб, – всего у нас заплачено за шесть оборотов, так что давайте доедим и допьём всё, что тут на столе есть, и начнём потихоньку собираться.

На выходе из парка мы разделились – Бобби по своим делам отправился, по каким не сказал, да мне это и не очень надо было, а мы с Анечкой решили прогуляться по Вене вплоть до центральной площади, там где Святой Стефан стоял. Там всего делов-то было, перейти по мостику рукав Дуная (такой же зелёный, как и основное русло), а дальше наискосок по старинной застройке и через Ринг, по которому медленно ползли в обе сторону трезвонящие трамвайчики.

– Смотри, почти как наш 12 трамвай, – сказала Аня, показывая на один из них, – сейчас вот сядем, закроем глаза, а когда откроем, окажемся на автозаводском проспекте Кирова.

Я не стал проделывать этот захватывающий эксперимент, а просто потянул её за рукав дальше.

– А почему оно Рингом называется? – спросила Аня, прочитав название улицы, – здесь боксёры соревновались?

– Нет, Анечка, боксёров здесь и в помине не было, Ринг это кольцо в переводе, когда-то на этом месте были крепостные стены Вены…

– Как у нас в Кремле?

– Точно, только наши стены сохранились, а здесь их разобрали, когда надобность в них отпала – ну какой смысл в эпоху реактивной артиллерии и ракетного оружия в крепостных стенах, правильно? Вот в 19 веке очередной местный император и приказал стены срыть, кирпич использовать на что-нибудь полезное, а здесь, раз уж такое кольцо автоматом образовалось, разбить бульвары и пустить по ним трамваи. По-моему неплохо получилось… Однако мы уже и до Святого Стефана-Степана добрались.

Да, незаметно мы и на главную площадь города вышли, но попасть в собор нам видимо было в этот день не суждено – там реставрация что ли какая шла и всё было перекрыто временными заборчиками.

– Не судьба значит, – с огорчением сказал я, – ну пойдём тогда выпьем кофе в кафе Моцарт и пора уже наверно на встречу с генсеком будет отправляться.

– А что это за Моцарт? – спросила Аня.

– О, это одно из самых знаменитых местных кафе, ему двести лет скоро будет, кто там только не бывал, а главная фишка этого заведения, это, как легко догадаться, торт Моцарт с профилем композитора и ещё один торт под названием Захер… и нечего улыбаться, Захер это не от ругательства и не от имени психоаналитика Захер-Мазоха, а просто сделал в первый раз такое лакомство Франц Захер. И вроде бы не очень дорого.

– Что-то мне не хочется тортов, наелась уже на карусели, может просто домой поедем? – попросила Аня.

– Да без проблем, – отозвался я, – ты не заболела часом, подруга? Что-то вид твой мне не очень нравится.

– Нет, всё хорошо, просто впечатлений слишком много, хочется передохнуть…

Ну нет, значит нет – спустились в подземку и через полчаса входили уже в свой номер в шенбрунском дворце…

Через час меня позвали на встречу с Устиновым. Тот был, как и Картер, в белой рубашке и без галстука.

– Здравствуй, Серёжа, вчера Картер на переговорах аж три раза про тебя упомянул. Что у вас там такого в беседе случилось?

– Здравствуйте, Дмитрий Фёдорович, – ответил я, – ничего особенного там не случилось – дал ему пару советов по организации предвыборной борьбы и предложил один взамовыгодный обмен.

– Какой обмен? – заинтересовался Устинов.

– Наши мобильные телефоны против их микроэлектроники… ну то есть мы передаём им технологию цифровой мобильной связи, а получаем производственную линию (или даже две линии) по изготовлению микропроцессоров Интел 8086… или что там у них сейчас производится. По-моему достаточно интересная идея – как вам она?

Устинов пожевал губами, поправил зачем-то очки и ответил:

– На первый взгляд неплохо, но детали конечно надо изучить.

– Да, и непременное условие, это чтоб эта линия у нас в Горьком дислоцировалась – иначе какой же из меня мэр, если я упущу такие инвестиции в родной город…

– Подумаем, ладно… а ещё что-то интересное было?

– Что-то было, – начал вспоминать я, – а, вспомнил – Картер почти согласился пустить нашу съемочную группу на какой-нибудь жутко секретный военный объект, ну в ответ на то, что мы им в Семипалатинск разрешили съездить, в рамках политики разрядки и нового, так сказать, мышления…

– И какой например это объект?

– Я сходу Лос-Аламос предложил, а он сходу не отказал. А так-то у них этих объектов как грязи, военно-морская база в Сан-Диего хотя бы, ну или космодром во Флориде…

– Это не военный объект, во Флориде.

– Да неважно, всё равно ведь стратегический – вы как, в целом этот пункт одобряете?

– Не знаю, надо обдумать… ещё что-то было?

– Да, самое-то главное забыл – дословно передаю его последние слова «я ценю доброе отношение ко мне Генерального секретаря и можешь ему передать, что я его искренне уважаю». Вот на этом точно всё.

Устинов задумался, а потом мановением руки отпустил меня, я и ушёл к себе в номер.

Конец ноября 1978 года

Ничего более интересного в Вене не произошло и мы вернулись в Москву тем же путём, что и выезжали, через Внуково. А вот дальше, во второй половине октября и ноябре происходило, значит, примерно следующее…

Страна, поскрипывая на поворотах и подпрыгивая на ухабах, медленно вкатывалась в новые исторические реалии. После удачного мэрского эксперимента в городе Горьком так захотели сделать везде… ну не совсем везде, но очень во многих местах. Не везде получилось гладко, но гладко, как хорошо известно, только на бумаге бывает, а на самом деле овраги мешают. Масштабировать решили и наш опыт по хозрасчету и точечному внедрению в народное хозяйство рыночных элементов. Появились первые миллионеры, как же без них – и хотя их обложили 65 % налогом, денег у них всё равно оставалось достаточно для сладкой жизни.

Дефицит из жизни советских граждан конечно никуда не делся, но сдвиги к лучшему налицо были, кооперативы и частные предприятия потихоньку налаживали выпуск того, что в государственных магазинах только из-под прилавка шло. В сельском хозяйстве появились фермеры… толку правда с них пока мало было, но вливания в колхозы и совхозы шли огромные – государство наконец повернулось лицом к нуждам граждан и начало финансировать не танки с подлодками, а продовольственную программу.

Прошёл внеочередной съезд КПСС, там среди обычной многопудовой говорильни проскользнули некоторые нестандартные фразы и словосочетания типа «социализм это не только учёт и контроль, но ещё и инвестиции с инновациями». Из состава Полибюро вывели старичков Черненко, Тихонова и Соломенцева, а вместо них немного раньше времени появились Зайков, Никонов и Слюньков. Ельцин с Яковлевым остались сидеть там, где и сидели, не в последнюю очередь благодаря мне – задолбал Устинова письмами с предостережениями на их счет.

Ещё организовали наконец три свободные экономические зоны, одну в Калининграде (военные были недовольны, но их продавили), вторую в Новороссийске, третью под Владивостоком, туда не сказать, чтобы охотно и быстро, но потянулись иностранные инвесторы, например Форд с Тойотой в первых рядах пришли.

Теперь что там с внешней политикой… Афганистана, слава те господи не случилось, в Иране шах удержался, войны Эфиопии с Сомали тоже как-то удалось избежать, так что крупных военных конфликтов в 78 году как бы и не было совсем. Картер внял моему совету и провёл быструю и победоносную войнушку на Гренаде, там как раз какой-то не тот сукин сын пришел к власти в результате путча, а доблестные морские котики взяли его в плен вместе со всем правительством, взамен поставив того сукина сына. СССР смотрел на это сквозь пальцы, ну какой смысл возбуждаться из-за клочка суша в 300 квадратных км. А у Картера рейтинг вырос на добрых десять процентных пунктов.

У наших с американцами с новой силой вспыхнула разрядка, потепление, любовь и дружба – делить на мировой арене собственно было уже нечего, всё было поделено и ограждено красными линиями, за которые, как за буйки, никто не заплывал. Ну по крайней мере делали вид, что не заплывали. Договорились в общих чертах на создание совместной орбитальной станции на базе нашего Салюта и даже отправили туда одну совместную экспедицию. Шаттл у них был на выходе, через годик-полтора и на нём тоже договорились вместе летать.

Теперь что лично у меня и моих близких произошло… кино по «Пикнику» Спилберг практически закончил, вот приятно иметь дело с деловыми людьми – сказал, что сделает, и сделал. В Штатах съёмочную группу пустили на полигон в Неваде, где наземные взрывы проводились, засняли они там спёкшиеся в стекло участки земли, да и всё на этом. А спецэффекты и компьютерную обработку сделали на Уорнер Бразерс, там у них в штате Силикон графикс стоял. Финального варианта я пока не видел, но говорят, что вышло круто. Премьера на март назначена.

Анюта, которая Сотникова, благополучно упорхнула в Америку, где очень оперативно вышла замуж за Бобби, живут они там, по его телефонным рассказам, душа в душу. Аня выучила наконец английский и пытается пробиться в Голливуд… нет, с Видовым пока не встретилась, ну или говорит, что не встретилась. Игрушка йо-йо с моторчиком выстрелила, не так, как кубик, но тоже хорошо, благодаря ей я ещё на миллион богаче стал. Даже больше – акции, куда Боб вложил мои деньги, за это время на 25 % выросли.

А вот у Инны со Стивеном что-то не сложилось – свадьба их сначала вдруг было отложена на один месяц, потом еще на один, сейчас статус их взаимоотношений мне лично не очень понятен. Живёт она в Москве, квартиру ей Стивен, насколько я знаю, оплачивает. Пытается сняться в кино, но не слишком успешно.

Теперь про НПО, которое Политех. Я от руководства этой конторой отошёл ещё летом, так что просто транслирую, что там у них вышло – мобильная связь перешла в категорию привычных и обыденных вещей в СССР, охвачены практически все крупные города и большая часть не очень крупных (да, чуть не забыл – со Штатами мы совершили обмен, им мобильники, нам микросхемы, дочерняя компания Интел открылась у нас в городе, место я ей лично выбрал, на пустыре рядом с проспектом Кирова). Персоналки выпускаются на конвейере, программы к ним пекутся, как горячие пирожки. Система безналичных расчетов на карточках пока буксует, но насколько я знаю, трудности там носят тактический характер и в течение года должны рассосаться.

А вопрос с переносом в наш город киностудии имени Горького решился вдруг удивительно легко и просто, я даже дополнительных усилий никаких не приложил – в верхах после удачного венского саммита созрело мнение, что молодого и способного реформатора в лице меня надо бы поддержать, так что решение принято, а сам переезд планируется на начало следующего года. А пока помещение подыскивают.

У Высоцкого и его жены тоже пока всё неплохо, как перестал он керосинить в сентябре месяце, так и держится до сих пор. Кучу новых песен сочинил и снялся, помимо «Пикника» конечно, ещё и в «Маленьких трагедиях» в роли Дон Жуана, премьера на весну 79 года назначена.

И ещё про городское хозяйство скажу – продавил я программу трамваизации, вместо дорогого и очень долгостроящегося метро скоростные трамваи можно запустить за год… ну за два от силы. Во все районы практически. У нас ведь и так приличная трамвайная сеть имеется, на первом этапе можно её использовать, только обновить подвижной состав да отгородить пути от остальных дорог, чтоб выделенка была. Таким образом будут Автозавод, Сормово, Ленинский-Канавинский районы и большая часть нагорных микрорайонов. Ну а вторым уж этапом будет охват Верхних Печор (где с транспортом вообще полная жопа), Кузнечихи, Щербинок и новых микрорайонов на окраине заречки.

Вроде ничего не забыл… а нет, выделил мне таки Игоревич (он так и остался на хозяйстве в обкоме, хотя я ему предлагал ко мне перейти) квоту на иностранный автомобиль, у них там пришла разнарядка да две штуки, одна Христораднову досталась, другая значит мне. Нет, не Мерседес, а Кадиллак случился – у нас же потепление отношений с Америкой, а не с Германией, вот и произошла такая замена в последний момент. Отдал агрегат Анюте, не глядя – я ж простой рабочий паренёк на копейке, куда мне Кадиллаки, не поймут. А ей вроде можно. Кадиллак кстати был не Эльдорадо и даже не Флитвуд, времена длинных, как трамваи, машин давно прошла, Севилль это был 1977 года выпуска с объемом двигателя в 7 литров вишнёвого цвета с коробкой-автоматом, да.

Вот теперь с обзором ситуации таки всё и мы плавно переходим к 30 ноября 1978 года.

И снова 30 ноября

В прошлом году, если помните, этот день был очень насыщенным и запоминающимся, так что при воспоминании о нём у меня до сих пор мурашки по коже бегали. С самого утра, собираясь на службу, думал я о годовщине памятного сидения на диване в соседней квартире и меня сильно терзали нехорошие предчувствия. Вызвал усилием воли внутренний голос, который прорезывался обычно в экстремальных случаях, голос помолчал немного, а потом заявил, что лично он, голос, никаких проблем на горизонте не видит, а если тебе, Сергуня, что-то мерещится, то это твои личные тараканы, разбирайся с ними сам как-нибудь. Ну и хорошо, успокоил меня немного голос, и ладно – собрался и отчалил в городское присутствие на желтенькой копейке. А у Ани сегодня выходной, она дома осталась заниматься хозяйственными делами.

День был суматошным и бестолковым каким-то – сначала ругался с Теплоэнерго, трубу у них прорвало в Сормове, без тепла остались 25 многоквартирных домов, порядка пяти тыщ жителей. Пришлось даже на место аварии выехать и сказать с десяток дежурных фраз на камеру местного канала… к вечеру проблема рассосалась сама собой. И ещё было длиннейшее и бестолковейшее заседание по вопросам внедрения рыночных механизмов на ГАЗе. Хотя я и давал когда-то зарок ограничивать любое совещание получасом, а любую речь тремя минутами, в реальность внедрить эти стандарты не удалось – каждый выступающий разливался соловьём и остановить его было так же трудно, как и поющего Кобзона. И ещё согласовывали тендер по закупке нового трамвайного парка и новых автобусов, здесь всё же дела были немного повеселее, чем с рыночными механизмами, согласовали – трамваи скорее всего закупим чешские, которые Татры, они ломаются хотя бы не так часто, как Усть-Катавские и рижские.

В семь вечера плюнул, сел в свою копейку и рванул домой, хватит на меня сегодня, натерпелся. Снег выпадал уже, но на следующий день обычно таял, так что стояла обычная промозгло-осенняя погода с температурой в районе нуля. На дорогах огромные лужи попадались, я автоматически отметил, что надо бы с ливнёвками разобраться в ближайшее время… ну не в ближайшее, а весной так точно. Загнал копейку в гараж (всё тот же самый, дядьфедин, так и остался он мне по наследству) и поплёлся через двор в свой шестой подъезд. На скамеечке по своему обыкновению маячила вечная Полина блять Андреевна в облезлом пальто с облезлым воротником.

– Добрый вечер, Полина Андреевна, – попытался я изобразить улыбку на физиономии, – как поживаете?

На ответ я, впрочем, не рассчитывал, сроду она ничего мне не отвечала, но сегодня видно и впрямь был особенный какой-то день, потому что она сказала:

– Здравствуй, Сергей Владимирович, неплохо поживаю, а ты как?

– Да и я в целом ничего так, – в замешательстве ответил я, – погода бы получше была, так совсем всё хорошо бы было…

И что совсем уж удивительно, она не остановилась на этом дежурном обмене приветствиями, а продолжила:

– Ты не поможешь мне, Серёжа? Я там в бомбоубежище барахло своё свалила, а теперь оно мне понадобилось.

– Конечно помогу, Полина Андреевна, – бодро ответил я, – человек ведь человеку друг, товарищ и брат… эээ, некоторым сестра… так что пойдёмте, ключ-то у вас есть?

– Есть у меня ключ, – скрипучим голосом отозвалась старуха, – ещё Пенькович выдал когда-то, так и висит на связке.

– Ну тогда вперёд, – сказал я и направился к крайнему девятому подъезду.

– Не туда, – скомандовала сзади Андреевна, – через наш подъезд зайдём, так ближе вещи таскать будет.

Я нисколько не удивился, через наш, значит через наш. Она достала большую связку ключей из кармана своего облезлого пальто, погремела ими, выбирая нужный, и открыла дверь в подвал – там было темно и пахло плесеньюмышами.

– Выключатель справа на стенке, как спустишься, – сказала она.

Я на ощупь прошёл по лестнице и начал шарить рукой по стенке… здорово будет, если тут неизолированное что-нибудь торчит, подумал я, но обошлось, выключатель сразу обнаружился, древняя стосвечовая лампочка загорелась под потолком, осветив нехитрый подвальный интерьер. Пол земляной, стены бетонные, кое-где лужи, по стенам идут трубы отопления и водяные, слева несколько сараев. Когда-то их много здесь было, сараев этих, но лет пять назад пожарники строго предписали все их сломать, во избежание. Сломали конечно не все, но в оставшиеся целыми теперь ничего не кладут, потому что ключи от подвала только у старшего по дому… да вот ещё у Полины оказывается.

– Осторожнее, здесь мокро, – предупредил я её и двинулся направо к бомбарю.

Здесь ничего не изменилось с предыдущих моих визитов. Начал вспоминать, когда это было и загрустил… неожиданно мысли перескочили на бабкино барахло – когда мы там с Инной и Анютой развлекались, никакого барахла и близко не было, значит она потом туда его навалила? А тут и бабка подтянулась, выудила новый ключ из связки и буркнула «Заходи, чо встал!». Зашёл, чо…

Очнулся я, короче говоря, граждане, на полу возле батареи отопления – бомбоубежища же и на зимнее время рассчитаны были, так что по проекту отапливались. Пошевелил руками, правая была ограничена в движении. Присмотрелся – точняк, запястье было приторочено наручниками к трубе отопления. Подергал ногой, то же самое, левая нога другим наручником была прикована к этой же трубе, так что я даже сесть не мог… хотя нет подтянул оба наручника друг к другу, тогда сесть удалось. Голова раскалывалась, потрогал её – слева чуть ниже макушки была здоровенная шишка. Ну дела…

– Зачем ты это сделала, Полина Андреевна? Что за шутки такие? – спросил я, сфокусировав с трудом взгляд на старухе.

Она сидела на лавочке с чрезвычайно довольным видом, и в руках у неё, граждане, был лом… маленький лом, ломик, с пожарного щита наверно сняла, подумал я.

– А это не шутки, Сергуня, – с довольным видом ответила она, – шутки на пороге этого бомбаря все закончились. Теперь всё всерьёз будет.

– Ну и что конкретно будет всерьёз? – уточнил я, одновременно взывая к внутреннему голосу, что ж ты, сука, не просигнализировал своевременно? Что ж ты, гад, под монастырь меня подвёл? Но голос молчал, как рыба.

– Сейчас, Сергунечка, я сначала тебе одну ногу сломаю, потом другую, потом одну руку сломаю, потом…

– Да понял я, понял, можно не продолжать…

– Нет, ты уж дослушай, милок – когда я тебе все ноги и руки переломаю, придёт черёд твоим рёбрам ломаться. А уж когда больше ломать нечего станет, я этот лом тебе в жопу засуну и оставлю тут помирать.

– Ясно, – ответил я, – а не боишься, что я орать начну, люди сбегутся?