Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 347 страниц)

– Видишь? – он склонил голову набок, словно наблюдал за занятным опытом. – Сопротивление не имеет смысла.

Я выдохнул, чувствуя, как в груди поднимается ярость, глухая и горячая.

– Может, и бесполезно… но я ещё побарахтаюсь.

Он замолчал на миг, потом рассмеялся, низко и холодно. Его смех отозвался в груди гулом, как удар в пустую бочку.

– Глупец, – сказал он. – Но в этом и твоя прелесть.

Я снова поднял клинок, стиснув зубы, и сделал шаг вперёд. Пусть это был удар по скале – я ударю.

Шагнул вперёд, ударил, снова – и снова. Каждый раз Ловец будто лениво подставлял тьму вместо щита, каждый раз мои усилия разбивались, как волны о скалу. Ярость гнала меня, но он стоял – и даже не торопился отвечать.

И вдруг, когда я вложил всё в очередной удар, он сделал движение, настолько простое, что я его даже не заметил. Резкий поворот кисти, вспышка холодного света – и мой клинок вылетел из руки.

– Нет! – вырвалось у меня.

Меч, единственное оружие, единственное, что хоть как-то держало меня в равновесии, описал дугу в воздухе и исчез в бездне. Металл звякнул о камень внизу – и тишина.

Пальцы онемели, ладонь дрожала от удара, но хуже всего было ощущение пустоты. Я остался безоружным. Передо мной – существо, которое сильнее всего, что я видел в жизни. За спиной – пропасть.

Ловец склонил голову набок, будто с любопытством наблюдая за моей реакцией.

– Вот и всё, мальчишка, – сказал он с холодной уверенностью. – Теперь у тебя не осталось ничего.

Я сжал кулаки, чувствуя, как в груди поднимается ярость.

Удар был быстрым и тяжёлым. Я даже не успел закрыться – только почувствовал, как грудь вспыхнула огнём. Воздух вырвало из лёгких, и я услышал хруст – несколько рёбер точно треснули.

Меня швырнуло, словно тряпичную куклу. Каменные плиты ударили в спину, и я покатился, чудом не сорвавшись в бездну. Остановился у самого края площадки – ещё сантиметр, и был бы конец.

На секунду мир поплыл. В глазах темнело, дыхание сбивалось, каждый вдох отдавался резью. Казалось, тело отказывается повиноваться. Но сознание цеплялось за жизнь, за каждую крупицу.

Ловец медленно шагал ко мне, его шаги звучали размеренно, как удары похоронного колокола.

– Слабо. – Его голос был как приговор. – Ты сломлен.

Я сжал зубы, с трудом поднялся на колени. Вкус крови заполнил рот. Боль рвала грудь, но вместе с ней во мне поднималось упрямство.

– Нет… – выдавил я сипло. – Ещё… не конец.

Я упёрся ладонями в холодный камень и попытался подняться. Колени дрожали, мир перед глазами плыл, но я встал.

Его рука, холодная и жёсткая сомкнулась на моей шее. Мир качнулся, и я оказался поднятым над землёй. Ноги беспомощно болтались в воздухе, пальцы судорожно пытались ухватиться за его руку, но хватка была железной.

Воздуха не хватало. Каждое дыхание превращалось в отчаянный хрип.

Синие глаза Ловца загорелись ярче, они прожигали насквозь, и голос его был одновременно тихим и всепоглощающим, будто звучал прямо в голове:

– Ты упрям. Но всё равно проиграл. Я выпью твою душу. Ты станешь пустой оболочкой, марионеткой в моих руках. – Его пальцы чуть сжались, и в глазах потемнело. – Я отправлю тебя обратно в твой мир. К людям, которых ты пытаешься защищать. И ты убьёшь их всех, своими руками.

Евгений Аверьянов
Эпоха разломов 2.

Глава 1

Его пальцы давили на мою шею, и я уже почти чувствовал, как внутри что-то ломается – не только кости, но и воля. Всё плыло перед глазами, мир сужался до синего мёртвого света в глазах чудовища.

И вдруг – тёплое прикосновение к щеке. Едва уловимое, но настоящее. Луч. Первое дыхание рассвета.

Я не выдержал – и улыбнулся. Улыбка вышла кривой, изломанной, но настоящей.

Ловец замер. Его голос прозвучал с оттенком недоумения:

– Что это? Ты сошёл с ума? Редкий итог… но не самый приятный. Жаль. Не выйдет насладиться твоими мучениями.

Я почувствовал, как в груди лопнул сосуд. Горло наполнилось металлом, солоноватая кровь скатилась по губам и капнула на его чёрную руку. Я вдохнул, рвано, с болью, и всё же выдавил:

– Ты знаешь, тварь… для чего я лез на эту гору?

Его хватка чуть ослабла. Он словно позволил вдохнуть, играя со мной.

– Ты бредишь, человек, – холодно произнёс он.

Я собрал последние силы, выпрямил спину, несмотря на боль:

– Здесь рассвет наступает раньше.

Он фыркнул:

– Солнце не сумеет пробить мою защиту.

Я едва не рассмеялся, но вместо этого выдохнул сквозь кровь и боль:

– Просто солнце – не сумеет. Но прелесть в том, что я владею всеми стихиями. И могу их усиливать.

В его глазах мелькнуло что-то… беспокойство. Он резко обернулся. Но было поздно.

За его спиной уже сформировалась гигантская линза из воздуха и света, переливавшаяся, как хрусталь. Солнечные лучи, ещё робкие и рассеянные, преломились и превратились в сверкающее копьё огня. Оно ударило прямо в спину Ловца, и вся его фигура вспыхнула, как сухая солома.

– Наслаждайся последними мгновениями, тварь, – прохрипел я.

Его вопль прорезал воздух, заглушённый ревом собственного пламени. Хватка исчезла, я рухнул на камень, разбив локти и колени в кровь, но мне было всё равно.

Я лежал, глядя, как пылает мой враг, и понимал только одно: я выжил. Пусть это и будет последняя моя победа – но я справился с испытанием.

Я едва держался на ногах, но голова была ясной, как никогда. Будто боль и усталость выжгли всё лишнее, оставив только холодные факты.

В ладони пульсировало ядро первого ловца. Тусклое, зловещее, горячее, словно я держал уголь прямо из костра. Я стиснул зубы и позволил силе влиться в меня. Сначала было ощущение, что вены наполняются дымом, что сама кровь пытается выжечь чужую скверну. Но постепенно энергия смирилась, и пустота внутри заполнилась вязким жаром. Дрожь в руках утихла, дыхание стало ровнее.

Куртка болталась лохмотьями, я разорвал её окончательно и кое-как перевязал треснувшие рёбра. Каждый вдох отдавался скрежетом, но смерть вроде решила отступить.

И тогда я увидел его. В куче обугленного мяса, что осталась от последнего ловца, что-то светилось. Не тускло-красное, не мерзко-пульсирующее, как у обычных тварей. Нет. Это сияло золотом. Слишком ярко, слишком чисто для этого места.

Я замер. Сердце пропустило удар.

Золотое ядро. То самое, о котором я слышал только шёпотом, словно сказку. Такие не продают, ими не торгуют. Они меняют судьбы. Магистр берёт его – и становится архимагом. Живая легенда.

Я опустился на колени. Ядро билось, и его ритм отзывался во мне. Протяни руку – и, может быть, сделаю шаг, на который другим нужны десятилетия. Протяну руку – и перестану быть просто мальчишкой с клинком и странным даром.

Но я всё ещё был адептом. Сырая основа, скомканная между стихиями. Потратить это сейчас – значит выбросить сокровище ради крошек.

Я выдохнул, провёл рукой по лицу, размазав сажу.

– Нет, – сказал я тихо. – Ты останешься со мной. До лучших времён.

Снял с пояса мешок, потерявший товариный вид. Аккуратно переложил золотое сердце внутрь. Оно не хотело прятаться, продолжало светиться сквозь ткань.

Я прикрыл глаза, слушая собственное дыхание. Всё тело болело, каждое движение отзывалось хрустом. Но если я задержусь здесь ещё хоть час, меня сожрёт первый же падальщик.

Я поднялся. Шатаясь, от пережитого.

– Живи, – сказал я себе. – Живи, чтобы узнать, ради чего всё это.

И прижал мешок с золотым ядром к груди. Сделал первый шаг вниз, к равнине, где на горизонте уже рождался новый день.

Я спускался вниз, шаг за шагом, цепляясь за камни, едва удерживая равновесие. Каждый удар сердца отзывался болью в рёбрах, каждый вдох – хрипом. Но я держался.

И вдруг заметил: слишком тихо.

Я ожидал, что на каждом склоне на меня кинется новая стая. Что ночь ещё не сказала своего последнего слова. Но твари стояли. Не шевелились.

На ближайшей скале застыл зверь с пастью, полной игл, – и только глаза его следили за мной. Чуть дальше, в расщелине, блестели влажной кожей твари поменьше, похожие на чёрных хорьков с крыльями. Они жались к камням, но не рвались вперёд. А одна, решившая всё-таки прыгнуть, сорвалась с уступа – и в последний миг, словно наткнувшись на невидимую стену, взвизгнула и отпрянула назад.

Я остановился. Сердце ухнуло куда-то вниз.

– Что за... – прошептал я.

И тогда я вспомнил. Как внизу, у подножия, десятки монстров застыли в тишине, когда из разлома вышел ловец душ. Как они смотрели на него, не смея пошевелиться. Как инстинкт заставлял их признавать власть.

Мешок у меня за плечом едва заметно дрожал. Золотое ядро.

Я сжал лямку сильнее.

– Это ты? – пробормотал я.

Света в нём не было, но ощущение, что оно дышит, не покидало. И монстры чувствовали это. Не меня. Не мои кулаки и грозный вид. А его.

Их охотничий азарт угасал. Они не бежали. Они пятясь уходили с дороги, открывая мне проход, как ручей расходится перед камнем.

Я шагнул вперёд, и передо мной пятеро уродов с длинными конечностями враз отпрянули в сторону. Шагнул ещё – и на пути осталась пустота.

Улыбка коснулась моих губ, хотя губы были в крови.

– Вот так, значит...

Я шёл вниз, и каждое движение давалось легче, чем должно было. Потому что впервые за эту ночь охотники боялись меня.

К полудню я добрался до подножия. Спуск вымотал окончательно: ноги дрожали, пальцы, которыми цеплялся за скалы, превратились в сбитые окровавленные костяшки. Но я дошёл.

Внизу – след каравана. Потухшие кострища, оброненные тряпицы, отпечатки копыт и колёс. Никаких тел, ни человеческих, ни монстров. Чисто. Словно этой ночи вовсе не было.

Я замер, переводя дыхание. Значит, всё-таки удалось. Пока я рвал жилы там, наверху, караван ушёл без боя. Ни один из них не видел, как я валялся в крови, ни один не слышал криков ловца. А ведь всё могло сложиться иначе.

Стоило ли? Честно – не знаю. Но я жив. И это уже превышает изначальный план.

Солнце било сверху беспощадно, слепило глаза. Свет был таким резким, что казалось, он пытается стереть остатки ночи, выжечь её из трещин, из расщелин, из самой земли.

Я присел у одного из потухших костров и позволил себе несколько минут покоя. Мысль билась в голове, тяжёлая, простая, как молот: никто не придёт. Ни в этом аду, ни в другом. Здесь я сам себе и помощь, и приговор.

Я поднял голову и посмотрел на след дороги, уходящей вдаль. Караван уже далеко. Но я ещё дышал. И у меня в сумке было нечто, за что целые государства перегрызли бы друг другу глотки.

Я поднялся, скривился от боли в рёбрах и пошёл по выжженной солнцем дороге вперёд.

К ночи я почти настиг караван. Ещё немного – и услышал бы лязг телег, кашель стражи, человеческие голоса. Но я не пошёл дальше. Не стал кричать, звать, показываться. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. И слишком велик риск.

Я остался в тени. Нашёл заброшенную пастушью будку у дороги – крыша наполовину обвалилась, пахло гнилью и старыми досками, но для ночлега хватит. Я рухнул на жёсткий пол, прижимая к себе то, что было важнее всего.

Ядро младшего ловца. Оно продолжало переливаться тусклым светом в моей ладони. Казалось, живое – пульсировало, вливало в меня крохи силы. Энергия не исцеляла. Боль в груди не утихала, каждое движение отзывалось тупым ударом в рёбра. Но я чувствовал: без него давно бы потерял сознание.

Разорванную куртку снова перетянул вокруг груди, кольчуга держалась кое-как, будто издевалась – железо спасло мне жизнь, а теперь болталось на мне лохмотьями. Клинка больше не было. Потерян где-то на вершине, там, где я встретил смерть и едва не лёг рядом. Остался только нож. Маленький, жалкий, но хотя бы с ним не чувствовалось полной пустоты.

Я лёг на бок, поджав колени, и прикрыл глаза. Караван уходил дальше, они даже не знали, что я всё ещё жив. Может, так и лучше.

Рука всё ещё крепко держала ядро, будто я боялся, что оно исчезнет, стоит отпустить. Может, это и правда так.

Сон не приходил. Приходила лишь усталость.

С первыми лучами рассвета я открыл глаза. Ночь прошла слишком спокойно – настолько, что казалась ненастоящей. Даже комариный писк стихал вблизи меня. Я понял, в чём дело: не одно, а два ядра.

В левой руке я всё ещё сжимал ядро младшего ловца. Его энергия входила в меня медленно, жгучими, вязкими волнами. Оно не давало упасть, заставляло сердце биться и не позволяло телу сдаться. Но вместе с силой приходила и тяжесть – словно я вытягивал не просто магию, а куски чьей-то сущности.

А рядом, в изодранной сумке, покоилось второе. Золотое ядро. Оно не переливалось ярко, как драгоценность, – нет. Его сияние было едва заметным, тёплым, но вокруг него сгущалась пустота. Я видел это ночью: стоило мне лечь у дороги, и твари, что бродили поблизости, замирали. Некоторые пятясь уходили прочь, другие просто стояли, не решаясь приблизиться. Это ядро не нужно было пить – его сила уже влияла на всё вокруг.

Я поднялся, хрипя от боли. Каждый вдох отзывался ломотой в треснувших рёбрах. Дышать приходилось коротко, рвано, но я стоял. Жил. Держался.

След каравана был очевиден: борозды от колёс, копыта лошадей, отпечатки множества ног. Они шли тем же путём. Я не стал нагонять их. Слишком рано показываться. Слишком опасно – и для них, и для меня.

Двинулся параллельно дороге, скрываясь в перелесках. Иногда терял след, но золотое ядро словно само тянуло меня туда, где слышались отдалённые голоса, звон колокольчиков, скрип телег

Я ощущал себя отрезанным, но не одиноким. Караван был рядом, а монстры – напротив – держались на расстоянии. Они чуяли ядро. Они боялись. И эта мысль была странно утешительна.

День только начинался, и я понимал: это передышка. Вечером всё может измениться.

К закату я заметил странность – караван, который обычно готовился к ночной стоянке, не сбавлял хода. Телеги скрипели, кони, захлёбываясь от усталости, всё равно шли вперёд. Люди не поднимали головы, не переговаривались. Казалось, сама тишина подгоняла их.

Я ускорил шаг, держась в стороне, и вскоре увидел то, что заставило сердце ухнуть вниз. Вечернее солнце отражалось от каменных стен, возвышавшихся над равниной. Петербург. Столица. Огромные ворота ещё были приоткрыты, и у них толпился поток путников, ремесленников, торговцев, нищих и беженцев. Караван, с которым я шёл всё это время, вливался в общий поток, почти теряясь в нём.

Я сделал глубокий вдох и впервые за долгое время позволил себе выдохнуть с облегчением. Неужели мы сумели добраться?

Подойдя ближе, я влился в людской поток. Никто не задавал лишних вопросов: стража бросала быстрый взгляд, отмечала ободранную одежду, рваную кольчугу, засохшую кровь и тощую сумку. Подозрение в глазах мелькало, но в нём не было злобы. Здесь не выкидывали за стены даже бродяг. Хоть в этом месте люди оставались людьми.

Я почувствовал, как невидимый груз спал с плеч. Пусть впереди ждут экзамены, интриги и новые битвы – сейчас я был под защитой стен. Впервые за долгие недели мог позволить себе поверить, что ночь не обязательно кончается смертью.

Я шёл в потоке, когда заметил знакомую фигуру. Киря, ведя за поводья обеих лошадей, свернул в сторону от караванной толчеи. Его жезл висел на плече, а шаги были вялыми, будто он готов был свалиться прямо здесь.

Я ускорился, догоняя его.

– Киря! – позвал я.

Он резко обернулся. Сначала в глазах мелькнуло неверие, потом они широко распахнулись, и он почти выронил поводья.

– Ты… ты выжил! – выдохнул он, и голос дрогнул. Он шагнул ко мне и едва не сжал в объятиях, но, заметив, как я держусь рукой за рёбра, остановился. – Ты живой! Но ты же… – он сглотнул, оглядывая меня с головы до ног. – Ты ранен?

Я хмыкнул, стараясь выглядеть спокойным.

– В относительном порядке. Жив, и на том спасибо. Но отдохнуть и привести себя в человеческий вид – очень даже стоит.

Киря с силой выдохнул и улыбнулся так, что, казалось, сейчас начнёт смеяться и плакать одновременно.

– Чёрт возьми, я уж решил… – он не договорил, качнул головой и поспешно отвёл взгляд, будто стыдился своей слабости. – Ладно. Хватит разговоров на улице. Пошли искать таверну.

Мы вместе протиснулись сквозь людской поток и свернули в сторону. Петербург шумел и жил своей жизнью, но для нас весь этот шум казался далёкой декорацией. Мы нашли таверну – добротную, с вывеской в виде резного кабана над входом, – и не стали торговаться. Сняли два номера сразу. Денег у нас было достаточно, чтобы позволить себе комфорт, и сейчас это было важнее всего.

Уютная комната с мягкой постелью и тёплой водой казалась роскошью после бесконечных дорог и ночей, полных крови и ужаса.

– Кирилл, – сказал Киря, когда хозяин вышел, – расскажешь, что там было? Как ты выбрался?

Я посмотрел на него, но в голове шумела усталость.

– Расскажу. Но не сегодня. Сегодня – мы отдыхаем.

Я опустился на кровать, и мир поплыл. Впервые за долгое время я позволил себе закрыть глаза без страха, что за ними – смерть.

***

Утро встретило меня непривычной тишиной. Без воя тварей, без стука колёс по ухабам – только приглушённые голоса на улице и запах свежего хлеба, доносившийся изнизу. Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь привыкнуть к тому, что ночь прошла спокойно.

Стук в дверь разбудил окончательно.

– Эй, ты там жив? – послышался голос Кири. – Я думал, ты уже окочурился во сне.

– Не дождёшься, – хрипло ответил я и поднялся, морщась от боли в рёбрах. Но, к удивлению, тело слушалось лучше, чем вчера. Ядро младшего ловца продолжало медленно вливать в меня силы.

Мы спустились вниз, заказали завтрак. Киря ел с жадностью, будто за двоих, а я больше смотрел по сторонам, пытаясь уловить атмосферу города. Петербург жил размеренно и вместе с тем напряжённо: торговцы торопились к прилавкам, стража внимательно следила за порядком, студенты в серых плащах пробегали к Академии.

– Что теперь? – спросил Киря, отрываясь от куска пирога.

Я сделал глоток тёплого пива, раздумывая, как ответить.

– Сначала нужно встретиться с Владом. – Я посмотрел на Кирю серьёзно. – Мы договаривались. И только потом решать, что делать дальше.

Киря кивнул, вытирая руки о салфетку.

– Думаешь, он уже в городе?

– Должен быть, – ответил я. – Если добрался без проблем, то точно здесь. А если что-то пошло не так… – я пожал плечами. – Тогда тем более нужно искать.

Киря нахмурился, но промолчал.

Я откинулся на спинку стула и впервые за всё это время позволил себе мысль: мы добрались. Но впереди были новые пути, и решать, какими они будут, предстояло уже сегодня.

Мы вышли из таверны, и Петербург сразу обрушился на нас всем своим весом. Город был совсем не похож на Москву. Здесь улицы были шире, мостовые чище, а дома – выше и богаче, со сложной лепниной и резными фронтонами. Каменные громады глядели на нас сверху вниз, словно напоминая, что в этом месте судьбы людей решаются не на дорогах, а за толстыми дверями кабинетов и залов.

На перекрёстках толпились извозчики, выкрикивая направления; по мостовым катились повозки с товарами, пахло свежей рыбой, мокрой шерстью и смолой от бочек. Люди здесь спешили быстрее, чем в других городах, и редко задерживали взгляд на прохожих.

Глава 2

Киря крутил головой во все стороны, едва успевая переваривать увиденное. Я же держал в голове договорённости, которые мы обсуждали с Владом ещё в Москве. Если будем разделены, искать его стоит в трёх местах: в гильдии торговцев, в трактире «Три якоря» у порта или в храме Света у восточных ворот.

Мы начали с трактира. Там, среди моря пьяных голосов и звонких песен, Влада не оказалось. Лишь пара моряков клятвенно уверяла, что видела старика с телегой где-то у рынков.

Следующим был храм. Тишина и запах ладана встретили нас у массивных дверей. Я заглянул внутрь, но там – только усталые паломники и служки, расставлявшие свечи. Ни Влада, ни Маши.

Киря нахмурился:

– Думаешь, с ними что-то случилось?

– Думаю, что он идёт по плану, – ответил я, хотя внутри неприятно скреблось беспокойство. – Если не тут, значит – в гильдии торговцев.

Мы двинулись в ту сторону. Улица вела к центральной площади, где шум стоял такой, что приходилось повышать голос. Высокие здания гильдий теснились одно к другому, над воротами золотом сияли гербы.

Наконец, перед нами выросла самая внушительная постройка – здание гильдии торговцев. Два этажа из белого камня, кованые двери, у входа – стража с алебардами. Люди толпились у крыльца, спорили, протягивали бумаги. Внутри чувствовался запах дорогих тканей, сухих трав и монет.

И там, среди очереди у прилавка, я заметил знакомую фигуру. Влад, нахмуренный, но сосредоточенный, стоял, держа в руках кожаную папку с записями. Рядом с ним – Маша, устало поправляющая косу и обнимающая маленький мешочек с ядрами.

– Нашёлся, – выдохнул Киря и улыбнулся во весь рот.

Я же только кивнул. Всё стало на свои места. Влад был там, где я и ожидал – сбывал добычу.

Мы протиснулись сквозь шумную очередь и наконец оказались рядом. Влад поднял голову, и на его лице впервые за долгое время мелькнула улыбка – настоящая, широкая, словно он скинул с плеч огромный груз.

– Барин! – его голос перекрыл гул зала. Он шагнул ко мне и сжал плечо так, что я едва не поморщился – рёбра всё ещё болели. – Жив! Да ещё и на ногах. – Он обвёл взглядом меня с ног до головы и нахмурился. – Хотя вид у тебя, скажу прямо, как после драки с медведем.

Я усмехнулся.

– Почти угадал.

Киря неловко переминался рядом, не зная, куда деть руки.

– Влад, это Киря. – Я сделал шаг в сторону, освобождая ему место. – Мы встретились в дороге. Скажем так, вместе вытащили пару неприятных ситуаций.

Старик смерил парня внимательным взглядом, в котором сначала блеснула настороженность, но потом мягче – уважение.

– Раз до сих пор дышите, значит, толковый парень. – Он протянул руку, и Киря торопливо пожал её.

Маша, до этого стоявшая чуть в стороне, шагнула ближе.

– Спасибо, что помогли, – тихо сказала она, и её глаза на миг задержались на Кире чуть дольше, чем просто вежливость требовала.

Я сделал вид, что не заметил.

Влад хлопнул ладонью по кожаной папке.

– Удалось продать около половины добычи. Ядра, шкуры, кое-какие ингредиенты. – Его голос стал деловым. – Выручили сто пятьдесят тысяч имперских рублей.

Я присвистнул.

– Отличный результат.

– Да, только радоваться особо нечему, – буркнул он. – Я уже присматривался к домам на окраине. За эти деньги можно взять разве что сарай с покосившейся крышей и сырым подвалом. Гниль и плесень в подарок.

Киря нахмурился, но промолчал. Я же покачал головой.

– Не стоит спешить. Время до поступления ещё есть. Лучше поискать варианты получше. Здесь, в столице, всегда найдётся кто-то, кому срочно нужны деньги. Может подвернуться что-то стоящее.

Влад кивнул, но неохотно. Он явно привык действовать сразу и решительно, а не ждать у моря погоды.

– Ладно, барин, на этот раз прислушаюсь. Но тянуть сильно не выйдет. Петербург – не Москва, цены тут растут быстрее, чем сорняк после дождя.

Я улыбнулся.

– Тогда будем смотреть вместе.

Мы вышли из гильдии в гулкую столичную улицу. Петербург будто дышал в унисон со своими тысячами жителей: громыхали телеги с товаром, вдоль мостовой кричали зазывалы, а над крышами клубился дым кузниц и кухонных очагов.

Киря шёл рядом, широко раскрыв глаза.

– Ничего себе… Это всё один город? Тут людей больше, чем у нас в округе живёт!

Я усмехнулся.

– Привыкай. В столице каждый день праздник торговли.

Мы миновали лавку книгопродавца, затем контору арендодателей. Влад задержал взгляд на вывеске и буркнул:

– Там можно комнаты снять. На первое время.

Я остановился, обдумывая. Киря вопросительно посмотрел на меня, Маша тоже ждала ответа. Влад, хоть и намекнул, решения за мной не принимал – он только помощник, а не хозяин.

– Ладно, так и сделаем, – сказал я после короткой паузы. – Снимем комнаты здесь. Нам сейчас нужно простое: крыша над головой, еда и тишина. Всё остальное подождёт.

– Но, Кирилл, – вмешалась Маша, – в старой части города есть постоялые дворы, чище и безопаснее.

Я покачал головой.

– Там дороже. А деньги нам ещё пригодятся. До экзаменов меньше месяца, и мы должны думать о подготовке, а не о пухлых подушках.

Киря кивнул, принимая мой довод, хотя по лицу было видно – ему и простая постель за счастье. Влад лишь одобрительно усмехнулся, как будто решение совпало с его мыслями.

– Хорошо, – заключил я, делая шаг к конторе. – Пока что остановимся тут. А дальше – посмотрим.

И впервые за долгое время я почувствовал странное облегчение: не поле боя, не дорога через разлом, а просто выбор, который я сделал сам, спокойно и без спешки.

Мы вошли в скромное двухэтажное здание конторы аренды. Хозяин оказался сухощавым стариком с острым носом и цепким взглядом. Он бегло окинул нас глазами, заметил наши поношенные доспехи, дорожную пыль и мешки, и только тогда медленно кивнул. За пару золотых он предложил нам две комнаты – простые, но с кроватями, чистым бельём и даже умывальником. Для столицы это была почти роскошь.

– Берём, – сказал я, не дожидаясь ни чьих советов.

Через четверть часа мы уже поднимались по скрипучей лестнице. Я открыл дверь своей комнаты, вдохнул запах вычищенного дерева и дешёвого мыла и впервые за долгие недели ощутил себя в месте, где можно просто лечь и уснуть, не думая о том, что в темноте подползёт что-то с когтями.

Я сел на кровать, опустил руки на колени и прикрыл глаза. В груди ноющая боль – треснувшие рёбра напоминали о себе при каждом вдохе. Но хуже всего была пустота. Я почувствовал её ещё утром: ядро младшего ловца растворилось. Исчезло без следа, кроме пары новых ощущений в потоках энергии и липкой мысли о том, что я только что сжёг десятки тысяч имперских рублей.

Смешно. Сколько людей мечтали бы о таком даре – получить рост силы, шагнуть вперёд без долгих лет тренировок. А я сидел и думал о потерянной выгоде. Наверное, действительно становлюсь похож на купцов, которые всё измеряют монетой.

Но это было полбеды. Вторая проблема горела у меня за пазухой – золотое ядро. Оно пульсировало едва заметным теплом, словно напоминая о себе. Я не решался даже достать его, чтобы посмотреть. Одно касание могло изменить судьбу любого мага.

Влад… я вспомнил его уставшее лицо, тяжёлый голос, ту суровую заботу, которой он всегда меня окружал. Я доверял ему жизнь. Но что будет, если он узнает про ядро? Смог бы он устоять? Вечный барьер между магистром и архимагом – для большинства он непреодолим. А тут, в моей руке, ключ, открывающий эти ворота.

Я сжал кулаки. Нет. Никому не стоит знать. Даже верным людям. Искушение слишком велико. Даже благодарность за спасение жизни не остановит того, кто увидит шанс стать великим. А уж тем более тех, кто когда-то называл себя другом, но решит, что это ядро нужнее ему.

Я откинулся на спинку кровати и закрыл глаза, стараясь забыть о золотом свете под курткой. Пусть пока останется тайной. Моей личной тайной.

Мы сидели за деревянным столом в общей зале. Шум стоял привычный – звон кружек, разговоры, смех. После недель дороги это звучало как музыка. Перед нами дымился ужин – тушёное мясо с капустой и хлеб, грубая еда, но вкуснее её я давно не пробовал.

– Ну что, барин, – Влад откинулся на лавке, прихлёбывая из кружки, – планы-то какие дальше? Мы ведь в столице, а значит… пора определяться.

Я покрутил в руках ложку и сказал, стараясь говорить спокойно:

– Хочу посмотреть участок в центре.

Влад поперхнулся и закашлялся так, что Маша испуганно подалась вперёд. Киря удивлённо поднял брови.

– В центре?! – наконец выдавил Влад, вытирая бороду рукавом. – Ты хоть понимаешь, что говоришь? Там такие цены, что у меня волосы седые добела станут! Десятки миллионов, если не сотня. За сарай!

Я пожал плечами.

– Придётся решить и этот вопрос.

Слова прозвучали неожиданно уверенно, даже для меня самого. Я поймал себя на мысли, что ещё недавно двадцать тысяч казались огромной суммой. Тогда, в Воронеже, я чувствовал себя богатым человеком с мешком золота. А теперь… теперь вслух сказал о планах, которые сам счёл бы безумием.

Влад смотрел на меня так, будто видел впервые.

– Барин… что ты задумал?

Я отвёл взгляд, наблюдая, как в углу трактирщик спорит с подвыпившим посетителем, и ответил:

– Есть пара мыслей. Но сначала их нужно проверить.

Маша тихо улыбнулась, будто ей нравилось, что я не спешу выкладывать все карты. Киря же, наоборот, загорелся интересом, но сдержался – видно было, что ему хотелось расспросить больше.

Я откинулся на спинку скамьи. Планы были туманны, но внутри зрела уверенность: время мелочиться закончилось.

Я посмотрел на Влада и Кирю, потом перевёл взгляд на Машу. Они ждали ответа. Слова сами пришли.

– Я третий сын барона, – сказал я тихо, но твёрдо. – Наследство мне не светит. Но что, если образовать свою ветвь? Своё имя. Свои земли. Своих людей. И свою силу.

Влад фыркнул, покачав головой.

– Звучит красиво, барин. Но с чего начать? Где взять хоть горсть капитала? Одними мечтами имения не построишь.

Я усмехнулся.

– Вот как раз с этим и хочу разобраться. Завтра мне нужно закупить кое-какое снаряжение и отправиться в сторону Московского разлома.

Влад откинулся назад и стукнул кулаком по столу так, что кружка подпрыгнула.

– Московский разлом?! Да ты в своём уме? Это самоубийство!

Я спокойно встретил его взгляд.

– Я знаю, как выжить там. И я не идиот, чтобы сломя голову соваться в жерло. Если план не сработает – я пойму это сразу и отступлю. Тогда отложу идею со своим имением до лучших времён.

Старик ворчал, бормотал себе под нос ругательства, но в конце концов махнул рукой.

– Ты черезчур упрям, – проворчал он. – И всё же… слишком много рискуешь, барин. Слишком часто.

– Зато пока ещё жив, – ответил я.

Влад вздохнул и больше не спорил, но я видел: тревога в его глазах никуда не делась.

Я выбрался на улицы Петербурга сразу после завтрака. Шум столицы обрушился с головой: торговые ряды, гул голосов, звон молотов в кузнях, запах жареного мяса и конского пота. Но у меня была конкретная цель, и я не собирался отвлекаться.

Первым делом я отправился к оружейникам. После последних боёв слишком хорошо понял цену снаряжения. Взамен кольчуги выбрал лёгкие кожаные доспехи – прочные, но не сковывающие движений. Мне важно было не выглядеть тяжёлым рыцарем, а сохранить скорость.

Из оружия я остановился на трёх вещах. Прочный клинок – без изысков, но сбалансированный. Копьё – для дистанции, с широким наконечником. И топор – не слишком тяжёлый, но с доброй кромкой, способной расколоть не только дерево. Всё это вместе обошлось в приличную сумму, но я понимал: лишний раз пожалеть денег на оружие – значит пожалеть их на собственную жизнь.

Кира же я заранее направил к канцелярии Академии. Он должен был внести оплату, записать нас на вступительные экзамены и узнать точные даты испытаний. У парня больше терпения к бумагам и разговорам с чиновниками, а у меня не было желания тратить полдня на выслушивание заносчивых секретарей.