Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

– Какая забота? – тут же поинтересовалась она.

– В Америку съездить, вот какая…

– Это вместе с Евстигнеевым что ли? А что я там делать буду, я же не актриса и в том фильме никак не участвовала.

– Ну как не актриса, в сериале засветилась, значит уже актриса. А почему ты? Я режиссеру того кино, который Стив, отсылал фотки участников нашего сериала и твоя ему почему-то понравилась, вот он и высылает тебе отдельный вызов, – нагло соврал я, не краснея, я вообще редко краснею, кожа на лице наверно толстая.

Алёна немного задумалась.

– Так там же ещё и твоя Инна будет, она же меня терпеть не может, как мы уживёмся в одной команде?

– С Инной вопрос решаемый, – дипломатично ответил я.

– А ты не врёшь всё это случайно? Ну чтобы меня с крыши убрать, а потом в психушку например упрятать, как ту бабку…

Проницательная, сука, с озлоблением подумал я.

– Слушай, я когда-нибудь кому-нибудь что-то обещал и не выполнил обещания? Было такое?

– Вроде не было…

– Ну так вот, принцип «пацан сказал – пацан сделал» наряду с «сяо» и «дао» я выполняю честно и последовательно. Раз сказал, что ты в Америку поедешь, а не в психушку, значит так оно и будет. А сейчас давай уже отойди от края, а то у меня даже отсюда голова кружится.

Я, если честно, высоты очень боюсь, нет, это не акрофобия конечно, два-три метра это для меня проблем не представляет, но, извините, 15 это чересчур. Так что я старался в ту сторону, где Алёна балансировала, не смотреть совсем. Во избежание.

– Ладно, уговорил, – ответила наконец она, – отхожу…

И тут же она поскользнулась неизвестно на чём (дождь в последний раз неделю назад был), и одна нога у неё поехала в сторону обрыва.

– Куда? – страшным голосом заорал я, – а ну стой!

И прыгнул вперёд, невзирая на свои фобии. Успел зацепить её за лямку сарафана, на неё был такой весёленький сарафанчик в цветочек. Ну держись, лямка, не вздумай оборваться. А у Алёны тем временем половина туловища уже висела в воздухе, второй же половиной она пыталась уцепиться за что-нибудь на крыше, но там, как назло, ничего подходящего не было, бортик, как я уже говорил, был отломан, одни голые и проржавевшие листы оцинковки тут были, да я ещё. Вот она за меня и уцепилась…

Этак мы с ней балансировали на грани жизни и смерти добрых секунд десять, а потом я рывком выдернул её оттуда – лямка не порвалась, спасибо тамбовским швеям, крепкую одежду там шьют. Полежал немного на железных листах, нервно и тяжело дыша, потом она мне сказала:

– Теперь я твоя должница, ты ж меня сейчас от смерти спас.

– Ладно, – ответил я, глядя в другую сторону, – сочтёмся как-нибудь. А сейчас давай уже слезем с этой крыши, меня мутит от одного её вида.

И мы спустились сначала по лесенке из слухового окна, потом по железной приваренной к стене лестнице на пятый этаж. Потом я её домой завёл и положил на диван, Инне ничего пока говорить не стал, а сам на улицу вышел, ну чтоб народ разогнать. А там меня ожидал очередной сюрприз, на этот раз в виде исключения приятный – там стояли Евстигнеев, Гальперина и оператор с камерой.

– А мы всё это дело засняли, – довольным голосом сказала Гальперина, – классные кадры вышли, лягут в сериал как влитые…

– Этого же по сценарию нету, – попытался возразить я.

– А ты на что? Сядешь и вставишь кусочек…

– И Алёну же отставили от главной роли – как же теперь-то?

– Слушай, я тут посмотрела на её эмоции и подумала, что комиссия немного не разобралась в ситуации, собираюсь её отстаивать и считаю, что она будет украшением картины.

А жизнь-то, похоже, налаживается, с удивлением подумал я.

– Ну тогда пойдёмте я вам «Безумного Макса» что ли поставлю… он правда пока без перевода, но там в принципе и так всё понятно.

И они дружно согласились, все, включая оператора Антона. Завёл их в клуб, нашёл дополнительный стул и врубил сагу о похождениях безумного Макса Рокотански на пыльных дорогах постапокалиптической Австралии. А сам отошёл в сторонку и набрал Стивена, сами понимаете, Спилберга, обещания-то выполнять надо… Тут вы наверно спросите, как это ты так лихо названиваешь в страну вероятного противника, в Советском-то Союзе это было совсем не так просто, как сейчас. А я вам отвечу – когда мы возились с трассировкой мобильной связи на городские номера, я просидел не меньше месяца на ГТС и изучил её матчасть от буквы А идо буквы Я. Нашёл между делом одну дырку, нет, не в программном обеспечении, программами на ГТС тогда даже не пахло, а в коммутационном железе. Вот этой дыркой и пользуюсь иногда…

Стив был немного удивлён моей просьбой, но когда я в красках описал попытку суицида Алёны, он сдался.

– Она хоть красивая? – только и уточнил он.

– Да, очень, – ответил я, – джипси-стайл экстра-класса.

– Как, говоришь, её зовут?

– Алёна Хазова, можно просто Элли.

– Надеюсь, Тотошку она с собой не притащит? – попытался пошутить он.

– Нет, с ней будут только Скэркроу и Вудмэн, – ответно попытался пошутить я и на этом наш разговор собственно и закруглился, Стив обещал выслать приглашение на «Ms Khazoff» в кратчайшие сроки.

А следом я поплёлся объясняться с Инной, вздыхая на ходу.

– Слушай, мать, – начал я издалека, – чего ты на Алёну-то взъелась? Она ж тебе ничего плохого не сделала.

– Ничего, – ответила она, глядя в окно на пламенеющий закат в районе Петряевки, – совсем ничего, кроме того, что едва с крыши сейчас вот не кинулась. А если б кинулась, это ж на тебе бы всё повисло… знаешь, она мне Сотникову напоминает чем-то, тоже сначала делает, а потом думает.

– Как будто 90% женщин по-другому поступают, – попытался возразить я.

– Ну может быть, но 90% не кидаются при этом под паровоз, как эта… Анна Каренина. А она кинулась. И глаза у неё всё время на мокром месте, а это меня отдельно бесит.

– Значит про крышу ты уже всё знаешь…

– В магазин за хлебом вышла, мне прямо у подъезда всё и доложили.

– Ладно, тогда слушай вторую новость – в Америку вы вместе едете.

– Это зачем ещё? Какое отношение она к «Пикнику» имеет?

– Никакого. Но с крыши я её снял только таким образом, пообещал поездку, а теперь, сама понимаешь, надо за базар отвечать.

– Ты и с принимающей стороной уже договорился?

– Да, десять минут назад.

Инна села на стул, поменяла зачем-то на столе солонку с перечницей местами, побарабанила пальцами по столешнице, потом медленно ответила:

– Хорошо, но знай, что это только ради тебя… и ещё у меня очень большая просьба к тебе будет – сделай так, чтоб после нашего возвращения духу её в этой квартире не было.

– Я постараюсь, солнце моё, – ответил я, целуя её в губы. – К поездке ж приодеться надо, у меня немного чеков из Берёзки осталось, давай завтра съездим.

– Завтра воскресенье, праздник у нас – забыл что ли? – поправила она меня, – а вот послезавтра с удовольствием.

– Хотя тебя одевать – только портить, без одежды ты гораздо краше, – попытался пошутить я и получил кухонным полотенцем по уху.

– Всё бы тебе шутки шутить… иди уже к своей Алёне, вам же надо согласовать детали завтрашних мероприятий, я верно понимаю? Ну если она способна сейчас что-то согласовывать.

А Алёна тем временем в своей комнате уже полностью успокоилась и готова была согласовывать всё, что угодно.

– Твоя поездка утрясена, завтра-послезавтра экспресс-почтой приедет приглашение, – начал с порога я, – да, и не забудь, что тебя там будут звать Элли. Как ту девочку из «Изумрудного города», которая по дороге из жёлтого кирпича ходила. С английским-то у тебя как?

Тут же выяснилось, что язык она знает на уровне хуже конечно носителя, но и не как среднестатистический советский гражданин. Вполне прилично, чтобы понять, что от тебя хотят, и объясниться в ответ.

– Окей, английский у тебя неплохой, – подытожил я, – и ещё вот что, купишь себе какую-нибудь одежду в Берёзке, вот тебе полсотни чеков… одна пойдёшь, я покажу куда… Инну лишний раз дразнить мне не хочется. А теперь давай согласовывать то, что завтра будет.

И мы сели за стол и битый час занимались этой хренью. Потом я глянул на часы и спохватился, что «Безумный Макс» уже к концу подошёл, поди уже Гибсон приторочил главнегодяя к заминированному автомобилю и уже выдал ему пилу для перепиливания своей ноги, так что надо в клуб заскочить.

– Я с тобой пойду, – решительно сказала Алёна.

– Ну пошли, – с некоторым сомнением ответил я, – а ты с крыши больше кидаться не будешь?

– Там видно будет, – ответила она и мы спустились вниз.

Но по дороге до клуба её ждал ещё один сюрприз – Славик с букетом цветов. Не ахти каких, мимозы это были жёлтенькие, но всё равно необычно.

– Алёна, я тут эта… – начал он свою речь, глядя почему-то на меня, – предлагаю тебе руку и сердце, так сказать… короче выходи за меня замуж и все дела…

Ндаааа, подумал я, а дела-то у моей сестры и правда резко пошли в гору.

– Ну чо молчишь-то? – подтолкнул я её к более активным действиям, – человек карты открыл, десятирную без козыря объявляет, ему что-то ответить надо… вист там или пас…

– Вист, – тут же вылетело у неё, – то есть пас… то есть мне подумать надо. А за цветочки спасибо, конечно, Славик.

И она поцеловала его в запламеневшую щёку.

– А сейчас у нас дела, так что извини – до вечера я немного занята, – продолжила она и мы спустились в клуб.

«Безумный Макс» и точно вот только что закончился, народ живо обсуждал увиденное.

– О, Алёна, – обрадовался Евстигнеев, – живая и здоровая.

– У меня к тебе разговор будет, чуть позже, не сегодня, – дополнила его Гальперина. – А ты, Серёжа, нам бы еще и «Звёздные войны» что ли показал.

– Говно вопрос… ой, извините, профессиональная деформация взыграла, управдомовский сленг вылез, щас всё сделаем… но перевода там тоже пока нет – могу я попереводить вживую. Или Алёна, у неё английский на очень приличном уровне.

Народ согласился на Алёну, я же сбегал и принёс кассету с «Империей», которая ответный удар наносит, и всунул её в приёмное устройство видика. И на этом суматошный донельзя день плавно закруглился– это ж сколько событий-то спрессовалось в неполные 12 часов, с умов можно посходить.

Сегодня праздник у ребят

Ликует пионерия… ну с пионерией у нас в доме, если честно, не очень было, а комсомолия та точно, была немного на взводе. Когда я с раннего утречка спустился вниз посмотреть, что тут у нас и как, первое же, что увидел, так это змеистая очередь в кассы кинотеатра – она огибала дом и уходила через арку во двор. Человек двести тут стояло, не меньше, вот что реклама животворящая делает! Заглянул на минутку в кинотеатр к директору, напомнил, чтоб на первый сеанс билетов не продавали, там спецмероприятие будет, а дальше проверил, всё ли в порядке в клубе…

Всё хорошо и в клубе было, шарики мы там ещё вчера надули, бильярд был убран в соседнюю комнату, а стулья вдоль стен расставлены, на сцене же стояла ударная установка и синтезатор типа «Маэстро», это я напряг усилия и записную книжку и раздобыл это дело в аренду на день. Делать больше было особенно нечего, поэтому мне вдруг загорелось потренироваться на стадионе «Пионер», как в старые добрые времена. Предложил Инне, а она не отказалась. Неожиданно из своей комнаты и Алёна вышла, уже в спортивном костюме, и сказала, что тоже не против поучаствовать и приобрести, так сказать, заряд бодрости и энергии на целый день. И ещё она Славику звякнула на мобильник (у него же целую неделю как есть такой, новой модели и зелёного цвета, как лягушка), тот к нам присоединился по дороге. Смотреть, как Славик пытается схватить птичку за хвост или там найти иголку на дне морском, было забавно, но он старался, чтобы не упасть в грязь лицом перед Алёной… а вот у неё на удивление всё получалось почти без помарок, и это притом, что она в первый раз эти упражнения выполняли.

Ну а на закуску мы с Инной устроили облегчённый спарринг, на который остальные участники нашей тренировки смотрели, открыв рты… облегчённый-то он конечно по названию был, но мне, если честно, пришлось довольно туго – Инна вымещала что ли свои подавленные комплексы и работала на 95% от полной мощности, я только успевал уворачиваться, а один раз не успел и получил скользячком по рёбрам.

– Что-то ты разошлась, мать, – сказал я ей, когда мы закончили, Алёна со Славиком пошли домой, а мы сели отдохнуть на ту самую лавочку в кустах, – оставишь супруга инвалидом на старости лет.

– Ты ж мне ещё не супруг, – строго ответила она.

– Аааа, ну да, ну да – это всё объясняет… в мае точно буду я тебе супругом, зуб даю.

– Ну это когда ещё будет… слушай, а помнишь моего брательника из Арзамаса-16?

– Конечно помню, длинный такой, неразговорчивый и весь в джинсе. А что это ты про него вспомнила?

– Увольняется он из вооружённых сил и сюда переезжает, подумай, может он нам как-то пригодится…

– Окей, подумаю… но раз уж у нас вечер воспоминаний начался, то и я скажу про Антошу из деревни Анютино…

– Я его вообще-то ни разу не видела, только по рассказам знаю, но давай, выкладывай, что там про него знаешь.

– У него служба к концу подходит и он тоже сюда хочет перебраться – может и действительно пригодится как-нибудь вместе с твоим братцем.

– И каким же образом они тебе пригодятся, открыл б тайну девушке…

– Силовой блок надо бы создавать – времена сейчас сама видишь, какие, смутные, а это значит скоро начнётся всеобщая бандитизация, так сказать, масс и крышевание бизнеса, в курсе, что это такое?

– Что-то слышала, но ты можешь поточнее объяснить.

– Объясняю – до этого у нас весь бизнес был государственным, а заработанные в нём деньги строго подотчётными и на сторону они текли конечно, но слабо-слабо, как этот… пересохший ручеёк в пустыне. А теперь появляется очень много частников, кои единолично владеют прибылями со своего дела. А это значит что?

– Что это значит?

– Что найдётся довольно много народу, криминального и полу-, который захочет наложить лапу на эти доходы. На практике это выливается в предоставление так называемой защиты и так называемого покровительства бизнеса, за что защищаемый должен отстёгивать защитникам определённую долю своих доходов, обычно от 10 до 30 процентов. Этот вот процесс и называется в народе «крышевание», а бандиты, предлагающие такие услуги – «крышей».

– Ну в общих чертах ясно, брательника с Антошей ты хочешь поставить на взаимодействие с крышами, – сказала Инна, глядя в сторону трибун, совсем развалившихся от времени, – а со стадионом мы что-нибудь будем делать?

– Спасибо, что напомнила, я уж и забыл про это дело… стадион надо до ума довести, только это требует значительных затрат, как духовных так и материальных… в этом году не обещаю, но в следующем обязательно.

– Ладно, пойдём сполоснёмся под душиком, да и наверно пора встречать дорогих гостей в кинотеатре, там же, если я не ошибаюсь, сегодня аншлаг ожидается?

– Не ошибаешься, радость моя, аншлаг там с раннего утра уже имеет место, а к 12 подтянется делегация народных артистов, так что пошли в душ.

Но до того, как подтянулись народные и не очень артисты (я кстати справился у Гальпериной по мобильнику – их 16 штук ожидается, как раз влезут в одну комнату), произошла ещё парочка интересных событий. Во-первых Игоревич под ручку с мамой прибыл, сто лет их не видно и не слышно было, а тут вон оно чо…

– Ну здравствуй, Сергуня, – с порога начал он, мы как раз закончили душевые процедуры и готовились у продолжению банкета, – пришли вот проведать, как ты тут и с кем.

– А то вы не знаете, с кем, – ответил я, – Инна, покажись пожалуйста на минутку.

Инна вышла из дальней комнаты с полотенцем на голове и в халатике и сказала: «Ой, я сейчас переоденусь».

– Да не надо, – махнул рукой Игоревич, – и так поговорим.

Прошли прямиком на кухню, Инна поставила чайник на плиту, достала какие-то печньки с конфетками. Игоревич начал разговор первым.

– Больно наверно было с таких высот-то падать? – спросил он меня участливо.

– В жизни всякое бывает, так что пережил как-то, – мрачно ответил я.

– Но я смотрю, бодрости духа и энергии ты не растерял, продолжаешь карабкаться…

– Уж чего-чего, а энергии у меня на троих хватит, цыплят, как говорится, по осени считают, а сейчас пока весна… в самом начале причём.

– Я чего сказать-то хотел… – посмотрев в окно и отпив ароматного индийского чая со слоном, он наконец выложил карты на стол, – короче в верхах опять брожение началось, и есть такое коллективное мнение, что в самом ближайшем времени кое-что изменится.

– А поконкретнее? – спросил я, откусив кусочек от конфетки «А ну-ка отними», – а то у меня забот сегодня полон рот, поэтому намёки я плохо понимаю.

– Могу и прямо сказать, – немного помолчав, продолжил он, – коллективное мнение складывается такое, что не всё из того, что делалось в предыдущие два года, было целиком неправильным… а люди, которые продвигали те мероприятия, отодвинуты в сторону не совсем заслуженно, так что…

– Ну вот, можешь же, когда хочешь, – съязвил я, – теперь гораздо понятнее стало. А про сроки пересмотра этих вещей ничего ваше коллективное мнение не говорит?

– Говорит, что скоро, но без уточнения конкретики…

– Окей, дорогой Игоревич… в кино-то пойдёте? Я бы для вас лучшие места оставил…

– Нет, в кино мы пожалуй не пойдём, – вмешалась мама, – а лучше бы ты рассказал, что у тебя в семейной жизни сейчас происходит.

– Всё хорошо у меня в семейной жизни – с предыдущей супругой я расстался полюбовно, договорились мы, что никто никому ничего не должен и разъехались, а сейчас собираюсь жениться вот на Инне Михайловне, через месяц свадьба, правда, Инна? – обратился я к ней.

– Правда-правда, – ответила она, смотря на родителей честными глазами.

– А планы на будущее у вас какие-то есть?

– На детей намекаешь? Дети обязательно будут, но немного позже, в следующем например году… две штуки, если Инна против не будет.

– Почему это я должна быть против? – удивилась она, – двое значит двое, в следующем значит следующем…

Я ещё спросил, как дела у вас-то самих, родители дорогие, на что получил обтекаемый ответ, что всё прекрасно и удивительно. Но этом они распрощались с нами… и чего спрашивается, приходили? Задал этот вопрос Инне, она тоже не смогла на него ответить.

А ещё чуть позже к нам заявилась группа 77-ТК-3 из ГПИ имени Жданова почти что в полном составе. Во главе со Светочкой (на этот раз без своего военнослужащего хахаля, но в традиционных бананах и с макаронной прической) и Жориком.

– Чего это ты про нас забыл? – с обидой высказал Жора, – сам киноклуб открываешь, весь город уже слухами полнится, а нас не позвал.

– Виноват, тщ капитан, – бодро ответил я, – голова была другим занята. Вам я выделю билеты на лучшие места. Сегодня к вечеру.

Ну и вышли мы все на двор – очередь в кассу тем временем только росла и ширилась, теперь она уже загибалась на Школьную улицу и почти замыкалась в кольцо, этакий уроборос автозаводского разлива получился, змея, кусающая себя за хвост. И еще вдобавок из соседнего, пятого подъезда вдруг вышла Ириша-медичка и направилась прямиком ко мне.

– Приветик, Сергунечка, – весело сказала она, – а я уже заселилась в ваш дом и готова ко всему последующему. Когда меня задействуешь-то?

– Вот чёрт, – пробормотал я, – надо ежедневник что ли заводить, а то постоянно какие-то проколы случаются…

– Это ты о чём?

– Да это я так, про себя – очень рад тебя видеть, дорогуша, но сегодня у нас тут что-то вроде праздника, так что не до съёмок, а вот завтра с раннего утра и приступим.

Между делом заметил, как у Жорика загорелись глаза неугасимым жёлтым светом – это он Иришу увидел… ну да, на грузинов её внешность убойным образом должна воздействововать.

– Познакомь, э, – сказал Жорик мне.

– Да пожалуйста, – ответил я, – слушай, Ирина, это Жорик, мы с ним вместе в политехе учимся, Жорик, это Ирина, моя хорошая знакомая, теперь в нашем доме жить будет.

Глава 9

Конец июня 1983 года, Унжлаг

Конечно в 83 году никакого Унжлага (название от реки Унжа, протекает в Костромской и Горьковской областях) уже не было, расформировали его, как и все прочие –лаги, в конце 50-х годов, а называлось оно теперь ИТК №1, а рядом были ещё и ИТК 6, 7 и 14, последний особо строго режима. Ну не пропадать же наработкам сталинских времён в самом деле…

Привезли меня в эту первую ИТК 28 июня, в самые белые ночи, здесь хоть и не Питер с Архангельском, но где-то близко, темнота в июне длится часа два, не больше. Первые стычки с блатным контингентом у меня начались ещё во Владимирской крытке, когда меня определили в общую камеру на сорок человек… ну в теории, а так-то там и все шестьдесят сидело. А также лежало и стояло. Поздоровался, как положено:

– Вечер в хату, привет всей честной братве.

Атмосфера здесь конечно та ещё была, передать её словами трудно… но ко всему же человек привыкает. Мне ответил видимо смотрящий, мужичок далеко за полтинник в одной майке и трениках с пузырями на коленях.

– Кто такой, обзовись? Откуда феню знаешь?

– Зовут Сергеем, погоняла у меня нет, первоход я, статья у меня 213, 2,5 года общего режима. А феню немного выучил в нашем дворе, у нас в соседнем подъезде пара сидельцев проживала.

– Меня Буром кличут, я тут за старшего, ну садись с нами за стол, мил человек, чефир будешь?

Что такое чефир, я в общих чертах знал, очень крепко заваренный чай, пачка на кружку примерно – гадость изрядная, но отказываться себе дороже.

– Нальёте, буду конечно, – дипломатично отозвался я, заметив при этом, что один из сидящих за столом заложил ногу за одну ножку табурета, который мне предлагали.

Сейчас выбьет наверно, с тоской подумал я, а потом они ржать будут и определят в лучшем случае в мужики. А вот хрен тебе… я сделал вид, что сажусь, но на самом деле остался на наружиненных согнутых ногах в полуприседе, табурет, как я и предполагал, из-под меня выбили, но я не упал, а спокойно поднял его и тогда уж сел.

– Это фокусы для фраеров, родной, – сказал я ощеренной морде справа, – придумай что-нибудь ещё. Ну так где чефир-то? – это я уже смотрящему адресовал.

– А ты вроде не баклан, – заметил Бур, наливая в кружку из трёхлитровой банки и протягивая мне чефир, – на, пей. Что за 213 статья, не знаю такой?

– Нарушение действующих на транспорте правил, – пояснил я, – про теплоход «Александр Суворов» слышали?

Народ за столом переглянулся, потом один из них кивнул старшему.

– Складно звонишь, – сказал тот, – было такое, но ты лучше расскажи подробности честному обществу. Пятнадцать лет по лагерям и пересылкам мотаюсь, но с такой статьёй первый раз столкнулся.

– Ну слушайте, раз интересно, – сказал я, отхлебнув глоточек и скривившись в душе, так-то на лице у меня покер-фейс был.

И я во всех подробностях рассказал про случившееся вечером 4 июня вблизи Ульяновского моста. Про вещие сны упоминать не стал, ну его – просто дескать увидел, что теплоход не в тот пролёт ползёт. Но уж борьбу с рулевым во всех красках описал.

– Получается, что ты за правду пострадал? – спросил смотрящий, выслушав меня до конца.

– Выходит, что так, – подтвердил я, – там они какую-то экспертизу провели левую, кто и чего экспертировал, не знаю, но получилось, что ничего страшного не произошло бы, даже если бы мы под шестым пролётом проехали… хотя я ясно видел, что нижняя ферма этого пролёта снесла бы всю верхнюю палубу, а там человек двести в тот момент находилось.

– Лады, – подумав, решил Бур, – пацан ты вроде честный и косяков за тобой никаких не значится, но поскольку ты первый раз на зону залетел, определяем тебя в мужики – вон в том углу на втором этаже нары свободные, занимай.

Ну а дальше был переезд в вагонзаке по железке, двое суток везли до Унжлага этого, хотя тут всего километров 250 по карте, и определение меня в барак номер 12 ИТК номер 1. Вообще говоря Унжлаг этот в пору расцвета был необъятных размеров, в его состав входили четверть Горьковской области и почти половина Костромской, чтобы пересечь его на поезде от южной границы (Сухобезводное) до северной (Поеж), надо было ехать на поезде часов 9-10. Но сейчас вот что осталось, то осталось – пяток колоний в Варнавинском и Краснобаковском районах, посреди клюквенных болот и торфяников. Занимались тут в основном деревозаготовками, да, лесоповалом, а еще немного торфа добывали, вывозя его допотопными паровозиками по узкоколейкам, ну и еще был на территории лагеря деревообрабатывающий цех, туда хотели попасть все заключённые, потому что в тепле всю дорогу и никуда не гоняют под прицелом калашей.

Шмон и оформление всех бумаг при входе были очень серьёзные, да и не один же я приехал, так что весь световой день это заняло и даже залезло немного в сумерки. В 12-й барак меня определили уже после ужина, его сухим пайком мне выдали, здесь у меня дополнительные приключения случились при вписке. Хотя у меня уже и была какая-никакая тюремная история и репутация правильного пацана, это никакой роли тут не сыграло… то ли не дошла информация, то ли здешним отморозкам всё по барабану было. Короче на меня прямо с порога начали наезжать, причём с нехорошими намёками на сексуальную ориентацию, сразу двое с обоих боков подошли.

– Сергуня, говоришь? Какой же ты гладкий и красивый, а может тебя вовсе не Сергуней зовут, а Машей? Или Леной?

Пришлось включить боевой режим – тот, который был справа, въехал мордой в деревянную стойку, поддерживающую крышу, да так и остался в ней, а с левым хлопот вышло немного поболее, только третий по счёту приёмчик прошёл, на локтевой сустав. Но он тоже успокоился на время. После этого меня пригласил побеседовать старший по бараку, Сашей Самарским назвался.

– Резкий ты пацанчик, – заявил он, внимательно осмотрев меня с ног до головы, – но ты учти, что здесь и не таких обламывали.

– Зачем меня обламывать, – отвечал я, – я не ветка с дерева. Тихо-мирно собираюсь свой срок отмотать, никого трогать не хочу, но и меня тоже не надо.

– Кого из наших знаешь? – спросил он.

– На воле никого… ну не считая соседа по дому Вани Синего, а так-то во Владимирской крытке с Буром вместе кантовались, а пока в вагонзаке ехал, ещё с Пашей Ростовчанином и с Бубновым Тузом контакты имел. Со всеми уважительно общались.

– Воры известные, – сказал, немного помолчав Самарский, – про статью свою ещё поясни, чтобы общество в курсе было.

Вздохнул и который уже раз поведал сагу про «Александра Суворова» и последующую экспертизу… короче говоря вписали меня таки в этот барак без серьёзных проблем. В деревообрабатывающий цех я конечно не попал, поработай пилой немного, сказал старший, а там видно будет.

Валили лес мы конечно не обычными двуручными пилами, а бензиновыми, и процесс этот был не сказать, чтобы очень утомительным, но и хорошего здесь ничего не было. Потом ещё надо было опилить сучки, а стволы (тут сосна в основном была, хотя ёлки тоже встречались) надо было закрепить на трелёвочном тракторе, который и уволакивал их частично в деревообработку, а большей частью конечно прямо на станцию, где их в вагоны грузили. Норма была 50 кубов на одного работника, при её выполнении еды накладывали ровно столько, чтобы не падать при ходьбе. А чтобы силы ещё на что-нибудь оставались, надо было зарабатывать усиленный паёк, это 60 кубов – у меня только на второй месяц получилось столько сделать.

И ещё тут КВЧ была, как же без неё, без Культурно-Воспитательной Части, там можно было почитать свежие газеты, взять книжку из библиотеки (с отдачей очень строго было – не вернёшь вовремя или вернёшь, но с недостающими листами, это минимум снижение выработки, а максимум карцер), а вечером там иногда кино показывали… даже «Пикник» один раз был, меня на экране кстати никто не узнал.

И кум тут конечно работал, даже двое их было, кумовьёв – оперативники, вербующие стукачей. Ко мне тоже была пара подходов, но после одной истории с таким стукачком, произошедшей на моих глазах, ничего у них не вышло… нуегонах, жизнь дороже стукаческих поблажек.

И так два месяца прошло, на этом грёбаном лесоповале, а потом ко мне посетитель, значит, приехал. С утра дневальный по бараку сказал, что я никуда не иду, а остаюсь и жду, пока позовут на встречу. С кем, не сказал, но я так сильно подозревал, что с Инной. Ну а мне чего, лучше конечно сидеть, чем лес валить, как говорили древние китайцы – сижу и жду. Через полчаса, когда бригада солагерников уже снялась на ежедневную работу, меня таки позвали. Встречи с посетителями здесь проходили в специальном бараке, он недалеко от входных ворот стоял, а так-то там всегда пусто было. Шмон при входе… заходи и стой лицом к стене справа… налево, третья дверь… у тебя двадцать минут…

Я было собирался обрушиться на Инну с попрёками, зачем приехала, но проглотил все слова, зайдя внутрь – там на табуретке возле окна сидела Анюта Сотникова… но то есть не Сотникова, а Шульц сейчас конечно.

– Ну здравствуй, Серёжа, – сказала она, поднимаясь мне навстречу.

И добавила:

– Давно я тебя не видела.

Ну я как-то сумел справиться со своим удивлением, поэтому ответил как обычно:

– Ой, кого я вижу, Анюта Петровна, ты ли это? Что тебя занесло в эти болотно-комариные места?

– Не что, а кто, – ответила она, – ты и занёс, приехала повидать старого знакомого.

– Ты же в Америке живёшь, в Лос-Анжелесе кажется? И ребёнок у тебя по слухам уже появился…

– В Пасадене мы с Бобби живём, это хоть и недалеко, но уже не Лос-Анжелес, а ребенок у меня есть, сыночек Джимми, оставила с беби-ситтером перед отъездом.

И тут она приложила палец к губам и достала из кармана платочек. На нём химическим карандашом было написано: «Тут всё прослушивается, говори о чём хочешь, только не о деле».

Интересно было бы ещё уточнить, что она под словом «дело» понимает, подумал я, но не стал, а просто кивнул и начал болтать про бытовые проблемы.

– Как вообще жизнь-то у вас там? Как бизнес у Бобби? В кино не снимаешься ли?

Она тем временем достала из другого кармана второй платочек и начала его разворачивать, отвечая на мою болтовню.

– Жизнь замечательная, только к погоде не привыкну никак, всё время жара, а бывает ураган как накатит, так сутки на улицу не выглянешь. У Бобби тоже всё шикарно, игрушки народ на ура раскупает, прибыли прут, как на дрожжах. В кино я только один раз снялась, в эпизоде «Аэроплана-2»… ну знаешь наверно, это пародия на «Аэроплан-77».

– И кого же, интересно, ты там сыграла?

– Красивую дамочку, которая всем говорит, что у неё секса не было.

Ититтвою, подумал я, самый запоминающийся персонаж в этом кино, а платочек к этому времени она уже развернула и вот что я там прочитал: «Дорогой Сергей, это Бобби Шульц! Обращаюсь к тебе от имени президента США. На твоей родине тебя, как мы поняли, не ценят, бросили в тюрьму по надуманному обвинению, так что есть предложение перебраться к нам – тут тебе будут обеспечены все условия для работы, дом в любом месте страны и сумма на счёте в банке, которую ты сам напишешь. Если согласен, кивни головой, Энни передаст дальнейшие инструкции». Ну я кивнул конечно, надо ж и на инструкции заокеанские посмотреть. Тогда Анечка вытащила уже третий платочек (сколько ж их там у неё рассовано по разным местам?), в виде исключения не белый, а зелёненький, и показала мне обратную сторону.