Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 275 (всего у книги 347 страниц)

Я выдохнул, постарался держать себя в руках. Не хватало только выложить все карты перед местной гнилью.

– Бывает, – сказал я и уже собирался отодвинуться, но парень ткнул пальцем мне в грудь:

– Ты думаешь, можешь вот так уйти?

Удар в лицо пришёл внезапно, но не настолько, чтобы застать меня врасплох. Я качнулся в сторону, принял стойку. Внутри рвалась сила, но я придавил её – нельзя. Слишком рано.

Он бросился снова, и началась возня. Узкий круг вокруг нас освободили, остальные посетители засмеялись, начали скандировать. Я действовал так, чтобы казаться неуклюжим. Пропускал удары, уходил в глухую защиту. Парень ржал, думая, что давит меня.

Но когда его кулак в очередной раз просвистел у виска, я шагнул внутрь и ударил коротко, снизу. Сила вплелась в движение едва заметно, но хватило: противник захрипел, согнулся. Я подхватил его и опрокинул через стол. Тот рухнул, выбивая дух из лёгких.

Зал загудел. Кто-то заорал «браво», кто-то – «бей его!». Но боец не поднялся. Лежал, кашлял, держась за живот.

Я выпрямился, вытер кровь с губы. Глянул на бармена. Тот уже не ухмылялся. Он смотрел внимательно, будто что-то взвешивал.

Глава 8

Бармен, высокий мужик с тяжёлой челюстью и глазами, которые сразу давали понять – он тут хозяин, отставил кружку и поманил меня пальцем.

– Парень, подойди. Разговор есть.

Я сделал вид, будто колеблюсь, будто не понял, к чему этот жест. Но всё же подошёл. Он завёл меня за стойку, дальше в комнату с низким потолком и закопчёнными стенами. Там пахло дымом и пряной настойкой.

– Шустро ты с моим клиентом разобрался, – сказал он без улыбки, хотя голос звучал почти дружелюбно. – Не ожидал от такого молокососа.

Я развёл руками:

– Случайность. Да и не люблю, когда меня задирают.

Он прищурился.

– Случайность? Не знаю. Но удар у тебя поставлен. Видно, что не первый раз дерешься.

Я изобразил легкое смущение.

– Может, и не первый. Но я не ищу проблем.

Бармен опёрся локтями о стол, навалился всем телом вперёд:

– А если проблемы сами тебя найдут? Скажем, у нас в городе так бывает. Ты же не из местных, верно?

– Верно, – кивнул я. – Пока разбираюсь, где здесь кто.

– Тогда, может, тебя работа интересует? – предложил он.

Я чуть наклонил голову, изображая любопытство.

– Работа – это хорошо. Только, понимаете, мне бы не хотелось вляпаться во что-то… сильно запрещённое. Не хотелось бы сразу нарываться на кнут местных властей.

Бармен хмыкнул.

– Власти? – он усмехнулся, но глаза его остались холодными. – Здесь не всё так просто. Одни правила – на бумаге, другие – на улице. Главное – понимать, где ты находишься.

Я кивнул, сделал вид, что перевариваю сказанное.

– Ну и что за работа?

– Разная, – ответил он уклончиво. – От твоих способностей зависит. Но в накладе ты не останешься, это точно.

Я выдержал паузу, будто колебался, потом сказал:

– Звучит интересно. Можно попробовать.

Бармен наконец улыбнулся. Нехорошо.

– Вот и ладно. Значит, присмотримся к тебе. Завтра вечером зайди снова. Если всё устроит, получишь первое задание.

Я сделал вид, что благодарен и польщён, хотя внутри уже прокручивал, как это использовать. Если удастся вписаться в их ряды – появится шанс увидеть всё изнутри. А там… будет видно.

Бармен задержал на мне взгляд, будто примерял к невидимой мерке, и сказал:

– Видно, ты не из простых. Жесты, речь… и вино выбираешь не самое дешёвое. Угадываю: один из младших сыновей барона? Или из обедневшего рода?

Я на секунду задумался, но всё же ответил ровно:

– Первое.

Бармен усмехнулся, чуть качнув головой:

– Ну вот. Тогда тем более ты здесь правильно оказался. Родители кормушку тебе не откроют, наследства не видать, а жить-то хорошо хочется. Всем хочется. А на голом имени далеко не уедешь. Нужны связи. И деньги.

Я не спорил, лишь кивнул, как будто принимая его логику.

– В этом вы правы. Завтра приду.

Он хлопнул ладонью по стойке – мол, разговор окончен.

– Вот и отлично. Завтра вечером посмотрим, на что ты годишься.

Я поднялся, натянул капюшон и направился к выходу. Вечерний воздух Петербурга встретил холодом и сыростью, но внутри у меня теплился огонёк – не надежды, нет, а предчувствия. Я сделал шаг в тень. И завтра шагну глубже.

Я вышел на другую улицу, не торопясь, будто просто вечерний гуляка. Но каждая тень цепляла взгляд, каждый лишний шаг за спиной заставлял напрягаться. Лучше не рисковать, решил я. Владу и остальным сейчас меньше всего нужны мои хвосты.

Нашёл таверну попроще, с облезлой вывеской и прокуренными стенами. Снял комнату на ночь – дешёвую, без лишних вопросов. Хозяину хватило монеты, и я был уверен: моё имя тут никто не запомнит.

В одиночестве, присев на скрипучую койку, я перебрал в голове всё, что произошло.

Они рано или поздно копнут моё прошлое. Узнают, кто я такой. И что? Отрицать? Бессмысленно. Лучше принять как данность. Баронский сын, без наследства и без поддержки – отличный кандидат на «новобранца». Только об одном молчать придётся железно – о встрече с теми двумя магами. Пусть считают, что они до меня не дошли. Это логично. На улицах Петербурга пропадают люди, кого это удивит?

Я усмехнулся. А ведь выходит, я сам себе стелю мост в их логово. Но кто сказал, что мосты нельзя поджечь в нужный момент?

Я откинулся на жёсткий матрас, глядя в потолок. Мысль о том, что можно залезть внутрь этой паутины, даже учитывая прошлую встречу, не отпускала. Ведь формально я ничего плохого не сделал. Просто не захотел «сотрудничать» по их правилам. Но теперь... теперь игра началась на моих условиях.

Утро встретило меня тяжёлым воздухом Петербурга: смесь дыма от труб, запаха рынка и солёной сырости от Невы. Я шёл по улице и прикидывал, что же они могут предложить мне?

Мелкие «рейды» и «сборы налогов» – удел таких, как те двое магов. Улицы, лавки, перепуганные ремесленники и случайные торговцы с разломными трофеями. Работы грязные, опасные и дешёвые. Не для того бармен подбирает людей вроде меня.

Что тогда?

Им нужен не обычный выбивала. Им нужен тот, кто умеет думать, у кого есть фамилия и лицо, которое может показаться надёжным. Аристократ, пусть и без денег, – это уже вывеска. Таким проще вести переговоры, обставлять сделки, входить туда, где бандиту путь заказан.

Я прикинул: могут предложить сопровождать грузы, которые не должны попадать в глаза стражи. Или искать новые каналы торговли ресурсами с разломов. А может... работа связана с самой Академией? Там полно будущих магов, и не все из них добираются до конца пути. Удобное место, чтобы завести «своих людей».

Эта мысль кольнула особенно неприятно. Влезть в тень рядом с Академией – значит рисковать всем. Но разве я не для этого сюда пришёл?

Я усмехнулся.

– Ну что, посмотрим, что за игру вы задумали, – пробормотал я себе под нос, ускоряя шаг к знакомой вывеске бара.

Вечер тянулся лениво, словно город сам засыпал под гул карет и крики зазывал. Я снова оказался в баре – том самом, где пахло дешёвым табаком, кислым пивом и чужими секретами. Бармен, массивный как шкаф, вытер стойку и жестом пригласил меня в подсобку.

Там, среди бочек и мешков, на столе стояла небольшая тёмная коробка – аккуратная, лакированная, с восковой печатью.

– Первое дело простое, – сказал он, словно речь шла о доставке хлеба, – отнесёшь её адресату.

– И в чём проблема? – я прищурился. – В Петербурге посыльных хватает.

Бармен усмехнулся, его улыбка выглядела неприятно, словно трещина на старой доске:

– Обычному посыльному туда не попасть. Закрытая территория в центре. Слишком много стражи, слишком много глаз. А ты – молодой господин, аристократ, со своими связями и лицом, которое не вызывает лишних вопросов.

Я кивнул, хотя внутри кольнуло. Используют меня как пропуск в те двери, куда им самим хода нет.

– что в коробке? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Улыбка бармена исчезла. Он посмотрел прямо, и в его взгляде не было и намёка на шутку:

– Совет, парень. Вопросы такого рода не задавай. Тогда и деньги будут идти, и жить дольше будешь.

Я почувствовал, как напряглись плечи. Никто не доверяет человеку, который лезет в содержимое чужих тайн. Но соглашаться на это вслепую – тоже шаг в пропасть.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Пусть будет так.

– Молодец, – кивнул бармен. – Утром получишь адрес. Не опаздывай.

Я вышел обратно в зал, снова погружаясь в гул голосов и звон кружек. Коробка стояла в голове тяжелее любого клинка. Что они мне подкинули? Деньги? Документы? Яд? И главное – куда именно я должен это доставить.

***

Утро встретило меня не звонкими колоколами и не птичьим пением, а тупой болью в боку – рёбра всё ещё напоминали о ночах у Московского разлома. Я поднялся, умылся ледяной водой из кувшина и долго смотрел на своё отражение. Усталый подросток с тенью синяков под глазами и взглядом, слишком взрослым для шестнадцати лет.

Ну что, баронский сын, решил поиграть в курьера?

В голове вспыхнуло: это проверка. Слишком простое задание, чтобы не быть испытанием. Они смотрят, согнусь ли я под их правила.

В трактире, где я снимал комнату, уже шумели первые посетители. Я заказал завтрак – кашу и хлеб, но почти не притронулся. Силы нужны будут не для еды.

К полудню я оказался в том же баре. Бармен молча протянул мне свёрнутый листок с адресом. На нём значилось: «Господин Аркадий Орлов. Усадьба в садовом квартале». Я знал эту часть Петербурга – ряды ухоженных домов, где каждый двор охранялся, словно крепость.

– Коробка уже ждёт в подсобке, – буркнул бармен. – Береги её как собственную жизнь.

Я кивнул и вернулся за лакированным грузом. Коробка была небольшой – её легко можно было спрятать под плащом. Но держать её было неприятно: внутри будто что-то тихо пульсировало, едва уловимо, словно дыхание.

Что вы мне подсунули, ублюдки?

Я глубоко вдохнул, натянул плащ и вышел на улицу. Петербург шумел – кареты скрипели, уличные торговцы выкрикивали цены, вдоль мостовых спешили прохожие. Я влился в этот поток, стараясь выглядеть так, будто просто иду по своим делам.

Но внутри всё сжалось. Каждый взгляд стражника казался пристальным, каждый случайный прохожий мог быть наблюдателем. Я держал коробку ближе к телу, чувствуя её тяжесть, и шаг за шагом приближался к садовому кварталу.

Если это ловушка – то сейчас я иду прямо в её центр.

Садовый квартал встретил меня тишиной и чистотой. Здесь не кричали торговцы и не шатались подвыпившие гуляки. Каждая усадьба напоминала крепость, за высокими оградами скрывались ухоженные дворы. Но у ворот Орловых меня ждало совсем иное.

Я остановился у тяжёлых створок, постучал железным молотком. Несколько секунд – тишина. Потом калитка чуть приоткрылась, и на пороге показался человек.

Бледное лицо, вытянутое, словно маска, на нём ни единого намёка на эмоции. Чёрный костюм сидел безупречно, но смотрелся так, будто его сшили не для человека, а для тени. Голос, когда он заговорил, оказался хриплым, будто его связки давно разъела болезнь или яд:

– Подождите здесь.

Он забрал коробку и исчез за калиткой. Дверь закрылась с глухим щелчком.

Я остался один на улице. Мимо проезжала карета, мимо прошли двое прохожих – и никто даже не бросил на меня взгляда. Но в груди росло странное чувство – будто я стою не у дома аристократа, а у входа в склеп.

Минуты тянулись мучительно долго. С каждой секундой я всё больше убеждался: сейчас выйдут стражники, обвинят в шпионаже, и всё закончится хуже, чем в Московском разломе.

Но калитка снова скрипнула, и тот же мужчина показался на пороге.

– Всё в порядке, – сказал он. – Передайте: оплата будет как обычно.

Я поймал его взгляд – холодный, бесстрастный. И всё же успел заметить за его спиной – узкий внутренний двор, утопающий в тени. Каменные дорожки, чёрные ели вдоль стен и сам дом – высокий, мрачный, словно вытесанный из единого куска гранита. Окна без света, безжизненные.

Дверь закрылась. Тишина улицы снова сомкнулась надо мной.

Я глубоко вдохнул и пошёл прочь.

Ну и местечко… Не усадьба, а логово. Кто они такие?

Бар в это время был полон, как и всегда к вечеру: хохот, звон кружек, запах дешёвого эля и пряного жаркого. Я протиснулся к стойке, и бармен, едва встретив мой взгляд, кивнул в сторону подсобки.

Внутри, среди бочек и мешков, он дождался, пока дверь закроется, и положил на стол несколько аккуратно сложенных купюр.

– Сто рублей, – произнёс он сухо, будто чек выдал. – Твоя доля. За одно поручение. Если продолжишь работать – такие деньги будут всегда.

Я взял купюры, пересчитал на всякий случай и убрал в карман. Не сказать, чтобы это было целое состояние, но для начала – неплохо.

– Значит, сто рублей за заказ? – уточнил я.

Бармен кивнул.

– Если согласен, можешь приходить завтра. Работа найдётся.

Я сделал вид, что размышляю, хотя решение уже было принято. Сто рублей за один вечер? Даже с риском – выгодно. А главное – это шанс подобраться ближе к тому, кто за всем этим стоит.

– Согласен, – сказал я спокойно.

Бармен хлопнул ладонью по столу и ухмыльнулся, уголком губ:

– Тогда до завтра, молодой господин. Постарайся не потеряться в этом городе.

Я вышел в общий зал, ощущая на себе десятки чужих взглядов. Может, они и не знали, что я только что продал часть своей свободы, но мне казалось, что весь бар видел и понимал.

Ладно. Первый шаг сделан.

Вечером я лежал на скрипучей постели в своей новой комнате, уставившись в потолок, и вертел в руках полученные сто рублей. Бумага хрустела, а в голове роились мысли.

Коробка выглядела абсолютно обычно – гладкие деревянные стенки, туго подогнанные крышка и дно, даже замка не было. Обычная тара, таких сотни на рынках. Ни вибраций, ни сияния, ни следов пломбировки. Но именно это и тревожило. Слишком уж тщательно они позаботились, чтобы я ничего не понял.

Что там было внутри?

Документы? Деньги? Артефакт? Или что-то, за хранение чего меня без разговоров отправят на дыбу, если стража вдруг решит устроить проверку?

Сжёг бы я их к чёрту, эти деньги. Но отказаться тоже нельзя. Если хочу разобраться, кто стоит за всей этой паутиной, нужно лезть глубже.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором снова возник тот самый мрачный двор: ели, гранитные стены, тьма, сквозившая из окон. В таком доме не живут случайные аристократы. Если слухи, что за гильдией стоят императорские родичи, правдивы… то я уже сунул голову в пасть зверя.

Что я буду делать, если это окажется правдой?

Ответа не было.

С одной стороны – азарт. Возможность разузнать больше, увидеть то, о чём простые аристократы даже не догадываются. С другой – здравый смысл. Узнаю я правду, и что дальше? Попробую бороться с теми, у кого армия и казна? Глупо. Это лишь приведёт к гибели.

Я перевернулся на бок, сжал купюры и сунул их под подушку.

Нет, останавливаться я не собираюсь. Но нужно думать. Играть осторожно. Чтобы добыть знания, а не проблем. И ни в коем случае не забывать: сейчас я всего лишь пешка. А пешки, которые слишком выделяются, долго не живут.

За несколько дней я успел доставить почти два десятка коробок. Каждый адресат был разным, будто сам город показывал мне все свои лица. Одни – радостные, сытые, с улыбкой встречали груз и отпускали вежливую шутку, как будто я привёз им редкое вино для вечеринки. Другие – холодные, мрачные, смотрели исподлобья, словно боялись, что в коробке не то, чего они ждали.

Но два случая застряли в памяти особенно ярко.

Первый раз всё произошло случайно: дверь за получателем не закрылась до конца. Я уже собирался уходить, но взгляд сам зацепился за щель. Тот, нервно всхлипывая, распаковал коробку прямо в прихожей. Дрожащими руками вытащил несколько баночек с мутной жидкостью, прижал их к груди, как ребёнок игрушку, и исчез в глубине дома. Тогда я не придал этому особого значения.

Второй случай оказался более наглядным. Дверь распахнулась пошире, и мужчина, получив коробку, даже не ушёл – тут же сорвал крышку, достал одну из тех же баночек и одним глотком осушил её. Жидкость поблескивала в свете лампы – густая, непрозрачная, отливающая то ли синим, то ли серым. На его лице проступила гримаса… и тут же сменилось блаженной улыбкой. Словно он глотнул само счастье.

Я отступил в сторону, делая вид, что ничего не видел. Но внутри всё похолодело.

Это не были обычные эликсиры. Ни один алхимик, которого я знал, не разливал бы зелья в такие баночки. И никто не пил бы их с таким остервенением, словно речь шла не о лекарстве, а о наркотике.

В голове начали закрадываться сомнения. Что я на самом деле доставляю? Кто эти люди, которые платят целые состояния за крошечные склянки с непонятной жидкостью?

Если это ядро новой зависимости – то я не курьер, а соучастник.

Я вышел на улицу, вдохнул прохладный воздух и сжал кулаки. Надо было решить, что делать дальше.

Я вернулся в съёмную комнату с тяжестью на душе. День выдался длинным, но ответов стало только меньше. Нашёл Влада – тот сидел за столом, проверяя какие-то записи, и поднял взгляд, едва я вошёл.

– Нужно, чтобы ты кое-что выяснил, – сказал я, опускаясь на стул напротив и выложив перед ним список имён. – Вот эти аристократы. Все они получали от меня коробки. Узнай про них всё, что сможешь. Чем жили раньше, чем занимаются сейчас, каково их состояние, не случилось ли в последнее время резких перемен. Особенно интересует поведение.

Глава 9

Влад нахмурился, пробежал глазами по списку и снова посмотрел на меня. В его взгляде читался немой вопрос: «Во что ты опять вляпался?» Но вслух он ничего не сказал.

– Хочешь, чтобы я пробил аристократов, – медленно произнёс он, сворачивая бумагу. – Не самое простое дело. Но, думаю, по своим каналам попробую. Там, где надо, у меня уже есть нужные знакомства.

– Только не светись слишком сильно, – предупредил я. – У нас и так достаточно врагов, чтобы плодить новых.

Он кивнул.

– Понимаю. Если уж и узнаю – то через тех, кто сам ничего не понимает. Пусть думают, что собирают сплетни.

Я усмехнулся краешком губ. Влад, как всегда, делал вид, что ворчит, но по факту брался за всё, что я просил. И делал лучше, чем кто-либо другой.

– Постарайся побыстрее, – сказал я, вставая. – Это важно. У меня нехорошее предчувствие.

Влад задержал меня взглядом, тяжёлым и испытующим. Но снова промолчал. Только коротко буркнул:

– Постараюсь.

Я вышел из комнаты и поймал себя на том, что с каждым шагом чувствую всё большее давление. Будто стою на краю чего-то большого и опасного, а подо мной уже трещит лёд.

***

Утро встретило меня прохладой и шумом улиц. Петербург жил своей жизнью – гулом рынка, скрипом колёс, звонким лаем собак. Но всё это я оставил за спиной, свернув в сторону окраины, где начиналась дорога к ближайшему разлому.

Путь не был долгим, но каждый шаг давал время на размышления. В голове всё крутились образы аристократов с коробками – дрожащие руки, жадные глотки непонятной жидкости, пустые взгляды. Я невольно сжал кулак. Что же это такое? И насколько глубоко эта зараза пустила корни?

Разлом показался впереди неожиданно. Земля здесь была сухая, потрескавшаяся, будто выжженная изнутри. Над чёрной расселиной клубился едва заметный туман, а воздух дрожал, словно в жаркий полдень.

Я остановился у края, глубоко вдохнул. В такие моменты всегда было чувство, будто стоишь на границе миров. По одну сторону – жизнь, по другую – неизвестность, где смерть может подстеречь за любым поворотом.

Сжал рукоять клинка.

– Ладно. Посмотрим, что ты за тварь, – пробормотал я, перешагивая через трещину.

Мир вокруг дёрнулся, словно затянуло внутрь. На миг в глазах потемнело, в ушах зашумело, и вот уже под ногами каменный пол, над головой – тяжёлый полумрак. Воздух был густым, вязким, будто его можно было трогать руками.

Внутри царила тишина. Лишь где-то глубже разлома доносился отголосок – то ли рычание, то ли скрежет.

Я шагнул вперёд.

Каждый звук отдавался гулом, каждое движение отзывалось в теле напряжением. В отличие от Московского разлома, этот был меньше, но не казался безопаснее. Наоборот, он словно ждал меня, как зверь в засаде.

Надо проверить, что ты можешь дать. Может, хотя бы здесь получится отвести злость.

Я замер на перекрёстке туннелей, прислушиваясь. Тьма впереди шевельнулась, и глаза уловили слабое движение.

Первый противник уже приближался.

Из темноты вышло нечто, напоминающее сросшуюся тушу волка и человека. Грудная клетка перекашивалась при каждом вдохе, лапы были слишком длинные для зверя и слишком мощные для человека. Глаза светились тускло-жёлтым, как у умирающего костра.

Оно двигалось на четвереньках, но когда приблизилось на десяток шагов, поднялось, выпрямившись, и зарычало. В узком туннеле рык эхом ударил по ушам.

Я выставил копьё. Монстр шёл медленно, будто изучая меня, проверяя мою реакцию.

Я рванул вперёд первым, обманным выпадом пытаясь заставить тварь закрыться. Она повелась, прикрыла грудь лапой, и в этот момент я резко сместился и полоснул клинком, зажатым в левой руке, по боку. Клинок вошёл в плоть, но неглубоко – кожа оказалась крепче, чем я рассчитывал.

Монстр взревел и ударил меня плечом, словно быком. Я отлетел к стене, удар принял кожаный доспех, но воздух всё равно вышибло из лёгких.

С трудом перекатился в сторону, когда лапа со стальными когтями прошлась по камню, оставив глубокие борозды.

– Ну и коготки… – выдохнул я, снова поднимаясь.

Я вскинул копьё и бросил его, целясь в грудь. Монстр дёрнулся, копьё вошло в плечо, пронзив насквозь. Тварь завизжала, но не упала. Напротив – с ещё большей яростью рванула на меня.

Я успел поставить клинок. Удар, звон металла о кость и когти, ярость против решимости. Первые мгновения показали: лёгкой прогулки не будет.

Монстр наваливался с силой, словно пытался вдавить меня в землю. Когти свистели у лица, каждая ошибка могла стать последней. Я чувствовал, как мышцы гудят от напряжения, как доспех уже порван в нескольких местах.

Так… где у тебя слабое место?

Я сделал шаг назад, позволив твари рвануть вперёд, и в этот миг заметил: раненое плечо, пронзённое копьём, мешало ей полноценно двигаться. Каждый раз, когда она пыталась замахнуться этой лапой, движения выходили медленнее, резкость терялась.

– Понял, – прошептал я сквозь зубы.

Я специально подставился под удар другой лапы, позволив когтям скользнуть по доспеху и распороть кожу на боку, но одновременно резко шагнул внутрь, ближе к телу твари. Клинок врезался в раненое плечо, углубляя старую рану.

Рёв был таким, что стены затряслись. Монстр взвился, взмахнул здоровой лапой – я едва успел уйти в перекат, камень подо мной разлетелся осколками.

Кровь твари хлынула гуще, движения стали резкими, но не точными. Она злилась, но ярость мешала контролю.

Я стал обходить её кругами, заставляя разворачиваться на раненую сторону. Каждый поворот давался ей тяжелее.

Вот твоя слабость. Не скорость, не сила. Ты слишком зависишь от этого плеча.

Я сжал рукоять топора и приготовился нанести решающий удар.

Монстр, ослеплённый яростью и болью, рванул прямо на меня, размахивая здоровой лапой, словно дубиной. Камень крошился под её ударами, воздух вибрировал от силы ударов. Но я уже ждал этого.

Я позволил твари приблизиться, сделал шаг в сторону и поднырнул под замах. Клинок блеснул, рассек раненое плечо почти до кости. Монстр взвыл, потерял равновесие и пошатнулся, выставив грудь.

– Сейчас! – вырвалось у меня.

Я вложил всё, что осталось в теле, в прыжок. Подхватил топор обеими руками и с силой обрушил его в основание шеи твари, чуть ниже раны. Раздался мерзкий хруст, как если бы ломали толстую ветвь.

Монстр захрипел, лапы замахали в пустоте, когти царапнули по камню рядом с моим лицом. Ещё миг – и сила покинула его. Он рухнул, словно мешок костей и плоти, разметав вокруг камни и осколки.

Я стоял, тяжело дыша, руки дрожали, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Кровь с топора стекала густыми каплями, смешиваясь с чужой, не человеческой.

Тварь дёрнулась последний раз, и всё стихло.

Первый серьёзный враг этого разлома повержен.

Я присел на корточки, достал нож и начал вскрывать тушу, нащупывая ядро. Если уж рисковал жизнью, стоило забрать заслуженную награду.

Ядро оказалось средним по размеру, сияло тусклым зелёным светом. Оно не было редкостью, но и проходным трофеем его не назовёшь – в столице за такое можно выручить приличную сумму. Я убрал находку в сумку, задержался на секунду, чтобы перевести дыхание, и двинулся дальше вглубь разлома.

Каменные коридоры становились уже, потолок опускался ниже. Казалось, что сам разлом проверяет на прочность, давит тяжестью, вынуждая идти осторожно, пригнувшись. Воздух был тяжёлым, густым, будто пропитанным чем-то чуждым.

Шаги отдавались гулким эхом, и каждый раз сердце замирало – не я ли это иду, или кто-то рядом повторяет мои движения? Я замедлил шаг, напряг слух. Поначалу – тишина. Но потом уловил шорох, словно когти царапали по камню.

Я сжал копьё покрепче, всматриваясь во мрак впереди. Внутри тлела странная смесь – страх и азарт. После недавней победы я чувствовал в себе рост силы, но знал: разлом не отпустит без новых испытаний.

На развилке коридоров я задержался, пытаясь уловить поток энергии. Слева веяло холодом, словно дул ветер из могилы. Справа было тепло, но воздух будто колыхался, словно там таились твари, обволакивающие жертву, прежде чем разорвать.

Куда идти?

Я выбрал правый путь – в темноту, где воздух дрожал, как над костром.

С каждым шагом предчувствие усиливалось. Я уже знал: скоро будет новая схватка.

Едва я сделал десяток шагов по новому коридору, тьма впереди зашевелилась. Сначала подумал, что это мираж или игра воображения. Но нет – стены будто ожили. От камня отделилась тень, вытянулась и приняла форму.

Монстр был ниже предыдущего, но куда опаснее с виду. Длинное тело, больше похожее на змеиное, обтянутое тёмно-серой чешуёй. Голова – треугольная, с двумя светящимися точками глаз и пастью, усыпанной острыми зубами. На спине торчали костяные наросты, словно лезвия.

Он не бросился на меня сразу. Тварь извивалась, прижимаясь к полу, и я понял: эта гадина не из тех, кто прёт напролом. Она будет кружить, выжидать, а потом ударит там, где я не жду.

Я выставил копьё и сделал шаг назад. Монстр замер, раскачиваясь из стороны в сторону.

– Ну давай, – прошептал я. – Я не люблю ждать.

Ответом стал резкий рывок. Чудовище метнулось вбок, исчезло в тени, а в следующее мгновение я почувствовал, как что-то свистнуло прямо у виска. Удар хвостом! Я едва успел пригнуться, и тяжёлый костяной нарост с треском врубился в стену.

Сердце ухнуло вниз. Я понял – это не простая грубая сила, а охотник. Сильный, быстрый и хитрый.

Я перехватил копьё удобнее и начал медленно кружить, стараясь держать его острие между собой и чудовищем. Оно снова метнулось – уже прямо на меня, зубастая пасть распахнулась, будто собиралась проглотить с головой.

Второй раунд начался.

Тварь рванула вперёд, и я успел выставить копьё, целясь прямо в раскрытую пасть. Но зверюга не была глупа – в последний миг она извернулась, обвила древко хвостом и дёрнула. Острие соскользнуло, копьё чуть не вырвало из рук.

Я врезал ногой, оттолкнув тушу в сторону. Она снова скрылась в тени, и лишь приглушённый шорох выдал, что враг обходит меня по дуге.

Не лезет в лоб… значит, считает меня добычей.

Я сделал вид, будто потерял его из виду, ослабил стойку, опустил копьё. И, как я и предполагал, он метнулся сзади. Я развернулся рывком, всаживая острие наугад – и почувствовал сопротивление.

Зверь взвыл, но вместо того, чтобы отскочить, навалился на копьё всей массой, прижимая меня к стене. Я врезался спиной в камень, воздух вылетел из лёгких. Копьё трещало, зубы клацали в сантиметре от лица.

Собравшись, я резанул по шее ножом, второй рукой удерживая копьё. Чёрная кровь брызнула, монстр дёрнулся, но не ослабил хватку.

Хитрый ублюдок… даже умирая, хочет утащить меня с собой.

Я рванулся вниз, поднырнул под тушу, и в тот же миг хвост с костяным шипом прошёл там, где только что была моя голова. Развернувшись, я ударил копьём в основание черепа. Хруст, ещё один визг – и монстр рухнул, извиваясь.

Я отскочил, переводя дыхание. Руки дрожали, пот струился по лицу. Он ещё дёргался, но я не стал ждать. Подскочив, нанёс завершающий удар, пригвоздив голову к камню. Тело дёрнулось в последний раз и обмякло.

Я медленно выпрямился, сжимая копьё так, что костяшки побелели. Это был не просто бой, а шахматная партия на выживание. И я едва не проиграл.

Я опустился на колени рядом с тушей, заставляя дыхание хоть немного выровняться. Кровь ещё тёплая, пар поднимался в прохладном воздухе. С усилием разрезал плоть у основания шеи, нащупывая твёрдый узел ядра. Когда пальцы сомкнулись на гладкой поверхности, из груди вырвался невольный вздох – ещё одно ядро, ещё одна ступень к силе… и к безумию.

Подкинув находку на ладони, я задержался, рассматривая его мерцающий отблеск. Сколько уже таких было? И всё равно тело дрожит, будто впервые.

Я идиот.

Мысль сама прорезала сознание, колкая, но правдивая. Я полез не в какой-то захолустный разлом у деревеньки, где монстры слабые и примитивные. Нет. Меня потянуло сюда, ближе к Московскому разлому, самому гнилому нарыву на теле Империи. Здесь воздух сам по себе казался тяжелее, тьма плотнее, а твари – умнее и злее. Они будто тянули силу от той огромной бездны, и потому каждая схватка могла стать последней.

Я сжал ядро, ощущая его пульсацию. Когда-нибудь в Академии я узнаю, как именно работают эти связи, почему один разлом влияет на другой. Там будут книги, лекции, учёные головы, которые хоть немного понимают природу этой заразы. А пока у меня только догадки и инстинкт выживания.

Я убрал ядро в сумку, вытер нож о траву и поднялся. Спина ломила, руки ныли, ребра отзывались болью при каждом вдохе. Но я жив. А значит – охота продолжается.

Я устроился в небольшом углублении стены, куда почти не проникал сквозняк. Сумка глухо звякнула о камень, когда я поставил её рядом. Изнутри тянуло знакомым, тяжёлым светом. Я достал одно из ядер, тёплое и гладкое, будто камень, который пролежал целый день на солнце.

Пальцы непроизвольно сжались сильнее. Это был соблазн – быстрый, доступный, почти бесстыдный. Продать ядро – и хватит на месяц жизни в Петербурге, на подготовку к Академии, на новые доспехи. Но жадность никогда не спасала от монстра, а сила могла.

Я приложил ядро к груди и позволил энергии перетекать внутрь. Сначала тепло – мягкое, почти ласковое. Потом боль. Словно раскалённый металл проталкивали в сосуды, прожигая каждую клетку. Я стиснул зубы, удерживая дыхание, пока кровь не зашипела в ушах.

Только не отключиться. Только выдержать.

Минуты растянулись в вечность. Когда ядро потускнело и рассыпалось в пыль, я откинулся на камень, тяжело дыша. Нос щипало – провёл рукой и увидел кровь. Но тело отзывалось иначе: движения стали чуть свободнее, дыхание – глубже, а магический поток внутри словно очистился, стал плотнее.