Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Соавторы: Евгений Аверьянов,Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 308 (всего у книги 347 страниц)

Когда зрение вернулось, от монстра осталась только воронка и обугленные камни. Алексей стоял, опершись на копьё, лицо в пыли, глаза жёсткие.

– Такого я не видел даже на границе, – сказал он. – Они рвут себя изнутри. Кто-то их подпитывает.

– Сам разлом? – спросил я.

Он покачал головой:

– Нет. Это внешнее вмешательство. И оно умное.

Я не стал спорить. Слишком многое за последние недели стало “впервые”. Пыль только осела, а земля под ногами снова начала вибрировать. Второй толчок пришёл как удар. В воздухе появилась рябь, будто кто-то ударил по прозрачной ткани.

Из трещин, оставшихся после взрыва, полезли новые монстры – крупнее, тяжелее. Они двигались синхронно, будто под чьим-то управлением.

Один остановился, издал глухой рык и… рассыпался. На его месте осталась сияющая пустота – портал. Не такой, как обычные разломы, а живой, переливчатый, словно чья-то зрачковая оболочка. Изнутри тянуло жаром, и где-то в глубине слышалось дыхание.

Алексей побледнел.

– Это не вторичный выход, – сказал он. – Это формирование нового. Прямое.

– Разлом сам себя рождает? – спросил я, глядя на пульсирующее свечение.

– Похоже, да. И если таких появится несколько – столица не устоит.

Попугай тихо шепнул у меня над ухом:

– Поздравляю, двуногий. Увидел, как мир рождает себе новых врагов.

– Помолчи, – буркнул я. – Не время для остроумия.

Из портала повеяло таким жаром, что волосы у висков оплавились.

Алексей выпрямился, глядя в это пекло, и сказал коротко:

– Идём.

– В смысле – идём? – я не поверил.

– Если подождём, выдохнется город, – ответил он и шагнул вперёд.

Я посмотрел ему вслед. Мир вокруг вибрировал, трещины сверкали, воздух дрожал.

Попугай за моей спиной пробормотал:

– Вы оба безумцы. Но хотя бы сгорите красиво.

Я усмехнулся – коротко, без радости. И шагнул в портал следом. Мир за спиной захлопнулся, будто кто-то выключил звук.

Переход через грань похож не на шаг, а на удар. Будто тебя протянули через узкую трещину в мире и выжали до последней капли. Пространство хрустнуло – и стало тихо.

Я рухнул на колени. Воздух был вязким, пах гарью и металлом, обжигал лёгкие. Небо цвета шлака, камни дымятся, из трещин течёт расплавленный свет.

Алексей стоял рядом, будто вернулся домой.

– Добро пожаловать в пекло, – сказал он спокойно.

Попугай опустился мне на плечо:

– Воздух горчит. Прекрасное место, чтобы умереть дважды.

– Так улетай, – буркнул я.

– А вдруг ты сгоришь интереснее?

Я не ответил. Мир вокруг вибрировал, и внутренний огонь отзывался на каждый толчок – словно кто-то звал из глубины. Алексей шагнул вперёд, и я пошёл за ним.

Мы двигались по раскалённой долине. Почва трескалась под сапогами, из расщелин вырывался пар.

– Не отставай, – сказал Алексей. – Разлом дышит. Когда выдохнёт – лучше не быть рядом.

Я чувствовал это дыхание – ритмичное, тяжёлое. Стихии внутри спорили, ядро дрожало. Хотелось просто сбросить лишнюю энергию, но стоило ослабить контроль – взорвусь.

– Если рванёшь, – пробормотал попугай, – предупреди. Я хотя бы успею улететь.

Я молча показал ему кулак.

Из ближайшей трещины выползло нечто, похожее на голема из чёрного камня. Я инстинктивно метнул огонь – и понял ошибку. Тварь вспыхнула, но не от боли – она впитала жар и стала ярче.

– Не грей! – крикнул Алексей. – Они питаются пламенем!

Я втянул воздух, смешал с пеплом, и резким рывком опустил температуру. Голем треснул и осыпался.

– Вот так, – коротко сказал Алексей. – Они держатся на тепле. Отними его и они сдохнут.

– Понял, – ответил я, перехватывая следующее заклинание.

Несколько минут – и вся долина заволоклась пеплом. Мы двигались в унисон: Алексей ломал, я охлаждал. Когда всё стихло, остался только запах перегретого металла и звон в ушах.

Дальше становилось труднее. Воздух звенел, как натянутая струна, камни под ногами вибрировали. Один из бойцов не выдержал – упал, дымясь изнутри.

– Энергия прожгла ядро, – тихо сказал Алексей. – Не тормози. Здесь каждая секунда против нас.

Я кивнул. Говорить было нечего.

Мы добрались до кратера. Внизу – жидкий огонь, по стенам ползали десятки существ, похожих на смесь лавы и плоти.

Алексей бросил артефакт-маяк – стрелка вращалась безумно.

– Центр где-то под лавой. – Он поднял взгляд. – Хранитель рядом.

Я едва успел вдохнуть, когда из магмы поднялся гигант. Каменная кожа, прожилки расплавленного света, глаза – два белых шара. Он посмотрел на нас, потом ударил. Земля содрогнулась, лава хлынула волной.

Алексей поставил купол земли, я усилил его потоком ветра, охлаждая магму.

– Держи! – крикнул он. – Я отвлеку, ты – внутрь!

Я выпустил огонь узким сгустком в трещину на груди монстра. Алексей усилил давление земли. Голем загудел, треснул и начал плавиться изнутри.

Всё вокруг задрожало. Воздух загудел, магма почернела.

– Быстро выходим! – крикнул Алексей.

Я рванул, но почувствовал, как энергия тянется ко мне. Не удержался – втянул часть силы в себя. Мир вспыхнул красным, сердце забилось в такт раскатам под ногами.

– Двуногий! – орал попугай. – Не жри всё подряд!

Я с трудом вырвался, задыхаясь. Мир растворялся. Магма гасла, камни остывали, и на месте пекла остался запах мокрого камня.

Глава 17

Алексей сел прямо на землю, вытирая пот.

– Первый закрыт, – сказал он хрипло. – Но энергия не исчезла. Она просто ищет новый выход.

Я стоял, чувствуя, как внутри всё ещё кипит.

– Мы успеем остановить это?

– Не знаю, – ответил он. – Но кто-то должен попробовать.

Попугай взъерошился, чихнул и добавил устало:

– Главное, двуногий, не взорвись до завтра. Без тебя скучно.

Я усмехнулся. Где-то вдали, сквозь дым и пепел, снова вспыхнул свет – ещё один разлом. Похоже, день только начинался.

Мы только выбрались из пекла, а земля уже снова застонала. Пепел поднялся над равниной, небо вспыхнуло синевой – холодной, как металл. Молнии не били – они ползли по воздуху, оставляя за собой светящиеся шрамы.

– Энергия не ушла вниз, – сказал Алексей. – Она поднялась в атмосферу. Если не стабилизировать – будет грозовой разлом.

Воздух стал вязким, будто я дышал водой. В груди давило, пламя внутри угасало. Попугай на плече фыркнул:

– Мир снова кашляет. Только теперь молниями. Может, уйдём, пока не испарились?

– Поздно, – ответил Алексей. – Смотри.

На горизонте закручивалась синяя спираль. Ветер поднимал песок и швырял в лицо. Огонь во мне захлёбывался, как будто сам мир отказывался меня принимать. Попугай пробормотал: – Когда воздух искрится – это к беде.

Мы шли навстречу свету. Камни под ногами гудели, как струны, пепел шуршал, будто живой. Перед нами воздух задрожал – и из тумана вылетели твари, похожие на искрящиеся каркасы с крыльями. Одна пронеслась мимо, и по коже пробежала боль, как от морозного ожога.

Я по привычке бросил огонь – но пламя задохнулось на полпути, высосав кислород из лёгких.

Я захрипел, согнувшись пополам.

– Не трогай пламя! – крикнул Алексей. – Иначе дышать им же и будешь!

– Тогда чем я могу помочь?!

– Не сдохни и не мешай.

Отличный совет. Я сжал зубы и стал ловить ритм дыхания. Короткий вдох, длинный выдох. Воздух сопротивлялся, но постепенно перестал душить.

Разлом перед нами переливался, будто мыльная плёнка. Мы шагнули – и мир взорвался ревом.

Ветер бил в лицо, вода падала сверху стеной. Меня швырнуло в сторону, но Алексей удержал силовым полем.

– Не борись! – крикнул он. – Найди ритм, плыви по нему!

Я зажмурился. Сквозь гул постепенно проступил рисунок потоков – вверх, вниз, вбок. Стоило чуть подстроиться – и сила перестала ломать, только толкала.

Из облаков вырвались новые твари – из пара и молний. Каждое движение оставляло след света. Маги воды ставили купола, но те трещали, как стекло под ударами грома.

Я снова попытался использовать огонь – и тут же поймал разряд. Меня отбросило, руки обожгло, мир вспыхнул белым.

– Сбавь жар! – крикнул Алексей. – Не давай им цель!

Я подавил стихию до тишины. Внутри стало пусто и холодно. Попугай где-то за спиной буркнул:

– Первый раз вижу, как огненный не горит. Страшное зрелище.

В стороне вспыхнуло – один из водников не успел поднять щит. Его тело дымилось, а кожа уже была серой. Я рванулся к нему, но Алексей схватил за ворот и резко дёрнул назад.

– Всё, – сказал он. – Поздно.

Попугай сипло добавил:

– Минус один. Шторм любит тех, кто уверен, что умеет плавать.

Я смотрел, как ветер утаскивает тело в пелену дождя. Даже кричать не хотелось.

Мы добрались до центра. Воронка вращалась, как живая, внутри сверкала бесформенная масса света и воды.

– Хранитель, – сказал Алексей. – Его не получится ударить. Только сбить поток.

Я прислушался. Воздух гудел – не враг, просто чужой. Я не мог им управлять, но мог почувствовать слабину.

Показал рукой влево:

– Там.

Алексей кивнул и послал туда клин земли. Поток дрогнул, завихрение ослабло.

Хранитель завыл. Молнии свились в одно сплетение, и весь мир дернулся. Я стоял посреди этого безумия, чувствуя, как всё внутри вибрирует в такт. На миг я понял – если не сопротивляться, можно выстоять.

Алексей ударил вторым клином. Поток сорвался, и разлом начал схлопываться. Вода пошла вверх, воздух провалился внутрь, и всё исчезло во вспышке света.

Я очнулся на коленях. Мир дрожал, уши звенели. Пахло мокрым камнем, свежим, живым. Руки обожгло, кожа побелела от жара.

Алексей сел рядом, тяжело дыша.

– Держишься?

– Пока. Только пусто. Пламя не загорается.

– И не надо. Тут жар – враг.

Попугай спрыгнул на камень:

– Минус один. Осталось шесть. И шторм всё равно вернётся.

Я не стал разбираться в бреду, что несёт демонова птица. Не до него. Мы выбрались наружу. Дождь, что рождался в разломе, не касался земли – испарялся прямо в воздухе.

Тишина звенела. Разлом исчез, но след остался – в земле, в нас.

Отряд собирал тела. Я стоял, глядя в серое небо. Огонь внутри молчал, будто затаился.

– Ты справился, – сказал Алексей. – Для огненного – редкость.

– Я просто не успел сгореть, – ответил я.

– Главное – жив. Разломы не прощают слабости. Они учат. Или убивают.

Попугай усмехнулся:

– И всё это без фанфар. Вам точно не хватает песни.

Я хмыкнул. Смеяться не хотелось, но слова отвлекли. Мы пошли дальше, по земле, посечённой молниями.

С востока небо потемнело. Новая вспышка.Алексей посмотрел в ту сторону:

– Камень. Похоже, следующий.

– Длинный день, – сказал я.

– Этот день только начался, – ответил он.

Попугай вздохнул:

– До чего же вы упрямые. Ладно, идём, пока мир только кашляет. Когда начнёт задыхаться – будет поздно.

Я улыбнулся – впервые за день. Дождь снова моросил, прохладный, обычный, человеческий. Воздух пах жизнью.

Я вдохнул поглубже. Пока дышит – всё не зря. Мы шли молча. После шторма хотелось хоть немного покоя, но тишина вокруг была не отдыхом – скорее ожиданием. Она не отпускала, а слушала.

Лагерь позади выглядел, как поле после битвы: обгоревшие тенты, влажные следы, магические кристаллы погасли, будто кто-то высосал из них свет.

Даже воздух был серым. Сухим и тяжёлым.

– Вперёд, – сказал Алексей. – Следующий источник – юго-запад. Пока фон не вырос. Я взглянул на горизонт – неподвижный, тусклый. Попугай встряхнулся на плече, тихо пробормотал:

– Что-то мне это не нравится. Даже ветер отсюда сбежал.

– Это разлом Камня, – ответил Алексей. – Здесь сама земля спит. Если разбудим – будет не рада.

Дальше идти стало трудно. Земля будто уплотнилась под ногами. С каждым шагом она сопротивлялась, тянула вниз.

Переход через границу ощущался, как нырок в глубину. Уши заложило, грудь сдавило. Шаг – и свет исчез. Даже артефакт на запястье потускнел, словно кто-то вытягивал из него жизнь.

Перед нами зависли в воздухе гигантские глыбы, неподвижные, будто замерли между падением и полётом.

Воздух стал густым, как глина. Пламя внутри меня сжалось, свернулось в комок. Здесь всё стремилось вниз, даже мысли.

– Не сопротивляйся, – сказал Алексей глухо. – Закон Камня. Всё должно опираться, иначе утонет.

Он коснулся земли – под ногами пробежала лёгкая дрожь, будто из глубины откликнулись. Я повторил, но мой импульс погас, не дойдя до почвы. Пламя не слушалось, только шипело, будто недовольно.

Из темноты донёсся странный звук, похожий на шорох металла о стекло. Мы остановились. Тени. Гладкие, чёрные, с гранями, словно вырезанные из обсидиана. Они не шли – скользили, почти бесшумно. Я попытался зажечь искру света – она вспыхнула и тут же исчезла. Один из бойцов пустил молнию – разряд оборвался в полуметре, погас.

– Здесь энергия без формы бесполезна, – сказал Алексей. – Земле нужно направление. Опора.

Он вонзил в грунт кристалл. От него пошли кольца вибрации, тени дрогнули, будто кто-то стукнул в невидимый колокол.

– Вот, – продолжил Алексей. – Даже магия тут должна стоять на ногах.

Голова налилась свинцом, мысли потянулись вглубь, как в вязкую трясину. Казалось, сама земля давит на разум. Я опустился на колено и коснулся почвы. Тёплая. Живая. Медленно пульсирует, будто дышит под кожей мира. Энергия текла медленно, как мёд. Её не удавалось направлять, только слушать.

– Точность, не сила, – сказал Алексей. – Земля не любит грубость.

Я повторил движение. Пропустил через себя слабый поток. Ответом стало лёгкое дрожание, едва ощутимое, но настоящее.

Попугай наблюдал сверху и хрипло сказал:

– Главное, не каменей. Я не горный дятел, сам не выкопаю.

Слева что-то хрустнуло. Один из бойцов потерял равновесие, вбил руку в землю слишком резко. Почва разошлась, и его втянуло в расщелину. Крик, короткий удар. Тишина.

Алексей не взглянул.

– Забери его, мать-почва, – сказал он тихо. – Пусть хоть не зря погибнет.

Мы стояли несколько секунд, потом пошли дальше. Жалость тут не поможет. Любая пауза делала шаги тяжелее.

Трещины тянулись во все стороны. Между ними – парящие глыбы, срезанные ровно, как ножом. Иногда между ними пролетали тени, и в костях появлялась вибрация, будто удар по невидимому камертону.

Алексей ставил метки на стенах, но через минуту камень втягивал их обратно.

– А мы не кружим? – спросил я.

– Нет, – ответил он. – Просто круг тут бесконечен.

Мы двигались по ритму, ловя слабую пульсацию. Камень жил, и с каждым шагом я понимал – здесь нет верха и низа. Только давление, которое решает, кому позволено стоять.

Впереди показалась громада. Сначала – силуэт, потом очертания. Колосс, сложенный из тысяч обломков. Плечи – как скалы, глаза – пустые впадины, из которых сочилась тьма.

Он не двигался, просто стоял, будто смотрел сквозь нас.

– Не шевелись, – сказал Алексей. – Он чувствует не звук, а инерцию.

Колосс издал низкий гул, и воздух стал плотным. Пространство вокруг словно покрылось трещинами. Даже дыхание отзывалось тяжестью.

Он не нападал – просто давил, заставляя склонить голову.

Первой пошла волна – земля поднялась, как цунами. Алексей выставил щит, но его снесло. Меня бросило на бок.

Я попытался ударить светом – тьма поглотила луч.

– Не сверху! – крикнул Алексей. – Изнутри!

Я упёр руку в почву. Почувствовал медленное биение под пальцами. Собрал остаток света и направил его не вверх, а вниз, вглубь. Земля откликнулась, будто вспомнила моё имя. По телу колосса пошли трещины, вспыхнули тусклым светом. Алексей ударил туда клином.

Раздался гул – низкий, как раскат под землёй, и колосс осел, рассыпаясь. Камни осыпались дождём, пыль поднялась стеной.

Когда всё стихло, я понял – монстр рассыпается в серый пепел. Разлом не исчез, не схлопнулся – просто растаял, будто тьма устала и ушла спать.

Я стоял на коленях, руки дрожали. Воздух снова можно было вдохнуть. Алексей подошёл, положил ладонь на плечо:

– Справился. Но ещё один такой – и нас не останется.

Попугай уселся на голову и сипло сказал:

– Говорил же, полетим в отпуск. Нет, им подавай склепы.

Я рассмеялся, хрипло. Смех звучал глухо, как будто и он тяжёлый.

На выходе нас встретило небо. Серое, обычное, почти живое. Воздух пах пылью и железом.

Алексей смотрел вдаль, не мигая:

– Один портал растворили, а фон не падает. Московский дышит, как кузнечный мех. Он качает силу.

– А если вдохнёт по-настоящему? – спросил я.

– Тогда всё вокруг станет частью его тела.

Попугай хмыкнул:

– Ну хоть будет кому слушать твои лекции, наставник.

Я посмотрел на горизонт. Там, где небо смыкалось с землёй, прошла еле заметная дрожь. И я понял – это ещё не конец. Мир не спит. Он ждёт, когда мы ошибёмся. Мы шли, будто нас тянули за спины. От земли тянуло гарью и стеклом, воздух резал глаза, шаги отдавались в пустоту. После Камня казалось, хуже уже не будет. Но мир заранее предупреждал – дальше нельзя.

В груди вибрировало, как перед жаром. Небо горело без солнца – белое, пульсирующее, будто само светилось изнутри.

Алексей выглядел иссохшим: под глазами тени, кожа на руках потрескалась, глаза потускнели. Он не жаловался – просто подтянул ремни, посмотрел на горизонт и сказал глухо:

– Идём. Если это не закрыть – Москва не доживёт до ночи.

Попугай нахохлился у меня на плече:

– Двуногие, я видел дурные места. Но это хуже. Даже камни хотят сбежать.

– Камни не бегают.

– Эти – попробуют, – буркнул он и спрятал клюв.

Мы шагнули к свету.

Граница настигла внезапно. Песок под ногами зашипел, стал мягким, и земля вспыхнула.

Воздух дрожал, как натянутая струна.

Пыль превращалась в стекло и снова крошилась, осыпаясь раскалёнными иглами.

Шаг – и мир взорвался жаром. Давление ударило в грудь, уши заложило, ткань на плечах оплавилась. Я сбросил плащ, и тот вспыхнул, превращаясь в пепел, не успев упасть.

Внутри проснулись две стихии – огонь и воздух.

Огонь – жадный, восторженный, как зверь, сорвавшийся с цепи.

Воздух – сухой и колючий. Они столкнулись в груди, и я выдохнул искрами.

– Держи ритм! Не дай им смешаться! – крикнул Алексей, едва перекрикивая гул.

Я вдохнул – и вместе с воздухом втянул жар, будто проглотил уголь. Изо рта сорвался язык пламени.

Попугай юркнул за осколок скалы:

– Если вы выживете, я точно напьюсь!

Свет жёг глаза. Даже золото на пряжке потекло. Мы прошли ещё несколько шагов – и привычный мир исчез.

Тени растворились. Всё сверкало.

Белое, золотое, бесформенное сияние – мир без границ. Люди рядом казались полупрозрачными, внутри них вспыхивали искры. Алексей бросал артефакты – они на миг создавали островки тьмы, чтобы мы не ослепли.

Я чувствовал, как пламя во мне зовёт. Оно не разрушало – оно просило. Каждый вдох – как кипяток, каждый выдох – с искрами. «Стань светом – и выживешь», – шепнуло что-то в глубине. Я сделал вид, что не слышу.

Алексей шёл впереди, сдержанно, точно рассчитывая дыхание.

– Не распыляйся, – предупредил он. – Огонь здесь живёт по чужим правилам.

Я кивнул, хотя в этом жаре любое движение казалось грехом.

Из белизны вышли они – силуэты, сотканные из света. Полупрозрачные тела, по которым текли молнии. Каждый их шаг сопровождался вспышкой.

Первый удар ослепил, второй – разбил купол, поставленный нашими магами воды. Пар ударил в лицо.

Я попытался сработать ветер – но воздух загорелся. Алексей метнул артефакты – свет дрогнул, будто подёрнулся плёнкой, и на пару секунд вокруг стало темнее. Мы проскочили.

– Никакой влаги, – рявкнул Алексей. – Только нейтральная энергия.

Но у меня её не осталось. Всё внутри требовало выхода.

Я сорвался. Огненный купол вспыхнул вокруг – не заклинание, а истерика.

– Погаси! – кричал Алексей. – Ты перегреваешь ядро!

Я не слышал. Мир стал сплошным светом. В голове звенело, как в пустом сосуде. И где-то внутри кто-то шептал:

«Отдай всё – и выживешь».

Воздух и огонь столкнулись окончательно. В груди гудело – нарастающе, сладко и больно. Мир свернулся в точку и рухнул внутрь. Всё потянулось ко мне, будто я стал центром пожара.

Вспышка. Земля под ногами плавилась, как воск. Волна жара швырнула всех прочь. Я стоял – или висел, неважно. Вокруг пылало кольцо пламени. Глаза светились изнутри. Я это чувствовал.

– Он светится! – заорал попугай. – Выключите его, пока не сгорит!

– Кирилл! – крик Алексея прорезал свет. – Вернись!

Я не ответил. Огонь ревел громче любых слов. Он вошёл в пламя, как в воду, и положил ладонь мне на плечо. Кожа на его пальцах потрескалась, запахло жареным мясом. Но контакт сработал: часть энергии ушла в него. Вторая вспышка была чистой, тихой, почти холодной.

Мир обрушился в тишину.

Песок стал стеклом. Воздух сверкал золотой пылью. Я лежал, дыша коротко и тяжело. Кожа покрылась тонкими трещинами, будто я сам стал обожжённым камнем.

Алексей сидел рядом, обгоревший, но живой.

– Ты чуть не сжёг всех, – прохрипел он. – И себя тоже.

– Зато сработало, – прошептал я.

– Цена слишком высока.

Попугай уселся мне на грудь, тяжело выдохнул:

– Ещё один такой фокус – и будешь греть землю снизу.

– Спасибо за поддержку, – прошептал я.

– Я реалист, – фыркнул он. – Вы, двуногие, не умеете вовремя останавливаться.

Я попробовал подняться. Мир качнулся. Внутри было тихо. Слишком тихо. Ни огня, ни ветра – только мягкое свечение, будто что-то обернулось вокруг меня изнутри.

– Что со мной?

– Ты был в шаге от перегорания, – ответил Алексей. – Ещё миг – и ядро схлопнулось бы.

– А теперь?

– Теперь – нашёл баланс. Ненадолго. Но нашёл. Если удержишь, сможешь гасить плазму, не превращаясь в факел.

– То есть стал фильтром?

– Проводником. Так звучит лучше.

Пламя во мне больше не рвалось наружу. Оно просто было – спокойное, как зверь, наконец наевшийся.