Текст книги ""Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ)"

Автор книги: Мамлеева Наталья

Глава 14

Хай, бро

Вертолетик (я вспомнил, как он называется – Аттак-Хеликоптер-1 Кобра, основная боевая единица США во Вьетнаме) завис прямо над нашим корабликом, и из него вылетела длинная веревочная лестница. По которой на крышу мостика немедленно спустились два бравых американских вояки с М-16 за спиной. Один из них махнул рукой – лестницу засосало назад и все это вместе немедленно стало удаляться примерно в ту сторону, откуда прибыло.

– Хай, бро, – немедленно начал этот военный, видимо старший среди них двоих, – хэв сам проблемс?

Я вздохнул и выдвинулся на передний план – опять моя очередь солировать, больше тут английского вроде никто не знает.

– Привет, – отвечал я, – проблемы есть и очень большие – команда этого корабля куда-то пропала ночью, и мы теперь болтаемся посреди океана, как говно в проруби… mope around, – вспомнил я английский аналог.

– Это корабль корейской пограничной охраны, – строго продолжил этот хрен, – кто вы такие и как на нем оказались?

– А может, вы представитесь для начала? – попросил я.

– Пошли куда-нибудь в тихое место, – подал голос второй вояка, – зачем у всех на виду маячить?

– Пошли, – согласился я, – ходовая рубка подойдёт?

– Подойдет, – коротко бросил старший, – бери с собой вашего главного.

Я кивнул головой Ираклию, прочим же сказал, чтоб сидели пока в кубрике или кают-компании, и мы вчетвером спустились на ходовой мостик.

– Я Джонни, старший уоррент-офицер, он Алекс, просто уоррент-офицер, – представился, наконец, вояка, – мы из шестого авианосного крыла третьего флота Ю-Эс Нави. Несколько часов назад от вас получен сигнал бедствия, вот мы и прибыли разобраться на месте. Расскажите теперь, что у вас случилось.

Я кратенько пересказал смысл сообщения капитану, тот подумал и выдал мне карт-бланш – рассказывай, что хочешь, хуже все равно не будет.

– В общем так, уоррент-офицер, – начал я, а он сразу добавил «старший», – ну да, а можно просто Джонни?

Он разрешил и я продолжил.

– Начну с начала… – ну конечно не с самого начала, решил я, если с корейского боинга стартовать, тут никакого времени на мои рассказы не хватит, достаточно им будет и АН-24, – наш самолет рейсом Ключи-Магадан потерпел аварию, но каким-то хитрым образом сумел сесть на воду возле одного из Курильских островов.

– Когда это было? – перебил меня Джон.

– Трое суток назад… 2 сентября, – больше вопросов у него не возникло, поэтому я продолжил, – все пассажиры и экипаж остались живы, небольшие травмы у шестерых только были. И мы успешно выгрузились на берег этого острова и провели там двое суток.

– Почему не подавали сигналы бедствия? – спросил молчавший до этого Алекс.

– Связь на АН-24 вышла из строя, поэтому и не подавали, – огрызнулся я, размышляя, рассказывать ли про бандитов-золотодобытчиков и их транспортное средство.

Ничего не придумал, поэтому решил посоветоваться с начальством… а начальство после некоторого размышления сказало мне этот эпизод опустить. По возможности.

– А как мы объясним, что у нас раненые пропали?

– Так никто не заставляет называть точное число пассажиров – пропускай и сразу к корейцам переходи.

Я и перешёл к корейцам.

– Вчера поздно вечером к нашему пляжу, где мы грелись у костров, причалил этот вот десантный корабль. Люди с него заявили, что мы нарушили государственную границу Кореи, и поэтому они забирают нас до выяснения.

– Как здесь корейцы оказались, ты понимаешь? – спросил Джон у Алекса, тот покачал головой, а Джон скомандовал мне продолжать.

– А и продолжать-то почти что нечего, – ответил я, – нас загнали в трюм, а когда утром мы проснулись, на корабле не было ни одного члена корейской команды. И мы взяли управление в свои руки.

– Отсюда вы, значит, и передали СОС? – спросил Алекс.

– Да, попытались, – сказал я, – а потом вышла из строя судовая электрика и мы вплотную занялись ей.

– Чудеса какие-то… – вслух начал размышлять Джон, – корейцы эти, выходит, неизвестно откуда взялись и потом непонятно куда пропали. Мы же делали запрос в Сеул, да?

– Делали, – откликнулся Алекс, – десантный корабль Гочунбонг, а это ведь Гочунбонг?

– А хер его знает, товарищ уоррент-офицер, – автоматически вылетело у меня, но я сразу поправился, – сейчас посмотрим.

И я вышел на палубу, спустился на этаж ниже и высунулся далеко за борт – сумел увидеть три иероглифа, которые вроде бы именно так и звучали – Го, Джун и Бонг, а значили они соответственно Идти, Июнь и Полюс. Как соединить все это вместе, лучше не спрашивайте, все равно не скажу. Я вернулся на мостик и заявил с порога:

– Да, это именно он, Гочунбонг.

– Из Сеула нам ответили, что этот корабль выполняет специальное задание в Японском море, – сказал Алекс.

– Отсюда далековато до Японского моря, – заметил я.

– Я тоже так думаю, – согласился Джон. – Но давай уже подведем итоги. Значит вы… а сколько вас, кстати?

– Двадцать две штуки, – вылетело из меня, – в том числе трое членов экипажа.

– Короче вы тут, как робинзоны на необитаемом острове оказались. Военнослужащие среди вас есть?

– Нет, – категорически отверг эту идею я, – капитан АН-24 с помощником в форме, но это гражданский флот.

– И вас надо как-то доставить в один из советских портов, верно?

– Абсолютно верно, – подтвердил я, – кстати, если бы вы нам не помешали, мы бы уже были на пути в один из наших портов – в Южно-Курильск. С управлением судном мы вроде разобрались.

– Ай, какие молодцы, – с явно выраженной иронией отвечал Джон, – а теперь мы вот что сделаем – закроем всех вас в трюме и будем разбираться в ситуации.

– Зачем нас в трюм? – ошеломленно переспросил я, – там грязно и сыро.

– Ничего, потерпите, – ухмыльнулся Джон, – ведите сюда остальных, мы вас отконвоируем. Да, у вас там две молодые девчонки есть, их в трюм не надо, пусть остаются.

– Что он говорит? – дернул меня за рукав Ираклий.

– Сказал, что нас всех в трюм сейчас загонит, а Люду со стюардессой здесь оставят.

– Ну ни хрена ж себе заявочки, – громко возмутился он, – они точно с третьего флота Америки, а не пираты какие?

Видя нештатную реакцию Ираклия, Джон лихим движением перекатил автомат на живот и уставил его прямо в пузо.

– Переведи своему начальнику, – бросил он мне сквозь зубы, – будет дергаться, получит пулю. Даже несколько – я на него очереди не пожалею. Руки подняли и пошли вниз.

Я передал смысл сказанного капитану, тот как-то сдулся, как продырявленный воздушный шарик, поднял руки (я тоже) и больше не выступал. Спросил только у меня тихим голосом:

– Что делать будем, Петя? Ты из нас самый находчивый, по-моему – посоветуй…

А что я тут мог сказать… я ничего и не сказал, а проследовал в направлении, куда мотнул дулом М-16 Джон. А Ираклий за мной двинулся, не опуская рук. Миновали палубу и начали спускаться на предыдущий уровень, где кубрик стоял, и когда миновали очередной ряд дверей (я еще обратил внимание, что обе двери были открыты настежь), сзади донеслось некое шевеление.

Я притормозил и развернулся – из левой двери показался Виталик, а из правой Серёга, у обоих в руках было по бутылке с шампанским (я на автомате удивился, откуда они шампанское взяли), и они синхронно опустили эти бутылки на головы Джона и Алекса. Шампанское разбилось и разлилось шипящим и пенистым морем, а оба американца свалились ничком на пол.

– Мы все правильно сделали? – спросил Сергей.

– Ага, – ответили мы с Ираклием одновременно, а продолжил я, – надо оружие у них отобрать и связать, пока не очухались.

В карманах у этих вояк не оказалось документов, ни одной вшивой бумажки, зато были по две запасных обоймы для их автоматов и по одной ручной гранате, похожей на нашу РГ-42. Я внезапно вспомнил, что называются они МК32А, и американские вояки используют их очень неохотно из-за входящего в состав асбеста. Еще у Джона во внутреннем кармане комбеза обнаружилась рация… ну или переговорное устройство. Все это мы забрали себе, руки им надежно скрутили крепкой веревкой (нашлась в одном из отсеков) и прислонили их обоих к переборке.

– Вы что, – спросил я у Сергея, – наш разговор подслушивали?

– Ясное дело, – отвечал он, – интересно же, о чем вы там базарить будете. Сломались на пункте, что они наших девчонок использовать собрались.

– Ясно, – ответил я, – а шампанское откуда?

– Так в кают-компании и стояло в шкафчике, – сказал Виталий. – Странно, что не водка и не ром, ну да у корейцев могут быть свои обычаи.

– Что дальше делаем? – спросил я у Ираклия.

– Щас они очнутся, допросим и запрем куда-нибудь, а сами будем работать по ранее разработанной программе – полный вперед на Южно-Сахалинск.

– А если ещё кто прилетит от этого… от третьего флота?

– Тогда будем плакать, а пока работаем без выходных, – скомандовал капитан.

И мы разделились – он вместе с Виталием ушли на мостик, а мы с Серегой остались караулить вояк.

– Вначале же вы нормально беседовали, – заметил мне Сергей, – чего они с катушек посъезжали после того, как ты про Южно-Курильск сказал?

– А я знаю? – огрызнулся я, – может это слово у них как триггер в мозгу сработало… а может они изначально собирались так сделать, просто прикидывались добренькими.

Тут Джон открыл глаза, видимо он покрепче оказался, чем напарник. И начал грязно ругаться на американском сленге.

– Факинг шит, факинг фул, факинг асс, – это для начала из него вылезло, а затем последовало, – фрик, ашшол и бастард!

– Может, по делу поговорим? – выждал я минутку, – потом поругаешься.

– Вы напали на офицеров армии США, – выпалил очухавшийся Алекс, ладно, что ругаться сразу не начал, – вас будут судить и дадут лет двадцать.

– Согласен, – не стал спорить я, – когда поймают, пусть дают, а пока расскажи-ка, дружок, кто ты такой на самом деле?

Они переглянулись и засунули языки в задницы.

– Не хотите говорить? – продолжил я, – имеете право… как уж там у вас принято выражаться… вы имеете право хранить молчание, вы имеете право на адвоката, все, что вы скажете, может быть обращено против вас.

– Использовано против вас в суде, – поправил меня Джон.

– Это не так уж и важно, – ответил я, – но пусть будет в суде. Значит так, гайз, щас мы вас запрем в этой вот каморке, есть-пить давать не будем – если кто надумает раскрыть свою пасть и сообщить полезные сведения, стучите в дверь. Серёга, будешь их охранять.

И мы вдвоем подняли их с пола пинками… ну и запашок от них, конечно, шел после шампанского-то. Я быстро осмотрел головы обоих, а ничего страшного там и не нашлось, только по здоровой шишке у каждого. Потом мы их затолкали в каморку, от которой у нас имелись ключи, и заперли их на три оборота.

– Если что, сигнализируй, – сказал я Сергею, – а я помогу ребятам с управлением.

Глава 15

4 управление Минздрава, октябрь 82 года

Опухоль у Алевтины имела место именно в том месте, которое описал её супруг – не прямо вот гигантская со щупальцами метастаз, но приличных размеров и… да, и растущая. Через месяц-другой она вполне могла перекрыть вот эту вот артерию и вон ту вон железу…

Все это я увидел своим внутренним телевизором через десять секунд после начала осмотра. Попросил повернуться её на бок, рассмотрел проблему в другой проекции, лучше не стало. Ну а теперь давай шевели мозгами, приказал я сам себе, и придумывай, что тут можно сделать.

Ничего не придумал, тогда просто включил внутреннего дурака, взял и скомандовал опухоли – на месте стой, раз-два. И она взяла и ответила, эта скотина – чего раскомандовался, я тебе не подчиняюсь. А далее у нас произошел такой занимательный мысленный диалог:

– А кому ты подчиняешься? – спросил я.

– А никому, – ответила она с ехидной усмешкой, – я боевая единица сама в себе.

– Тогда чего тебе надо, боевая единица, – перешел я к более практическому вопросу, – чтобы ты оставила в покое Алевтину?

Последовало достаточно долгое молчание (Алевтина при этом испуганно косилась на меня, из чего я сделал вывод, что часть слов я все же вслух говорил).

– Мне нужно другое тело, – наконец озвучила свои хотелки опухоль. – Иначе я умру. А ты тоже ведь умирать не хочешь, признайся?

– Конечно, – сказал я, – никто не хочет. Я подыщу тебе это другое тело. Встречаемся послезавтра на этом же месте. А пока начинай сворачиваться, чтобы я понял серьёзность твоих намерений. На полсантиметра чтоб меньше было снизу… и метастазам скомандуй, чтоб отдыхали.

– Договорились, – глухо ответила опухоль, а я успокоил, наконец, Алевтину:

– На первый раз достаточно. Послезавтра продолжим.

А тут и Сергеич подтянулся с кухни, услышав наш разговор.

– Ну чего тут, Петя? – даже Камаком меня не назвал.

– Процесс пошел, необходима еще пара посещений, – ответил я.

– Знаешь, Саша, – подала голос супруга, – мне даже как-то легче стало. А с кем это ты разговаривал, Петя?

– Не обращайте внимания, – отговорился я, – сам с собой говорил, мне так легче работать.

И на этом мы расстались, а я ещё успел забежать в сороковую больницу. Памятуя о предупреждениях Зиночки, я надел куртку с большим капюшоном, набросил этот капюшон на голову, а ещё зашел совсем не со стороны приемного покоя, а с черного хода – знал я этот метод проникновения еще со времен моей первой жизни. Обычно-то там закрыто бывало, но два раза в день через него носили нужные в работе вещи.

Добрался до третьего этажа, в палату не полез, а попросил одного паренька в больничном халате (умный мальчик, сидел и читал книжку про электромагнитные поля) позвать маму сюда.

– А сам-то чего не пройдешь к ней? – спросил он.

– С соседками поругался, – придумал я на ходу гладкую версию, – неохота опять с ними общаться.

– Тогда это будет стоить денег, – ответил умный мальчик.

Я вытащил из кармана полтинник и сунул ему, а он через пару минут привел мать.

– Ты что-то сам на себя не похож, – сказала она, когда я отбросил капюшон с головы. – Хорошо, что ты в палату не полез – там только про тебя и разговоров было в последнее время.

– Я в курсе, – успокоил я её, – тут вот какая тема – завтра-послезавтра меня наверно в Москву пошлют. На сколько, не знаю, может и надолго.

– Поезжай, сынок, – погладила она меня по голове, – надо, значит надо. А меня послезавтра выписывают, и я сразу в санаторий… физрук обещал проводить.

– Вот и славно, – обрадовался я, – я, когда вернусь из столицы, обязательно тебя навещу. Да, как дела-то, что-то болит?

– Всё хорошо, сынок, – успокоила она меня, – уже почти ничего.

– Голова не болит?

– Она у меня с детских лет болит периодически, – поведала она, – так что к этому я уже привыкла.

– А живот?

– Вот живот почти что прошёл. Никакого сравнения с тем, что было до больницы.

– А суставы?

– Побаливают, – с удивлением воззрилась она на меня, – это возрастное, не лечится.

– Когда вернешься из своего санатория, попробую что-то сделать, – пообещал я ей.

И я вернулся все через тот же черный ход в свою пустую квартиру и загрустил. Надо же, с удивлением заметило мое второе я, Нины всего день нет, а ты уже по ней соскучился. Да вот, отвечал я, прикинь – так тоже бывает.

– Давай лучше вот о чем поговорим, – предложило это второе я, – об Алевтине и её болезни.

– Давай, – нехотя согласился я.

– Ты что, на голубом глазу поверил, что опухоли могут разговаривать?

– Нет, конечно, – вздохнул я, – это был плод моего буйного воображения.

– И что дальше делать собираешься? Новое тело для нее искать? Ведь это же бред сивой кобылы… причем сивой кобылы, накурившейся хорошего такого плана прямиком из Чуйской долины.

– Нет, конечно, – отвечал я, – никакого тела я искать не собираюсь, у меня другой вариант в запасе имеется.

– Расскажешь? – с надеждой спросило оно.

– Ну слушай, раз интересно…

И я вкратце поведал сам себе, что я собрался сделать послезавтра… и не надо на меня смотреть такими злыми глазами, это не шиза… пока не шизофрения во всяком случае, а просто обкатка планов работ в режиме жесткой конфронтации с оппонентом.

А утром, когда я сидел в своей обжитой экранной комнате и доводил до ума второй экземпляр Тетрис-пада, дверь вдруг резко распахнулась, и на пороге нарисовались два незнакомых товарища в сопровождении завлаба.

– А вот он сам и есть, – показал на меня пальцем Бессмертнов, – Петр Петрович Балашов, – а потом он добавил мне, – это Антон Палыч и Лев Николаич из Москвы – пообщайтесь тут немного.

Я встал по стойке смирно и выразил горячее желание общаться с заезжими москвичами. Один из них был вылитый Вячеслав Михалыч Молотов, с квадратной физиономией, лысиной в полголовы и даже с очень похожими очками-пенсне. А второй совсем ничем не примечателен оказался, кроме, разве что пронзительного взгляда, от которого хотелось поежиться – ладно, будешь условным Лаврентий-Палычем Берия, хоть ты и без пенсне.

– А что это вы тут делаете, Петр Петрович (можно просто Петя, сразу отозвался я, для Петровича я годами не вышел)? – спросил Молотов

– А, – махнул я рукой, – добиваю одну приспособу для завтрашнего эксперимента, не обращайте внимания.

– Что за эксперимент? – немедленно поинтересовался Берия.

– Ну взаимодействие СВЧ-излучения с плазмой в разрезе флуктуаций амплитуд и фаз электромагнитных волн по трассам радиосигнала, – выдал я предельно заумную фразу, которую и сам с трудом понимал – услышал как-то в разговоре двух бункерных обитателей.

– Да? – тоже затруднился с пониманием сути Берия, – ладно, тогда перейдем к делу. Откуда мы, тебе, наверно, пояснять не надо…

– Нет, не надо, – согласился я, – из 4-го управления вы оба, как я догадываюсь.

– Правильно, – ответил Молотов, – я там заведую отделением лечебно-профилактической помощи, а он мой первый заместитель.

– Большие люди, – заметил я.

– Да, немаленькие, – согласился Молотов, – короче так, Петя… Петрович – мы тебя забираем в свое ведомство. Сегодня ты еще раз обследуешься в заведении Горлумда, а завтра с утра выезжаем в столицу.

– А можно завтра хотя бы в обед выехать? – попросил я.

– А что такое? – поинтересовался Берия.

– Дело одно незавершенное, есть – пояснил я. – Послезавтра с утра надо бы завершить.

– Связано с этими твоими способностями? – спросил Молотов.

– Немного, – скромно ответил я.

– Расскажи подробно, если дело серьёзное, тогда может и задержим отъезд.

Я вздохнул и вывалил им все подробности, касающиеся Алевтины и её супруга. Включая разговор с опухолью. Молотов похлопал глазами, переглянулся с Берией и ответил.

– Нам даже самим интересно стало – можно, мы поприсутствуем завтра на этом твоем сеансе?

– Без вопросов, – улыбнулся я, – проведем что-то вроде консилиума… если Бессмертновы, конечно, против не будут.

– Их мы на себя берём, там вопросов, я думаю, не возникнет, – уверенно ответил Берия, и я сразу понял, что да, никаких вопросов к этому гражданину с нехорошим взглядом возникнуть не может в принципе.

– Насчет твоей матери мы полностью в курсе – в больницу больше не ходи, её прямо оттуда в санаторий отвезут.

– Физрука тоже захватите, – вырвалось у меня.

– Какого физрука? – не понял Берия.

– Из ее школы товарищ – у них там романтические отношения намечаются, так что не разбивайте сердца гражданам.

– Хм… – озадачился Берия, – ну если романтические, тогда ладно – фамилию физрука напиши, – и он протянул мне блокнот.

– А сейчас добивай эту свою приспособу, – предложил мне Молотов, – кстати, и её, и радиотелефон можешь с собой взять – покажешь заодно нужным людям.

– А откуда вы про радиотелефон-то узнали? – ошеломили меня его слова.

– От верблюда, – спокойно ответил он, – а после обеда добро пожаловать к Горлумду, он там ждёт тебя – не дождется.

– Да, – спохватился я, – а что я там в вашем 4-м управлении делать-то буду?

– А вот угадай с двух раз, – ухмыльнулся Молотов, после чего они дружно покинули территорию моей подведомственной экранки.

Блин же компот, подумал я им вслед – этак все мои долгоиграющие проекты подвиснут, и доморощенная писишка, и компьютерный клуб, и прочие игрушки… ну да ладно – все, что ни делается в этом мире, оно к лучшему… Но не вовремя проснувшееся второе я ехидно заметило, что есть и альтернативный вариант этой народной поговорки – все, что ни делается, к худшему. А я загнал этого паршивца в дальний угол подсознания и продолжил ожесточенную пайку и наладку второго Тетрис-бука…

А незадолго до обеда у меня еще была небольшая беседа с товарищем Бессмертновым, где он поведал, что командировка в Москву уже выписана, а подъемные средства ждут меня в бухгалтерии.

– А Семен Наумыч в курсе? – спросил на всякий случай я.

– Нету больше Наумыча, забудь, – зло бросил он в ответ.

– В каком смысле нету? – озадачился я, – помер что ли?

– Ну не до такой уж степени, – ответил Бессмертнов, – просто уволили его в 24 часа. Вместе с Оленькой, она за ним хвостом ушла.

– А за что? – продолжил тупить я. – И кто вместо него будет?

– Пока никого, – начал он с ответа на последний вопрос, – исполняю обязанности завотделом я, если это тебе интересно. А за что уволили, знаю, не скажу – подписку давал.