Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Глава 6

Глава 6. Карета в Кювете и Графиня Де Вольтер

Сознание вернулось внезапно, как удар кнута. Не мягкий золотой свет, а резкая, пронизывающая боль во всём теле. Лия открыла глаза. Мир плясал, переворачивался. Над ней – не небо, а тёмное, потрескавшееся дерево и обивка, свисавшая клочьями. Воздух был густым, пыльным, с привкусом железа (крови?) и конского пота. Она лежала на боку, зажатая между разбитой скамьей и... телом.

Рядом, в неестественной позе, запрокинув голову под невозможным углом, лежал мужчина. Красивый, с острыми чертами лица и тёмными волосами, собранными у шеи лентой. Его глаза были широко открыты, стеклянные, устремлённые в никуда. Рот полуоткрыт. Он не дышал. Эта мысль пронзила Лию ледяным ужасом, смешанным с сюрреалистичным отстранением. «Лео?» – мелькнуло автоматически, но нет. Это был не он. Чужой. Мёртвый.

Снаружи доносился хаос. Пронзительный женский визг. Резкие мужские крики. Громыхание, фырканье испуганных лошадей. Снег? Холодный воздух врывался через разбитое окно.

«Графиня! Ваше сиятельство! Отзовитесь!» – чей-то отчаянный голос прорывался сквозь гам совсем близко, за деревянной стеной. Стук. Что-то царапало дверь, которая висела криво на одной петле.

Лия попыталась пошевелиться. Боль пронзила бок, плечо. Она застонала. Этот звук, казалось, подстегнул людей снаружи.

«Она жива! Слышите?!» – заорал тот же голос. – «Ломайте дверь! Аккуратнее!»

Послышался треск дерева, скрежет металла. Свет – серый, зимний, ослепительный после темноты кареты – хлынул внутрь. В проёме протиснулся мужчина. Невысокий, коренастый, с лицом, перемазанным грязью и кровью из рассечённой брови. На нём был странный синий кафтан, расшитый галунами, поверх – меховая безрукавка. Его глаза, дикие от адреналина, метнулись к Лие, потом к мёртвому мужчине рядом с ней. В них мелькнуло что-то страшное – ужас, отчаяние. Но он быстро сфокусировался на Лие.

«Ваше сиятельство! Слава Господу!» – Он ловко, но крайне осторожно подобрался к ней, стараясь не задеть сломанную скамью и тело графа. «Держитесь! Сейчас вытащим вас!» – Его руки, сильные и грубые, но аккуратные, обхватили её под плечи и колени. Лия вскрикнула от боли при движении. «Терпите, графиня, терпите!» – Он вытащил её из кареты в свет и холод.

Морозный воздух обжёг лёгкие. Лия закашлялась. Её перенесли на несколько шагов от разбитой кареты, глубоко засевшей в снежном кювете. Вокруг царила суматоха. Люди в странных, нелепых, по меркам Лии, одеждах – длинные пальто, треуголки, юбки до земли под подоткнутыми плащами – метались. Кто-то пытался успокоить взмыленных лошадей, кто-то плакал, кто-то кричал распоряжения. Снег кружил в воздухе.

Мужчина, вытащивший Лию, передал её на руки другому – высокому, суровому на вид, в чёрном плаще и шляпе с широкими полями. Тот принял её бережно, но его лицо было каменным.

«Держите графиню, месье Бернар!» – крикнул коренастый мужчина. – «Я за графом!»

Он развернулся и снова нырнул в зияющую пасть разбитой кареты. Лия, полулежа на руках высокого Бернара, с ужасом смотрела туда. Слышались приглушённые ругательства, скрежет. Потом наступила тишина. Слишком долгая.

Из кареты донёсся сдавленный, полный невыразимого ужаса крик:

«Граф! Граф не дышит! Господи помилуй... Шея... Он... Он свернул себе шею! Граф Гаспар де Вольтер мёртв!»

Имя – Гаспар де Вольтер – повисло в морозном воздухе. Кто-то из женщин громко вскрикнула и упала в обморок. Мужчины замерли, сняв шляпы, лица побелели.

Лию трясло. От холода, от боли, от шока. Она смотрела на карету, откуда только что вынесли её и откуда не вынесли живого графа Гаспара. «Граф де Вольтер... Мёртв... Рядом со мной...»

Высокий мужчина, Бернар, который держал её, наклонился. Его лицо было бледным, но он пытался сохранить самообладание.

«Ваше сиятельство», – его голос был низким, чуть дрогнувшим, но старался звучать твёрдо. – «Графиня Елена. Как вы себя чувствуете? Где больно? Вы нас слышите?»

Лия медленно перевела на него взгляд. Его слова не складывались в смысл. Сиятельство? Графиня? Елена?

«Кто... вы?» – её голос был хриплым, слабым. – «Где... мы? Что... что случилось?» – Она огляделась на странные костюмы, на разбитую карету, на мёртвого графа, чье тело только начали с огромным трудом извлекать из обломков. Это был сон? Галлюцинация перед смертью? Но боль была слишком реальной. Холод – слишком пронизывающим.

Бернар моргнул, озадаченный. Он обменялся быстрым взглядом с подбежавшим коренастым мужчиной, лицо которого было искажено горем.

«Ваше сиятельство...» – Бернар начал осторожно, как будто объясняя что-то ребёнку или потерявшему рассудок. – «Я – Анри Бернар, управляющий северными поместьями графа. Мы ехали... Мы ехали из вашего родового замка де Вольтер в Нормандии в Париж. Граф хотел показать вам новое поместье... вы же так плохо переносили холод северной зимы...» – Голос его дрогнул. – «Карета... лошади чего-то испугались на скользкой дороге... Оси сломались... Мы свалились в кювет...» – Он не мог продолжать, глядя на тело графа.

«Графиня... Елена де Вольтер... Северная Франция... Париж... Поместье...» Слова врезались в сознание Лии, как ножницы, режущие плёнку реальности. В голове пронеслось: «Я же Лия! Воспитательница! Из 2025 года! Лео! Взрыв! Кафе! Сердце!»

«Графиня?» – Бернар смотрел на неё с нарастающей тревогой. – «Вы меня понимаете? Вы – графиня Елена де Вольтер. Жена графа Гаспара.»

Графиня. Елена де Вольтер. Жена.

Последние связи с реальностью Лии Виллард порвались с оглушительным треском. Адреналин, державший её в сознании, отступил, смытый волной абсолютного, непостижимого ужаса и отрицания.

«Нет...» – выдохнула она. – «Я не... Я Лия...» – Она судорожно попыталась вырваться из его рук, поставить ноги на землю. Ей нужно было бежать! Отсюда! От этого кошмара! От этого мёртвого мужа! От имени «Елена»!

Её ноги, одетые в тонкие, промокшие башмаки и странное платье под тёплой накидкой, коснулись снега. Она сделала шаг. Мир завертелся с невероятной скоростью. Тёмные пятна поплыли перед глазами. Боль, холод, шок, непонимание – всё слилось в один удар по вискам. Последнее, что она увидела, было испуганное лицо Бернара, снова тянущегося к ней, и белое безмолвие снега.

Темнота накрыла её снова, безжалостная и холодная. На этот раз – не туннель со светом, а просто... ничто. Тело Елены де Вольтер, бывшее Лии, безвольно обмякло в руках управляющего, пока вокруг разворачивалась трагедия гибели графа и полной потери графиней не только мужа, но и, казалось, рассудка.

Глава 7

Глава 7. Постоялый двор «Золотая Подкова» и Плачущая Жизель

Сознание вернулось медленно, тяжело, как будто всплывая со дна тёмного, илистого пруда. Первое ощущение – боль. Тупая, пульсирующая в висках. Затем – дискомфорт. Грубая ткань простыни под щекой, жёсткая подушка, набитая, похоже, сеном или соломой. Воздух был густым, пропитанным запахами дыма из камина, влажной шерсти, конского навоза, пробивавшегося даже сквозь стены, и чего-то сладковато-тлетворного – возможно, лекарственных трав или просто немытого тела.

Лия осторожно открыла глаза. Потолок. Низкий, тёмный от копоти, с массивными потолочными балками. Не электрический светильник, а тусклое мерцание свечи в жестяном подсвечнике на грубом столе рядом. Стены – побеленные, но неровные, с пятнами сырости. Окно – маленькое, с мутными стёклами в свинцовых переплётах, за которым виднелся серый, промозглый рассвет.

«Где я?» Паника, знакомая и леденящая, начала сжимать горло. Карета. Снег. Мёртвый мужчина. Стеклянные глаза. «Граф Гаспар де Вольтер. Мёртв». Имя всплыло из хаоса памяти. И голоса: «Графиня Елена де Вольтер».

Прежде чем паника успела захлестнуть полностью, рядом раздалось шуршание и сдавленное всхлипывание. Лия повернула голову (больно!) и увидела девушку. Юную, лет восемнадцати, с заплаканными, красными от слёз глазами и вздернутым носиком. Лицо было бледным и перепуганным. На девушке было простое, но чистое платье тёмного цвета и белый чепец. Она сидела на низкой табуретке у кровати и, увидев открытые глаза Лии, ахнула, вскочила, зажав рот рукой.

«Ваше сиятельство! О, слава Господу и всем святым! Вы открыли глаза!» – Голос её звенел от слёз и облегчения. Она бросилась к двери, приоткрыла её и прошептала кому-то снаружи: «Доктор! Месье Бернар! Графиня пришла в себя!»

Затем она вернулась к кровати, опустилась на табуретку и схватила руку Лии. Её ладонь была прохладной и влажной от волнения.

«Ох, Ваше сиятельство, бедная вы моя, бедная!» – Она снова всхлипнула, вытирая глаза уголком фартука. «Как же мы испугались! Как же Господь милостив, что вас сохранил! Ах, граф... бедный граф...»

Дверь отворилась, и в комнату вошли двое мужчин. Первый – суровый высокий Бернар, управляющий, который держал её на руках. Его лицо было замкнутым, в глазах – глубокая скорбь и тревога. Второй – пожилой человек в поношенном, но аккуратном камзоле, с кожаным саквояжем в руках. Лицо его было умным, усталым, с внимательными глазами.

Бернар почтительно склонил голову:

«Графиня. Дай Бог вам сил. Вы нас страшно напугали.»

Доктор подошел к кровати, мягко, но твёрдо отстранил плачущую служанку.

«Позвольте, ваше сиятельство.» – Его голос был спокойным, профессиональным. Он присел на край табуретки, которую освободила девушка. – «Как вы себя чувствуете? Головная боль? Тошнота? Где ещё болит?»

Лия попыталась собраться. Голова раскалывалась, тело ныло, особенно плечо и бок, но тошноты не было.

«Голова... очень болит», – прошептала она. «И здесь...» – Она осторожно указала на плечо. «Где мы?»

Доктор кивнул, как будто ожидал этого вопроса. Он аккуратно ощупал её голову, особенно область виска, где проступал большой сине-багровый синяк. Проверил зрачки, попросил проследить за движением его пальца.

«Вы в постоялом дворе «Золотая Подкова», ваше сиятельство», – ответил доктор, продолжая осмотр. «В ближайшем селении от места... от места происшествия. Вас сюда доставили вчера вечером. Что касается вашего состояния...» Он откинулся. «У вас, как я и предполагал вчера, лёгкое сотрясение мозга. Сильный ушиб плеча и рёбер, вероятно, ушибы мягких тканей по всему телу. Но, слава Богу, без переломов и серьёзных внутренних повреждений. Вы крепкая женщина, графиня.»

Он помолчал, глядя ей прямо в глаза.

«Сотрясение... Оно часто вызывает спутанность сознания, головокружение, тошноту. И... может привести к временной потере памяти. Амнезии. Особенно на события, непосредственно предшествовавшие травме, или даже на более отдалённое прошлое. Это... защитная реакция мозга. Вы... узнаёте меня? Месье Бернара? Жизель?» – Он кивнул на служанку, которая снова тихо всхлипывала.

Лия посмотрела на их лица. Чужие. Совершенно чужие. Она медленно покачала головой.

«Нет...» – её голос был слабым. «Я... не помню. Ничего. Кто я? Что случилось?»

На лице доктора отразилось сочувствие. Бернар сжал губы, его взгляд стал ещё мрачнее. Жизель громко всхлипнула.

«Ах, бедняжка! Бедная графиня! Всё забыла! И графа... бедного графа...»

«Жизель!» – строго одёрнул Бернар, но в его голосе не было злости, только усталость и горе. «Не терзайте графиню.»

Доктор положил свою сухую, тёплую руку на руку Лии.

«Не пугайтесь, ваше сиятельство. Это временно. Память, скорее всего, вернётся. Постепенно. Сейчас вам нужны полный покой, темнота и время. Я оставлю настойку валерианы для успокоения и мазь для ушибов. Месье Бернар, проследите, чтобы графиня не вставала хотя бы сегодня. Никаких волнений». – Он встал, поклонился. «Если состояние ухудшится – немедленно пришлите за мной.»

Бернар проводил доктора. В комнате остались Лия и плачущая Жизель. Тишину нарушали только всхлипы девушки и потрескивание свечи.

Лия закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Амнезия. Идеальное объяснение. Для них. Для неё же... это был единственный шанс не сойти с ума сразу. Она могла притвориться потерявшей память, пока не поймет, что делать в этом безумном мире.

«Жизель...» – тихо позвала она.

Служанка тут же вскочила, подошла к кровати.

«Да, ваше сиятельство? Вам что-то нужно? Воды? Может, настойку?»

«Нет... Пока нет.» – Лия открыла глаза, смотря в потолок. «Расскажи... Расскажи мне... о себе. О... о нас. Что ты знаешь. Пожалуйста.»

Жизель снова всхлипнула, но собралась.

«Ох, ваше сиятельство... Я ваша личная служанка, Жизель. Служу вам уже два года, с тех пор как вы вышли замуж за графа Гаспара. Вы... вы графиня Елена де Вольтер. Родом вы... из Лотарингии, если память мне не изменяет.» – Жизель говорила с придыханием, видимо, не привыкшая к таким вопросам от хозяйки. «Вы... вы были так счастливы с графом! Он вас просто боготворил! Все в замке говорили, что такой любви ещё не видывали.» – Голос её дрогнул. «Вы... вы не очень хорошо переносили суровые зимы в наших северных поместьях. Часто хворали. И вот... граф, чтобы вам было лучше, решил купить поместье под Парижем! Поближе к столице, где климат мягче, да и общество веселее. Он так хотел вас порадовать!» – Слёзы снова потекли по щекам Жизель. «Мы переезжали в это поместье... И... и...» – Она не могла продолжать, только разрыдалась. «Ох, ваше сиятельство, какое горе! Бедный граф... погиб! Спасая вас, наверное! Он всегда вас так оберегал! А вы... вы чудом остались живы! Слава Богу, хоть вы живы! Хоть вы-то живы!»

Жизель уткнулась лицом в фартук, её плечи тряслись от рыданий.

Лия лежала неподвижно, впитывая слова. Графиня Елена де Вольтер. Из Лотарингии. Замужем за графом Гаспаром. Любила его, и он её. Переезжали в Париж из-за её здоровья. Каждая фраза была как удар молотком по её истинной сути. Лия. Воспитательница из 2025 года. Любила Лео. Умерла от разбитого сердца. Здесь не было места Лии. Только Елене. С её прошлым, её мертвым мужем, её служанкой, её статусом.

Усталость, настоящая, глубокая, навалилась на неё, смешиваясь с болью и непостижимостью происходящего.

«Спасибо, Жизель», – прошептала она, голос едва слышным. «Я... я очень устала. Очень. Мне нужно... побыть одной. Пожалуйста.»

Жизель подняла заплаканное лицо, кивнула, стараясь сдержать новые слёзы.

«Конечно, ваше сиятельство! Конечно! Я... я буду рядом, в соседней комнатушке. Позовёте – прибегу сию же минуту! Отдохните, ради Бога!» – Она почтительно поклонилась, на цыпочках вышла из комнаты и тихо прикрыла дверь.

Тишина. Снова тишина. Но теперь не мягкая из туннеля, а тяжёлая, гнетущая. Лия осталась одна. Совсем одна. В чужом теле. В чужом времени. С чужим именем. Вдовой чужого мужа, которого она «безумно любила». С сотрясением мозга, объясняющим её незнание всего на свете. И с бездонной, чудовищной пустотой внутри, где когда-то билось её собственное, разбитое сердце Лии.

Она осторожно подняла руку перед лицом. Не её рука. Более тонкая, с длинными пальцами, белой, почти прозрачной кожей, без знакомой родинки у запястья. Рука графини Елены де Вольтер. Лия сжала пальцы в кулак, ощущая слабость и чужеродность этого тела. Единственная мысль, пробившаяся сквозь хаос и отчаяние, была пронзительно ясной и горькой:

«Лео... Я даже умереть правильно не смогла.»

Глава 8

Глава 8: Утро Вдовы

Утро в постоялом дворе «Золотая Подкова» встретило Елену серым светом, пробивавшимся сквозь мутные стекла, и навязчивым запахом жареной колбасы, доносившимся снизу. Голова болела меньше, но тупая тяжесть и ноющая боль в плече напоминали о вчерашнем кошмаре. Больше всего болела душа – от непонимания, от чужеродности всего вокруг, от гнетущего ярлыка «вдова», надетого на нее чужими руками.

Жизель появилась как по волшебству, едва Елена пошевелилась. Лицо служанки все еще носило следы слез, но было сосредоточено на обязанностях.

«Доброе утро, Ваше Сиятельство!» – прошептала она, ставя на грубый столик поднос. «Как почивали? Голова не так трещит? Доктор велел вам обязательно поесть, сил набраться. Он зайдет позже, проверить вас».

На подносе дымилась простая миска овсяной каши с крошечным кусочком масла, ломтик черного хлеба и кружка теплого молока. Пища простолюдина, но для постоялого двора – вероятно, лучшее, что могли предложить знатной даме в ее положении.

Пока Елена, преодолевая отсутствие аппетита, пыталась есть безвкусную кашу, Жизель осторожно обработала ей ушибленное плечо и ребра прохладной мазью с резким травяным запахом, которую оставил доктор. Затем она принялась за волосы Елены – длинные, темные, как у Лии, но, казалось, более густые и ухоженные. Жизель расчесывала их с почтительным трепетом, стараясь не дернуть, и заплела в простую, но аккуратную косу, которую уложила на затылке, закрепив шпильками. Никаких сложных причесок – графиня была в трауре и едва жива после катастрофы.

Молчание было тягостным. Елена ловила на себе взгляд Жизель в крошечном потрескавшемся зеркале – взгляд, полный жалости и растерянности. Она чувствовала себя марионеткой, которой управляют.

«Жизель...» – наконец проговорила Елена, отодвигая почти нетронутую миску. Голос звучал чужим – тише, ниже, чем у Лии. «Что... что мне теперь делать?»

Вопрос, вырвавшийся наружу, был искренним. Лия Виллард понятия не имела, что положено делать графине Елене де Вольтер, овдовевшей в глуши по дороге в Париж.

Жизель замерла с гребнем в руке. Ее глаза снова наполнились слезами. Она быстро смахнула их тыльной стороной ладони, стараясь быть сильной для своей госпожи.

«Ох, Ваше Сиятельство...» – она вздохнула, продолжая аккуратно поправлять прядь у виска Елены. «Месье Бернар... он все уладит. Он уже послал гонца в замок де Вольтер на север, известить семью графа...» – Она запнулась, видимо, представляя реакцию родни. «И в Париж, в новое поместье, что граф... что граф купил для вас. А также...» – голос Жизель дрогнул, «...доложил о... о печальной участи его светлости.»

Жизель опустила глаза.

«Вам... вам нужно ехать туда, Ваше Сиятельство. В новое поместье. Оно ваше теперь, по праву вдовьей доли, как слышала я от месье Бернара. Там вы сможете... оправиться. Прийти в себя. В тишине и покое». – Она произнесла это с надеждой, но в ее голосе слышалась неуверенность.

Елена нахмурилась. «Вдовья доля»? Что это означало в этом мире?

«А что... что будет потом?» – спросила она осторожно. – «Семья графа... Они... Они что-то решат за меня?»

Жизель заерзала, явно не готовая к таким вопросам. Она была простой служанкой, не юристом.

«Ох, Ваше Сиятельство...» – она опустила голос до шепота. «Тут... тут как повезет. Если граф все хорошо устроил в вашу пользу в завещании... то вы будете хозяйкой. Но...» – Она оглянулась на дверь, боясь, что ее услышат. «Семья... семья графа Гаспара... они знатные, влиятельные. Старший брат графа, месье Филипп... он, говорят, суровый. И его супруга... Они могут... Они могут посчитать, что вам лучше вернуться под их крыло. Вдовы... вдовы часто возвращаются в семью мужа. Особенно если детей нет...» – Жизель покраснела, произнеся это. «Или... или могут предложить... новый брак. Выгодный для семьи. Вы же молоды и... и красивы, Ваше Сиятельство».

Новый брак. Возвращение под опеку сурового деверя. Елену охватил холодный ужас. Она не была Еленой! Она не могла выйти замуж за незнакомца или жить под диктовку чужих людей! Но что ей оставалось? Бежать? Куда? В этом мире у нее не было ничего, кроме имени, статуса, который она не понимала, и верной, но беспомощной Жизель.

Мысли путались. Голова снова начала ныть. Единственное ясное ощущение – непреодолимое желание спрятаться. Уехать куда-то, где можно перевести дух, осмотреться, понять этот мир и свое место в нем. Поместье под Парижем... Хотя бы оно было новым. Не пропитанным памятью о погибшем муже, которого она якобы так любила. Не связанным с его семьей. Пока что.

«В поместье...» – прошептала Елена, больше для себя. «Да... Наверное, нужно ехать туда. Как можно скорее».

Жизель вздохнула с облегчением, восприняв это как решение.

«Конечно, Ваше Сиятельство! Это самое разумное. Месье Бернар уже распорядился искать новую карету или добротную повозку. Наша... наша разбита вдребезги. И лошадей...» – Она снова всхлипнула, вспомнив, вероятно, о погибших животных. «Он говорит, дорога не дальняя, дня два, не больше. Вы отдохнете в дороге. В поместье вас ждут, там все готово для приема хозяйки... ну, то есть...» – Она снова запнулась, поняв, что слово «хозяйка» теперь звучало двусмысленно.

Жизель, закончив укладывать волосы и поправив одеяло, всплеснула руками:

«Ох, почти забыла! Доктор велел дать вам настойку валерианы, как только проснетесь. Успокоит нервы и боль притупит. Я мигом, Ваше Сиятельство!»

Она юркнула за дверь, оставив Елену наедине с гнетущими мыслями о «вдовьей доле», возможном замужестве и суровом девере.

🔔 Важно для нас с вами! Дорогие читатели!

Спасибо, что дочитали эту главу! Ваше внимание и время для меня бесценны. ❤️

Пишу я не в пустоту, а именно для вас. И знаете что? Ваши комментарии – это волшебство! Серьезно!

Помните Снежную Королеву? Один ваш комментарий о ней вдохновил меня на целый новый роман – «Второй шанс для сердцееда», который уже публикуется и набирает обороты! ✨А еще один комментарий... Он дал жизнь совсем новой истории! Я прямо сейчас пишу ее (спойлер: там будет кое-что про «пустышку» 😉). Скоро начну выкладывать!

Любое ваше сообщение – даже короткое «нравится!» или идея – может стать семечком для целого нового романа. Пишите все, что думаете, делитесь эмоциями, задавайте вопросы! Не бойтесь! Я читаю ВСЕ и вдохновляюсь вами каждый день.

Но чтобы я могла продолжать писать ДЛЯ ВАС, мне очень нужен ваш сигнал!

Ваша подписка – это главный знак для меня, что мои романы вам нравятся, что вы ждете продолжения, что я пишу НЕ ЗРЯ. Это моя энергия и мотивация!

Поэтому, пожалуйста:

1) ПОДПИШИТЕСЬ! – это займет пару секунд, но значит для меня ОЧЕНЬ много!

2) КОММЕНТИРУЙТЕ! – Ваши мысли творят чудеса. Кто знает, может, ваше сообщение станет началом следующего бестселлера?

Пишу ради вас и благодаря вам. Давайте творить волшебство вместе! ✍️💫

С огромной теплотой и благодарностью, Натали Карамель!