Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 131 (всего у книги 353 страниц)

Глава 13

Обычно ночь приносила Элине отдых и забвение в объятиях Рэйшена. Но сегодня она весь день вспоминала, как он сказал ей: «Все твои ночи – мои». Почему в его голосе слышалась такая жестокая насмешка? Ей показалось? Или Рэйшен попросту забыл о своих резких словах?

Что ж, слово было сказано, и Элина не собиралась от него отказываться. Весь дом шептался сейчас об эльфийке, с которой так ловко расправилась дара старший экспедитор, а сама победительница плелась в собственную спальню, едва передвигая гудящие ноги.

* * *

Каждая ночь полнилась для Рэйшена не просто отдыхом и страстью. Каждой частицей своего тела он ощущал, что живёт по-настоящему. Ему повезло – его женщина принимала и любила его таким, какой он есть. Он дорожил каждым мигом, проведённым рядом с ней. Если бы он мог, он увёз бы её куда-нибудь далеко, чтобы никто не смел касаться её ни взглядом, ни словом. Но Элину так просто не увезёшь, она не похожа ни на одну из тех женщин, что он знавал раньше. Рэйшен улыбнулся. Он был готов стать не только её Личным Клинком – хоть ковриком под её ногами! К сожалению, этот клятый город забирал её время, силы и внимание. Но хоть ночи Рэйшен выторговал себе. И теперь, отшвырнув свою чёрную униформу, он ждал.

Что-то было не так. Элина медленно и неохотно расстёгивала крючки на мундире. Присев на край кровати, она скинула мундир и принялась стягивать рубаху. Рэйшен с недоумением смотрел, как она сутулится и отворачивается от него. Что происходит? Рэйшен знал, что днём Элина выглядит строгой и холодной, а иногда даже жестокой. Ночью всё менялось, и это привлекало его. Она никогда не стыдилась своей наготы, а ему в голову не приходило выискивать в ней изъяны.

– Эли… – в ночной темноте голос его прозвучал хрипло. – Что с тобой?

Она по-прежнему сидела, сгорбив плечи и обхватив себя руками, будто ей было холодно.

– Ничего.

– Ты замёрзнешь! Иди ко мне…

После таких слов начиналась лучшая часть ночи, но, кажется, не сегодня.

Рэйшен облизнул губы. Если бы сейчас надо было схватиться с врагом, наказать наглеца, расправиться с преступником, – он бы сделал это не задумываясь. Потому что он знал, что Элина стоит за его спиной, и, даже если его ранят, она будет рядом и обнимет его. А это ледяное молчание убивало вернее клинков и стрел.

Случилось худшее. Она отвернулась от него, и мир снова стал ледяной пустыней.

* * *

Он выскользнул из постели, бесшумно, как умел только он, и опустился на пол перед ней. Не испугать. Не оттолкнуть. Отсутствие света нисколько не мешало ему: он видел Элинино застывшее лицо почти так же ясно, как днём. Она не отстранилась. Уже хорошо. Рэйшен тихо выдохнул.

– Эли… Я… что-то сделал не так?

Кажется, его вопрос пробил ледяную броню. Элина вскинула голову, и Рэйшен увидел, как она сердита. Сдвинутые брови, плотно сжатые губы… Было бы светлее, её глаза метали бы молнии. Всё-таки хорошо, что люди не видят в темноте. Рэйшен невольно растянул губы в улыбке. Знал, что не стоит этого делать, но не мог удержаться. Пусть сердится, пусть отругает его, даже ударит, он всё вытерпит, даже уклоняться не станет! Только не это ледяное молчание!

– Рэйшен, как у тебя совести хватает спрашивать!

Он ужасно не любил занудные разговоры про совесть. Какие-то людские заморочки. Но раз он решил всё вытерпеть – вытерпит и это. Хотя, конечно, подзатыльник был бы лучше. Понятнее.

– Ты испортил день с самого утра!

– Чем?!

Элина вскинула руки. Рэйшен усилием воли заставил себя остаться на месте, хотя всё тело ожидало удара. Но нет, Элина просто схватилась за голову:

– Ты даже не понимаешь, как унизил меня перед всеми на утреннем совещании! Кто будет слушать меня, если ты немедленно начинаешь кричать: «У меня не спросили! Мне не дали должность!» А ведь есть вопросы, по которым я не собираюсь ни с кем советоваться! Даже с тобой!

Рэйшен озадаченно смотрел на расстроенную Элину.

– Унизил? Эли… Нет, я этого не хотел…

– А чего тогда ты хотел?!

Ну вот, опять вопросы, на которые не хочется отвечать. Но Рэйшен видел, что Элина ждёт ответа. И если он промолчит… Рэйшен вздохнул. Просто ночь вздохов какая-то…

– Эли… Я хотел… Не знаю, как и сказать… – и слова наконец прорвали плотину его бравады: – Этот город отнимает тебя у меня! Он забирает твоё время и силы! А что останется для меня? Я жду каждый вечер, когда мы с тобой останемся вдвоём, как раньше, просто ты и я! Не хозяйка города и наёмник-дроу, а Эли и Рэйшен! А новая должность… Она мне нравится. Это то, что я умею делать. И буду делать это для тебя. Рядом с тобой.

Он смотрел, как смягчается Элинино лицо. Руки её опустились ему на плечи. Ледяные… Ну и пусть. Только бы касалась, а не закрывалась от него, как от чужака.

– Рэйшен, ты говорил так, будто шантажировал меня нашими отношениями. Будто они – какая-то разменная монета… А ты – завоеватель, который диктует условия: все ночи – мои…

Рэйшен был окончательно сбит с толку. Завоеватель? Шантаж? Монета?

– Эли, я хотел только одного – знать, что я тебе нужен! Ты знаешь, что моя жизнь принадлежит тебе! Что я… – он уткнулся лбом ей в колени, словно признавая поражение. – … тебя люблю.

И оказалось, что это поражение стало его самой значимой победой.

* * *

Солнце уже не светило в окно и не заставляло открывать глаза: в это время года небо почти всегда было подёрнуто дымкой.

Элина чувствовала себя совершенно разбитой. Веки припухли, спину ломило. Никакой Дар Дриады не мог дать того, чего уже не осталось, – сил. Рэйшен провёл шершавой ладонью по Элининым волосам:

– Не вставай, я ненадолго. Скоро вернусь.

Вот тебе и Личный Клинок. Куда он понёсся с утра пораньше? Мысли Элины перескочили на ежеутренние совещания, и она чуть не застонала от отвращения. Не хочется, а надо! И ещё эльфийка эта… Со своим инструментом. Теперь Элина не сомневалась, что Шёпот Леса принадлежал Тикаэле. Её предстояло выдворить из города. Кто проследит за тем, чтобы она действительно ушла? Может, Элинины охранники? Она поморщилась, вспомнив, как они вчера вели себя. Трусы. Надо сказать Рэйшену, пусть сделает им внушение… Нет, после его «внушения» они неделю не встанут. И служить ей никто не захочет.

Рэйшен притащил пирог с мясной начинкой и – ах! – снова арзу в белых тонких чашках!

Горячий завтрак на двоих, многозначительные взгляды и улыбки… Но город требовал своё, и Элина ни на миг не забывала об этом.

– Рэйшен, сегодня нужно выставить Тикаэлу из Жадвиля. Как думаешь, кто может отконвоировать её хотя бы до городских ворот?

Рэйшен отставил в сторону чашку. Элина помнила, что арзу он не любит и пьёт её только за компанию с ней.

– Эли, у тебя есть четыре охранника. Двое останутся при тебе, а двоих можно отослать с Тикаэлой.

Элина презрительно усмехнулась.

– Как раз хотела с тобой об этом поговорить. Об этих храбрецах.

Слушая Элину, Рэйшен морщился. Наверное, ему не хотелось начинать работу с разноса подчинённых.

– Сам с ними поеду, – отрубил он. – Оставшихся приставлю ходить за тобой по пятам. А ты будь на месте, очень тебя прошу! Небось, у тебя бумажной работы по горло… Ах, чуть не забыл! У тебя же теперь помощник есть…

Элина отщипывала кусочки от пирога, прихлёбывая арзу.

Время… Время утекало сквозь пальцы, словно вода. Умиротворение тихого пасмурного утра растаяло. Город ждал, словно жадный хищник в засаде. Пора выйти ему навстречу.

* * *

Рэйшен настоял, чтобы Элина не сталкивалась больше с эльфийкой.

– Я сам, – твердил он. – Выставлю её из города в лучшем виде. Это я умею.

Однако Элина не удержалась: ей хотелось взглянуть своими глазами на то, как Тикаэла покидает дом.

Эльфийка шла, сутулясь словно старуха. Из всех вещей при ней был только инструмент. «Неужто Рэйшен не дал ей собрать вещи? Это уже чересчур». Несмотря на такую явную несправедливость, Элина решила не вмешиваться. Рэйшен в таких делах смыслил куда больше её.

Наверное, Тикаэла почувствовала, как «предводительница людишек» сверлит её взглядом. Эльфийка обернулась и посмотрела вверх, на лестницу. При виде лица Тикаэлы Элина чуть не сверзилась со ступенек: некогда гладкая кожа выглядела измятой, серой и растрескавшейся, глаза были мутными, словно у пьяницы, губы иссохли… Как могло это случиться за одну ночь?! Это плата за магию? Или цена за правду о гибели сородичей?

Тикаэла отвернулась и покорно последовала за Рэйшеном.

Элина потрясла головой, чтобы избавиться от наваждения.

– Идёмте! – она повелительно махнула рукой двум охранникам, и те потопали за ней, позвякивая кольчугами.

* * *

В кабинете Элина застала Томори. Тот перекладывал бумаги Мадога, и справа уже накопилась изрядная стопка. При виде Элины он поднял глаза. Руки его, не такие грубые и шершавые, как у воина, замерли над гладью стола. Настроение у Элины упало.

– Спрашивай, Томори. Спрашивай, если хочешь.

Томори ещё немного помолчал, видимо, собираясь с духом:

– Тикаэла… ушла?

– Да.

Снова молчание.

– Я мог бы её увидеть?

– Нет.

– В последний раз!

– Зачем? – голос Элины прозвучал резче, чем она хотела. – Ты больше не её раб!

– Я помню, – тихо ответил Томори. – Я – твой. Моя жизнь принадлежит тебе…

Элина вздрогнула, как от удара. Этой ночью она уже слышала такие слова. От другого дроу. В другом смысле. По крайней мере, ей хотелось на это надеяться.

– Я планирую дать тебе свободу, – ответила она. – Но думаю, пока рановато.

Томори ничего не ответил. Он опустил голову и продолжил разборку бумаг.

Элина уселась поудобнее и подсунула под спину небольшую подушечку. «Всё же молодец Рэйшен, эти подушки очень кстати».

– Как выглядела Тикаэла?

Надо же, какой заботливый раб у Тикаэлы! Что вообще творится в его голове? Может, он такой же безумец, как она? Элина бы не удивилась: провести столько времени один на один с властной изуверкой – это не шутки…

– Плохо выглядела, – неохотно ответила Элина. – Как будто постарела на сотню оборотов. Страшно. И вещей с собой у неё не было. Только Шёпот Леса…

На лице Томори проскользнула странная, жестокая улыбка.

– Она не смогла бы тащить всё на себе. Раньше у неё для этого был раб… Теперь пусть походит налегке. Напоследок.

Элине сделалось не по себе. Охрана осталась за дверью. Да и что они могут сделать против дроу, пусть даже вчерашнего раба?

– Почему напоследок? – поинтересовалась она.

– Она постарела не просто так. Это расплата. Она так хотела узнать, что случилось с её Ороином, с которым не захотела делить тяготы путешествия… Теперь внутри неё – пустота. Думаю, до побережья она доберётся, а там уже…

«Умрёт». Элина глядела на лицо Томори. Сейчас оно не было лицом раба. Это было лицо мстителя. Наверное, в тот день, когда она убила старого барона, её лицо было таким же. И ей стало очень тревожно.

Глава 14

Совещание пришлось отменить: Квэддо доложил, что к Элине явился мальчишка и заявляет, что у него важные известия.

– Веди его сюда!

Элина приободрилась: не нужно оставаться наедине с Томори, можно заняться привычными делами.

В кабинет, насвистывая, вошёл Шурх и уселся напротив Элининого стола.

– Что такая грустная, Мягкие Ручки?

Краем глаза Элина приметила, как Томори опустил голову пониже. Улыбку прячет. Но мальчишка обнаглел. Наверное, отсутствие Рэйшена так на всех действует.

– Во-первых, Шурх, надо здороваться сразу же, как вошёл. Ясного тебе неба, дара управительница, – вот что надо было сказать!

– Я почти так и сказал, – парнишка беспечно пожал плечами. – А что там у тебя во-вторых?

– Во-вторых, выйди и зайди как положено. И не садись, пока я тебе не разрешу.

– Ну, Мягкие Ручки, ну ты чего? – Шурх состроил обиженную физиономию. – Да не буду я выходить!

Элина мило улыбнулась и, не давая Шурху опомниться, рявкнула:

– Охрана!!!

Солдаты ворвались в комнату, бешено вращая глазами в поисках опасности. Элина указала пальцем на парня:

– Выведите его за дверь! Только не выгоняйте вовсе. Он должен войти в кабинет по всем правилам.

Охранники кивнули и сделали пару шагов к Шурху. Тот вскочил, собираясь перевести всё в весёлую игру.

– Поймайте меня, парни!

Элина прикусила губу: эти «парни» разнесут кабинет, а Шурх ускользнёт – и будет ржать! Охранники пыхтели, наступая, а мальчишка уворачивался, как угорь.

Помощь пришла, откуда не ждали. Шурх пятился к окну, дразня охранников, и вдруг вздрогнул – чужая рука легла на плечо.

Томори снисходительно улыбался.

– Лучше выйди, а то нехорошо получится.

Шурх обиженно надулся:

– Так нечестно, Мягкие Ручки! У тебя сплошные дроу вокруг, куда мне с ними тягаться!

Тем не менее он вышел за дверь, а потом сделал всё, как говорила Элина. Шурх умел себя вести, если в том была надобность. «Приодеть бы его да причесать, такой красивый юноша получился бы! И если бы не кривлялся, никому и в голову бы не пришло, что это босяк из трущоб».

Но Шурх тут же разрушил это впечатление, хитро прищурившись:

– Ну, Мягкие Ручки, так тебя устраивает?

* * *

– Шурх, ты есть хочешь?

Элинин вопрос застал парнишку врасплох.

– Ну… А что у тебя есть? Не откажусь… Сныст говорит, что я всегда голодный, это у меня возраст такой!

Пришлось послать одного из охранников на кухню. Если уж Тикаэле Меуриг не отказал в пище, то для уличного мальчишки найдёт что-нибудь.

– Пока ждёшь еду, рассказывай, с чем пришёл.

– Мы тут посматриваем за той кузней… Ты же помнишь? – Шурх стрельнул глазами в сторону Томори, наверное, сомневался, можно ли при нём говорить.

– Помню. Так что с ней? Говори, не стесняйся.

Шурх мгновенно посерьёзнел.

– Работы в основном ведутся ночью. Мы видели дым из трубы. А ещё на днях туда подвезли уголь. Много. Наши люди видели, как их подручный мешки таскал.

Элина слушала, затаив дыхание. Уголь!

– Значит, – медленно проговорила она, – сейчас они плавят металл и снова примутся чеканить монеты.

Глаза Шурха засверкали:

– Будем брать?

– Какое брать?! Ты мне ещё не рассказал, сколько внутри народу!

– Ну, не всё же сразу, – разочарованно протянул Шурх. – Внутрь никто не заглядывал: этот их подручный, здоровый такой детина, следит, чтоб никто чужой рядом не ходил.

– Внутрь, ясное дело, не надо заглядывать! Гляньте, сколько человек из кузни выходит!

– Ну, они в основном внутри сидят! Даже за жратвой их охранник бегает!

– Шурх, ну хоть отлить-то они выходят? Вот и посчитайте! Мне надо понимать, с какими силами против них выступить!

– Ладно, – досадливо отмахнулся парнишка и тут же неожиданно фыркнул: – Отлить выходят, говоришь? Ты в этом, видать, здорово кумекаешь! Эх, а я-то думал, что уже можно поцелуй получить!

Элина расхохоталась. Нет, ну каков наглец! Очаровательный пакостник!

– Погоди, Шурх, твоя работа ещё не завершена. А про поцелуй я помню.

Шурха выпроводили, и он унёс за пазухой здоровенную краюху вчерашнего хлеба.

* * *

Мадог радовался, что утреннего совещания не было, и тут же жалел, что утром не удалось увидеть Рэйшена.

Он знал, что вчера Элина была недовольна Рэйшеном, и того ожидал неприятный разговор. Она никогда ничего не забывала и не прощала. Мстительная, как жрица Ллотх. Ночью Мадог прислушивался к звукам дома. Если не спать, можно услышать много интересного. Звуки из Элининой спальни мог услышать любой: эта женщина не заботилась о том, что скажут другие. Так вот, этой ночью было тихо… «Поругались? И Рэйшен спал на полу?»

Если бы совещание состоялось, Мадог бы потом в шутку поинтересовался у Рэйшена, досталось ли ему на орехи. Но Рэйшен умчался по Элининому поручению, и теперь Мадог изнывал от нездорового любопытства: может, что-то между ними изменилось? К лучшему? Для самого Мадога, разумеется.

Впрочем, на работе думать о личном не было времени. Слухи о вчерашнем визите Элины к купцу Тервину разлетелись по городу. Мадог то и дело ловил обрывки разговоров.

– Ну и правильно! – говорил один мастеровой другому. – Как иначе?

– Вот-вот! – поддерживал его приятель. – Такие, как мы с тобой, всё выложили, честь по чести, а купчина этот…

Солидные купцы осторожничали:

– Уж больно она крута… Нельзя же так… Уже второго купца эдак навещает… Скоро и до нас доберётся…

А бедняки откровенно радовались:

– Вот и правильно! Так ему, жадюге!

– Хорошую управительницу нам король прислал!

– Свою сестру, не абы кого!

– И ворья на улицах поменьше стало, заметили? Вот то-то!

В Палату Мерных Книг народ валил валом. Кое-кто был здесь раньше и просто хотел взглянуть на одного из героев вчерашней «вылазки», а некоторые, отводя глаза в сторону, говорили:

– Дар Мадог, я тут давеча был, знаешь, от волнения кое-что запамятовал. Допиши к моему имуществу, будь так добр…

И дальше следовало перечисление сараев, лодок, товаров… Мадог понимающе кивал и дописывал.

– А… что мне за это будет, дар Мадог? – заискивающе спрашивал посетитель. – Я ведь это… случайно забыл… перепутал.

– Ничего не будет, – взглядом Мадога можно было заморозить целый квартал. – Сейчас новую сумму податей посчитаю тебе, и всё.

Посетитель утирал пот со лба и убирался восвояси. Что за люди! Нельзя было сразу по-хорошему?

И Мадог с нетерпением поглядывал по сторонам. Когда уже домой?

* * *

Рэйшен возвращался. Теперь он спокойно называл баронский особняк своим домом, потому что там была Элина.

Он и двое сопровождающих довели Тикаэлу до западных городских ворот. Стражники с удивлением поглядели на их компанию, но вопросы задавать не решились. Тракт уже жил своей жизнью: в город прибывали крестьяне, мастеровые и купцы. Рэйшен вывел Тикаэлу за ворота, и она неожиданно ткнула ему в руки Шёпот Леса, по-прежнему накрытый тканью.

– На, возьми!

Рэйшен отступил на шаг:

– Зачем это мне? Я не бард, я…

– Я знаю, кто ты, – сварливо, точно старуха, перебила его эльфийка. – Отдай инструмент тому мальчику, запамятовала его имя. Твоя женщина сказала, что он разрешил мне еду передавать…

– Меуриг, – необдуманно брякнул Рэйшен, и тут же пожалел об этом: может, проклятая эльфийка порчу на него наведёт. Но уж лучше на него, чем на Эли.

– Меуриг, – повторила Тикаэла. – Пусть играет. Я всё равно не смогу больше слушать историю о гибели сородичей. Это выше моих сил.

Интересно, её никогда не заботило, что раб бесконечно вспоминал о резне в своём клане? Конечно, ведь раб – жалкий дроу, они же ничего не чувствуют… Рэйшен выхватил музыкальный куб из рук Тикаэлы.

– Я передам.

Эльфийка кивнула, повернулась спиной к городским воротам и к самому Рэйшену и поплелась по тракту.

«Дойдёт или нет? А, плевать».

Рэйшена заботило только одно: не причинит ли клятый инструмент вреда его драгоценной Эли. А эльфийку он сразу же выбросил из головы.

* * *

Элина видела, что Томори чувствует себя гораздо увереннее. Интересно, это оттого, что Рэйшена нет?

– Тебе не хватает места, – неожиданно проговорил Томори.

Элина поёрзала на стуле, и тот предательски скрипнул:

– Почему не хватает? Вроде помещаюсь пока.

Лицо Томори осветила широкая улыбка. Надо же, какой смелый! Не боится улыбаться! Вон, Мадог с Меуригом вначале ходили с каменными рожами. Мадог, правда, и сейчас такой.

– Я не про стул, – пояснил Томори. – Я вообще про твой кабинет. На совещаниях ужасно тесно. И душно.

– Тебе тесно и душно? – растерянно повторила Элина.

С ума сойти, вчерашний раб уже недоволен условиями работы!

– Нет, – Томори говорил мягко и почтительно, но почему-то Элине чудилась в его лице насмешка, – просто для общих собраний нужно другое помещение. Просторнее. А здесь появятся шкаф для бумаг, сундук для денег – станет и вовсе не повернуться.

Пожалуй, парень дело говорит.

– Как ты представляешь себе новое помещение?

– Там хватит длинного стола и простых стульев вокруг него. Ты могла бы приказать освободить весь второй этаж для себя. Было бы место и для работы, и для… – Томори запнулся, а потом подобрал нужное слово: – для частной жизни.

* * *

Элина не успела толком обдумать идею о том, чтобы занять весь этаж, как внизу раздался шум, топот и невнятные возгласы.

– Рэйшен, – одновременно произнесли Элина с Томори.

– И не один, – добавил Томори.

Неужто он не смог спровадить эльфийку? Погодите…

– Он и уходил не один, – с раздражением заметила Элина, – а с парой охранников…

Томори посмотрел на Элину долгим взглядом. Ясно, что не их он имел в виду.

К счастью, Тикаэла не вернулась. Просто Рэйшена знали и приветствовали все: он мог быть своим парнем для любого солдата. «Когда в хорошем расположении духа», – мысленно фыркнула Элина.

Правда, её радость несколько поугасла, когда Рэйшен грохнул на стол уже знакомый ей музыкальный куб.

– Это что такое? Зачем оно опять здесь?

– Эли, – Рэйшен развёл руками, – она попросила отдать инструмент Меуригу. Ну, я и… не отказал.

Элина переводила взгляд с куба на Рэйшена и не знала, злиться ей или… злиться.

– А если бы она тебя попросила яду выпить, ты бы тоже не отказал?!

– Это другое! – возмутился Рэйшен.

– Личный Клинок управительницы, – бурчала Элина себе под нос, – а если эльфийка наложила какое-нибудь заклятие на инструмент?

Рэйшен задумчиво покрутил головой, размял запястья, притопнул сапогом…

– Эли, если бы что-то было, первым бы почувствовал я…

– А может, почувствует только тот, кто играет!

– Ну, давай я тренькну по струнам! Проверим!

Элина застонала.

– Совсем с ума сошёл, что ли?! Ни в коем случае!

Томори поднялся со своего места и приблизился к инструменту вплотную. Казалось, он мог даже лизнуть его, если бы захотел. Рэйшен брезгливо сморщился, увидев это.

– Нет на нём никакого заклятия, – Томори выпрямился и поглядел на Элину с Рэйшеном. – У Тикаэлы и сил-то никаких уже нет. Шёпот Леса создал другой эльф, и этот инструмент Тикаэла могла просто слышать. Больше ничего.

Элина сочувственно кивнула. Рэйшен, заметив это, сразу огрызнулся:

– Жалеешь её, да?

Элина ненадолго задумалась.

– Подойдите ко мне, оба! Рэйшен, сними мундир!

– Прямо здесь, Эли? – похабно ухмыльнулся Рэйшен. – Ладно, ладно, снимаю!

Элина задрала рукав рубахи у Томори и Рэйшена. Она знала, как исполосованы руки раба. Рэйшену, конечно, тоже было чем похвастать, но всё же солдатам раны зашивали и лечили, в отличие от рабов.

– Что ты там про жалость говорил?

– Да ничего, – буркнул Рэйшен, с досадой глядя на длинные белесые бугры на руке Томори, – тебе послышалось.

Пока оба дроу приводили в порядок свою одежду, Элина провела ладонью по одной из сторон музыкального куба. Раздалось немелодичное бренчание.

– Ты что делаешь! – всполошился Рэйшен.

– Вот и проверим. Если до ночи со мной ничего не случится, отдадим Меуригу. Пусть играет, радует людей.