Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Глава 3. Экзотический вкус наивности

Лео услышал, как Лия смущенно пробормотала:

– Мне… подарили приглашение. Коллега по работе выиграла в каком-то розыгрыше, но не смогла пойти. Отдала мне. – Она потупила взгляд, вертя в пальцах тонкий стебель бокала с розовым напитком. – Я… никогда в таких местах не была. Это как… другая планета.

«Воспитательница детского сада. Подарок судьбы. Нет, подарок мне», – пронеслось в голове Лео с восхитительной ясностью.

Это был не просто новый типаж – это был новый вид. Диковинная бабочка, залетевшая в его высокотехнологичный террариум. Ощущение было острым, как первый глоток дорогого виски после долгого перерыва.

– Коллега оказала тебе огромную услугу, Лия, – сказал он, и его улыбка стала теплее, обволакивающей. – «Другая планета» – идеальное описание. Позволь быть твоим гидом? – Он протянул руку не для рукопожатия, а жестом приглашения. – Покажу самые выгодные виды на галактику.

Она колебалась лишь мгновение, потом осторожно положила свою ладонь ему в руку. Ее пальцы были прохладными, чуть влажными от волнения. Лео почувствовал странный импульс – не вожделения (пока), а чистой, почти научной заинтересованности. Как будто он держал редкий артефакт.

Он провел ее по залу, мимо танцующих силуэтов в голографических потоках света, мимо бара, где коктейли дымились холодным паром. Останавливался у огромных окон, указывая на узнаваемые здания внизу, рассказывая легкие, ироничные истории о них – выдуманные наполовину, но звучащие правдоподобно. Лия слушала, широко раскрыв серые глаза, изредка задавая наивные вопросы, от которых Лео внутренне улыбался. Ее восторг был таким… настоящим. Не наигранным, как у тех, кто стремился ему понравиться. Она искренне потрясена масштабом и дороговизной всего вокруг.

Затем он подвел ее к их столику, где Сэм наблюдал за этим спектаклем с выражением полного недоумения на лице.

– Сэм, познакомься. Это Лия. Наша новая колонистка с планеты Доброты и Искренности. Лия, это Сэм. Мой… соратник по освоению космоса неопределенных ценностей.

– Очень приятно, – пробормотала Лия, явно смущенная насмешливой интонацией Лео и оценивающим взглядом Сэма.

– Лия… – протянул Сэм, поднимая бровь. Его взгляд скользнул от ее простого платья к лицу Лео с немым вопросом: «Ты это серьезно?». Лео ответил едва заметным кивком и легким прищуром: «Да, и это гениально».

– Лия – волшебница, – продолжил Лео, подливая ей минеральной воды (она отказалась от шампанского). – Она превращает капризы трехлетних тиранов в послушание. Воспитательница детского сада. Представляешь, Сэм? Целыми днями – пластилин, сопли и вера в добро. Адреналин чистой воды.

Сэм фыркнул, но быстро взял себя в руки, ловя волну Лео.

– Ого! Значит, ты эксперт по… деинсталляции истерик? – пошутил он, подмигивая Лео. – У нас тут иногда тоже нужны такие специалисты, особенно после корпоративов.

Лия смущенно улыбнулась, не понимая до конца шутки, но чувствуя, что это про нее. Лео наблюдал за ней. Ее смущение, ее попытки вписаться в их непонятный, циничный разговор – все это было восхитительно.

«Новый протокол взаимодействия. Интересно.»

Вечер тек дальше. Лео был неотразим. Он не просто флиртовал, он создавал для Лии сказку. Заказал изысканные закуски, которые она пробовала с детским любопытством. Увлек ее на маленький танцпол, где она сначала ступала неуверенно, но под его гипнотизирующим руководством расслабилась, позволив вести себя. Ее смех, когда она наступила ему на ногу, звенел искренне и заливисто. Лео ловил на себе взгляды знакомых – удивленные, насмешливые, завистливые. Его выбор казался им абсурдным. Это только подогревало его удовольствие.

«Пусть смотрят. Пусть завидуют моему экзотическому трофею».

Сэм, поняв правила игры, играл роль колоритного «злодея», подкидывая Лео поводы для галантности или защищая Лию от его якобы слишком острых шуток. В перерыве, когда Лия пошла в дамскую комнату, Сэм наклонился к Лео:

– Серьезно, Виллард? Это же… чистый лист. Ты собираешься его… испортить? – В его голосе было больше профессионального любопытства, чем моральных терзаний.

– Не портить, Сэм, – поправил Лео, следя за тем, как Лия пробирается обратно сквозь толпу, – а… обогатить опытом. Предоставить доступ к закрытой бете. Она же сама сказала – другая планета. Я просто даю тур. – Он улыбнулся. – И знаешь что? Эта бета… невероятно стабильна. Никаких глюков наигранности.

Когда музыка стала медленнее, а огни города за окном начали меркнуть перед рассветом, Лео почувствовал, как Лия все больше прижимается к нему во время танца. Ее доверие было почти осязаемым.

«Время завершать инсталляцию».

– Лия, – прошептал он ей на ухо, его губы почти касались ее мочки. Она вздрогнула, но не отстранилась. – Этот город спит. Но вид с моей «орбитальной станции» в сто раз лучше, чем отсюда. Хочешь увидеть рассвет над миром, который только что открыла?

Она подняла на него глаза. В ее серых глубинах светилось что-то неуловимое – восторг, благодарность, предвкушение. И полное отсутствие подозрений.

– Твой пентхаус? – тихо спросила она.

– Командный центр, – поправил он с легкой улыбкой. – С лучшими в мире… обзорными экранами.

Она кивнула. Быстро, почти не задумываясь. Как будто это было единственно возможным продолжением волшебной ночи. Лео почувствовал знакомый привкус победы, но на этот раз с ноткой чего-то… неожиданно сладкого.

«Наивность. Вот он, секретный ингредиент».

Он кивнул Сэму, который наблюдал за ними с выражением человека, только что понявшего гениальность безумного эксперимента.

– Улетаем на дозаправку, Келлер. Держи связь.

Сэм лишь многозначительно поднял бокал в знак «ни пуха».

Ночь в пентхаусе Лео была для Лии оглушающим калейдоскопом ощущений. Роскошь, о которой она читала только в романах. Виды, от которых захватывало дух. И он – Лео – внимательный, обаятельный, нежный, казалось, читающий ее самые сокровенные желания. Он не торопился, превращая каждое прикосновение, каждый поцелуй в маленькое открытие. Для Лии, чья жизнь до этого была расписана по минутам между утренниками и родительскими собраниями, это был прыжок в бездну страсти. Она отдалась чувствам полностью, без остатка, с доверием ребенка и пылом взрослой женщины, впервые познавшей, что такое настоящая близость. К утру она была уверена: это не просто страсть. Это любовь. Та самая, с первого взгляда, на всю жизнь. Та, о которой поют в песнях. Он был ее принцем с обложки, спустившимся в ее скромный мир и унесшим ее на вершину.

Утро началось с резкого, делового звонка. Умный дом, объявил о начале рабочего дня. Лео потянулся, его движения были точными, лишенными вчерашней неги. Солнечный свет заливал спальню, высвечивая простоту платья Лии, брошенного на дизайнерское кресло, и ее сонное, сияющее от счастья лицо на подушке.

– Доброе утро, – прошептала она, ее голос был хрипловатым и полным нежности. Она потянулась к нему, но он уже встал, направляясь в ванную.

– Утро, – бросил он через плечо, без особой теплоты, но и без грубости. Просто констатация факта.

Она наблюдала, как он быстро и эффективно совершал утренние ритуалы: душ, бритье, выбор костюма – темно-синего, безупречного. Ее сердце сжималось от любви и… тревоги. Что-то изменилось. Воздух наполнился не ночной страстью, а холодком будничности.

– Лео… – она начала, сидя на краю огромной кровати, закутавшись в простыню. – Вчера было… это было…

Он застегивал манжету, не глядя на нее.

– Незабываемо, – закончил он за нее, голосом, которым можно было объявлять графики встреч. – Рад, что тебе понравилось, Лия.

Он подошел к консоли, вызвал голографический интерфейс. Набрал сообщение. Лия видела, как его пальцы быстро бегают по клавиатуре. Он нажал «отправить» и повернулся к ней. В его руке был не бархатный футляр, а визитная карточка.

– Мой номер. Такси уже ждет тебя внизу. Мария, моя домработница, придет через десять минут. Не хотел бы ставить тебя в неловкое положение. Такси отвезет тебя куда угодно. – Он протянул карточку. Его взгляд был ясен и деловит, как у хирурга после успешной операции. Ни тени вчерашнего «гида по галактике». – Было приятно познакомиться.

Лия взяла карточку, ощущая, как ее сказочный мир рушится с грохотом. Фраза о домработнице прозвучала как ультиматум и унизительное напоминание: ее присутствие здесь – досадная помеха в его идеально отлаженном графике, что-то, что нужно срочно убрать до прихода «нормальных» людей. Щеки горели от стыда и осознания своей глупости.

– Так… это все? – спросила она, и голос ее дрогнул.

Лео поправил галстук, его отражение в зеркальной стене было безупречным, недосягаемым. Он бросил быстрый взгляд на голографические часы, висевшие в воздухе.

– Все, что могло быть, Лия, – сказал он мягко, но так, что стало ясно – дискуссии нет. – У всего есть начало и конец. Как у смены в детском саду. Пора на работу. И тебе, и мне.

Он направился к выходу, остановившись лишь на мгновение у двери.

– Наслаждайся воспоминаниями. Ты их заслужила.

Дверь закрылась за ним. Лия сидела, сжимая в руке холодный пластик визитки, глядя на роскошное, вдруг ставшее чужим и пугающим, пространство. Ошеломленная и придавленная. «Через десять минут...» – эхом отозвалось в ее голове. Слезы наворачивались на глаза. Любовь длиной в одну ночь. Глупая, наивная сказка, закончившаяся унизительным выдворением.

В лифте, спускаясь в гараж, Лео достал телефон. Пришло сообщение от Сэма:

«Как экспедиция за экзотикой? Удалось задокументировать уникальный экземпляр?»

Лео усмехнулся, его пальцы быстро вывели ответ:

«Задокументировал, проанализировал, опыт получен. Вывод: стесняшки-наивняшки, Сэм, гораздо… вкуснее. Сочный, неиспорченный фрукт. Рекомендую к пробе. Остатки наивности придают особый пикантный оттенок разочарованию на рассвете. Идем на планерку.»

Он отправил сообщение, поправил идеальный узел галстука. Лифт мягко остановился. День начинался. Новые задачи, новые вызовы, новые… «фрукты» для дегустации. Жизнь, как всегда, была безупречна. А сладкое послевкусие наивности Лии лишь добавляло остроты утреннему кофе, который он закажет, как только сядет в «Ауру». Что могло пойти не так? Абсолютно ничего. Его код работал безупречно. Протокол «Утро после» выполнен с дополнительным пунктом: «Срочная эвакуация до прихода персонала».

Глава 4. Последний баг

Утро, как обычно, началось с безупречного ритуала. «Аура» Лео бесшумно выплыла из подземного гаража пентхауса, сливаясь с потоком машин на умных полосах. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь бархатным голосом виртуального ассистента:

– Ваш двойной эспрессо «Бразилия Сантос», 95 градусов, будет готов через 4 минуты 17 секунд в пункте выдачи «Кафе Прелюдия» на маршруте.

– Подтверждаю, – откликнулся Лео, наслаждаясь гладкостью хода и предвкушением горечи идеального кофе. Его отражение в тонированном стекле было безупречно: свежая стрижка, идеальный узел галстука, выражение спокойного превосходства. Планерка в 9:30, встреча с инвесторами в 11:00, обед с потенциальной… нет, определенно новой «арт-инсталляцией» в «Облаке 45» вечером. Жизнь – точный алгоритм.

Он включил музыку – сложный электронный бит, под который город за окном казался ритмично пульсирующей нейросетью. Пробок не предвиделось. Его навигатор, интегрированный в городскую систему управления трафиком, обещал прибытие на работу через 18 минут. Лео позволил себе расслабиться, мысленно прокручивая аргументы для инвесторов.

И вдруг… «Аура» плавно, но неумолимо замедлила ход. Поток машин перед ним замер. На голографическом дисплее приборной панели всплыло предупреждение: «Внимание! Непредвиденное скопление транспорта на участке 3.7 км. Причина: авария на верхнем уровне. Расчетное время задержки: 25 минут».

Лео нахмурился. 25 минут? Это был… баг. Редкий, но досадный сбой в городской логистике. Его мозг мгновенно перестроился: перенести планерку на 10:00? Уведомить ассистента? Он начал набирать сообщение, но движение слева привлекло его внимание.

В соседнем ряду, в ярко-желтом компактном электрокаре, сидела девушка. Очень… солнечная. Кареглазая, с небрежно собранными рыжими кудрями, она с явным раздражением барабанила пальцами по рулю, подпевая чему-то по радио. Ее машина – не «Аура», конечно, но стильная. Лео почувствовал знакомый щелчок в сознании.

«Новый вызов. Скучающий цветочек в металлической коробочке.»

Он приглушил музыку, опустил боковое окно. Девушка заметила движение и посмотрела. Лео поймал её взгляд и подмигнул – легко, непринужденно, с той самой обезоруживающей улыбкой, что ломала оборону сотен раз. Девушка удивленно приподняла бровь, потом неохотно улыбнулась в ответ. Не восторг, но интерес.

«Хорошее начало».

– Не повезло с пробкой? – прокричал он сквозь небольшое пространство между машинами, его голос звучал уверенно и дружелюбно.

– Каждый день тут лотерея! – крикнула она в ответ, её голос был звонким, с легкой хрипотцой. – Надеюсь, успею в садик с дочкой!

«Дочка.» Лео мысленно отметил факт. Интересно. Новый уровень сложности? Или просто деталь?

Они медленно ползли вперед, метр за метром, обмениваясь короткими, легкими фразами. Лео чувствовал, как растет ее расположение. Его шутки про «городское сафари» и «стоячий биатлон» вызывали смех. Он уже рисовал в голове вечер: благодарность за развлечение в пробке, бокал вина, его пентхаус…

«Стандартный патч для скуки».

И вдруг он заметил неладное. Из-под капота ярко-желтой машинки девушки повалил густой, черный дым. Сначала немного, потом все больше. Она еще не видела, увлеченная разговором.

– Эй! – резко крикнул Лео, теряя на мгновение привычную невозмутимость. – У тебя дым! Смотри!

Девушка вздрогнула, посмотрела вниз и вскрикнула. Дым валил клубами, заполняя салон через щели. Паника исказила её милое лицо.

– Боже! Моя малышка! – закричала она, отчаянно дергая ручку двери. Дверь не поддавалась, заблокированная системой безопасности, сработавшей, возможно, из-за перегрева или короткого замыкания. – Алиса! Алиса! Доченька! – Ее крики были пронзительными, полными животного ужаса. Она металась, пытаясь дотянуться до детского кресла на заднем сиденье, но ремень безопасности намертво держал её на месте.

Лео действовал на чистом инстинкте. Расчеты, флирт, планы на вечер – всё испарилось. Он резко открыл дверь своей «Ауры» и выскочил на проезжую часть, игнорируя гудки других машин. Дым бил в нос едкой гарью. Он подбежал к желтой машине. Девушка, заливаясь слезами, билась о пристегнувший её ремень безопасности, её руки тянулись к плачущему ребенку сзади.

– Ремень! – крикнул Лео, его мозг работал с бешеной скоростью. Он рванул дверь со стороны водителя. Рукоятка была горячей, но он стиснул зубы и дернул изо всех сил. Скрип металла, треск пластика – замок сдался, дверь распахнулась. Густой, едкий дым хлынул наружу. Он увидел пряжку ремня – стандартную, знакомую. Одним резким движением он нажал на красную кнопку. Пряжка расстегнулась с щелчком. – Выходи! Быстро!

Девушка, освободившись, инстинктивно рванулась назад, к ребенку, но Лео схватил её за руку.

– Нет! – рявкнул он, перекрывая ее вопль. – Я её достану! Беги от машины! Сейчас! – Он буквально вытолкнул ее из салона на асфальт. Она, спотыкаясь, отползла на пару метров, не сводя глаз с заднего сиденья.

– Отойди! – крикнул Лео девушке, указывая жестом отползти от двери. Он схватился за ручку. Горячо! Но не невыносимо. Он рванул что есть мочи. Система, видимо, сдала – дверь с скрежетом открылась. Дым хлынул наружу.

Лео, пригнувшись, нырнул в клубы дыма, заполнявшие салон. Глаза слезились, дышать было нечем. Он нащупал детское кресло, слепым движением нашел замок ремней безопасности ребенка (он был универсальным, пятиточечным) и резко дернул центральную защелку. Ремни ослабли. Он выдернул плачущую, испуганную малышку из кресла, прижал к себе, защищая от дыма и жара, и выскочил обратно на проезжую часть.

Девушка тут же вскочила на ноги. Лео сунул ребенка ей в руки. Она схватила дочь в охапку, крепко прижала и, не выпуская, отбежала ещё дальше, на безопасное расстояние, рыдая от облегчения и ужаса.

Лео стоял над открытой дверью пылающей машины, чувствуя жар на лице. Его безупречный костюм был в пыли и пятнах дыма, галстук съехал набок. Но на его лице расцвела улыбка – широкая, искренняя, триумфальная. Адреналин бил фонтаном. Герой. Настоящий. Он спас ребенка. В голове мелькнули заголовки таблоидов, восхищенный взгляд той рыжей девушки… И да, благодарственный секс сегодня вечером будет не просто приятным – он будет эпическим. Закрытие сезона в стиле супермена. Он повернулся к ним, чтобы сказать что-то ободряющее, поймать этот благодарный взгляд…

В этот момент бензобак желтой машинки взорвался.

Не громкий хлопок, а оглушительный, сокрушительный БАБАХ!, разорвавший утренний воздух. Огненный шар на миг проглотил машину и фигуру человека, стоявшего рядом. Ударная волна отшвырнула девушку с ребенком на асфальт, выбила стекла в ближайших автомобилях. Клубы черного дыма и алого пламени взметнулись в небо.

Лео Виллард не успел ничего почувствовать. Только ослепительную вспышку и ощущение… абсолютной, мгновенной ошибки. Как фатальный крах системы. Последняя мысль, промелькнувшая в его отточенном, алгоритмическом мозгу, была лишена пафоса: «Кофе... «Бразилия Сантос»... не успею...».

Потом – только темнота. Тишина. Отказ всех систем. Безупречный код дал последний, непоправимый баг. Циник из будущего, покоритель сердец и облачный магнат, погиб, пытаясь спасти чужого ребенка в утренней пробке. Ирония судьбы была совершенна. Что могло пойти не так? Оказалось – абсолютно всё.

Глава 5. Между светом и шёпотом графа

Больше не было ни взрыва, ни огня, ни боли. Лишь… умиротворение.

Лео Виллард существовал. Бестелесно. Без какофонии города, без едкого запаха гари и терпкого аромата любимого кофе. Без ощущения податливой кожи «Ауры» под пальцами. Он был чистым сознанием, парящим в безбрежной, бархатной тишине. Темнота вокруг окутывала не слепящей чернотой, а скорее глубоким, успокаивающим индиго. И впереди мерцал свет.

Не ослепительный взрыв, а мягкий, золотистый, манящий маяк. Он трепетно мерцал в конце бесконечного, словно вытянутого во времени, туннеля. Лео знал – нужно лететь к нему. Инстинктивно. Это был следующий пункт назначения. Последняя строка кода.

«Значит, всё… закончилось», – подумал он без паники, лишь с тенью меланхоличного удивления. Никакого «Бразилии Сантос». Ни душной планёрки. Ни новой, эпатажной «арт-инсталляции». Эта мысль не вызвала сожаления. Лишь странную, отстраненную лёгкость.

И тогда его сознание начало разворачиваться. Как тщательно сжатый архив, распаковываясь в этой вневременной, безграничной пустоте. Всплывали образы, не стройным порядком, а хаотичным калейдоскопом ярких, определяющих моментов.

Отец. Молодой, пышущий здоровьем, с глазами, полными неподдельного восторга. Он подбрасывал маленького Лео в воздух, оглашая всё вокруг заразительным смехом, который звенел подобно солнечному лучу. А потом – тот же отец, но с потухшим, словно выцветшим взглядом, вечно пропитанный запахом дешёвого виски, спотыкающийся о призраки былого счастья в пустой, унылой квартире. «Она нас бросила, сынок. Просто… ушла. К другому. Любовь – это глюк, Лео. Глюк, который безжалостно ломает систему». Потом – холодная больничная палата. Жёлтые, мутные глаза. Звенящая тишина. Смерть от цирроза. Лео было всего пятнадцать. Он стоял у гроба, оцепеневший от горя, и клялся себе, что никогда, ни за что не позволит любви сломать свою систему.

Мать. Неясный, эфемерный образ прекрасной женщины в роскошном платье. Её голос, звонкий и надменный, звучащий холодом по телефонной линии: «Лео, дорогой, ты же понимаешь? У меня теперь совершенно новая жизнь. Ты уже достаточно взрослый. Будь умницей». В качестве откупного – дорогой конструктор. А затем – долгие годы тягостного молчания. Её лицо постепенно стерлось из памяти, оставив лишь горькое чувство предательства. Острое, словно лезвие кинжала. Оно стало прочным фундаментом его цинизма, его непоколебимой веры в то, что любовь – всего лишь инструмент манипуляции, тщательно отточенный для достижения цели, или же слабость, неизбежно ведущая к сокрушительному краху.

Вся его жизнь. Вспышки ослепительного триумфа: первая крупная сделка, лицо с обложки престижного журнала, фешенебельный пентхаус, восхищённые, алчные взгляды пленительных женщин. «Победитель». Но за каждым оглушительным триумфом скрывалась бесконечная череда лиц: Марго, Лия, десятки других, безликих и мимолетных. Их глаза – влюблённые, ожидающие, растерянные, полные невысказанной обиды. «Откупные». Бриллианты, словно бездушные бирки на дорогостоящем товаре. Его холодные, отточенные улыбки. Его безупречный, своевременный уход. «Пора обновляться». Он наблюдал за этим со стороны, как отстраненный зритель чужой пьесы. И впервые… ощутил бездонную пустоту. Не гордость, не пресыщенное удовлетворение, а огромную, зияющую пропасть. За всеми блистательными победами, за всеми завоеваниями и обладаниями – не было ни малейшего смысла. Лишь изощренная игра. Игра, в которой он был безжалостным гроссмейстером среди послушных пешек.

Взрыв. Ослепительная вспышка. Искорёженная желтая машина. Ее лицо, искажённое животным ужасом. Отчаянный крик: «Моя малышка!». Не раздумывая ни секунды, действуя на одном лишь инстинкте. Раскалённая, словно кипяток, ручка двери. Едкий, удушающий дым. Плачущий комочек в детском кресле. Он вытащил ребёнка. Бережно сунул его в дрожащие руки матери. Видел, как они отползают от погибающего автомобиля, прижимаясь друг к другу в безумном страхе… Неописуемое облегчение.

«Я сделал это», – пронеслось в его сознании сейчас, в этой звенящей тишине. Я спас их. И это чувство… оно было иным. Не похоже на победу в жестокой игре. Не как банальное обладание. Как… кристальная чистота. Как единственная строка кода, написанная не для собственного величия, а для блага других. И она сработала безупречно.

«Надеюсь, у них всё будет хорошо», – подумал он с непривычной, искренней, тихой теплотой, которой никогда не испытывал при жизни. «Пусть их жизнь сложится счастливо. Без таких… как я.»

Свет в конце туннеля становился всё ярче, всё теплее. Он неумолимо манил. Лео почувствовал… волнующее ожидание. Скоро он увидит его. Отца. Измученного, сломленного, но всё же его отца. Того, кто любил его до самого конца, даже сквозь алкогольный туман. Того, кто на собственной шкуре познал чудовищную цену любви, но не смог научить сына ничему, кроме панического страха перед ней. Лео готов был встретить его. Готов был сказать… что? «Прости»? «Я понял»? Он не знал. Но его неудержимо влекло к свету, к этому долгожданному обещанию воссоединения, к логическому завершению долгого, пустого пути мнимых побед.

И вдруг… что-то неуловимо изменилось.

Звенящую тишину разорвал настойчивый шёпот. Сначала далёкий, невнятный, едва различимый. Потом всё ближе и отчётливее. Не один голос, а несколько. Тревожные, настойчивые, умоляющие. Они звучали не внутри него, а снаружи, словно пробиваясь сквозь толщу воды или густой, непроницаемый туман.

–…граф… …ваша светлость…

– …пожалуйста…

Лео попытался игнорировать. Свет был так близок! Ещё немного…

Но шёпот усиливался, становился всё отчётливее, навязчивее. Он мешал концентрации, разрывал хрупкую связь с тёплым сиянием.

– …граф Леонардо… …очнитесь… …доктор, он не дышит…

Граф? Откуда это странное слово? Какая нелепая глупость! Он – Лео Виллард. CTO. Циник. Победитель. Мёртвый победитель. Оставьте меня в покое! Я почти у цели!

– …ради Бога, ваша светлость, откройте глаза!..

– …пульс есть, но крайне слабый…

– …этот проклятый поединок…

Шёпоты сплелись в невыносимый, раздражающий гул. Свет в конце туннеля начал мерцать, словно умирающая звезда, отдаляться. Лео почувствовал не просто досаду – панический ужас. Его тянуло обратно! Из умиротворяющей темноты – куда-то… совершенно в другое место.

– Нет! – отчаянно закричал он в своём сознании. Я хочу к свету! К отцу! Оставьте меня навсегда!

Но шепоты, теперь уже почти истошные крики, накрыли его сознание ледяной волной:

– …Граф Леонардо! …Очнитесь сию же минуту!

И вместе с последним, отчаянным приказом пришло ощущение. Первое с момента взрыва. Не боль. Холод. Ледяной, пронизывающий до костей холод. И давящая тяжесть. Страшная, парализующая тяжесть во всем несуществующем теле. И отчётливый запах. Не гарь и не бодрящий кофе. Что-то чуждое… горькие лекарства? Запах воска? Старого дуба? Пыли веков?

Свет в конце туннеля погас окончательно. Темнота сгустилась, но теперь она была не успокаивающей, а угрожающей, наполненной чужими голосами и навязчивыми, пугающими ощущениями. Последнее, что успел подумать Лео Виллард, прежде чем его сознание сжалось в тугой, болезненный комок под натиском безжалостной реальности, которая его настигала:

«Что… что за чёртов баг теперь?!»

И мир Лео Вилларда, циника из технологичного будущего, окончательно рухнул, чтобы дать рождение чему-то – или кому-то – совершенно иному.