Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 162 (всего у книги 353 страниц)

След от костыля

В деревне поговаривали, что война закончилась. Молодой король присоединил все непокорные земли, и вскоре солдаты начнут возвращаться домой. Агна проглядела все глаза, ожидая мужа.

Акилла завербовался почти в самом начале войны, соблазнившись хорошим солдатским жалованьем. Может, платили и хорошо, вот только сейчас у Агны не было ни денег, ни мужа. Зато остались дом, требующий присмотра, огород, который ждал полива, птица и скот, что просили корма. Но вода сама себя не натаскает, дрова сами себя не нарубят, крыша сама себя не починит… Хозяйство потихоньку приходило в упадок.

Акилла был неплохим мужем и рачительным хозяином. Он оставил дом и постройки в порядке, и именно поэтому Агна сумела продержаться так долго без мужской помощи. Вестей от него она не получала. Да и как получать, если она не умела ни читать, ни писать? Другие женщины зло посмеивались над ней:

– Повезло дуре безграмотной хорошего мужика отхватить! – шипели они.

Завидовали.

А теперь и вовсе проходу не давали: хвалились, что их мужья уже дома, а кто-то даже не покидал деревню.

– Эй, Агна! – раздался знакомый голос.

Она обернулась. Староста Хельм быстрым шагом приближался к ней.

– Ты, Агна, к зиме готовиться будешь аль нет? Дрова тебе надобны?

Агна вздохнула. Раньше этим занимался Акилла. Теперь всё приходилось делать самой. Деньги, оставленные мужем, давно истощились – за время войны всё подорожало.

– Так надобны аль нет? – Хельм говорил тихо, но настойчиво. Его взгляд скользнул по её фигуре. – Сын мой старший на заготовку поедет. На твою долю привезти может.

– Нет, Хельм, спасибо, но не надо. Обойдусь.

– Решила, что ли, зимой насмерть замёрзнуть? – наигранно удивился он.

– Ничего, я молодая, здоровая, справлюсь. Хворост собирать буду.

– А птица и скот? Без тепла и корма долго не протянут.

Агна закусила губу. Если зима выдастся суровой, хозяйству придёт конец. Что же делать? Уж скорей бы Акилла вернулся!

– У тебя, что ли, совсем денег нет? – Хельм понизил голос. – Ну, ты только словечко скажи. Я ведь не просто так старостой стал. Свои люди – сочтёмся.

Агна невольно напряглась. Может, он знает что-то о её муже?

Хельм стоял слишком близко. От него пахло луком и перегаром. Агна невольно отступила, упираясь спиной в забор. Из окна соседки Меллы кто-то явно подслушивал. Наверняка завтра весь посёлок будет знать, как староста увивается вокруг одинокой женщины.

– Я не продажная, – твёрдо сказала Агна. – И муж у меня жив. Так что нечего тут околачиваться.

Хельм хмыкнул, почесал щетину на подбородке.

– Жив, это хорошо. Только вот живые порой хуже мёртвых.

Агна замерла. Хотела спросить, что он имеет в виду, но староста уже отступил назад, поправил кафтан и, усмехнувшись, добавил:

– Подумай. Зима не ждёт. Щели в доме твоём такие, что сквозь них кошка пролезет. Пока ещё можно всё исправить.

Он ушёл, оставив после себя только холод и тревогу.

Потянулись обычные дни, тяжёлые и однообразные. Агна таскала воду, кормила кур и корову, даже на крышу залезла, чтобы настелить свежей соломы. Каждый вечер руки болели, спину ломило, но больше всего щемило сердце.

Возвращались мужья и сыновья соседей, но Акиллы всё не было. Сын плотника Бранд, совсем мальчик, мечтавший о подвигах, вернулся с искалеченными руками. Смешливый Тимор вернулся с пустыми глазами, он ни разу не улыбнулся, даже когда обнимал мать и жену. Никто из них об Акилле ничего не слышал.

Однажды под вечер, когда Агна без сил опустилась на ступени крыльца, примчалась её соседка Мелла.

– Агна, слышь, Агна! Родич ваш едет домой из самого Жадвиля! Может, что-то про Акиллу узнал!

– Какого ещё Жадвиля? – устало спросила Агна. – Нет у нас там родни, деревенские мы.

– Вот дура ты! Он и до войны ездил туда торговать, а сейчас домой возвращается, к тебе по пути заглянет!

Агна встрепенулась. Может быть, хоть что-то…

Не прошло и амаркады, как по дороге застучали копыта, заскрипели колёса. Телега остановилась возле дома Агны. С неё легко спрыгнул высокий, широкоплечий мужчина – их дальний родственник, слывший деловым и смекалистым.

– Агна! – он обнял её. – Исхудала, измучилась… Вижу, нелегко тебе было.

Она заглядывала ему в лицо, надеясь услышать имя Акиллы. Но родич отводил взгляд. На приглашение в дом ответил отказом. Недоброе предчувствие охватило Агну. Наверное, дурные вести узнал родич, вот и отворачивается, не хочет огорчать её. Но Агна твёрдо решила, что ей надо знать правду. Иначе как жить?

– Скажи, – прошептала она, – ты что-нибудь слышал об Акилле? Он живой?

Родич помолчал, потом глухо ответил:

– Я привёз его тебе. Живого.

Агна бросилась благодарить, но он остановил её:

– Погоди, не благодари раньше времени.

С телеги поднялась взлохмаченная голова мужа Агны. Акилла выглядел худым и бледным. Он пристально, не отрываясь, глядел на жену. Ей показалось, что муж её не узнаёт. Видать, на войне чем-то по голове ударили, и он ничего не помнит.

Но Акилла узнал её.

– Агна… – прошептал он наконец.

– Погоди, сейчас помогу тебе, горемыка, – сказал родич, – тогда уж поздороваетесь как следует.

Агна молчала. Что-то было не так с её мужем, но весь ужас произошедшего она поняла, когда Акилла с трудом встал на землю. Одной ногой и двумя костылями.

Великодушный родич помог калеке добраться до порога, а после уехал, отказавшись от угощения, что приготовила Агна.

Акилла медленно осматривался по сторонам, словно забыл этот дом за время войны. Стены, печь, деревянные лавки, пучки сухих трав под потолком – всё казалось чужим, ненужным. Зачем это ему теперь?

Агна дрожащей рукой поставила на стол глиняную миску с куриной похлёбкой.

– Сядь, поешь с дороги, – тихо сказала она.

– А ты?

– Я сыта, – соврала Агна.

Мясной запах щекотал ноздри. Акилла давно не ел ничего похожего. В госпитальных палатках давали по чуть-чуть, а после каждый кусок они с товарищами делили на четверых. Он медленно, с трудом добрался до стола и опустился на лавку. Агна молча пододвинула ему миску и ложку. Акилла взял ложку, окунул в густое варево, но вдруг резко сказал:

– Ешь.

Голос его был хмурый, почти злой. Раньше Агна такого от него не слышала. Она молча достала вторую ложку, отломила кусок от каравая, испечённого накануне, и села напротив. Ужин прошёл в молчании.

В голове у Агны крутилась одна мысль: он больше не мужчина, не хозяин, не защитник. Калека. В деревне таких не жалуют – ни крышу починить, ни в поле поработать, ни дров натаскать… Близится зима. И Хельм со своим масленым взглядом всё ещё рядом.

– Акилла, – наконец нарушила тишину Агна, – давно ли у тебя это… с ногой?

– В последнем бою, – процедил он, будто каждое слово причиняло боль. – Нас всех тогда зацепило. Целыми остались единицы. Только Рэйшен, зараза, везучий такой, целым остался и всех на себе вытащил.

Кусок застрял у Агны в горле. Кто такой Рэйшен? Что ей до него? Мысли её были заняты другим: как пережить зиму, если вместо помощника – обуза?

– Много наших полегло, но бой выиграли. Мне, видать, повезло – живой остался, хоть и без ноги. Парнишка один, ранило в руку, думали выживет… На погост свезли. Это капитан мой рассказывал, он в соседней лекарской палатке лежал…

Акилла замялся, заметив, как Агна смотрит мимо него. Ему стало ясно: ей нет дела до его товарищей, до тех убитых, до ранений, до лекарских палаток. Она думает о другом. О хозяйстве. О хлебе. О деньгах.

– А ты? – спросил он наконец. – Как ты жила всё это время?

Но Агна уже сделала новый вдох и, собравшись с силами, спросила:

– А платили тебе? Ты же говорил – хорошее жалованье обещали?

Деньги. Опять деньги. Акилла опустил глаза. Платили, да, но он всё спустил на вино и маркитанток в те долгие ночи в шатрах, когда старался забыть, что завтра может умереть. Теперь он не только без ноги – он без денег, без сил, без будущего.

Его молчание говорило больше слов. Агна сидела, оцепенев, и думала: как они проживут теперь? Как прокормить двоих, когда один не может даже поднять топор?

До рассвета она лежала, прислушиваясь к его хриплому, болезненному дыханию. От его тела пахло грязью, потом, кровью и чем-то ещё – нечистым, чужим. Она чувствовала брезгливость, которую не могла себе простить. Но он оставался её мужем. Так что деваться было некуда.

Акилла просыпался рано, раньше петухов. Сначала ему казалось, что это снова полевой лагерь: холод, сырость, скрип дерева. Но потом он вспоминал: это его дом. Он начал учиться ходить без посторонней помощи. Ему выточили деревянную ногу, но она болталась на ремнях, натирая культю до крови. Тогда он стал практиковаться ходить на костылях, о которых позаботились ещё его товарищи. Акилла падал и вставал. Падал снова. Агна наблюдала за этим из окна, будто за жутковатым цирковым представлением.

– Зачем ты терзаешь себя? – спросила она однажды. – Тебе же всё равно не работать как раньше.

– Я должен, – ответил он коротко. – Не могу просто сидеть и смотреть, как ты мучаешься.

Он помогал, чем мог. Чинил забор, точил ножи, вырезал игрушки из берёзы и ольхи – ребятишкам они нравились. Мальчишки толпились у его порога, слушали байки про осады, и шутки, которые только солдаты могут понять. Акилла смеялся, рассказывая, как один парень чуть не зажарил свою шинель вместо зайца, или как капитан потерял зубы, когда его ударили рукояткой топора по лицу. Дети хохотали до колик. Для них он был героем.

Для Агны – нет.

К зиме стало совсем плохо. Крыша протекала, солому сдувало ветром. Дров не было. Агна собирала хворост, но его хватало лишь на то, чтобы согреть воду. Она исхудала от непосильной работы. Глаза потускнели. Иногда, проходя по соседней улице, она видела через забор, как Хельм расхаживает по двору, из трубы поднимается дымок, а запах жареного мяса просто сводил с ума. Там было тепло, сытно, уютно.

И тогда она решилась.

При виде её Хельм расплылся в улыбке:

– Приходи завтра. Будут у тебя и дрова, и мясо.

Она пришла.

– Откуда это? – спросил Акилла, глядя на свёрток с мясом.

– Староста дал, – соврала Агна. – Мы теперь в долгу перед ним за помощь.

Акилла задумался. Ему не нравилось, что они должны кому-то. Особенно Хельму. Но он молчал. Он чувствовал себя бесполезным, и если кто-то готов помочь, пусть будет так.

Так продолжалось некоторое время. То дрова, то мука, то кусок сала. Агна ходила к Хельму регулярно, каждый раз находя себе оправдание. “Это ради нас”, – говорила она себе. – “Ради того, чтобы выжить”.

Но деревня всё видела.

Однажды вечером Акилла, подпрыгивая на костылях, направился к колодцу. Нужно было принести воды. Работа женская, но Агны сегодня дома не было, и Акилла решил, что справится сам. Со стороны дома старосты донёсся смех. Акилла остановился. Дома Агна давно так не смеялась.

Из окна лился свет. Внутри, за занавеской, виднелись силуэты. Хельм жадно обнимал её. Агна не сопротивлялась. Поцелуй. Ещё один.

Сердце его не сжалось. Оно оборвалось.

Акилла вернулся домой. Сел у огня, разведённого на тех самых дровах, что привёз староста. “Как на войне в засаде”, – подумал он с горькой усмешкой, прихлёбывая из фляги крепкое хлебное вино.

Агна пришла поздно. Она надеялась, что её муж, измученный увечьем, уже спит. Но Акилла ждал. Свет от огня отбрасывал тени на его лицо, исказившие черты до неузнаваемости.

– Почему ты мне соврала? – спросил он тихо.

– Я… – Агна побледнела.

– Зачем?

Она молчала. Что сказать? Что ей было страшно? Что она не знала, как выжить? Что она больше не любит его? Что он стал другим? Что она стала другой?

– Ты сам знаешь, почему, – наконец прошептала она.

– Да, знаю, – сказал Акилла. – Но ты тоже должна знать одну вещь.

Он встал, медленно, с усилием, опираясь на костыль. Подошёл ближе. Его глаза были пустыми, как у мертвеца.

– Пусть я калека. Но я всё ещё твой муж.

Агна закрыла лицо руками. Думала, что он ударит её. Или закричит. Или просто упадёт.

Но Акилла лишь швырнул пустую флягу в стену. Грохот раскатился по дому. Затем он тяжело проковылял на улицу, в темноту.

Агна ждала его возвращения. Дрожащими руками держала лампу. Слушала каждый шорох. Ночь прошла, наступило утро, а Акиллы всё не было.

Оказалось, что ночью кто-то знатно отделал старосту. Хельм стонал и клялся, что это какой-то демон из Бездны подкараулил его во дворе. Следы на земле были странные: один человеческий и один круглый, будто от деревянной палки. Мужики судили да рядили, но никого не нашли. После староста выздоровел, и происшествие забылось.

Акилла так и не вернулся. Никто не связал избиение здорового мужика и исчезновение калеки.

Но Агна знала.

Ветер с юга

Молодой король, его свита и армия с триумфом вернулись в столицу новоявленного королевства. Народ, позабыв обо всех тяготах военного времени, радостно приветствовал победителей.

Витерий ехал верхом, и его роскошный алый плащ прятал под собой круп лошади, спускаясь почти до самой земли. Жители бросали цветы к его ногам, а он, как истинный повелитель, благосклонно кивал направо и налево.

Генерал Римардо тоже получил свою долю почестей. Теперь он не просто командовал войском, он был графом, и бумаги об этом лежали у него за пазухой. Ехал он рядом с королём, сдержанно улыбаясь, словно всё ещё не мог поверить в свою счастливую звезду.

В королевском замке был устроен пир, достойный летописей. На рыночной площади простолюдинам раздавали мелкие монеты и наливали дешёвое пиво. Город ликовал, опьянённый победой и щедростью нового короля.

Арлан Колле скрипел зубами, когда подсчитывал стоимость этого праздника. Приказ короля не обсуждался, но советник чувствовал: в этом сладком блюде скоро обнаружится горчинка.

С юга, с побережья океана Харнен, пришли дурные вести. Южане, непокорные и своевольные, отменные моряки и отчаянные контрабандисты, не вмешивались в ход войны. Они выжидали, кто одержит верх. Теперь же, когда Витерий возложил корону на свою голову, они решили сделать свой ход. Они отказались от вассалитета.

Пока король поднимал чарку с дорогим эльфийским вином в зале, полном смеха и музыки, генерал Римардо читал донесение с юга. Его лицо стало каменным. Назревала новая война.

Пир длился весь день и всю ночь, и в конце концов генералу пришлось буквально вытащить короля из пиршественного зала. В рабочем кабинете их обоих уже ждал Арлан Колле. Он нервно расхаживал взад-вперёд, меряя шагами тесное помещение, не слишком похожее на комнату советов.

– Ну что ты ходишь, как зверь в клетке? – буркнул Витерий, едва удерживаясь на ногах. – Давай, говори, что там случилось.

Римардо молча положил донесение на стол. Арлан подошёл первым. Прочитав несколько строк, он глубоко вздохнул:

– Южане собирают армию. Они готовятся к войне.

Король, воодушевлённый пирушкой и поддержкой новых молодых аристократов, заявил:

– Мы раздавим их, как бунтовщиков!

– Это не бунт, – тихо ответил Римардо. – Это объявление независимости. И если они действительно начали собирать силы, то времени у нас немного.

– А деньги? – вставил Арлан. – Казна почти пуста. Южане больше не платят нам налоги. Новый поход обойдётся слишком дорого.

– Значит, возьмём в долг, – отрезал Витерий. – Я король, и не позволю кому-то ослушаться меня. Особенно этим южным чайкам.

Арлан Колле замер, пристально глядя на короля. Где тот юноша, что когда-то слушал его советы? Корона необратимо изменила его.

– Но если мы двинемся на юг сейчас, – сказал он медленно, – нас могут застать врасплох на севере. Или на западе. Там у нас нет союзников, мой король. Только страх.

– Тогда пусть боятся ещё больше, – холодно ответил протрезвевший Витерий. – Я не потерплю самоуправства. Каждый – слышите? Каждый! – должен преклонить колено перед Глорком!

Римардо и Арлан переглянулись. Нового кровопролития молодое королевство могло и не выдержать.

Вести новую военную кампанию оказалось сложнее, чем Витерий мог представить. Денег не хватало. Людей тоже. Оружие было изношено после предыдущего похода, лошади истощены, запасы медикаментов почти исчерпаны.

Арлан Колле обратился к старым знакомым, пытаясь собрать хотя бы часть необходимого. Но старая аристократия, которая финансировала войну за объединение, теперь отворачивалась:

– Мы уже платили. Довольно!

Молодые бароны, получившие земли после победы, были заняты своими владениями. Они ещё не успели обогатиться, зато уже начали строить планы, куда не входили новые долги.

Пришлось обратиться к гномам.

Гномы пришли в замок в сопровождении стражи. Их предводитель, старый мастер Хердер из клана Андебрингеров, долго не садился, пока его люди не осмотрели зал и не удостоверились, что здесь не спрятаны ловушки.

– Мы услышали твоё слово, мой король, – начал он, не пряча сарказма. – Но мы знаем цену словам. Особенно словам новых аристократов.

Хердер намекал на случай в Жадвиле, когда Руфус изгнал гномов из своих земель, не заплатив за работу.

Витерий задохнулся от гнева. Он хотел ответить резко, но Арлан Колле опередил его:

– Корона предлагает договор. Обеспечение – новые шахты на севере. Вы получите право на бессрочную разработку недр.

Гном хмыкнул:

– А если ваши новые шахты окажутся пустыми?

– Корона заплатит более высокий процент, – спокойно сказал Арлан.

Хердер помолчал, меряя советника взглядом. Потом кивнул:

– Одобряю. Но с условиями. Процент высокий. Всё, что найдётся в северных шахтах, – наше. И больше никто из гномов не работает на людей бесплатно. Руфуса мы вам не забудем. Даже если вам этого очень хочется.

Витерий хотел было возразить, но Римардо тихо произнёс:

– Мы согласны.

Так корона впервые по-настоящему заплатила за возможность править.

Тем временем с юга приходили всё новые вести. В портовый город Меркаль, что раскинулся на берегу Харненского океана, стекались наёмники, свозилось оружие, включая самое диковинное, с далёких островов. Южане готовились к полномасштабному вторжению.

– Они хотят нас уничтожить, – заявил Витерий, стуча кулаком по столу. – Значит, мы опередим их.

Но Римардо молчал дольше обычного.

Арлан Колле, глядя на него, впервые задумался: а есть ли у них вообще шанс?

На разведку в Меркаль посылали лазутчиков. Половина из них не вернулась, и было неясно, погибли они или перешли на сторону южан. К предательству стали привыкать, как к весу ножен на бедре.

Римардо почти не спал. Душевный подъём, что был в армии после победы на западе, испарился без следа. Теперь солдаты шептались по ночам, рассказывая байки об отважных контрабандистах, которые расплачиваются за выпивку и продажную любовь горстями жемчуга и драгоценных камней.

Арлан Колле вёл бесконечные расчёты и переговоры с гномами. Они оказались непревзойдёнными дипломатами и торговцами. Каждое слово, каждая цифра оборачивалась новым долгом, новой уступкой. Каждый новый шаг опустошал королевскую казну.

В один из дней, когда дипломатия терпела очередное поражение, мастер Хердер с едва заметной улыбкой обратился к Арлану:

– Дар Арлан, может, не стоит королевству затевать новую войну? Ведь всегда можно договориться по-хорошему. Ну, почти всегда.

В обиход входило новое обращение “дар”, которое означало драгоценный дар человеческой жизни. Как иронично это звучало в преддверии новой войны!

– Я не вижу способа договориться, почтенный мастер Хердер, – сдержанно ответил Арлан Колле, ныне исполняющий обязанности казначея.

Гном склонил голову:

– Политический брак, друг мой. Он решает сложности лучше всех клинков мира.

Арлан задумался. Политический брак? Возможно ли, чтобы Харненский шторм обошёл молодое королевство стороной? А гном вкрадчиво продолжал:

– На юге женщины горячи и красивы. Пусть ваш король возьмёт невесту из самой богатой или влиятельной семьи, из тех, чьё слово имеет вес в Меркале. Таких девушек достаточно. Родственные узы скрепят мир и восстановят доверие.

Казначей молчал. Это не было похоже на совет. Возможно, Хердер поддерживал контакты с югом и сейчас передавал их требования.

Арлан Колле принёс эту мысль Витерию осторожно, словно зажжённую свечу на ветру.

– Политический брак поможет избежать войны, – сказал он, стараясь не выдать, что сам не уверен в этой затее.

Витерий задумался. Потом улыбнулся:

– Что ж, брак необходим королю. Пусть будет южанка. Но у меня тоже есть условия. Полное восстановление вассалитета. Итак, кто же моя невеста?

– Девушка по имени Аделисия. Говорят, умна, красива, горяча. И богата. Её семья – Амбриэли из Меркаля. Их слово имеет вес.

Король хмыкнул:

– Горяча – это хорошо.

Казначей покачал головой. Чего ожидать от коронованного юнца?

Римардо не скрывал своего недовольства:

– Это опасно. Зачем связывать себя с этими смутьянами? Их кланы начнут требовать большего. Южане ненасытны.

– Они должны понимать, что теряют, – ответил Витерий. – Или получают.

Римардо промолчал. Он уже понял: когда король говорит «получает», он имеет в виду «берёт».

Новость о возможном браке разожгла на юге тревоги и подозрения. Не все кланы Меркаля были согласны с союзом. Кто-то считал его предательством свободного морского братства, кто-то – слабостью перед новым королём.

Но деньги и влияние взяли верх.

Имя Аделисии всё чаще звучало в королевском замке. Она была не просто невестой. Она была ставкой. И Витерий собирался сыграть в эту игру.

Посольство в Меркаль подбирали очень тщательно. Послы должны были не только передать предложение короля, но и вернуться назад, в Глорк, вместе с Аделисией. Значит, нужна была охрана. Но не слишком много солдат, иначе гнев южане вспыхнет, словно сухая трава под жарким солнцем.

Генерал Римардо, которому предстояло возглавить посольство, ломал голову над этим, а Арлан Колле изыскивал средства, чтобы послы выглядели достойно и не уронили чести молодого короля. Казне требовалось всё больше денег.

Хердер Андебрингер бывал в кабинете Арлана Колле не реже, чем в своём собственном, и чувствовал себя там так же свободно. После таких визитов казначей ощущал себя измученным и разбитым. С одной стороны, он получал необходимое серебро, с другой – всё глубже увязал в зависимости от гномов.

В один из вечеров Римардо завёл разговор с королём о конвое.

– Мой король, я в затруднении…

– Да что опять?

– Количество солдат в сопровождении… Нельзя брать много, иначе южане сочтут это угрозой.

– Возьми меньше.

– Но есть риск, что недовольные кланы нападут на нас по пути. На дорогах до сих пор неспокойно. Нельзя, чтобы с невестой что-то случилось.

Витерий раздражённо взмахнул рукой. Только что его донимал Арлан с вопросами о долгах, а теперь Римардо доканывает его рассуждениями о безопасности.

– Мой король, – негромко продолжил генерал, – есть один вариант…

– Говори!

– Стоит взять в охрану Рэйшена.

– Ни за что!

– Он стоит доброго десятка воинов. А южане, завидев дроу, подумают дважды, прежде чем напасть.

Витерий поморщился. Совсем недавно он выгнал Рэйшена с глаз долой, а теперь, получается, придётся идти к нему на поклон?

Римардо понимал, что творится в душе у молодого строптивого монарха.

– Я узнаю, где он сейчас. И попрошу дара Арлана составить письмо к нему.

Облегчение мелькнуло на лице Витерия. Это совсем другое дело!

– Хорошо, – кивнул он важно. – Дозволяю. Ступай.

Благодаря донесениям лазутчиков генерал знал, что Рэйшен давно находится на Харненском побережье, кутит на деньги, полученные за сопровождение купеческого обоза. Дело оставалось за малым – уговорить дроу снова послужить королю.

Арлан Колле сидел за столом с кислой миной, будто писал завещание. Каждое слово давалось ему с трудом. Не к лицу королевскому советнику упрашивать какого-то наёмника.

«Друг мой Рэйшен…» – вывел он на бумаге и остановился в сомнении. Слово «друг» в королевском письме звучало как издёвка.

Письмо отправили с Лорканом, доверенным лицом Римардо. Именно Лоркана генерал отправлял выполнять особые поручения. Он умел говорить с наёмниками, которые не желают слушать.

А в Меркале, гавани отважных мореходов и удачливых контрабандистов, где солнце пронзает лучами зелёную толщу океана, Рэйшен покупал то, что ему казалось весельем. Вино, женщины, случайные приятели, которые подхватывают каждую его шутку… Рэйшен знал, что вся эта ложь рассеется, когда у него закончатся деньги.

Лоркан застал его в одной из таверн у пристани. Дроу был слегка пьян, достаточно, чтобы расслабиться, но не настолько, чтобы потерять контроль. Увидев хмурое лицо Лоркана, с колен у Рэйшена соскочила какая-то гибкая красотка.

– Что тебе нужно? – спросил дроу, не скрывая раздражения. – Ты явился, чтобы испортить мне вечер?

Лоркан положил письмо на стол.

– Король хочет, чтобы ты вернулся на службу.

Рэйшен рассмеялся.

– Да неужели? И что же он мне предлагает? Вино? Деньги? Свободу? Чего у меня сейчас нет?

Лоркан молчал. Он знал: Рэйшену надо выговориться, и только тогда он начнёт слушать. А деньги у дроу были на исходе. Лоркан подслушал болтовню трактирщика с одной из девиц.

– Деньги, – сказал Лоркан, когда Рэйшен умолк. – Много денег. Звонкое гномье серебро.

Рэйшен прищурился. Это было предложение, от которого нельзя отказаться.

Для вида дроу ещё немного поартачился. Он задавал вопросы, требовал уточнений, а в глубине души знал, что уступит.

– Ладно, – наконец бросил он, сделав большой глоток из кружки. – Я согласен.

Лоркан не удивился. Он знал, что так и будет. А Рэйшен знал, что король снова пытается использовать его. Но теперь это дорого обойдётся короне.

В Меркаль прибыло королевское посольство. Произносились хвалебные речи о красоте невесты, раскрывались привезённые сундуки с подарками. Глава клана Амбриэли был восхищён изделиями искусной гномьей работы. Ещё больше он бы восхитился, если бы знал, сколько корона задолжала гномам.

Генерал Римардо вёл переговоры с холодной сдержанностью, Арлан Колле беспрерывно пытался что-то подсчитать в уме. В посольстве были даже гномы. Они присутствовали при подписании договора и проверили каждое слово, чтобы никто не попытался обмануть монарха.

Всё прошло, как и должно было. Все документы подписаны. Король получал невесту и вассалитет южных территорий. Южане – гарантии мира, снижение налогов, льготы для торговли и ремёсел. Это был хоть и хрупкий, но союз. Им следовало дорожить.

Рэйшен присоединился к процессии только на обратном пути. Его опасались, но знали, что в деле он стоит десятерых.

По пути в Глорк Аделисия, сидя в роскошной карете, выказывала всё меньше интереса к формальностям и всё больше – к дроу, ехавшему верхом в отдалении. Его яркие фиолетовые глаза, длинные светлые волосы, скупые, экономные движения – всё притягивало её взгляд. Она знала, что он не простой наёмник. Она знала, что король специально посылал за ним. Это интриговало.

Однажды, когда караван остановился на ночлег, она решилась подойти к этому загадочному дроу. Её тёмный плащ небрежно волочился по траве. Специально для Рэйшена Аделисия изобразила самую соблазнительную из своих улыбок.

– Слышала, ты не просто воин, но и любитель женского общества, – сказала она, склонившись к нему. – Отчего ни одна из моих фрейлин не заинтересовала тебя?

Рэйшен рассмеялся, не отводя взгляда:

– Фрейлины? То есть служанки? Нет уж, спасибо. Я сыт такими по горло.

– Претендуешь на что-то большее? – игриво осведомилась Аделисия. – Возможно, ты действительно этого достоин.

Дроу раздул точёные ноздри, втягивая ночной воздух, напоённый влагой и запахом костра.

– Запахло ложью, – насмешливо ответил он. – И какими-то странными играми.

– Так ты боишься проиграть? – поддела его Аделисия.

– Я не играю ради забавы, – ответил он, отворачиваясь. – Только ради выигрыша.

– Так, может, тебе и достанется главный приз?

Рэйшен лениво улёгся на траву, заложив руки за голову.

– Не вижу приза. В конце концов, я не какой-нибудь король.

Аделисия переменилась в лице от нанесённого оскорбления. Рэйшен по-прежнему усмехался уголками губ. Он понимал, что девушка не станет никому рассказывать о таком разговоре, ведь королевской невесте не подобает предлагать себя наёмнику.

Она ушла, но с тех пор каждый раз, когда взгляды их пересекались, в её глазах вспыхивала злость. Рэйшен не придавал значения её неприязни.

А она целыми днями думала о том, как сломить и унизить его.

Сквозь эти сладостные мечты Аделисия услышала снаружи грубые крики и звон стали. Она выглянула в окно и ужаснулась: на караван налетели лесные бандиты, и теперь её охрана отчаянно рубилась с нападавшими. Без дела не остался ни генерал, ни королевский советник, да и гномы махали топорами без устали.

– Рэйшен, сюда! – отчаянно крикнул кто-то. – Помоги!

Аделисия видела, как дроу с какой невероятной скоростью метнулся на выручку товарищам. Он походил на тень из самой Бездны, и каждый взмах его меча нёс смерть.

Долго любоваться боем Аделисии не пришлось. Чья-то грубая рука ухватила её за волосы.

– Какая прекрасная птичка сидит в этой клетке! – прогнусавил разбойник, рванув девушку на себя. – Мы дадим тебе свободу! Тебе понравится, обещаю!

Аделисия отчаянно сопротивлялась, но бандит был гораздо сильнее. Ему почти удалось вытащить свою добычу наружу. Прежде, чем он закрыл ей рот грязной ладонью, она пронзительно закричала.

Крик не успел замереть, как разбойник дёрнулся, глаза его остекленели, а из раскрытого рта выплеснулась тёмная кровь. Аделисия ощутила, как хватка чужих рук ослабла.

Позади разбойника стоял Рэйшен. Свирепостью он ничуть не уступал нападавшим. Глаза его горели яростью боя. Дроу вырвал свой меч из тела врага, и тот, хрипя и пуская кровавые пузыри, осел на землю. Рэйшен выхватил кинжал и полоснул ему по горлу, завершая начатое.

Аделисия прижалась спиной к карете и с ужасом переводила взгляд с мёртвого разбойника на своего спасителя. Он был перепачкан кровью, и даже светлые волосы кое-где потемнели.

Откуда-то донеслись ликующие крики. Это гномы радовались победе.

– Рэйшен! Эй, Рэйшен! – зычно орал кто-то. – Где ты? Что там у тебя?

Рэйшен вытер меч и кинжал об одежду мертвеца и зычно крикнул в ответ:

– Я здесь! У меня – последний!

Радостные кличи стали громче. Аделисия вздохнула с облегчением.

– Ты цел? – спросила она, робко протянув руку к его волосам, где виднелись бурые пятна. – У тебя кровь…

– Это не моя, – холодно ответил он, отводя её руку.

Аделисия не знала, чего хотела больше: помириться с этим строптивцем или просто втереться в доверие. Но она была ему обязана жизнью и честью. И должна была благодарить, как подобает девушке из хорошей семьи.

– Спасибо за то, что пришёл мне на помощь, – произнесла Аделисия, пытаясь поймать взгляд Рэйшена. – Это было смело и благородно с твоей стороны.

Дроу ухмыльнулся.

– Мне за это платят.

Аделисия сжала зубы. Он не нуждался ни в её симпатии, ни в её благодарности, ни в её признательности. Это раздражало.