Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Глава 18. Ужин у Маркизы, Призраки Прошлого и Новый Ярлык

Карета графа Виллара остановилась перед особняком маркизы д’Эгриньи. Даже в сгущающихся сумерках было видно, что это не просто дом – это памятник ушедшей эпохе. Вычурный фасад в стиле Людовика XIV, обильная позолота на решетках балконов и гербе, сады, подстриженные с математической точностью, несмотря на позднюю осень. В огромных окнах горели сотни свечей, отбрасывая теплый свет на мостовую. В воздухе витали ароматы дорогих духов, жареной дичи и… старой, незыблемой власти.

Вход в Систему «Свет»: Интерфейс Роскоши

Арман, выйдя из кареты, выпрямился, его глаза загорелись азартом светского воина. Леонард последовал за ним, ощущая легкую скованность в новом камзоле, но держась прямо. Внутри их встретил гул голосов, переливчатый смех и ослепительное сияние хрустальных люстр. Залы были заполнены изысканно одетыми гостями. Шелк, бархат, бриллианты, напудренные парики – казалось, сама история ожила и замерла в роскошной позе.

Маркиза д’Эгриньи, восседающая в огромном кресле, похожем на трон, встретила их властным взглядом из-под нависших век. Она была крошечной, почти кукольной в своих кружевах, но излучала энергию целой армии.

«А, Виллар!» – ее голос, неожиданно звонкий, прорезал гул. «Подойди, дитя. Арман говорил, ты теперь… интересный. Покажи себя.»

Леонард склонился в почтительном поклоне, целуя протянутую сухую руку. «Legacy-интерфейс. Требует уважительного обращения. Загрузка протокола "почтительность".»

Попытка 19: Призраки Прошлого и Ошибка «404 Not Found»

Едва он отошел от маркизы, как его окружили. И среди гостей он увидел лица, которые вызывали лишь смутное беспокойство. Красивые, утонченные, смотрящие на него с… обидой? Надеждой? Иронией?

«Леонард, милый!» – томно протянула брюнетка в платье цвета спелой сливы. «Слышала, ты совсем забыл старых друзей? После твоего… преображения.» Ее взгляд скользнул в сторону уединенной альковы.

«Месье Леонард,» – вторая, блондинка с холодными глазами, прикоснулась веером к его рукаву. «Может, прогуляемся в зимний сад? Там так тихо… Поможет вспомнить кое-что… теплое.»

Третья просто смотрела с молчаливым укором.

«Бывшие модули взаимодействия? Любовницы?» – паника ударила в виски. Весть о потере памяти явно ходила по свету, порождая надежды на рестарт отношений. «Ошибка 404: Файлы „Романы“ не найдены. Эмоциональная привязка – нулевая.»

Он вежливо, но недвусмысленно отстранился.

«Мадам, вы очаровательны, но мои воспоминания… избирательны. И сейчас они заняты восхищением хозяйкой дома и ее потрясающим собранием.» Он сделал шаг назад. «Прошу простить, меня ждет маркиза.»

Разочарование, обида, даже злость мелькнули в глазах женщин. Одна блондинка фыркнула:

«Порядочность – это так… скучно, Леонард.»

Мини-победа (этическая): Отказ от игры. Мини-поражение (социальное): Обиженные женщины – источник потенциально токсичных сплетен.

Отойдя к столу с прохладительными напитками, Леонард поймал на себе еще один взгляд – молодой, незнакомой девушки, смотревшей на него с открытым любопытством. И вдруг, как удар тока, вспомнилась другая девушка. Лия. Из 2025 года. Яркая, умная, влюбчивая. И как он, Лео Виллард, цинично использовал ее чувства ради одной ночи, а потом отмахнулся как от надоедливой программы. Как горели ее глаза наутро… и как потухли после его холодного: «Наслаждайся воспоминаниями. Ты их заслужила».

Стыд. Горячий, непривычный, волной накрыл его здесь, среди сверкающего света XVIII века.

«Лия… прости,» – мысленно прошептал он в пустоту времени. «Я был кодом без совести. Пусть ты найдешь своего человека. Того, кто оценит не только тело, но и душу.» Это было искренне. Впервые за долгие годы – или за две жизни.

К его удивлению, отказ от флирта с бывшими любовницами не сделал его изгоем. Напротив. Он заметил, как на него стали смотреть иные глаза. Глаза матерей, оценивающих, и глаза их дочерей – заинтересованные, без прежнего налета опасливого кокетства.

«Граф Виллар, позвольте представить – моя дочь, Амели,» – респектабельная дама с орлиным носом буквально подтолкнула к нему румяную девушку. «Она так восхищена вашими… хозяйственными талантами! И читала о вашей справедливости к крестьянам. Необыкновенно!»

«Месье Леонард, вы должны посетить наш салон в четверг!» – вступила другая. «Моя Сесиль прекрасно музицирует. И так чутка к страданиям бедных… как и вы, судя по слухам.»

«А у нас в воскресенье – маленький обед. Исключительно семейный…»

«Рынок невест активирован,» – с горечью констатировал про себя Леонард. «Объект: Граф Виллар. Новые характеристики: "Порядочный", "Разумный правитель", "Завидный жених". Старые характеристики: "Скандальный сердцеед" – деактивированы. Спрос повышен.» Он вежливо улыбался, отшучивался, говорил общие фразы о погоде и красоте Парижа, чувствуя себя экспонатом на аукционе. Мысли же его были далеко: о письме к Леруа, о дороге к Фурво, о споре с де Люси, о Жизель и ее безмолвном обожании… «Женитьба? Это не системное обновление, а полная перезагрузка с непредсказуемым исходом. Статус: "Не в этом квартале".»

Ужин был долгим, изысканным и утомительным. Трюфельный паштет действительно оказался шедевром. Когда гости стали разъезжаться, маркиза д’Эгриньи подозвала Леонарда.

«Ну что, Виллар?» – ее глаза, острые, как иголки, изучали его. «Понравился свет? Или скучал по своим полям и мельницам?»

«Ваше сиятельство, ваш дом – восхитителен, а паштет – бесподобен,» – ответил Леонард дипломатично.

«Пустое,» – махнула она рукой. «Вижу тебя насквозь. Скучал. И правильно. Свет – это мишура. А земля, люди, дела – это суть. Арман прав: ты стал интересным.» Она кивнула, и в ее взгляде было редкое одобрение. «И порядочным. Это редкость. Береги это.»

Маркиза сделала паузу, ее взгляд, только что одобрительный, внезапно стал пронзительным, как скальпель. Она наклонилась чуть ближе, понизив голос так, что слышно было только ему:

«И раз уж ты, наконец, остепенился и стал достоин своего имени, Виллар, пора подумать о самом главном. Ты – последняя ветвь. Прямая. Последний камешек в арке, держащей вес веков. Если она рухнет…» Она не договорила, но жест ее сухой руки был красноречивее слов – он обрисовал в воздухе нечто необратимое, окончательное. «Не заставляй старую женщину напоминать тебе о долге слишком часто. Начни подыскивать партию. Достойную. И – плодовитую. Пусть Арман помогает. Это не прихоть, Леонард. Это необходимость. Для рода. Для имени, которое носишь.»

Леонард почувствовал, как под бархатом камзола по спине пробежал холодок. Ее слова звучали не как совет, а как приказ, отлитый в бронзе вековых традиций. «Приказ получен: Квест "Продолжение Рода" активирован. Цель: найти совместимого пользователя (невеста) с высоким показателем коэффициента плодовитости. Срок: срочно. Системное предупреждение:

Неудача – это не выход.»

«А теперь – поезжайте. Старухе спать пора.»

Выходя в прохладную ночь, Леонард глубоко вздохнул. Воздух, свободный от духов и сплетен, казался нектаром.

«Ну что?» – спросил Арман, довольный вечером. «Выжил?»

«Выжил,» – подтвердил Леонард, садясь в карету. Он скинул с себя мантию светского льва, как тяжелый плащ. «Сессия с legacy-системой „Свет“ завершена. Ошибки: минимальные. Приобретения: Ярлык „Порядочный“. Вердикт маркизы. И…» – он вспомнил взгляды матерей, – «…повышенный интерес со стороны пользовательниц, ищущих стабильного соединения (брак).»

Карета тронулась. Леонард закрыл глаза, откинувшись на спинку сиденья. Холодок от слов маркизы все еще полз по спине, но с каждым метром, удалявшим его от сверкающего особняка, его охватывало все большее облегчение.

Впереди были его карта, его дороги, его школа, его люди. Реальная жизнь. Гораздо сложнее, грязнее, требовательнее, но и бесконечно честнее, чем этот позолоченный салон с его ядовитыми улыбками и вековыми капканами долга. Здесь он строил, а не играл. Здесь его судили по делам, а не по сплетням или родословной.

«Их династия, их камешек в арке…» – мелькнула мысль, но тут же была отброшена набегавшим видением: утренний туман над полями Фурво, стук топоров на новой мельнице, сосредоточенные лица детей на уроке арифметики, надежда в глазах Жизель. Это было его. Его создание. Его смысл, выстраданный и выкованный в этой новой жизни.

Он открыл глаза и посмотрел в темное окно кареты, где уже отражались не огни Парижа, а только его собственное, твердое отражение.

«Нет,» – подумал он с неожиданной силой. – «Я не променяю его ни на какой трюфельный паштет. Ни на весь блеск Версаля. И уж точно – ни на какую «достойную и плодовитую партию», навязанную маркизой.» Пусть «Квест» висит в списке задач – он будет решать его только на своих условиях, если вообще будет. Его будущее, как и его память, принадлежало только ему.

Арман что-то бодро говорил о впечатлениях вечера, но Леонард лишь кивал, уже мысленно прокладывая маршрут к Леруа на завтра. Там, среди реальных дел и реальных проблем, двусмысленные приказы маркизы д’Эгриньи теряли свою власть, растворяясь в свежем воздухе настоящей жизни.

Глава 19. Приглашения, Подарки и «Порядочный» Граф

Утро после ужина у маркизы д’Эгриньи встретило Леонарда не ласковыми лучами солнца (их как раз и не было – небо было затянуто типичной парижской серой дымкой), а… аккуратной стопкой тяжелых, душистых конвертов на серебряном подносе рядом с кофейником.

«Доброе утро, месье граф,» – почтительно поклонился Пьер, чье лицо выражало смесь профессиональной невозмутимости и легкого любопытства. «Почта. Кажется, весьма… оживленная сегодня.»

Леонард, еще не до конца проснувшийся после вчерашнего светского марафона и тягостного разговора с маркизой, мрачно ковырял ложкой в тарелке с омлетом. Арман же, сияющий и явно довольный вчерашним триумфом кузена (и, несомненно, трюфельным паштетом), уже с аппетитом уплетал ветчину.

«Оживленная?» – пробурчал Леонард, откладывая ложку и протягивая руку к подносу. – «Давайте сюда этот „ураган любезностей“.»

Первый конверт, украшенный миниатюрной лиловой веточкой лаванды, распечатал.

«Графу де Виллару. Мадам де Боссе и мадемуазель Амели де Боссе будут безмерно счастливы видеть вас за скромным семейным обедом в ближайшую среду...»

Второй, с изящно вытисненным на воске гербом в виде лиры.

«Графу де Виллару. Мадам де Клермон имеет честь пригласить вас в свой салон в четверг вечером. Мадемуазель Сесиль де Клермон исполнит несколько новых сонат...»

Третий, самый солидный, пахнущий дорогим сандалом.

«Графу де Виллару. Герцог и герцогиня де Ламбер с дочерью, мадемуазель Элоиз, просят оказать им честь вашим присутствием на воскресном обеде...»

Леонард молча свалил три приглашения перед Арманом.

«А-а-а!» – воскликнул кузен, сияя еще больше. Он схватил пергаменты, быстро пробежал глазами. «Боссе? Прекрасно, солидное семейство, поместье под Шартром. Амели – милашка, румяная, как яблочко! Клермон? Ах, да, их Сесиль – настоящий соловей, говорят. И салон у мадам – один из самых интеллектуальных в Париже! Ламбер? Ого! Герцогский титул, связи при дворе… Элоиз – безупречные манеры и фантастическое приданое! Поздравляю, кузен! Тетушка д’Эгриньи не теряет времени!»

Леонард ощутил, как в виски начинает стучать знакомое раздражение.

«Тетушка? Что именно успела нашептать тетушка?» – спросил он, стараясь сохранять спокойствие, но глядя на Армана с подозрением.

Арман закатил глаза, словно Леонард спросил, светит ли солнце.

«Дорогой мой, она не „нашептала“. Она объявила. Вежливо, но недвусмысленно, нескольким самым влиятельным матронам, пока вы отходили к столу с напитками. Что-то вроде: „Наш Леонард наконец-то остепенился, стал разумным правителем и, представьте, порядочным молодым человеком. Прямо не узнать! Пора бы ему подумать о серьезном шаге и достойной партии. Род Вилларов должен продолжаться, не так ли?“» Арман мастерски сымитировал суховатый, властный тон маркизы. «После такого „секрета“ весь „Свет“ знает, что граф Виллар открыт для предложений. И вот – первые ласточки!» Он весело потряс приглашениями.

Леонард схватился за лоб.

«Без моего участия? Она что, собирается выбрать невесту и привести ее под венец, пока я буду считать урожай в Фурво?»

«О, не сомневайся!» – Арман рассмеялся, явно наслаждаясь замешательством Леонарда. «Если тетушка д’Эгриньи взялась тебя сватать, она доведет это дело до конца. И да, если ты будешь слишком упираться, она вполне способна найти способ „женить тебя без твоего деятельного участия“. Знаешь, старомодные методы: закрыть в одной комнате с избранницей и компрометирующим свидетелем, подписать контракт во время твоего сна... Она из тех, кто считает благо рода выше личных капризов. Даже таких симпатичных капризов, как твои мельницы и школы.»

Леонард издал стон, похожий на рычание загнанного зверя. Системное предупреждение "Квест 'Продолжение Рода' активирован. Статус: 'Принудительное обновление'" замигало в его сознании красным цветом. Отказ от приглашений сейчас означал бы не просто оскорбление трех влиятельных семей, но и прямой вызов маркизе. А на это у него не было ни сил, ни, откровенно говоря, желания ввязываться в войну.

«Прекрасно,» – процедил он сквозь зубы, чувствуя, как его планы на спокойную рабочую неделю рушатся. – «Отвечай всем: „Граф де Виллар с глубокой признательностью принимает любезное приглашение и будет счастлив посетить...“ и так далее. Подчеркни „глубокую признательность“. Может, хоть это их немного успокоит.»

«Блестяще!» – Арман чуть не захлопал в ладоши. «Я сам займусь ответами. О, это будет так весело! Подготовься, Лео, тебя ждут осмотр, прослушивание и дегустация потенциальных „партий“!»

После завтрака, оставив Армана строчить изысканные согласия, Леонард вызвал Пьера в свой кабинет. Вид камердинера был безупречен, но в глазах читалось привычное ожидание какого-нибудь щекотливого поручения барина.

«Пьер,» – начал Леонард, стараясь звучать максимально деловито. «Мне нужны подарки. Три. Для мадемуазель Амели де Боссе, мадемуазель Сесиль де Клермон и мадемуазель Элоиз де Ламбер.»

Пьер едва заметно поднял бровь.

«Как всегда, месье граф? Бриллиантовые серьги? Жемчужное колье? Или, может, шелк из Лиона? У нас еще есть несколько отличных кусков, припасенных после… э… последнего визита к мадам де Марвиль.»

В голове Леонарда всплыли обрывки воспоминаний: дорогие безделушки, бесцеремонно вручаемые наутро после страстной ночи – своеобразные "откупные", чтобы женщины не строили иллюзий и не докучали.

«Мы были похожи, черт возьми,» – с горечью подумал он, сравнивая методы прошлого графа со своими собственными в 2025-м. Тогда он «откупался» от девушек дорогими украшениями и дизайнерскими сумками. Теперь же бриллианты и шелка служили той же цели в масштабах аристократии XVIII века.

«Нет, Пьер,» – сказал он твердо, ломая шаблон. «Совсем не «как всегда». Никаких бриллиантов, жемчуга или откровенно дорогих тканей. Это не откупные. Это подарки – знак уважения и благодарности за приглашение. От порядочного графа Виллара. Понял?»

Пьер моргнул, явно обрабатывая эту новую информацию.

«Понял, месье граф. Подарки… порядочные. И… уважительные.» Он немного помолчал. «Может… книги? Мадемуазель де Клермон музицирует – ноты, возможно? Мадемуазель де Боссе, говорят, любит сад – редкий сорт розы в горшке? Мадемуазель де Ламбер… увлекается благотворительностью – скромное, но изящное пожертвование в ее имя в приют?»

Леонард смотрел на Пьера с растущим уважением. Камердинер не только быстро сориентировался, но и предложил варианты, идеально соответствующие новому «бренду» графа – просвещенного, хозяйственного и порядочного.

«Пьер, вы гений!» – воскликнул Леонард, и на его лице впервые за утро появилась искренняя улыбка. «Именно так. Ноты – что-нибудь современное, но не слишком сложное. Розу – самую необычную, какую найдете. Пожертвование – скромное, но от графа Виллара в честь мадемуазель де Ламбер. И оформить все изящно, без помпезности. Бюджет… умеренный. Очень умеренный. Мы же не покупаем их благосклонность, верно? Просто проявляем вежливость.»

«Совершенно верно, месье граф,» – Пьер почтительно склонил голову, но Леонард поймал легкий огонек одобрения в его глазах. «Вежливость и умеренность. Будет исполнено.» Он развернулся и вышел, уже обдумывая, где достать редкую розу в ноябре.

Леонард с облегчением вздохнул. Один кризис миновал. Теперь можно было погрузиться в нормальную, понятную работу. Он вызвал Жака, сына мельника из Фурво, и Мари, дочь деревенского писца – своих юных "статистиков" и помощников. Они принесли кипы бумаг: отчеты по урожаю, списки материалов для ремонта дороги, сметы на школу.

Кабинет наполнился скрипом перьев, шелестом бумаг и сосредоточенным молчанием, прерываемым лишь четкими вопросами Леонарда и тихими ответами детей. Здесь, среди цифр, планов и реальных проблем, он чувствовал себя на своем месте. Никаких светских игр, двусмысленных взглядов или приказов о продолжении рода. Только дело.

«Вот оно, настоящее,» – думал Леонард, проверяя расчеты Жака по стоимости балок для моста. «Здесь я строю. Здесь я нужен. Здесь меня судят по тому, что я делаю, а не по тому, с кем я должен лечь в постель ради «камешка в арке»».

Работа шла своим чередом. Леонард даже позволил себе расслабиться, объясняя Мари хитрости деления. Вдруг раздался тихий стук в дверь. Вошел Пьер с еще одним письмом на подносе.

«От месье Франсуа Леруа, месье граф. Из Парижа.»

Сердце Леонарда учащенно забилось. Он сорвал сургучную печать и быстро пробежал глазами изящные строки:

«Графу де Виллару

Ваше письмо, полное столь необычных идей и искренней заботы о просвещении, глубоко меня тронуло и заинтриговало. Я долго размышлял над вашим предложением и… принимаю его. Видение школы, где талант важнее происхождения, где знания служат прогрессу, а не просто украшению ума, – достойно самой горячей поддержки. Я согласен стать наставником для ваших юных дарований и выезжаю из Парижа к концу недели. Подробности нашего сотрудничества и мои скромные требования мы обсудим лично по моем прибытии. С нетерпением жду встречи и возможности внести свой вклад в ваше замечательное начинание.

С глубочайшим уважением, Франсуа Леруа.»

«ДА!» – вырвалось у Леонарда громче, чем он планировал. Жак и Мари вздрогнули и удивленно подняли на него глаза. Он засмеялся, счастливый и немного смущенный. «Отличные новости! Наш учитель едет! Месье Леруа согласился!»

Они заулыбались, разделяя его радость, хотя и не до конца понимая ее масштаб. Леонард перечитал письмо еще раз. Это была победа. Настоящая, значимая. Луч света в туннеле предстоящих светских обязательств.

Он снова погрузился в работу с удвоенной энергией. Цифры, планы, детские вопросы – все это было его щитом от мира маркиз, невест и династических долгов. Вечером, когда Жак и Мари, уставшие, но довольные, ушли, Леонард еще долго сидел над картой дорог, ведущих к Фурво. Он мысленно уже был там, среди шума строящейся мельницы, запаха свежего дерева и открытых лиц детей, жаждущих знаний. Письма с приглашениями лежали в стороне, аккуратной, но пока неглавной стопкой.

«Пусть висит «Квест», – решительно подумал он, обводя карандашом участок дороги возле реки. – «Мое настоящее – здесь. На этих дорогах. В этой школе. С этими людьми. А маркиза, ее «камешек в арке» и три мадемуазель… подождут. Или найдут себе другого «порядочного» графа».

Он откинулся на спинку кресла, глядя на пламя свечи. Впереди была поездка к Леруа, спор с де Люси, сбор «чрезвычайного вспомоществования» для нужд армии на восточных рубежах, бесконечные расчеты… И это было его настоящее. Куда более реальное и важное, чем любой трюфельный паштет или перспектива «плодовитой партии». Он улыбнулся. Светские раунды были неизбежны, но поле битвы за свое будущее он выбрал сам. И это поле было далеко от позолоченных салонов Парижа.

Глава 20. Золото для Востока, Розы для Амели и Тень Тетушки

Утро в особняке Вилларов началось не с аромата кофе, а с хруста пергамента под пальцами Леонарда и тревожного звона цифр в голове Армана. На столе лежал королевский указ о сборе «чрезвычайного вспомоществования» для армии на восточных рубежах.

«Целый полк сапог собираются обуть на наши деньги!» – кузен откинулся в кресле, постукивая ногтями по резной ручке.

Леонард уже мысленно прокручивал цифры. Отчеты Жака и Мари лежали перед ним.

«Благодаря новым жерновам на мельнице в Фурво, продаже излишков зерна, качественной шерсти, Арман, и… экономному ведению хозяйства здесь, в Париже, – он слегка подчеркнул последнее, вспоминая прошлые расточительные траты графа на любовниц, – мы прибавили. Но эта сумма…» Он показал на цифру из указа. «Она съест почти всю нашу прибыль за этот квартал. И отложенное на новую школу под крышей и дорогу.»

«Квест «Спасение Королевства» активирован. Награда: лояльность Короны. Штраф за отказ: опала + возможный аудит фискальной палатой,» – пронеслось в голове Леонарда. Он вздохнул.

«Отправлять надо. И сейчас. Король не ждет. Но это означает…» Он посмотрел на Армана. «…что на ближайшие месяцы мы затягиваем пояса. Никаких новых крупных проектов. Только поддержание текущих. И никаких лишних трат на светские забавы.»

Арман нахмурился, но кивнул. Он понимал необходимость.

«Порядочный граф должен быть и патриотом, кузен. Что ж, прикажу Пьеру подготовить векселя и надежного курьера. Золото отправим сегодня же. Надеюсь, хоть сапоги солдатам купят, а не пропьют интенданты.»

Он встал, уже мысленно переключаясь на организацию отправки.

«А тебе, между тем, пора готовиться к обеду у де Боссе. Не забудь про свою… порядочную розу.»

Визит в особняк де Боссе прошел под знаком удивительной… нормальности. Мадам де Боссе, дама с орлиным носом и цепким взглядом, была любезна и чуть назойлива в своем стремлении продемонстрировать дочь. Сам обед – изысканный, но без излишней вычурности – был действительно восхитителен: нежнейший паштет из кролика, утка в медово-апельсиновом соусе, легкий как облако десерт.

Амели оказалась милой и скромной. Румянец на ее щеках вспыхивал ярче вишни, когда Леонард обращался к ней. Ее реакция на подарок – редкий, нежно-розовый сорт розы в изящном кашпо, доставленный с немалыми усилиями Пьера, – была искренним восторгом.

«О, месье граф! Она восхитительна!» – Амели аккуратно прикоснулась к бархатистому бутону. «Я обожаю розы! И этот оттенок… Он такой нежный! Я поставлю ее в оранжерее, где ей будет много света! Спасибо вам огромное!» Ее глаза сияли чистосердечной благодарностью, без и тени расчета или кокетства, ожидающего бриллиантов.

Леонард ловил себя на мысли, что ему действительно приятно. Амели была как свежий ветерок после удушливых духов светских львиц. Она расспрашивала его о Фурво, о школе с искренним интересом, а не с вежливой скукой. Она говорила о своем саде с настоящей страстью. «Она хороша,» – констатировал он про себя. «Очень. Искренняя. Добрая.»

Вечером, вернувшись домой и сбросив тесный камзол, Леонард налил себе и Арману по бокалу крепкого кальвадоса. Усталость от дня, смешанная с приятным послевкусием хорошего обеда и тревогой за отправленное золото, требовала разрядки.

«Ну что?» – спросил Арман, прихлебывая напиток. «Милая Амели? Как впечатления? Цветочек оценила?»

«Амели… очень хороша,» – честно ответил Леонард, глядя на огонь в камине. Он сделал паузу, подбирая слова. «Искренняя. Добрая. Увлеченная своим садом. Обед был прекрасным, подарок она приняла с настоящей радостью.» Он повернулся к кузену. «Но, Арман… я не думаю, что смогу сделать ее счастливой.»

Арман почти поперхнулся.

«Что?! Почему, ради всего святого? Она же идеальна! Мила, из хорошей семьи, явно симпатизирует тебе, и тетушка маркиза одобрит!»

«Именно поэтому,» – Леонард вздохнул. «Она идеальна для… для того графа, которым меня хотят видеть здесь. Но я…» Он жестом обозначил кабинет, где лежали карты, отчеты, письмо Леруа. «Моя голова здесь. Мои мысли – о дорогах, школах, мельницах, о том, как прокормить людей зимой после этого «вспомоществования». Я не смогу быть тем мужем, которого она заслуживает – внимательным, проводящим вечера в салоне, восхищающимся ее розами и обсуждающим последние сплетни Версаля. Я буду в Фурво, в Ле Бурже, в спорах с интендантами и де Люси. Она завянет в этом особняке, как та роза без солнца. Я принесу ей скуку и разочарование. Это несправедливо.»

Арман смотрел на него с редкой серьезностью.

«Черт возьми, Леонард, – пробормотал он. – Ты действительно изменился. Раньше ты думал только о том, как сделать счастливым себя на одну ночь. А теперь беспокоишься о счастье девушки на всю жизнь?» Он покачал головой, но в его глазах мелькнуло уважение. «Что ж, Амели – только первая ласточка. Скоро начнется сезон балов. Версаль, особняки… Там будут десятки девушек. Разных. Может, среди них найдется та, кто разделит твою… страсть к мельницам и школам? Или хотя бы не будет против них?» Арман ухмыльнулся.

Леонард мрачно хмыкнул, отпивая кальвадос. Огонь обжег горло. «Балы? Арман, ты шутишь? У меня нет времени на бесконечные менуэты, пустые разговоры и охоту за юбками! У меня отчеты, Леруа приезжает на следующей неделе, дорога требует надзора, а тут еще это „вспомоществование“ вычистило казну! Я нужен в Фурво!»

Арман поднял бокал в мнимом тосте, его глаза хитро блеснули.

«Ах, мой дорогой кузен, но кто сказал, что у тебя есть выбор?» Он сделал паузу для драматического эффекта. «Помни тетушку. Маркиза д’Эгриньи не просто «одобрит» или «посоветует». Она приказала. «Начни подыскивать партию. Достойную. И – плодовитую. Это не прихоть, Леонард. Это необходимость». Ее слова, как ты сам рассказывал. И если ты думаешь, что она удовлетворится твоими отчетами о дорогах вместо отчета о невестах…» Арман многозначительно поднял палец. «Ты же знаешь ее методы. Закрытые комнаты, «случайные» свидетели… Она движима долгом перед родом. И ее арсенал… обширен. Ты будешь появляться на балах, Леонард. Хочешь ты того или нет. Если не ради себя, то ради спокойной жизни и чтобы уберечь какую-нибудь невинную Амели от участи быть «подсунутой» тебе в брачную ловушку стальной рукой маркизы.»

Леонард застонал и опустил голову на спинку кресла. Образ тетушки д’Эгриньи, ее стальной взгляд и слова о «последнем камешке в арке», встали перед ним с пугающей ясностью. Арман был прав. Это была не просьба. Это был ультиматум вековых традиций и железной воли одной маленькой, но невероятно могущественной старухи. «Квест «Продолжение Рода» перешел в статус «Обязательный. Срочно. Угроза: Маркиза д’Эгриньи».

«Черт побери, – пробормотал он, глядя в потолок. – Ладно. Балы. Но по минимуму! И только самые важные. И я не буду делать предложение первой же, кто улыбнется!»

«Договорились!» – весело воскликнул Арман, наливая еще кальвадоса. «Хотя бы на одном-двух ты должен появиться. Для вида. Чтобы тетушка видела, что ты стараешься. А там… кто знает…может, найдется та, что оценит и душу строителя, а не только титул?» Он подмигнул.

Леонард лишь мрачно хмыкнул в ответ, думая о горах работы, ожидавших его завтра, и о неизбежной мишуре балов, которая теперь маячила на горизонте как новая, неприятная повинность. Единственным утешением было письмо Леруа, лежавшее на столе – напоминание о том, что настоящая его жизнь и работа продолжались, несмотря на розы, тетушек и королевские поборы. Он допил кальвадос, чувствуя, как тяжесть обязанностей и предстоящей светской каторги смешивается с упрямой решимостью не сдавать свои позиции без боя.