Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Драуг. Так называлось оно в свитках, которые бесконечно разворачивала Талисия, когда ещё надеялась на ответ из клана соперников, а малыш Келеах ещё был с ней. Жрицы посмели назвать его вслух, и тогда он обратил на них свои бездушные глаза, красные от крови и ярости. Женщины умерли быстро. Одна из них даже закричать не успела. Вторая кинулась бежать, но драуг в два шага догнал её и вспорол спину одной из зазубренных паучьих лап. Талисия молча смотрела на расправу. На первое время драуг насытился, а свидетели произошедшего ей были не нужны. Теперь у неё было оружие.

Где-то над головами, в жилых коридорах клана Опавшего Листа, раздались первые крики. Скрежет металла о металл, вопли умирающих, топот чужих ног. Эльфы пришли. Они не объявляли войны, они пришли тайно, сквозь ходы, которые нашли благодаря своим заклинаниям.

Они вторглись в дом дроу.

Талисия бежала наверх, и её чуткие уши слышали звуки вторжения. Повсюду шла битва, но Талисия улыбалась жестокой улыбкой.

– Началось, – прошептала она. – Я готова.

Драуг за её спиной издал звук, похожий на скрежет камней. Он тоже был готов.

Веззт сражался, как зверь, загнанный в угол. Его клинок быстро входил в плоть врага и перестал блестеть, насыщаясь кровью. Веззт не осознавал, сколько уже убил эльфов, но каждый удар был за сына. За Томори. За то, чтобы тот выжил. Чтобы не стал пленником в чужом клане, как Келеах.

Вокруг него падали дроу. Многие из них были слишком молоды, слишком рано их отправили в бой. Но каждый знал: эльфы не должны добраться до Глубинных Храмов, иначе погибнет само сердце клана.

Веззт понял это раньше других. Он оставил строй, прорвался сквозь хаос и побежал – не к поверхности, а вниз, туда, где должны были спрятать Томори. Если кто-то и должен был выжить, так это старший сын.

Тем временем Талисия ввела драуга в самую гущу битвы. Она указала ему на эльфов, и существо издало звук, похожий на скрежет камней под ногами. Его паучьи ноги вспороли первого противника пополам, прежде чем тот успел закричать.

Дроу замерли, опустив оружие. Эльфы метались, уворачиваясь от чудовища. Оно было воплощением ненависти. Оно не чувствовало боли, не знало страха и разрывало врагов без колебаний, наслаждаясь их ужасом и страданиями.

Эльфы отбивались, как могли, мечами и магией. Но даже огонь не задерживал драуга надолго. Он казался неуязвимым. Только после того, как трое эльфийских магов ударили его одновременно заклятием Лесного Пламени, существо отступило. И эльфы воспользовались этим моментом, чтобы отвести своих.

Дроу получили передышку, но они понимали, что это лишь временное отступление. С ужасом они смотрели на драуга. Такого оружия ещё не бывало. Мать Талисия отозвала ужасное существо куда-то в глубину подземелий. Но что будет, если он решит, что госпожа больше ему не нужна?

Веззт уже добрался до Храмов. Он перешагивал через тела, карабкался через каменные завалы, не обращая внимания на раны. Важно было только одно – убедиться, что Томори жив.

Он нашёл сына там, где и ожидал. Его охраняли стражник и молодая жрица. Томори был готов к бою. Руки мальчика сжимали клинок, глаза горели гневом.

– Я могу сражаться! – крикнул он, увидев отца.

– Нет, – прошептал Веззт. – Ты должен уйти.

Не успел он договорить, как стражник пал, пронзённый насквозь клинком, закалённым эльфийскими заклинаниями. Следующий удар приняла на себя жрица. Горячая кровь толчками вырывалась из её шеи. Два эльфа-лазутчика, скользкие как змеи, пробрались следом за Веззтом, а он, поглощённый мыслями о сыне, не услышал их. Глаза Томори округлились. Впервые он видел смерть так близко.

Веззт бросился вперёд. Он забыл о своих ранах, о том, что силы почти иссякли. Он должен был защитить Томори. Веззт сумел ранить одного из эльфов. Но второй обхватил Томори рукой, приставил нож к горлу.

– Не двигайся, – мягко произнёс он. – Иначе мальчик умрёт.

Веззт не отпустил меч. Не в обычае дроу было слушать наветы врага.

Второй эльф ударил сзади. Прямо между рёбер. Веззт упал на колени. Что-то горячее потекло по его подбородку. Он смотрел в глаза сына.

– Беги… – прохрипел он.

Но Томори не смог. Его связали, отняли клинок и утащили туда, куда уже не достигал затуманенный взгляд Веззта.

Когда Талисия узнала о гибели Веззта и похищении Томори, она не дрогнула. Лишь на миг её пальцы сжали рукоять ножа. А потом она повернулась к драугу.

– Найди их, – сказала она.

И существо, не помнящее ни своего рождения, ни смерти, послушалось.

В это же время эльфы обрушились и на клан Подземных Пещер. План был простым и надёжным: разделить соперников и перебить их поодиночке. Такого масштабного вторжения дроу не ожидали. Эльфийские заклинания туманили разум стражников, путали следы и обманывали чувства. Клан оказался не готов отразить нападение.

Мать Ульвирит погибла в самом сердце своего зала, окружённая телами сыновей. Трое старших защищали её до последнего вздоха. Но младший, Харвин, её боль и гордость, самый хитрый и жестокий из них, выжил. Он бежал. Его хитрость стала его щитом, а жестокость проложила путь к спасению. Он скрылся в дальней части подземелий, там, где Келеах учился различать травы и зелья.

Наставницы, поражённые его поведением, назвали его трусом, требовали вернуться и умереть, как положено истинному дроу. Но Харвин отбросил правила чести и долга. Он пронзил каждую своим клинком, так, как его учили на тренировках. Мёртвым не стыдно.

Едва на пол опустилось последнее тело, в помещение ворвались эльфы. Харвин знал, что нужно действовать быстро и решительно. И он нашёл способ спасти свою шкуру.

– Это младший принц клана Опавшего Листа, – произнёс он, схватив мальчика, словно трофей. – Последний их крови. Возьмите его. Только отпустите меня.

Эльфы замерли. В их глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Маленький принц мог оказаться полезен. А ещё полезнее мог оказаться Харвин, покорный их воле. Молодой, хитрый, готовый предать даже своих.

Келеах не понимал, что происходит. Он смотрел на Харвина и эльфов широко раскрытыми глазами, словно всё ещё надеялся, что кто-нибудь придёт и его защитит.

Эльфы забрали мальчика. Его связали, не причинив боли, но взгляды их были холодны. Для них он был всего лишь предметом, который можно использовать.

А Харвин получил жизнь. Но цена её была высока.

– Служи нам, – сказал один из эльфов. Его вкрадчивый голос источал силу заклинания. – И будь верен. Тогда мы оставим твой клан в покое.

И Харвин согласился. Без колебаний и сожалений он опустился перед эльфами на одно колено и положил свой запятнанный клинок к их ногам.

Когда эльфы ушли, он остался один среди тел своих близких. Повелительница мертва. Братья погибли. Клан ослаб и обескровлен. Зато теперь он – новый правитель Подземных Пещер.

Клан Опавшего Листа хоронил своих лучших воинов и самых сильных жриц. Много крови было пролито, и демоны Паучьей Королевы были пьяны от принесённых жертв. Как мало осталось тех, кто мог бы отомстить врагу! Талисия возлагала все надежды на чудовище, созданное её собственными руками. Следы Томори были ещё свежи, его запах висел в воздухе. Но даже богиня Ллотх не могла предотвратить то, что случилось потом.

Драуг вышел на поверхность, где свет терзал его глаза, а земля полнилась чуждыми заклинаниями. Его паучьи ноги, прорезая дёрн, проваливались в почву. Ветви хлестали по лицу, кололи плечи и руки. Однако драуг шёл, ведомый слепой ненавистью ко всему, что живёт и дышит.

Эльфы ждали его. На этот раз они подготовились. Их лучшие маги призвали силы самого леса: корни трав и деревьев поднялись из земли, словно щупальца, обвили ноги чудовища, впились в брюхо и грудь. Земля застонала, и драуг упал. Ветви оплели его плоть, лианы сдавили горло, лишая дыхания. Драуг бился за свою не-жизнь, но не смог противостоять всему Великому Лесу. Он оказался всего лишь плотью, которую можно отправить в небытие.

Талисия так и не узнала, что он уже мёртв.

Она ждала во тьме подземелий, прислушиваясь к малейшему шороху. И услышала. Эльфы снова ударили, не таясь, без всякой маскировки, без попыток скрыть своё вторжение. Повелительница понимала: для её клана всё кончено.

И в последние мгновения её жизни эльфы с насмешкой рассказали Талисии, что клан Подземных Пещер побеждён, Харвин перешёл на сторону врага, а её младший сын, Келеах, уведён эльфами в рабство. Её сыновья потеряны. Верный Веззт погиб. Клан истреблён. Всё, что она строила, уничтожено.

Завоеватели подарили ей быструю и милосердную смерть. Клинок одного из эльфийских магов пронзил её сердце, прежде чем она успела произнести последнее проклятие. Талисия не боялась смерти. Она боялась пустоты, оттого что всё оказалось напрасно.

Клан Опавшего Листа исчез, будто его никогда и не было.

Великий Лес Коддвильт опустел. Теперь никто не смел мешать планам эльфов, никто не поднимал голос против их воли. Клан Подземных Пещер так и не смог восстановить свою численность и могущество. Не было больше жриц, взывающих к Ллотх, угасли светильники возле алтарей. Магия окончательно покинула земли клана.

Женщины утратили власть и влияние. Их заклинания превратились в пыль. Вместо них пришли мужчины. Харвин правил жестоко и расчётливо, и сумел передать бразды правления своему сыну, а тот – своему. Так впервые среди дроу воцарился король. И клан Подземных Пещер стал единственным, где женщин больше не слушали.

Эльфы стали владыками леса и прибрежных дюн. Постепенно их воинственность сменилась спокойствием. Они погрузились в бесконечное созерцание, в раздумья о вечном, в поэзию собственного величия. Казалось, они должны были угаснуть, раствориться в своих чарах и песнях, но клан Подземных Пещер исправно поставлял им рабов для услуг и жестоких забав. Этого хватало, чтобы чувствовать себя живыми.

Келеах и Томори растворились в бесконечной веренице рабов, чьи лица уже никто не запоминал. Ни один из них не смог остаться собой. Клятвы их матери, заботы их отца… Всё это стало прахом, а прах разнёс шальной ветер. Только опавшая листва порой повторяла их имена, чтобы помнить то, о чём забыли все.

Эльфы не заметили, как в Коддвильте появились лесные нимфы, скрытные и загадочные создания, словно рождённые из сердцевины древних деревьев. Они не нападали и ничего не требовали. Просто пришли, как шёпот ветра в ветвях, и остались.

Появился и новый клан дроу – клан Речного Песка. Эльфы даже не соизволили обратить на них внимание. Малочисленный, дерзкий, но слишком юный, чтобы быть опасным. Хотя новые дроу славились своей гордыней и воинственностью, они держались в стороне. Жрицы этого клана знали мало, а умели ещё меньше. Их можно было не брать в расчёт.

Эльфы не замечали, как магия уплывает у них сквозь пальцы и попросту исчезает из этого мира. Она становилась лишь воспоминанием, легендой, сказкой, которую рассказывают по вечерам. Она уходила бесшумно и незаметно, словно тень, тающая под солнцем.

А чуть дальше, к востоку от Великого Леса, по земле расселялась какая-то неказистая раса. Она кормилась с земли, собирая её щедрые дары, и совсем не знала колдовства. Эльфы сочли их не более чем скотом. Пусть себе живут, пусть плодятся.

Но эти существа строили дома и деревни. Деревни вырастали в города. Существа не знали заклинаний, но у них были железо, труд и неукротимая жажда жизни. Этого оказалось достаточно.

Наступала новая эпоха – время людей.

Helena Reuelly
Сталь и золото Атрейи

Глава 1. Не моё

Томори вошёл в кабинет, прижимая локтем к боку стопку бумаги. Баронесса на неё не скупится, но бумаги уходит очень много. Томори прикрыл за собой дверь и замер.

Элина сидела за столом без мундира, в тонкой рубашке с глубоким вырезом. Раньше она такого себе не позволяла... Впрочем, уже вечер, может, она ждёт Рэйшена? Томори осторожно прошёл к своей конторке и положил туда стопку бумаги. Даже спиной он чувствовал взгляд хозяйки.

– Я...

Он обернулся, и слова застряли у него в горле. Элина смотрела на него с лёгкой дразнящей улыбкой. А запах! Томори в испуге затаил дыхание: запах желания ни с чем не спутаешь.

За свою долгую жизнь в рабстве Томори научился исполнять все прихоти хозяев и хозяек, их желания, даже самые странные и уродливые, были для него законом. Но Элина перевернула всю его жизнь. Она забрала его у безумной эльфийки, дала ему свободу и работу... И никогда не посягала на его тело. Неужели что-то изменилось сейчас?

Томори сразу подумал о Рэйшене, его ревности и подозрительности. "Не вздумай прикасаться к ней", – сказал Рэйшен когда-то. Томори и не думал. Но если она сама захочет...

– Зачем пришёл так поздно? – с той же улыбкой спросила Элина. – Отдыхай. Оставь эту бумагу.

Хозяйка протянула руку и легко коснулась его запястья. Пальцы у неё были мягкие и прохладные, но Томори почувствовал, как жар пробежал по его жилам. Эта странная улыбка и тёмный, зовущий взгляд манили и пугали его. Но хуже всего – запах. От него нельзя ни отвернуться, ни сделать вид, что не слышишь.

Надо уйти. Немедленно уйти. Найти Рэйшена. Пусть уведёт хозяйку. Она, наверное, ждёт и желает именно его...

Томори почувствовал, как жар разбежался по его телу, оставляя после себя ощущение тесноты в штанах... Руку хозяйка так и не убрала.

– Благодарю, – Томори неуверенно поклонился. – Доброй ночи.

Пятясь, он отступил к дверям. Хозяйская рука соскользнула с его запястья. Томори опустил голову, стараясь не дышать, не слышать одуряющий запах, сосредоточиться только на стуке собственного сердца...

Скрыть от неё свое возбуждение не удалось: Томори успел заметить, как её взгляд упёрся в бугорок на его штанах, и позорно бежал из кабинета.

Надо найти Рэйшена. Срочно.

На лестнице раздались знакомые шаги.

– Эли у себя? – Рэйшен до сих пор не считал нужным здороваться с Томори.

– Да, – Томори с трудом разлепил губы, но тут же взял себя в руки и, оглянувшись по сторонам, горячо зашептал: – Рэйшен, срочно иди в кабинет. Она там. Забери её. Уведи. Никто не должен видеть её такой...

Красивое лицо Рэйшена посерьёзнело.

– Что с ней?!

– Она не больна, если ты об этом... Сам увидишь и все поймёшь!

Рэйшен довольно невежливо отпихнул Томори в сторону и, перепрыгивая через ступеньку, поспешил к своей милой.

Томори немного постоял на лестнице. Невольное возбуждение никак не хотело отпускать его. Стараясь дышать глубоко и ровно, он немного подождал, чтобы увидеть, как Рэйшен выносит на руках Элину, а та смеётся своим дразнящим смехом. Они исчезли в своей спальне, а Томори поплёлся в сад.

В осеннем воздухе висела мелкая морось, и Томори подставил лицо этим холодным каплям. Тело остывало куда медленнее, чем ему хотелось, поэтому Томори скинул рубашку и долго стоял, пока плечи и грудь не покрылись мурашками, а мокрые волосы не прилипли к голове. Напряжение схлынуло. Он больше не чуял этого дикого, возбуждающего запаха, не слышал тихого смеха , не видел лукавого взгляда... Всё равно ничего из этого ему не предназначалось. Это принадлежало Рэйшену. И Томори поступил честно – отдал всё ему.

Глава 2. За здоровье баронессы!

В день выдачи жалованья в кабинете всегда было шумно и людно. Томори уставал в такие дни. Свои деньги он получил с самого утра от Элины вместе с извинениями.

– Прости за вчерашнее, – легко улыбнулась она. – Иногда бывает ... слишком шутливое настроение.

Томори молча кивнул. Сегодня она была прежней, строгой и собранной. Никаких дурманящих запахов, взглядов и смеха. И Томори понемногу успокоился.

– Томори, мне нужно уйти. Ты справишься один? Остались только выплаты поварам, они ребята спокойные и не шумные...

Томори поднял вопросительный взгляд на хозяйку – про себя он так и называл её по старой памяти.

– Минна придёт, – пояснила она. – С платьями. Сам понимаешь, это надолго: примерки, рукава, декольте, юбки...

Элина смешно скривилась, и Томори невольно улыбнулся ей в ответ. Он справится.

Наконец жалованье было выдано и в кабинете стало тихо. Томори только хотел сладко потянуться, как его уединение грубо нарушили. Даже не поворачивая головы, Томори знал, кто это. Рэйшен, кому ещё быть.

– Здорово, Томори! Не занят?

Томори недоверчиво глядел на Рэйшена. Чего ему надо?

Рэйшен выглядел смущённым – случай редкий, надо признать.

– Хозяйка в гардеробной, с Минной...

– Знаю. Я ж не про это спрашиваю.

– Я не занят...

– Тогда давай сходим в трактир... "Боевой топор", знаешь такой? Здесь недалеко. Там, говорят, новый сорт пива подают. Если что, я угощаю.

Томори понятия не имел ни о боевых топорах, ни о сортах пива. И честно в этом признался.

– А куда ты ходишь в день получки? – удивился Рэйшен.

– Никуда. Я не знаю города.

– Так идём! Хоть посмотришь! Или тебе Эли запрещает?

– Да вроде нет... Погоди, я хоть деньги прихвачу!

Рэйшен положил Томори на плечо ладонь – тяжёлую, горячую :

– Да брось! Я же сказал, что угощаю!

Томори послушно шагал за Рэйшеном и посматривал по сторонам. Город ему не нравился – шумный, многолюдный. И холодно. У Томори не было ни плотного мундира, ни красивой куртки, и сейчас он ёжился от осенней сырости. Впрочем, трактир оказался недалеко, и замёрзнуть Томори не успел.

В "Боевом топоре" Рэйшена встретили как дорогого гостя. Его хлопали по плечам, выкрикивали приветствия и грубые шуточки... Томори чуть не оглох.

– Мы с приятелем, – Рэйшен похлопал Томори по плечу, – хотим новое пиво попробовать. Нальёшь, хозяин?

Хозяин угодливо поклонился и провёл Рэйшена и Томори в глубь зала. Там было тепло, пахло жареным мясом, и Томори вспомнил, что не успел поужинать.

Рэйшен толкнул его в уютную нишу, где стоял чисто выскобленный стол и тяжёлые, основательные стулья.

– Падай. Сейчас всё будет.

Томори послушно уселся, стараясь не показывать свою растерянность. Что Рэйшен задумал?

Им принесли две здоровенные кружки пива с шапками пены.

– А пожрать? – Рэйшен не церемонился.

– Что будет угодно дару Рэйшену? Может, блюдо дня?

– А что за оно?

– Как всегда, мясо. Как баронесса приказывает. Сегодня свинина с лесными травами.

– Тащи две порции, – распорядился Рэйшен.

Подавальщик убежал, и тогда Томори рискнул спросить:

– А почему блюдом дня распоряжается баронесса?

Рэйшен шумно отхлебнул из кружки и пояснил:

– Эли имеет долю в этом трактире. И ещё в нескольких. И в парочке постоялых дворов. Поэтому она следит, чтобы в этих заведениях всё было на уровне.

"Эли имеет долю"... Значит, и Рэйшен тоже. После того, как Жадвиль вернулся к нормальной жизни, всё потекло спокойно и размеренно, и хозяйка занялась своими капиталами. Томори знал об этом – он помогал переписывать бумаги и заверять права Элины. Она имела долю и в гномьих банках, и в почте, и в подземных гномьих дорогах. Да что там – сам Сныст ухитрился задолжать ей, и теперь регулярно отчитывался. Если с баронессой что-нибудь случится, Рэйшен унаследует весьма приличный капитал.

Сам "наследник" сидел рядом с Томори и увлечённо прихлёбывал пиво. Интересно, зачем позвал? Увеличить выручку заведения?

Принесли две миски с блюдом дня. Пахло хорошо. Почти как дома. Томори осторожно наколол на нож мясо и только собрался откусить, как Рэйшен сказал:

– Спасибо тебе за вчерашнее. Ты не так плох, как я вначале подумал...

Томори растерялся, и мясо плюхнулось в миску, разбрызгивая подливу. Рэйшен фыркнул:

– Осторожнее, не то Роза потом загрызёт тебя за пятна на рубахе!

Томори неловко попытался вытереть капли на груди, но только размазал их. Бросив это занятие, он поинтересовался:

– А чем я вначале был так плох? Вроде я ничего тебе не сделал...

Рэйшен помрачнел и отставил кружку:

– Уж очень ты на своего брата похож. Он бы вчера не удержался, попытался бы воспользоваться... Эли иногда бывает... чересчур игривой.

– А, ты про брата... Хозяйка рассказывала.

Томори не ожидал, что Рэйшен от удивления опрокинет кружку. Пиво потекло по столу и закапало на пол. Тут же подбежал подавальщик, вытер стол чистой тряпкой и заменил кружку на новую, полную. Кинув быстрый взгляд на кружку Томори, подавальщик тревожно спросил:

– Тебе не нравится пиво, дар экспедитор?

Томори не был экспедитором, но разуверять подавальщика не стал.

– Ему всё нравится, – вступился Рэйшен. – Он просто смакует.

Когда подавальщик ушёл, Рэйшен, немного помявшись, уточнил:

– Что тебе Эли говорила? Ну, про себя и Келеаха?

Томори понял, что слова придётся подбирать с осторожностью.

– Она сказала, что его подарили, когда вы с ней жестоко рассорились. А потом он пожертвовал собой, чтобы купить вам право прохода мимо драуга ...

– И это всё?

Томори поднял кружку и сделал большой глоток.

– Почти.

Рэйшен быстрым, змеиным движением выхватил кружку у Томори.

– Расскажи.

– Рэйшен, не надо... Она не объяснила, что между вами произошло, она говорила только про брата.

Рэйшен толкнул кружку назад, к Томори, и запустил пальцы в волосы:

– Он занял моё место!.. И я сам во всем был виноват!

Томори осторожно дотронулся до его рукава:

– Не надо. Не думай об этом. Келеаха давно нет в живых. И твоё место никто не займёт. Мне оно точно не нужно.

Томори поднял кружку, стукнул её краем о кружку Рэйшена и сказал:

– За здоровье баронессы!