Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 303 (всего у книги 353 страниц)

Голова нестерпимо гудела. Эрин явно выбрал не самое удачное время для разговоров. Его голос уже вспорол мне ухо, раскрошил кости черепа и теперь каждым новым словом, будто ложечкой с острой кромкой, выскребал его содержимое. Не выдержав, я отшатнулся, но сын каменщика вновь привлек меня к себе:

– Вспомни все, что я рассказал о себе. Вспомни Юну и то, как я ее предал. Вспомни! Наша любовь, план побега. О чем мы мечтали. Наше подворье. Простая жизнь.

Эрин вцепился в мое плечо так, что я почувствовал его дрожь.

– Смотри! Смотри!

Я не понимал, что происходит, но покорно вспоминал его историю и вглядывался во мглу.

Ничего.

Мутная пелена забвения.

Пустота.

– Смотри!

И я увидел.

В тумане обозначились темные очертания. Будто мы приблизились к скале или какому-то зданию. Но я был уверен, что за последние минуты не сделал ни одного шага. Значит, то, что сейчас пряталось во мгле, само приблизилось к нам.

– Смотри! – кричал Эрин.

Голова онемела. На мгновение даже показалось, что я стою один. И лишь старое, заблудившееся эхо тревожит мой слух.

Очертания с каждым мгновением становились все более выраженными, узнаваемыми. Наконец я понял, что перед нами – двухэтажный дом. Обычный деревянный дом. Хотел наклониться еще раз, чтобы нащупать брусчатку, но этого не потребовалось. Мгла вокруг дома становилась полупрозрачной.

– Ты увидел, – сказал мне Эрин.

На этот раз его голос не отозвался болью.

– Ты увидел… – повторил он.

Эрин шагнул вперед. Последние слова он произнес свободно, без ладони. И я его услышал.

– Можешь убрать меч. Тут нет ничего опасного. По крайней мере, для тебя. Пойдем.

Мы неспешно поднялись на веранду. Она была из тумана, и все же ноги не проваливались сквозь нее, вставали на ступени крепко, будто те и в самом деле были деревянными.

Мы остановились возле двери. Перила, увитые плющом балясины. Коробка с детскими рисунками и разбросанные мелки. Все соткано из мглы, лишено цвета и запаха.

Эрин весь осунулся и теперь казался совсем слабым.

– Где мы? – спросил я.

– Не знаю. Какой-то городок. Быть может, за границей Восточных Земель.

– Ты знаешь этот дом?

– Да.

– Кто в нем живет?

– Я.

– Ты?

– Вместе с Юной. Здесь живет наша семья.

Эрин толкнул дверь. Она беззвучно отворилась.

Мы вошли в небольшой, уставленный деревянной мебелью зал. Справа начиналась лестница на второй этаж. Оконные рамы были украшены резьбой. На подоконниках стояли горшки с серыми цветами.

На дальнем конце зала за обеденным столом сидела семья. Они о чем-то говорили, но я не слышал их голосов. Все оставалось беззвучным.

Присмотревшись к мужчине, к его лицевым сигвам, я понял, что это действительно сын каменщика, наследник рода Торгорда. Только крепче, сильнее. Он что-то с улыбкой выговаривал примостившемуся у него на коленях ребенку. Рядом сидели еще трое детишек и красивая женщина с длинными вьющимися волосами.

Юна.

– Это жизнь, которую я так и не обрел, – с болью прошептал Эрин. – Мир, которого у меня не было. И не будет.

Звуки его голоса обрели привычную силу. Мгла больше не поглощала их, лишь отчасти размывала, будто я слышал отчетливое эхо. При этом все остальное вокруг оставалось немым.

– Тебе не понять, хангол. Ты же у нас вольный путешественник. Ты бы не испугался, как я. Не предал бы свою судьбу.

Я нахмурился, но не стал разубеждать Эрина.

– Видишь меня там, за столом? Это настоящий я. Никакой оруны, никакого наследника рода Торгорда. Простой хозяин подворья. Счастливый. Со своей суетой и своими проблемами, но счастливый.

Эрин сделал несколько глотков хмеля.

– Ты сюда часто приходишь?

– Не так часто, как хотелось бы… Среди этих сумеречных видений мне лучше, чем в доме отца. Лучше, чем в его хмельном погребе.

Эрин присел на табурет возле стены и теперь смотрел, как обедает его семья.

Они нас не видели. Беззвучно говорили, смеялись. Дети щипали друг друга под столом, тянулись ложками к глиняному горшку.

Из комнаты слева вышел пес – луговая лечавка, в холке не выше моих колен. Он махал полупрозрачным хвостом, склонял мордочку, принюхивался, будто заметив наше появление. Переступал лапами и, должно быть, скулил. Порой мне даже казалось, что он смотрит прямиком на меня.

По лестнице на второй этаж неспешно поднимался кот. Обвивал хвостом деревянные балясины, терся об них.

Я осматривал дом и удивлялся тому, что деталей становится все больше. Я уже привык к бесцветности этого мира и, пожалуй, скоро посчитал бы его настоящим. Тут постепенно забываешь о существовании красок и звуков. Начинаешь думать, что все таким и должно быть.

Уютно, тихо. Ни тревог, ни опасностей. За окнами я разглядел поле и высокие скирды. Теперь были видны даже занавески – легкие, кружевные. Проступили щели в деревянном полу. Мир стал законченным, правдоподобным.

Эрин, чуть покачиваясь на табурете, наблюдал за ним.

Юна обнимала мужа, что-то шептала ему на ухо. Потом смеялась. Легкое платье с цветочными узорами казалось невесомым. Я смотрел на ее сандалии, видел ремни, застежки и не переставал удивляться тому, с каким вниманием мгла прорисовывает образы, делает их осязаемыми.

Взглянул на Эрина. Он все так же раскачивался. Делал все новые глотки хмеля. И плакал.

Этот созданный из тумана мир был мне чужд, но странным образом увлек, убаюкал меня. Не хотелось и думать о том, что сейчас испытывает сын каменщика. Мне стало его жаль.

Юна встала из-за стола. Потрепав короткие волосы одного из мальчишек, направилась в нашу сторону, к лестнице на второй этаж. Остановилась, чтобы погладить кота… И тут Эрин вскочил.

Табурет, на котором он сидел, упал.

Я не сразу понял, что происходит. А когда понял, было поздно.

Эрин в несколько шагов подбежал к Юне. Женщина беззвучно вскрикнула от испуга и боли: невидимый противник обхватил ее сзади и сдавил горло. Кошка, распушив хвост, убежала вверх по лестнице.

Сумеречная семья видела, как их мать сражается с пустотой. Муж и дети вскочили из-за стола, но так и остались на месте, не в силах помочь Юне. Их черты задрожали, поблекли. Теперь это были сотканные из тумана неподвижные изваяния. Они умирали, развеивались, как и все, что сейчас находилось в отдалении от нас с Эрином.

Сын каменщика выхватил из-под плаща однотрубочный лаэрный самострел. Из-за плеча Юны направил его на меня.

– Что ты делаешь? – Я вытянул вперед руки, будто так мог успокоить Эрина.

– Что? Что?! Тогда я струсил. Остался. Проклятая оруна! Теперь этого не повторится. Мне жаль… Жаль, что ты… Но по-другому не получится.

Эрин пятился к открытой двери.

– Я же говорю, туман – не такая уж плохая штука. В нем можно найти то, что потерял. Только взамен нужно что-то оставить. Нет! – закричал Эрин, заметив, что я опустил руки к поясу и встал боком, в исходную позицию для махового удара мечом. – Даже не думай! Я не промахнусь.

– Ты… хочешь забрать Юну?

– Да, хангол. Ты молодец. Соображаешь, если чуточку подумаешь.

– Ты сошел с ума.

– О нет! Я все понимаю. И вижу, что здесь Юна даже красивее, чем была. Да. Так даже лучше. Почему бы и нет?.. Я точно не спятил, я все понимаю. И ты поймешь. У тебя будет достаточно времени.

Юна судорожно хватала ртом воздух, но черты ее лица не пропадали. Она оставалась все такой же живой, только бесцветной. А вот вся мебель, вслед за неподвижными мужчиной и детьми, окончательно поблекла, стала расходиться клубами тумана.

– Но ведь она не настоящая! – закричал я. – Это не та Юна. Это вообще не человек!

– А вот это не твое дело, хангол. Не я первый, не я последний. Думаешь, я не подумал?! Зря. Кое-кто из твоих знакомых уже проделывал такую штуку. Правда, не очень удачно, но это ничего, для начала и так сгодится. Я потом придумаю, как пойти дальше. Так что не бойся за нас. Это не твоя забота. С этим я разберусь.

Эрин безумно улыбался. Он был уже возле порога и хотел было перешагнуть его, но тут взорвался гневом:

– Что ты понимаешь, умник! Хочешь знать правду? Хочешь знать, чем все закончилось? Хочешь? А?!

Я молчал. Готовился к прыжку. Знал, что с такого расстояния промахнуться из самострела трудно, но готов был рискнуть. Надеялся на взвинченность Эрина и на то, что он был хмельной.

– Ну вот тебе, подавись. Я ее убил! Слышишь?! Убил! Да, она была счастлива со своим проклятым бондарем. И я следил за ними. Я сходил с ума. А потом дети… Я сказал отцу, что покончу с собой, что не могу жить, зная, как она счастлива. И он послал своих наемников. Да, они убили ее! И поганого бондаря! Как тебе?!

Эрин плакал. Кричал в истерике. С губ срывались брызги слюны. Он был на грани безумия. Я должен был воспользоваться этим.

– Их убили… А детей отдали бродячим артистам. И Сольвин все знал. Знал! Понял. Конечно, понял… И стерпел. Не сказал ни слова. Продолжал работать на моего отца. Улыбаться ему, лебезить… Мерзкий жирный окорок! А сейчас ходит весь такой счастливый, у него же лучшее подворье в городе, и…

Пес, все это время прятавшийся поблизости, за кадкой с цветами, рванул вперед, взмыл в воздух и вцепился в плечо Эрину. Грохнул выстрел. Мимо. Больше зарядов не было.

Юна вырвалась из ослабевшей хватки, а Эрин взвыл от боли и отчаяния. Он бросился вдогонку, хотел достать нож, но пес не позволил: повис на плече и с беззвучным рычанием дергался всем телом.

Тем временем я выскочил на веранду, скатился по лестнице и оказался на брусчатке. Обернувшись, увидел, как сын каменщика наконец схватил разъяренного пса за шкирку, оторвал его от себя и со злобой швырнул в мою сторону. И тут же лицо Эрина исказилось ужасом. Он понял, что сделал, но изменить ничего не мог. Даже не успел крикнуть. Пес перелетел через порог, беззвучно скуля, кубарем скатился по ступеням мне под ноги. В следующее мгновение очертания дома поплыли. Он стал быстро развеиваться, исчезать. Внутри уже нельзя было ничего разглядеть. Ни мебели, ни Юны, ни Эрина.

«В тумане можно найти то, что потерял. Только взамен нужно что-то оставить…»

Я завороженно смотрел, как исчезает дом, а с ним и сын каменщика. Он обрел то, что потерял. Вернулся в мир, которого у него никогда не было. Стал сумеречным жителем Хубистана – города забвения. Я надеялся, что там Эрин будет по-своему счастлив, сможет забыть свое прошлое.

Он задумал все это, чтобы обменять живого меня на призрачную Юну. Надеялся вернуть любимую женщину, но просчитался. Не знаю, на что он надеялся, ведь пес, который вышел взамен его, так и остался сотканным из тумана. Он ластился, игриво подпрыгивал, норовил лизнуть руку, но за границу мглы пройти не смог.

Вернувшись со мной в Багульдин, пес остановился перед кромкой тумана и зашелся беззвучным лаем. Скалился, отскакивал, крутился на месте и продолжал лаять. Когда же я перешагнул границу мглы, увидел, что призрачная лечавка бесновалась в том самом месте, где еще не так давно суетился другой пес – настоящий, со стороны живых кварталов. Что бы там ни было, с новым другом пришлось проститься.

Я направился к подворью в надежде, что еще не скоро вернусь в туман со всеми его гибельными видениями, но не прошло и суток, как меня снова вынудили в него окунуться. Следующим утром, после беспорядка на Ярмарочной площади, я опять оказался на улице Адельвита – прятался от погони.

Сбежать из «Нагорного плеса» было непросто. Пришлось с балкона перелезть на колонну главного фасада и спускаться по ней. Едва добравшись до карниза между первым и вторым этажом, я сорвался и упал на толпившихся под стеной зевак. Возможно, падение спасло мне жизнь, потому что с балкона в меня уже целились два тяжелых арбалета. От входа в подворье ко мне кинулись наемники. Я вскочил и, расталкивая людей, бросился прочь.

Продираться через запруженную площадь было трудно, но зато я быстро затерялся среди сотен беспокойных горожан. Комендант еще о чем-то говорил. Я едва разбирал его слова, слышал только собственное дыхание и ругань тех, кого отталкивал.

Орин теперь значительно осложнит мою жизнь. Едва ли он знал, что случилось на самом деле, но было достаточно и того, что после прогулки со мной пропал его единственный сын – наследник рода Торгорда.

«По таким заслугам мне точно достанется замурованное местечко в его спальне».

Меня, конечно, выдали привратники. Они видели и как мы с Эрином выходим вместе, и как я возвращаюсь в одиночестве. Но сейчас все это потеряло значение. Я бежал к «Хозяйнику Анаэллы». Моя последняя зацепка и надежда на спасение. Идти к Миалинте при такой обстановке было бы слишком опасно.

Глава 7
«Хозяйник Анаэллы»

Мы привыкли к тому, что наши города безопасны. Мы защитили себя силой лигуров. Проложили Кумаранский тракт, построили форпосты и пограничные стены. А все непокоренное отвергли вместе с его тайнами: гиблые леса Запада, глубокую пустыню песков Саам-Гулана, льды Севера, наконец – Изендол-Найское нагорье, названное Ничейными землями, с его Навьей пущей, Маильскими лесами и Вескортуинским каньоном. Отвергли и успокоились. Жизнь, защищенная лигурами, убаюкала. Даже Темная эпоха не подняла нас из этого сна.

Скажу вам, а вы запомните. Что-то меняется. И эти перемены не к лучшему. Меняются сами лигуры, а с ними меняются наши Земли. Зиалантир пробуждается, готовится стряхнуть с себя все, что ему не принадлежит. Наместники и коменданты Земель, Верховный совет, да и все жители Земель Эрхегорда не готовы к этому. А ведь когда-то природа Зиалантира поглотила, уничтожила самих Предшественников. И это несмотря на познания, которые позволили им выковать лигуры, построить Пекель-Зорд и стены Ноил Дора.

Южане, красный легион, даже нерлиты требуют сделать хоть что-то, а наш ойгур настаивает на неизменности установленной жизни. И вот гибнет Изендол.

Вот плодятся черноиты. Вот в Багульдин пришел туман забвения. В годы Берна Жестокого наш город осадили бы гвардейцы, нас бы всех сожгли в свирном огне, только бы скрыть появление Хубистана и не посеять панику в других городах. Нынешний ойгур не способен даже на это.

Листовка на стене пекарни в Багульдине. Подписано «М.»

Дверь в хозяйник была заперта. Я опасался, что наемники Орина или стражники Зельгарда до сих пор идут по моему следу и могут найти это убежище. Нужно было скорее попасть внутрь.

Я отчаянно колотил по ставням, вновь и вновь ударял по двери. У меня уже болели руки, при этом я едва различал звуки своих ударов. Сумеречное воинство Хубистана молча наблюдало за мной из пустых глазниц мертвых домов.

Холод сдавил шею. Тело онемело. Я не мог сдвинуться с места. Прежде чем понял, что происходит, услышал расплывчатый, болезненно бьющий в голову голос:

– Не дергайся.

Кто бы это ни был, он явно говорил по ладони, как показывал Эрин. Я потянулся к рукоятке меча, но теперь холод накрыл и мою руку.

Кто-то изнутри толкнул дверь хозяйника, она неспешно отворилась наружу. Сквозь мглу я увидел приглушенный свет. Хотел развернуться, но по-прежнему не чувствовал тела. Оно не подчинялось мне. Затем настойчивая сила повлекла вперед, в хозяйник. Я не сопротивлялся.

– У нас первый покупатель! – громыхнуло над самым ухом. – И не какой-нибудь там пень с горы, а вольный путешественник, хангол!

Переступив порог торгового зала, я сразу понял, что руку и шею мне сковал не холод. Их грубой хваткой удерживал охотник. В том, что это был именно Громбакх, не было никаких сомнений. Я узнал его голос, а теперь, вынырнув из мглы, уловил и пряный, чуть кисловатый аромат клюта.

Просторное помещение было освещено единственным, подвешенным за потолочный крюк светильником. О том, что здесь когда-то был хозяйник, напоминали только деревянные прилавки вдоль стен. Ни торгового стола, ни весовой пластины здесь не осталось. Хозяйник был давно заброшен. Возможно, еще задолго до того, как его окутал туман.

В углу слева стояли обшитые тканью бочки. На них возвышался свал из свертков мешковины, холщовых вьюков и мехов, заполненных жидкостью. Полки на стенах были уставлены корзинками, крынками. На стойках висели пузатые котомки. Пахло едой.

– Зачем ты его впустил? – донеслось из дальнего правого угла.

Посмотрев туда, я разглядел две кровати и сидевшего на стуле человека. Там же был стол из уложенной на бочки деревянной панели – ее наверняка сорвали со стен внутренних покоев. Хозяйник занимал лишь часть первого этажа.

– Так торопился к нам на завтрак, что забыл натянуть штаны. Молодец, успел! Каша еще не остыла.

Громбакх сильно толкнул меня в спину. Едва не упав, я отскочил к середине зала. Резко развернувшись на месте, выхватил меч и направил острие в сторону охотника, чем порядком его развеселил.

– Видал? – усмехнулся Громбакх. – Мы нашли нашему акробату помощника. Будете вместе выступать.

Возле охотника стоял Теор в неизменных черных одеждах. Именно он открыл нам дверь.

– Убери меч, – сказал человек из дальнего угла.

Спокойный, размеренный голос. Я догадался, что это следопыт. Вспомнил, как тот одним выстрелом из наручного арбалета убил двойника Теора. Здесь расстояние было не таким большим. Тенуин не промажет.

Сражаться сразу с тремя противниками в незнакомом помещении было рискованно. К тому же я сюда пришел не для этого. Выпрямился, кивнул Тенуину и медленно, с тихим шелестом вставил клинок в ножны.

– Умница. – Охотник, отвернувшись, сплюнул густую синюшную слюну за порог, в туман. – Главное, не дури, и все будет хорошо.

– Вы напрасно так испугались. – Теор учтиво улыбнулся мне. – Наш друг Громбакх свиреп, силен и пролил немало крови. Но при всем грозном виде он сейчас не обидит даже комара. Видите ли, наш любимый охотник зарекся убивать людей. То есть совсем. Представляете?

– Для тебя с радостью сделаю исключение. – Громбакх покосился на Теора.

– Это вряд ли. – Теор бережно провел пальцами по длинным черным волосам. – Я выплатил только треть. Едва ли вам будет приятно потерять оставшуюся сумму.

– Получу остаток, тогда и посмотрим, что прочнее: мой топор или твоя черепушка, – буркнул охотник.

– Сомневаюсь. Знаю, вы добряк.

Громбакх неразборчиво выругался, опять сплюнул за порог и затворил дверь.

– Как ты нашел это место? – спросил Тенуин.

Следопыт, как и всегда, прятал лицо под глубоким капюшоном.

– Меня привел Теор.

Громбакх язвительно посмотрел на него.

– Что? Это невозможно! – Теор передернул плечами. – У нашего путешественника бурная фантазия. Я его даже не видел после того раза… Да и зачем мне…

– Дурень, хангол говорит, что выследил тебя.

– Я со вчерашнего дня не выходил отсюда.

– Это было несколько дней назад. Я увидел вас на площади. Проследил до квартала Теней и… дальше.

– И зачем, позвольте спросить?

Теор опустил руку на скрученный кнут.

– Я не знал про фаитов. Видел, как Тенуин вас убил…

– Жил в Багульдине и не знал про фаитов? – удивился Громбакх.

– Я здесь не так давно.

– Да тут даже старухи двоятся в надежде на двойные похороны!

– У меня не было фаитов.

Охотник посмотрел на следопыта, словно надеялся узнать его мысли.

– Зачем ты пришел? – неизменным голосом спросил Тенуин.

– В городе паника.

В торговом зале стало особенно тихо. Только пол чуть поскрипывал под переминавшимся охотником.

– Туман продвинулся на несколько кварталов. Кольцо сжимается. Теперь граница проходит у резиденции. Аллея Памяти, квартал Теней, Подвозный рынок, улица Адельвита… Их больше нет.

– Когда?

– Ночью. Люди сбежались на Ярмарочную площадь. Зельгард…

Охотник не дал мне договорить. Обратился к следопыту:

– Почему близнецы молчат?

– Они еще не знают, – предположил я.

Громбакх хмуро посмотрел на меня в ответ.

– Я видел, как их фаиты пришли сюда вслед за Теором.

– Ты же не знал про фаитов.

– Видел, что у них золотые волосы. Потом понял.

– Пора? – Охотник опять обратился к следопыту.

Тенуин долго не отвечал. В затянувшемся молчании я рассматривал Громбакха. Заметил, что у него нет оружия. Нательная рубаха из грубого волокна, с закатанными до локтей рукавами. Кожаные брюки. Тяжелые гронды. Амулет из клыков на шее. И больше ничего. На поясе не было даже простого ножа. Но я по-прежнему считал слова Теора шуткой. Не верилось, что охотник будет церемониться и в бою думать о том, как бы кого не убить.

– Пора, – отчетливо произнес Тенуин.

– Согласен, – кивнул Громбакх. – Ты у нас самый умный. – Он пальцем ткнул в плечо Теора. – Самое время показать себя. Иди в подвал. Скажи всем, что нужно паковать вещи. Потом идти за близнецами. Скажи, что вечером выдвигаемся.

– Думаете, моего ума в самом деле хватит для такого ответственного поручения?

– Я в тебя верю, мой друг, – последние слова охотник произнес, передразнивая вежливую интонацию Теора.

– А чем займетесь вы, позвольте узнать?

– Нам с Теном предстоит самое ответственное занятие.

– И это?..

– Закончить завтрак. Если ты не заметил, хангол, которого ты к нам привел…

Теор хотел возразить, но Громбакх опять ткнул его пальцем.

– …отвлек нас от еды. А это преступление похуже воровства. Я, знаешь, когда не поем, злой. А когда я злой, мне срочно нужно поколотить кого-нибудь вежливого. На пустой желудок, знаешь, вся эта учтивость раздражает.

– В добрую Гунду, – осклабился Теор, показав мелкие зубы, и направился к стене, где я теперь различил дверь.

– Почему ты в исподнем? – спросил Тенуин.

Я готовился к этому вопросу, но ответа так и не придумал. Ничего логичного не приходило в голову. Правду говорить не хотел – понимал, что не стоит рассказывать об истории с Эрином, о том, что за мной теперь гоняются наемники Орина.

– Я надеялся, что у вас есть план.

– План? – хмыкнул охотник.

– Фаиты близнецов.

– Что с ними?

– Туман рассеивался вокруг них. Я видел. Возможно, вы придумали, как это использовать. И… не зря же вы тут прячетесь.

– Не зря, – кивнул Громбакх. – Тебе повезло, что Тен тогда не заметил тебя. Он у нас любит потренироваться в стрельбе по неизвестным мишеням.

– Надеялся, что у нас есть план, – повторил Тенуин.

– Да…

– Поэтому пришел в исподнем?

Внутри все скрутилось. Я был недоволен собой. Чувствовал себя как никогда глупо в хлопковой поддевке, в кожаном нагруднике поверх ночной рубашки и клепаных сапогах.

– Торопился.

Громбакх в ответ расхохотался, разом показав все свои крепкие, темно-фиолетовые зубы. Мне явно не поверили, но допрос пока что прекратили.

– Вот тебе наш план, – приблизившись, охотник тяжело хлопнул меня ладонью по плечу, – первым делом нужно прикончить котелок. Лютная каша с шишками эльны и крольчатиной, что может быть лучше?

– Только пара новых брюк и хороший путевой плащ, – отозвался я.

– Это мы тебе устроим! А пока – завтрак.

Охотник повел меня в угол, за стол, устроенный из бочек и деревянной панели. Сидевший на стуле Тенуин зажег светильник. Когда вспыхнул свет, я увидел, что капюшон следопыта чуть отведен на макушку – можно было рассмотреть лицо и белые, судя по всему, стянутые в пучок волосы. Альбинос. Гладкая, будто навощенная кожа. Никаких сигв на лице. Но главным было другое: я уловил, как сверкнули его глаза, – только что их полностью покрывала пурпурная пленка, а теперь они стали обыкновенными, и лишь глубоко в зрачках сохранили красный отблеск. Тенуин кивком набросил капюшон глубже, спрятал под его тенью лицо, но я уже понял, что это была не пленка. Третье веко. Среди его предков были варнааты – представители скрытного пещерного народа, до сих пор обитавшего на Варнаа-Оуре – самом восточном из всех островов архипелага Салаа-Иута.

Никогда прежде я не был знаком с варнаатами, но читал, что их третье веко помогает видеть под водой и в темноте. При бикулярах на капюшоне с таким зрением Тенуин, наверное, мог вполне сносно ориентироваться даже в подземном мраке. То, что следопыт не был чистокровным варнаатом или даже полукровкой, я не сомневался. По гравюрам Свента из Ликинора в его «Поучениях» варнааты были низкорослыми, с грубыми чертами лица, с тяжелыми, неестественно удлиненными руками и с темно-красной кожей, позволявшей им сливаться с выходами красноглинных пород на Варнаа-Оуре.

Трудно было даже представить, какие крови пришлось смешать в Тенуине, чтобы получить альбиноса с наследственностью от варнаатов и пропорциями тела, привычными для людей среднегорной полосы.

– Все твои вещи на подворье? – спросил следопыт.

– Да.

Громбакх достал из ящика с посудой глиняную миску. Наклонившись к светильнику, осмотрел ее, обдул, затем наскоро протер рукой. Вынул из котла черпак и небрежно щедрыми шматками положил мне лютной каши. Запах у нее был приятным, но все эти действия охотника несколько подпортили аппетит.

– Забудь о них. – Тенуин, должно быть, успевший покончить с завтраком, перебрался на кровать и сел, упершись спиной в стену.

– О вещах?

– Ты не вернешься туда.

– Там золото, одежда, оружие…

– И твои записи, – хитро улыбнулся Громбакх.

– И мои записи! – поспешно добавил я. Пожалуй, чересчур поспешно. – Все материалы, которые я успел собрать для путеводника. И заложные билеты…

– Ты можешь пойти с нами. Или остаться здесь, – ответил следопыт. – Мы свяжем тебя. Положим рейку, чтобы ты перетер веревки. К следующему дню управишься.

– Сегодня ты добрый? – усмехнулся Гром. – Стареешь, Тен. Точно говорю, стареешь.

– Господа, это говорит охотник, отказавшийся убивать людей! – проговорил Теор.

Он до того неприметно открыл внутреннюю дверь, проскользнул в торговый зал и при этом заговорил так громко, что мы с охотником от неожиданности вздрогнули. Только Тенуин остался спокоен. Впрочем, он сидел к Теору лицом и, конечно, сразу заметил его появление.

– Вот негораздок! – Громбакх хотел ударить кулаком по столешнице, но сдержался, сообразив, что их сборный стол не выдержит такого отношения.

Я на всякий случай забрал с него свою миску и теперь держал ее на весу.

– Сборы начались, – отрапортовал Теор. – Я отправляюсь за близнецами. – Надеюсь, вам, – он обратился ко мне, – понравится каша. Гром сам ее готовил. Главное, не подавиться.

Теор глубоко поклонился, притворно сняв невидимую шляпу, попрощался и быстро двинулся своей неуклюжей, размашистой походкой к выходу – должно быть, опасался, что охотник не сдержится и вслед ему бросит что-нибудь тяжелое.

– Если он и вправду выступал в цирке, то был там пакостным шутом, а никаким не акробатом, – проворчал Громбакх и стал бережно, почти с нежностью накладывать себе в миску новые черпаки каши.

– Значит, вы готовы взять меня с собой? – спросил я Тенуина.

– Что тут непонятного? – чавкая, выговорил охотник. – Возьмем. И даже выдадим новые портки. За свой счет, так сказать. Тен прав, лишние руки не помешают. Судя по твоей циркачьей стойке, раньше ты мечом только консервные банки открывал. Ну, или очаровывал кухарок, лихо нарезая буженину. Но ничего. И такой помощник сгодится.

Я не стал спорить. Ждал, что скажет следопыт. Понимал, что от него здесь зависит многое. Однако Тенуин молчал.

Лютная каша оказалась вкусной. Сочетание шишек эльны и крольчатины давало необычный, чуть горьковатый привкус. Я даже попросил добавки, чем вызвал новый поток насмешек от Громбакха.

Из внутренней двери стали появляться люди. Двойники. Их ярко-золотые волосы переливались даже при слабом свете потолочного светильника. Фаиты перетаскивали мешки, холщовые вьюки. Перебирали корзинки, ящики. Гремели крынками и запечатанными кувшинами.

Я догадывался, что в «Хозяйнике Анаэллы» прячутся и другие люди, но то, что среди них будут только фаиты, меня удивило. Изредка оборачиваясь к ним, я насчитал не меньше семи человек. Если, конечно, фаита можно назвать человеком… «Мерзость, болезнь, обман!»

В любом случае я начал понимать, что именно здесь происходит. Рассеивающийся вокруг близнецов туман. Все эти фаиты, неизвестно, как и зачем тут собранные. И то, как они покорно выполняют всю работу. И то, что сборы начались сразу после того, как я сообщил о беспорядках в городе…

Неожиданная и сейчас совсем неуместная мысль раздосадовала меня. Ну конечно! Надо было сказать, что горожане на Ярмарочной площади вконец обезумели от страха. Началась давка. Крики, драки. Люди стали бить окна, полезли штурмовать «Нагорный плес». Я все это время спал. Проснулся, когда в дверь уже ломились. Понял, что добром это не закончится, и, как лежал, выбежал на балкон. Успел только натянуть сапоги, нагрудник, прицепить пояс с ножнами и побежал. Тут уж было не до возни с доспехами. Да, так и надо было сказать. Это прозвучало бы правдоподобно. Трусливо, но правдоподобно. Пусть считают меня трусоватым и неопытным в бою; это еще пригодится, если мы окажемся по разные стороны сражения.

Я до боли закусил губу – от злости на то, что сразу не придумал подобный ответ.

– Что, так вкусно? – Громбакх заметил это движение. – А ты не тушуйся, проси еще. Губы на обед оставь.

Я только покривился в ответ, но от добавки не отказался.

Было очевидно, что отказываться от помощи охотника и следопыта – безумие. Что бы они ни задумали, у них было больше шансов вырваться из тумана. Но терять все вещи и гартоллу, которую мне удавалось сохранить даже в самые отчаянные дни последних лет, я не собирался.

Фаиты продолжали перебирать вещи в дальнем углу. Они о чем-то тихо переговаривались, иногда смеялись.

– Все эти двойники… – аккуратно начал я, – вы надеетесь на их помощь, ведь так? Туман рассеивается вокруг них. Не сильно, но вполне достаточно, чтобы рассмотреть землю под ногами.

Ни охотник, ни следопыт ничего не сказали мне в ответ.

– Но вы все еще здесь, – продолжал я. – Значит, не так уверены в их способностях. Иначе бы давно ушли. Не ждали бы, пока туман продвинется по городу, пока вас найдут стражники…

– Осторожнее на поворотах, хангол! – Громбакх качнул головой.

– Значит, не знаете, что будет с фаитами дальше, в глубоком тумане. Быть может, мгла накроет их так же, как и любого человека. А теперь решили рискнуть. Ведь я прав? И фаитов вы, конечно, спасли сами. Увели из-под мечей стражников. Пообещали им шанс выжить.

– Зачем ты все это рассказываешь? – спросил Тенуин. В его голосе не было ни удивления, ни настороженности.

Отставив пустую миску, я поднялся с табурета. Прошелся, собираясь с мыслями. Еще раз посмотрел на суетившихся фаитов, на то, как они выносят из зала ящики. «Значит, у них есть лошади и телеги».

– Ну? – недовольно протянул Громбакх.

Повернувшись к Тенуину, я не спеша рассказал о том, как пришел в резиденцию на званый обед. Как потом на аллее Памяти встретился с дочерью наместника. Как услышал про обезумевшего от злобы Зельгарда и потерянного Тирхствина.

– Миалинте понравилось, что я заступился за двойника Оэдны, открыто выступил против коменданта. Поэтому она мне доверилась.

– Что она предлагает? – спросил Тенуин.

– Миалинта знает место, где десять лет назад появился первый фаит.

– Десять лет назад? – удивился Громбакх.

– Да. Потом их восемь лет не было. Они вернулись только два года назад.