Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Глава 6. Острая шпага амнезии

Первым ощущением была боль. Не та мгновенная и всепоглощающая от взрыва, а тупая, разрывающая, пульсирующая где-то в груди, чуть левее центра. Она билась в такт с грохотом в висках. Вторым – тошнотворный запах. Смесь уксуса, каких-то горьких трав, воска и… крови. Старой, запекшейся крови.

Лео застонал. Звук собственного голоса удивил его – он был чужим, более низким, с легкой хрипотцой.

«Ваша светлость! Святые угодники, он очнулся!» – женский голос, высокий и перепуганный, прозвучал совсем рядом.

«Быстро, Марго! Позови господина де Люсьена и доктора!» – другой голос, мужской, сдержанный, но напряженный.

Лео заставил себя открыть глаза. Веки казались свинцовыми. Свет, проникающий сквозь тяжелые штофные занавеси, резал незащищенное зрение. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться.

Потолок. Не гладкий белый гипсокартон его пентхауса, а темные, массивные деревянные балки. На них – замысловатая резьба и паутина в углах. Стены. Каменные, местами покрытые потертыми гобеленами с охотничьими сценами. Мебель. Тяжелая, дубовая, темная. Все дышало стариной, богатством и… чужбиной.

К нему склонилось лицо. Молодая девушка в простом сером платье и белом чепце. Ее глаза, широко раскрытые, были полны страха и… надежды?

«Граф… Ваша светлость… как вы себя чувствуете?» – прошептала она.

Граф? Ваша светлость? Лео попытался пошевелить языком. Он ощущал сухость и странную… пустоту. Где импланты? Где голографический интерфейс?

«Где…» – он попытался начать, но голос сорвался в кашель. Боль в груди взорвалась новой волной. Он застонал.

«Не говорите, Ваша светлость, ради Бога!» – девушка схватила с прикроватного столика кубок и осторожно поднесла к его губам. «Пейте. Это отвар, успокаивает и облегчает боль.»

Лео сделал глоток. Жидкость была теплой, горькой и противной. Совсем не «Бразилия Сантос». Он откинулся на подушки, чувствуя, как слабость накатывает снова. Его взгляд упал на руки, лежащие поверх толстого шерстяного одеяла. Руки… не его. Длинные пальцы, ухоженные, но сильные, с едва заметным шрамом на костяшке указательного пальца. На одной – массивный перстень с темным камнем.

Дверь распахнулась. Вошел мужчина лет сорока, в строгом, но дорогом камзоле темно-синего цвета. Его лицо было бледным, с глубокими морщинами усталости вокруг глаз, но взгляд – острым и проницательным. За ним следовал пожилой человек с кожаным саквояжем – явно доктор.

«Леонард,» – произнес мужчина в камзоле, подходя к кровати. Его голос был спокойным, но в нем слышалось огромное напряжение. «Слава Господу. Мы боялись…» Он не договорил.

«Где я?» – выдохнул Лео, цепляясь за единственный вменяемый вопрос. Его собственный голос все еще звучал чуждо.

«В твоих покоях, Леонард. В замке Виллар,» – ответил мужчина. Он обменялся быстрым взглядом с доктором. «Ты был тяжело ранен.»

«Ранен? Как?» – Лео чувствовал, как паника, холодная и липкая, начинает подниматься изнутри, приглушая боль. Виллар? Замок? Ранен?

«На дуэли, Ваша светлость,» – тихо сказал доктор, аккуратно отодвигая одеяло и начав осматривать тугую повязку на груди Лео. «Пуля графа де Марвиля прошла опасно близко к сердцу. Чудо, что вы живы.»

«Граф… де Марвиль?» – Лео повторял слова, как заученные фразы на незнакомом языке. Ничего не значило. Дуэль? Пуля?

«Рено де Марвиль,» – пояснил мужчина в камзоле, и в его голосе прозвучало ледяное презрение. «Он вызвал тебя. Обвинил во… внимании к его супруге. Ты знаешь его, Леонард. Вспыльчивый дурак и ужасный стрелок. Повезло, что он лишь задел тебя, а не убил наповал, и что его собственная рана в плечо несерьезна. Хотя, учитывая обстоятельства, возможно, лучше было бы…» Он снова не договорил, но смысл был ясен.

Переспал с женой… Дуэль… Ранен… Куски информации складывались в чудовищную картину. Лео закрыл глаза. Это бред. Галлюцинация. Кома. Мозг, поврежденный взрывом, генерирует какую-то фантастическую историю на основе исторических романов или игр. Надо проснуться.

Он сосредоточился. Вспомнил, как выходил из виртуальной реальности – резкое движение головой, глубокий вдох. Лео резко дернул головой и вдохнул полной грудью. Острая боль в груди заставила его закашляться так, что слезы выступили на глазах. Доктор и мужчина в камзоле встревоженно засуетились.

Не помогает. Лео попробовал другой способ – ущипнуть себя. Он поднял свою новую, чуждую руку и изо всех сил ущипнул кожу на запястье. Больно! Очень больно! Но потолок с балками не исчез. Девушка в чепце не растворилась. Запах трав и крови не сменился запахом больничного антисептика.

Он ущипнул сильнее. Еще сильнее. До синяка. Ничего. Только боль в запястье добавилась к боли в груди и голове. Реальность оставалась непоколебимой: каменные стены, дубовые балки, перепуганные лица в старинных одеждах, пульсирующая рана от пули.

Не кома. Ужасная, невозможная догадка начала кристаллизоваться в его сознании, холодная и неумолимая. Это… реальность. Новая реальность. Я не Лео Виллард. Я… граф Леонард Виллар. Сердцеед. Дуэлянт. И я чудом выжил после того, как меня подстрелил рогоносец-муж.

Он открыл глаза. Взгляд его, еще мутный от боли и слабости, но уже лишенный прежней растерянности, скользнул по лицам, склонившимся над ним: служанке, доктору, тому мужчине в камзоле, который назвал его «Леонардом» с такой… фамильярной тревогой? Брат? Друг? Управляющий?

Выжил. Но какой ценой? Мысли лихорадочно заработали. Они говорят, я был тяжело ранен. Почти умер. Значит… амнезия – идеальное объяснение. Кто будет сомневаться?

Лео сделал вид, что с трудом фокусирует взгляд на мужчине в камзоле. Он намеренно позволил своему лицу выразить полную, искреннюю пустоту и непонимание.

«Я… я не помню,» – прошептал он, вкладывая в голос всю возможную слабость и растерянность. «Ни дуэли… ни этого… де Марвиля… ни… вас.» Он замолчал, словно собираясь с силами, а затем добавил, глядя прямо в глаза мужчине: «Кто вы? И… кто я?»

В комнате воцарилась гробовая тишина. Служанка ахнула и прикрыла рот рукой. Доктор замер с пузырьком микстуры в руке. Лицо мужчины в камзоле стало абсолютно бесстрастным, но в его глазах мелькнуло что-то – шок? Соображение? Расчет?

Хороший ход, Виллард… или Виллар? – подумал Лео, чувствуя, как его новое, израненное тело требует сна. Теперь мяч на их стороне. А мне… мне нужно время. Чтобы понять. Чтобы выжить. В этом новом, безумном мире, где правят шпаги, интриги и чужие жены. И последняя мысль перед тем, как темнота снова накрыла его, была горькой и ироничной: ну что ж, граф Леонард Виллар. Похоже, твоя "игра" только начинается. И ставки… гораздо выше.

Глава 7. Стратегия призрака в графской шкуре

Глава 7. Стратегия призрака в графской шкуре

Лео – нет, Леонард – проснулся не от боли, хотя она всё ещё тлела в груди, словно затаившийся уголёк, напоминающий о себе тупой пульсацией. Он проснулся от звенящей ясности. Словно кошмарный морок, окутывавший сознание после пробуждения, рассеялся в одночасье, обнажив холодный, безжалостный рассвет фактов.

Он умер. Ослепительная вспышка жёлтой машины. Мгновение всепоглощающего хаоса. А затем… беспросветная тьма. Умиротворение. Призрачный свет. И этот шёпот, вырвавший его из ласковых объятий небытия и швырнувший сюда, в измученное тело, в этот каменный склеп под тяжёлыми балками, пропитанный запахом крови и трав. Лео Виллард – прах. Его тело – пепел, развеянный где-то в будущем, где сейчас, вероятно, копаются в обломках и слагают скорбные некрологи о «трагической гибели IT-магната».

А он жив. В плену тела графа Леонарда Виллара. Человека, осмелившегося разделить ложе с чужой женой, вызванного на дуэль, сражённого пулей в грудь и чудом избежавшего смерти. Человека, чьё прошлое – непроглядная тайна: с врагами, друзьями, долгами, привязанностями, репутацией… и, судя по всему, с даром плодить проблемы из ничего.

Душа… Мысль, над которой он прежде презрительно посмеялся бы, заставила его с трудом сглотнуть вязкий комок. Неужели это она? Переселение душ? Рай, ад, муки чистилища? Он вспомнил тёплый, манящий свет в конце туннеля, сладостное предвкушение встречи с отцом. А потом… спасение той женщины и ребёнка… Ирония нависла над ним, тяжелее дубовых балок. Неужели этот… опрометчивый порыв героизма? Он, циник и эгоист до мозга костей, совершил единственный в жизни истинно самоотверженный поступок – и угодил не в райские кущи, не в отцовские объятия, а в преисподнюю аристократических интриг и огнестрельных ран? «Боже, если Ты существуешь, у Тебя непостижимо извращённое чувство юмора».

Боль в груди разгорелась с новой силой, словно в подтверждение кошмарной реальности. Он издал приглушенный стон, не в силах сдержать его.

Дверь бесшумно приоткрылась. В проёме возникла фигура – не служанка в чепце, а молодой человек лет двадцати пяти, одетый в скромную, но безупречно чистую ливрею приглушённого зелёного цвета. Его лицо было бледным от бессонных ночей, но в глазах плескались искренняя тревога и… облегчение.

«Ваша светлость?» – прошептал он, застыв на пороге. «Вы не спите? Разрешите войти?»

Леонард кивнул, с трудом совладав с собой. Он пока не знал, кто этот человек, но в его взгляде не было и следа подобострастного страха прислуги, лишь преданная забота и непоколебимая ответственность. Личный слуга? Камердинер?

Мужчина вошёл, ступая по каменному полу почти неслышно. В руках он бережно нёс медный таз с водой и белоснежное льняное полотенце.

«Меня зовут Пьер, Ваша светлость. Я ваш камердинер,» – представился он, словно прочитав его мысли. «Доктор предписал обтирать вас прохладной водой, дабы унять жар».

Он поставил таз на столик, смочил полотенце, тщательно отжал и осторожно приблизился к кровати.

«Позвольте…»

Леонард снова кивнул. Лёгкое прикосновение прохладного влажного полотенца к лицу и шее отозвалось блаженной негой. Пьер действовал умело и бережно, избегая болезненной области повязки на груди.

«Вы… вы несказанно напугали нас, Ваша светлость,» – тихо проговорил Пьер, продолжая обтирание. Голос его слегка дрожал. «Три долгих дня вы балансировали на грани жизни и смерти. Доктор Бушар лишь беспомощно разводил руками. Господин де Люсьен не отходил от вашего ложа… Все мы возносили молитвы». Он умолк на мгновение, словно смахивая невидимую пылинку с глаза. «Слава Богу, кризис миновал. Но Вам необходимо беречь себя, Ваша светлость. Пуля графа де Марвиля… она прошла опасно близко».

Господин де Люсьен. Тот самый мужчина в изысканном камзоле. Брат? Друг? Необходимо выяснить.

Леонард прикрыл глаза, отдаваясь целительной прохладе и пытаясь собрать расползающиеся мысли. Боль была единственным якорем, удерживавшим его в реальности этого чужого тела. Стратегия выкристаллизовывалась в сознании, холодная и чёткая, как безупречный алгоритм.

План Адаптации Графа Леонарда Виллара:

Изображать Амнезию: Это – его надёжный щит. Он ничего «не помнит» – ни лиц, ни событий, ни даже самого себя прежнего. Никаких провалов, никаких неосторожных слов, никаких подозрений.

Пассивное Наблюдение: Молчать. Внимательно слушать. Запоминать абсолютно всё: имена, титулы, обращения, манеры, мельчайшие детали обстановки, язык тела окружающих. Любая мелочь может оказаться ключом.

Контролируемый Сбор Информации: Задавать вопросы лишь в тех случаях, когда это естественно вытекает из ситуации или его «незнания». Начать с самых общих фраз: «Кто я?», «Где я нахожусь?», «Кто все эти люди вокруг меня?». Постепенно углубляться в детали.

Анализ Рисков: Выявить основные угрозы:

Враги: Явный – граф Рено де Марвиль (и его многочисленная семья?). Кто ещё? Бывшие возлюбленные с оскорблёнными братьями/мужьями? Соперники, поверженные на дуэлях? Политические противники?

Финансы: Насколько богат граф? Есть ли у него долги? Кто распоряжается его состоянием? (Господин де Люсьен?)

Семья: Живы ли родители? Братья, сёстры? Наследники? Какие отношения их связывают?

Репутация: Кем он был? Легендарным сердцеедом? Забиякой и дуэлянтом? Распутником? Искушённым политиком? От этого напрямую зависит, какого поведения от него ожидают.

Привычки: Как он говорил? Как двигался? Что любил? Чем увлекался? Малейшая фальшь в мелочах может выдать его с головой.

Физическое Восстановление: Выжить любой ценой. Беспрекословно следовать указаниям доктора. Боль – его злейший враг на данном этапе.

Пьер осторожно отёр его руки. Леонард открыл глаза.

«Пьер…» – его новый голос звучал непривычно слабо, но он постарался придать ему оттенок доверительной искренности. «Скажи… кто я? Я… ничего не помню. Лишь боль… и бездонную пустоту».

Пьер замер, полотенце в его руках дрогнуло. В глазах промелькнуло сочувствие, смешанное с растерянностью.

«Вы… вы граф Леонард Антуан де Виллар, ваша светлость,» – произнёс он почти благоговейно. «Владелец этих земель, величественного замка Виллар и сеньор над окрестными деревнями. Вы… вы один из самых блистательных кавалеров при дворе Его Величества.» Пьер запнулся, явно подбирая слова. «Вы известны вашей… храбростью, вашей… учтивостью с дамами…»

Храбростью? Учтивостью? Леонард мысленно усмехнулся. "Храбрость" – забраться в чужую супружескую постель, "учтивость" – довести дело до кровопролитной дуэли. Идиот этот Леонард. Красивый, несомненно, богатый, но безнадёжный идиот.

«А господин де Люсьен?» – спросил он, переходя к конкретике.

«Господин Арман де Люсьен – ваш кузен, ваша светлость,» – ответил Пьер, явно обрадовавшись возможности сменить тему на более безопасную. «И ваш самый преданный друг. Он управляет поместьем в ваше отсутствие, когда вы при дворе или… заняты. Именно он разыскал лучших лекарей, он не отходил от вас ни на шаг…» В голосе Пьера звучало неподдельное уважение к де Люсьену.

Кузен. Управляющий. Верный друг. Хорошо. Потенциальный союзник. Или… тот, кто знает старого Леонарда лучше всех и первым заметит подмену? Риск.

«А… семья? Родители?»

Тень глубокой печали скользнула по лицу Пьера.

«Ваш отец, граф… пал на поле брани, Ваша светлость, когда Вам едва исполнилось десять лет. Ваша матушка, графиня Изабелла… последовала за ним спустя год, не сумев пережить невосполнимое горе. Вы… Вы последний из рода Вилларов по прямой линии».

Сирота. Последний в роду. Значит, тяжкий груз ответственности за продолжение рода? Или безграничная свобода? И ещё один мощный стимул для коварных врагов – завладеть заветным титулом и плодородными землями, если он умрёт, не оставив наследника.

Жгучая боль в груди напомнила о себе с новой силой. Леонард невольно застонал, не в силах сдержать мучительный звук. Пьер встревоженно наклонился над ним.

«Ваша светлость! Вам плохо? Позвать доктора?»

«Нет…» – прошептал Леонард. «Просто… боль. И… всё это так странно. Словно я родился заново, но в чужой, незнакомой жизни». Он намеренно позволил голосу дрогнуть. «Мне страшно, Пьер».

Искренность (или её безупречная имитация) возымела действие. Глаза камердинера наполнились слезами сочувствия.

«Всё будет хорошо, Ваша светлость! Мы все здесь, мы поможем Вам вспомнить! Или… или научиться жить заново! Главное – что вы остались живы!»

Научиться жить заново. Именно так. Лео Виллард умер героем. Граф Леонард Виллар выжил по глупости. Теперь ему предстоит блистательно сыграть роль дурака, который заново познаёт мир, чтобы в итоге перехитрить всех и выжить в новой реальности. И первое правило этой опасной игры: никому нельзя доверять безоговорочно. Даже преданному Пьеру. Даже верному кузену Арману. И в особенности – самому себе, со своими современными мыслями и предательскими оговорками.

«Благодарю тебя, Пьер,» – тихо произнёс Леонард, прикрывая глаза и искусно изображая крайнюю степень истощения. «Ступай. Я… постараюсь уснуть.»

Ему необходимо было остаться наедине с собой. С ноющей болью. С леденящим душу страхом. И с непоколебимой решимостью одержать победу в этой новой, жестокой игре, где ставки неизмеримо высоки – его вторая, бесценная жизнь.

Глава 8. Завтрак с Тайнами и Кузен

Сон графа Леонарда Виллара был беспокойным, полным обрывков кошмаров: взрывы машин, шепоты в темноте, холодный взгляд незнакомой женщины на балу, и сквозь все это – тупая, неумолимая боль в груди. Он проснулся от нее же, когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в тяжелых занавесях.

В комнате пахло воском, травами и… чем-то аппетитным? Леонард осторожно повернул голову. На столике у кровати стоял поднос: тонкая фарфоровая чашка с дымящимся бульоном, кусочек белого хлеба и несколько ломтиков запеченного яблока. Рядом – серебряный кувшин с водой.

Перед подносом стояла та же служанка, что и вчера – юная, с большими испуганными глазами. Увидев, что он проснулся, она вздрогнула и сделала почтительный реверанс, такой глубокий, что ее чепец чуть не коснулся пола.

«Доброе утро, ваша светлость,» – прошептала она, не поднимая глаз. «Доктор велел дать вам легкий бульон и печеные фрукты, когда проснетесь.»

«Спасибо…» – хрипло ответил Леонард, приподнимаясь на локтях. Боль в груди заурчала недовольно, но была терпимой. Он наблюдал, как девушка, не поднимая на него взгляда, осторожно поставила поднос ему на колени, поправила складки одеяла. Ее движения были ловкими, но дрожали от напряжения. Когда она случайно коснулась его руки, отодвигая кувшин, то отдернула пальцы, как от раскаленного железа, и щеки ее залил яркий румянец.

«Интересно», – подумал Леонард, отхлебывая горячий, наваристый бульон. Страх? Да, есть. Трепет перед господином? Безусловно. Но под этим… Он поймал на себе ее быстрый, украдкой брошенный взгляд, когда она думала, что он не видит. Взгляд не влюбленный, не жадный, как у тех, кто мечтал о его внимании в будущем. Скорее… восхищенный. Как будто она смотрела на недосягаемое произведение искусства или героя из баллады. И этот румянец… Она тайно влюблена? Но граф Леонард, похоже, не опускался до совращения собственной прислуги. Леонард мысленно отметил этот факт. Хорошая новость: значит, здесь не будет обиженных горничных с историями о невыполненных обещаниях. Плохая новость – ее восхищение может сделать её слишком наблюдательной.

Вскоре после завтрака явился доктор Бушар – сухопарый, седой мужчина с внимательными глазами и руками, пахнущими лекарственными травами и спиртом. Он терпеливо выслушал жалобы на боль, осмотрел повязку (Леонард сжал зубы, когда старые пальцы осторожно, но настойчиво прощупали края раны), выслушал пульс, посмотрел на язык.

«Рана заживает, граф,» – заключил он, не без удовлетворения. «Воспаление спало. Но вы еще очень слабы. Никаких резких движений, никаких волнений. И главное – никакого вина, женщин и дуэлей, как минимум месяц!»

Он бросил многозначительный взгляд, явно намекая на причину нынешнего состояния.

«Женщин?» – Леонард сделал вид глубочайшего непонимания. «Доктор, я… я едва помню свое имя. Какие женщины?»

Доктор хмыкнул, но смягчился.

«Амнезия, амнезия… Ну что ж, возможно, это и к лучшему. С чистого листа, ваша светлость.»

Он повернулся к Пьеру, который как тень стоял у двери.

«Смените повязку после обеда, мазь та же. Бульон, печеные яблоки, позже – легкая рыба на пару. Ничего острого, соленого, жирного. И покой! Если граф захочет встать – только с твоей поддержкой и ненадолго, не раньше завтра!»

«Будет исполнено, месье Бушар,» – почтительно поклонился Пьер, запоминая каждое слово.

Доктор собрал свои инструменты и удалился, оставив после себя запах лаванды и настойки. Леонард откинулся на подушки, чувствуя, как пот проступил на лбу после осмотра. Чистый лист… Если бы он знал, насколько он чист.

Не успел он перевести дух, как дверь снова открылась. На пороге стоял Арман де Люсьен. Он был одет безупречно, в камзол глубокого бордового цвета, но тени под глазами выдавали бессонные ночи. Его взгляд сразу нашел Леонарда, оценивающий, напряженный.

«Месье Бушар,» – де Люсьен обратился к доктору, который еще не успел уйти по коридору. «Каковы ваши впечатления?»

«Чудо, господин де Люсьен, чистое чудо и крепкая натура графа,» – ответил доктор, понизив голос, но Леонард все равно слышал. «Рана затягивается. Слабость велика, но это поправимо. Амнезия… остается. Пока глубокая. Но разум ясен.»

«Благодарю вас, доктор,» – кивнул Арман и вошел в комнату. Его шаги по каменному полу были твердыми, уверенными.

Пьер незаметно растворился, оставив кузенов наедине. Арман подошел к кровати, его взгляд скользнул по бледному лицу Леонарда, по повязке, по почти нетронутому завтраку.

«Леонард,» – произнес он, и в его голосе прозвучало облегчение, смешанное с усталостью. «Ты выглядишь… живее, чем вчера.»

«Спасибо, Арман,» – ответил Леонард, стараясь вложить в голос слабость и искренность. «Доктор говорит, я… чудом выжил. Благодаря тебе.» Он внимательно наблюдал за реакцией. Искренняя забота? Или разочарование, что я выкарабкался?

Арман тяжело вздохнул и опустился в кресло у кровати. Его движения были лишены театральности.

«Не благодари. Я просто делал то, что должен был. Для семьи. Для… тебя.»

Он помолчал, его пальцы сжали ручку трости, которую он принес с собой. «Этот идиот Марвиль… Он мог убить тебя. Из-за чего? Из-за каприза, Леонард!» В голосе Армана прорвалось раздражение, быстро подавленное. «Ты должен был быть умнее. Знаешь, что говорят при дворе? Что граф Виллар готов драться на дуэли из-за любой юбки, лишь бы добавить перышко в свою шляпу. Эта репутация…» Он не договорил, махнув рукой. «Она привлекает не тех людей и отталкивает тех, кого стоило бы держать близко.»

Забота? Или упрек? Леонард анализировал каждое слово, каждую интонацию. Арман явно не одобрял поведение кузена. Но был ли он врагом? Или просто уставшим родственником, который убирает за ним бесконечные проблемы? Его беспокойство казалось настоящим. Но Леонард помнил правило: доверять нельзя никому.

«Я… не помню, Арман,» – тихо сказал Леонард, опуская глаза. «Ни Марвиля, ни дуэли, ни… тех юбок.» Он позволил себе горькую усмешку. «Доктор говорит, чистый лист. Может, это шанс… стать умнее?»

Арман изучающе посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то – надежда? Недоверие?

«Чистый лист…» – он повторил задумчиво. «Возможно. Но мир вокруг тебя, кузен, не изменился. У тебя есть враги. Амнезия не сотрет их память.»

«Враги?» – Леонард сделал удивленные глаза. «Кроме Марвиля?»

Арман покачал головой, вставая.

«Это долгий разговор, Леонард. И не для сегодня. Сегодня ты должен отдыхать. Выздоравливать.» Он положил руку на его плечо – жест тяжелый, но не лишенный теплоты. «Я рядом. Если что – Пьер найдет меня. Мы… разберемся во всем. Постепенно.»

Он вышел, оставив Леонарда в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине и его собственными мыслями.

Выводы графа Леонарда Виллара:

Прислуга: Влюбленные взгляды есть. Активного совращения не было. Плюс. Но их восхищение требует осторожности – могут болтать.

Доктор: Профессионал. Амнезию купил. Нейтрально-позитивно.

Пьер: Предан, исполнителен, эмоционален. Потенциальный источник информации. Потенциальный союзник, но с оговоркой – он предан старому Леонарду.

Арман де Люсьен: Самый сложный пазл.

Заботится? Да. Не спал, нашел врачей, управляет имением.

Одобряет ли? Нет. Открыто осуждает легкомыслие, глупость дуэли, испорченную репутацию.

Враг? Прямых признаков нет. Но его упрек о врагах звучал как предупреждение… или угроза?

Мотив? Семья? Честь рода Вилларов (который он, как кузен, представляет)? Или… желание контролировать слабого, "обнулившегося" кузена? Или даже… убрать его, став главой самому? Неясно. Опасность.

Отношение к амнезии: Настороженное. Видит в ней шанс, но не доверяет до конца. "Мы разберемся" звучало как "Я тебе расскажу то, что сочту нужным".

Арман не был явным врагом. Но он точно не был и простым, бескорыстным другом. Он был игроком. Свои планы, свои интересы. И Леонарду предстояло выяснить, на чьей стороне в этой игре стоит его верный кузен, и какую роль ему, "чистому листу", в этой партии отвели.

Боль в груди напомнила о себе с новой силой. Леонард закрыл глаза. Игра только начиналась, а он чувствовал себя пешкой на доске, правила которой еще не выучил. Но пешка, помнил он, дойдя до конца, может стать королевой. Посмотрим, кузен, – подумал он, погружаясь в болезненную дрему. Посмотрим, кто кого переиграет в этом замке теней.