Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 125 (всего у книги 353 страниц)

Helena Reuelly
9. Заложники закона

Глава 1

Шурх покинул свой пост возле гномьего дома. Шум и грохот строительных работ выдержать было невозможно, у него даже зубы заныли. И Шурх отправился к рыночной площади, чтобы полюбоваться, какой дом Мягкие Ручки выделила для их будущей респектабельной жизни. «Рес-пек-та-бель-ной», – Шурх про себя ещё раз повторил это слово. Вот что он выучил ради Мягких Ручек!

Дом оказался хорош: Сныст знал, что просил. Почему хозяева съехали отсюда? Шурх не задавался такими вопросами. Съехали и съехали. И славно.

Шурх обходил дом, рассматривая его так и этак. С рыночной площади доносился какой-то шум и выкрики. Интересненько. Надо взглянуть. Да это же глашатай!

– … вы устно опишете, что вам принадлежит: дома, лавки, склады, повозки, скот, инструменты…

Шурх подобрался поближе. Что они собираются переписывать? Сныст наверняка захочет об этом узнать. Может, он даже не будет сердиться, что Шурх удрал от гномьего дома.

Дослушав речь глашатая до конца – дважды! – Шурх понял, что Мягкие Ручки замутила дело с новыми налогами. Снысту это точно надо знать. Они ведь обещали помочь ей. Видимо, приступать к делу придётся раньше, чем они хотели. И убирать воришек с улиц тоже.

Что за Палата Мерных Книг, о которой болтал глашатай? Шурх крался вдоль лавок и наконец увидел нужную. Обычная с виду лавка, одна из многих, но уже с новой вывеской. И дроу при входе. Народ толпился, но не спешил последовать призыву глашатая. На дроу пришли поглазеть. Или боятся войти, рожа-то у дроу смурная. Рэйшен и тот получше будет.

Шурх протолкался поближе ко входу. Глашатай продолжал горланить, и это было Шурху на руку.

– Дроу! Эй, дроу, пст! Слышь, как тебя там!

Если этот мрачный тип стукнет Шурха, Шурх донесёт Мягким Ручкам. Однако этот мрачный тип вроде не собирался драться. «Всё же про дроу много врут», – глубокомысленно заключил мальчишка.

– Чего тебе, малый? – отозвался дроу. – Хочешь доложить о своём имуществе? Дырки в карманах мы не переписываем.

– Я тебе помочь пришёл, – обиделся Шурх. – А ты… Если к тебе никто не зайдёт за сегодня, небось, Мягкие Ручки будет недовольна?

Дроу призадумался.

– Мадог, – сказал он через некоторое время.

– Чего? – не понял Шурх.

– Ты спрашивал, как меня зовут, – пояснил дроу. – Я тебе ответил. Мадог.

– А, вот ты о чём! Слышь, Мадог, ты бы не торчал тут, народ тебя боится.

– Почему? Что я такого делаю? Стою спокойно, никого не трогаю… Да и не собираюсь.

Щурх довольно захихикал.

– Тебе ничего и делать не надо! Ты – дроу, и этим всё сказано! Рэйшена тут боятся, как огня, он, говорят, раньше такое творил! Только недавно угомонился!

Шурх видел, как Мадог ловит каждое его слово. Наконец-то правильный дроу попался, послушает умного совета.

– Врут про вас много, – авторитетно заключил Шурх. – Думаю, и про Рэйшена половина – брехня. Но пойми: ты ж не зазывала. Стой в глубине. Пусть сначала человечью морду увидят, успокоятся. А там и к твоей смурной роже привыкнут.

Мадог снова задумался. «Туповатый, но правильный».

– А про Рэйшена расскажешь? Что говорят-то?

– Ладно, – Шурх расплылся в улыбке. Он чувствовал себя почти наставником. Снысту понравится, что дело Мягких Ручек сдвинулось без мордобоя. – Только не сегодня. Занят я.

Шурх проследил, как дроу скрывается в новоявленной Палате Мерных Книг, а сам решил вернуться к Снысту с новостями.

* * *

Сныст и правда не стал сердиться на своего воспитанника. Он внимательно выслушал все новости.

– Молодец. Хвалю, – он хотел затянуться дымом чиазовой палочки, но вдруг передумал и загасил её.

Зеленоватый дым заструился по полутёмному помещению. Шурх невольно поморщился. Несмотря на детство, проведённое на улицах самых нищих районов Жадвиля, он не испытывал тяги к наркотикам. Невкусно. Невозможно заснуть, и голова потом болит.

– Мы же пообещали, что своих людей с улиц уберём, помнишь? – спросил Шурх у Сныста. – Или ты решил обмануть Мягкие Ручки?

Сныст поморщился.

– Не будем мы никого обманывать. Или ты уже раздумал жить в красивом доме и спать в мягкой постели?

– Не раздумал, – Шурх невольно расплылся в улыбке, вспомнив, как ему понравился их будущий дом.

– Тогда сделай кое-что, – Сныст назвал имя. – Найди этого человека, скажи, что от меня, и передай слова «пятая часть». Он знает, что делать.

Знакомое имя для Шурха. Давний приспешник Сныста, гроза улиц, хладнокровный душегуб… Жуть! Мальчишка зябко повёл плечами и сложил пальцы в охранном знаке.

– Не бойся его, – успокоил Шурха Сныст. – Он от мокрых дел давно отошёл. Как и я. Он отзовёт большую часть мазуриков и направит их на другие дела.

– Это какие?

Сныст нахмурился, и Шурх подумал, что любопытство всё-таки его сгубит.

– А ты забыл все наши обещания? Надо же искать этих клятых фальшивомонетчиков, чтоб их демоны в Бездне драли! А, может, Эли ещё чего потребует, если уж начала собирать сведения об имуществе! Ей же надо налоги собрать!

Шурх вздохнул. Привычная ему жизнь менялась на глазах, и он пока не мог разобраться, к добру это или к худу.

* * *

Люди в Палату Мерных Книг всё-таки пошли. Мадог с удивлением убедился, что совет уличного босяка оказался правильным. Были, конечно, и недовольные, и те, кто откровенно лгал. Мадог делал всё, как велено: условные пометки у переписчиков, отдельные списки для Элины.

Помог, конечно, и глашатай. Он всеми правдами и неправдами убеждал народ зайти в Палату.

– Король отменил налоги! – талдычил какой-то мастеровой. – Ты же сам об этом говорил несколько дней назад. И этот самый дроу указ на столб прибил. А теперь что? Какая-то баба отменила королевский указ?

– Ты указ хорошо читал? Там написано – король отменил старые налоги, которые по три раза с тебя брали. И каждый раз ты не знал, сколько с тебя потребуют. А ещё написано, что отмена – на теркаду. А после вводится новая, справедливая система. Лишнего с тебя брать не станут. Отбирать последнее – тоже.

– Нет у меня ничего лишнего! – возмутился ремесленник. – Я горшечник Лука, меня тут все знают, и знают, что работаю я честно, но мясо в горшок моя жена не каждый день кладёт!

На шум в очередной раз собрались зеваки. Кое-кто поддерживал горшечника, а некоторые осуждающе покачивали головами.

Мадог вышел наружу. Свет резал глаза, и Мадог прикрыл их рукой. Толпа невольно подалась назад, но Мадог остался на месте. Это был как раз тот случай, к которому его готовили.

– Ясного тебе неба, почтенный мастер Лука. Чем, ты говоришь, занимаешься?

– Я леплю горшки, кувшины да миски. У меня гончарный круг прямо за городскими стенами, у реки. Глина там хорошая. А ты-то сам кто будешь?

– Моё имя Мадог, я старший над переписчиками и учётчиками. Так, говоришь, у тебя мастерская?

Горшечник, видя, что с ним говорят уважительно, немного успокоился:

– Да, мастерская: печь кирпичная да деревянный круг. Старый он, правда, но добротный.

Мадог подал знак одному из переписчиков:

– Подойди и запиши каждое слово этого почтенного человека. Не бойся, мастер Лука, я прослежу, чтоб каждое твоё слово было записано верно. А где ты хранишь свои горшки да кувшины?

– Сарайчик есть у меня. Небольшой он, пять шагов на три, но мне хватает.

– Сарай мы запишем, он для дела используется. А сколько горшков ты за теркаду лепишь?

Лука приосанился:

– По-разному. От пятидесяти до ста. Это как заказы пойдут.

– А потом продаёшь их здесь, на рынке?

– Да, меня тут знают, – горшечник обернулся к толпе, и люди одобрительно зашумели. – Вот, знают же. У меня даже купцы иногда берут кувшины – по десятку на караван.

– А есть ли у тебя лошадь с повозкой? Может, наёмные работники?

Лука только рукой махнул:

– Да где там! Сам, всё сам! Жена мне помогает, а дети воду из реки таскают, но они малы ещё, сколько они наработают. Такие у меня работники.

Мадог выдержал паузу, как его учили, и громко произнёс:

– Значит, слушай, мастер Лука. В записи вносим твой дом, печь, гончарный круг, сарай для хранения горшков. Всё остальное – посуда в доме, ложки с мисками, постели – мы не считаем. Даже горшки для продажи не счёт, пока ты их не продал. Налог берётся не с вещей, а с возможности зарабатывать: с мастерской, с места, с дела. Итого с тебя будет два медяка за теркаду. Или четыре дня общественных работ, если денег нет.

– А с продаж на рынке? – выкрикнул кто-то из толпы.

– С продаж на рынке для горшечника – ничего, –пояснил Мадог. – Наш король и новая управительница хотят поддержать честный труд. Чтобы всё по справедливости.

Горшечник замер, приоткрыв рот.

– Два медяка в теркаду? И всё? Так это ничего, это ж можно заплатить… А твои люди точно всё верно записали, дар Мадог?

– Я проверил, всё верно.

Глашатай незаметно одобрительно кивнул Мадогу, и тот почувствовал себя гораздо увереннее.

Люди зашумели, загомонили, стали хлопать Луку по плечу. Тот уходил, то и дело оборачиваясь. Мадог даже зачем-то помахал ему вслед. Горшечник уходил в сторону ближайшего кабачка, где наливали свежее пиво. Скоро оттуда донёсся крик:

– Да здравствует король!

И Мадог впервые за долгое время улыбнулся.

* * *

Несколько дней подряд Элина с замиранием сердца следила за работой переписчиков. И за Мадогом, конечно.

Молодой дроу не подвёл: каждый вечер он клал перед ней отчёт, когда его подчинённые уже валились с ног. Список людей, которые скрывали своё имущество, рос. Элина решила поговорить со Сныстом, а потом отправить к этим хитрецам свою новую Городскую стражу. Надо было показать горожанам, что новую власть на мякине не проведёшь, в городе приветствуется честность.

Рэйшен выслушал Элинины планы несколько рассеянно.

– Ты только скажи, когда соберёшься ехать. А то у меня кое-какие дела…

Элина с недоумением воззрилась на него. «Какие дела? Что он затеял?» Однако Рэйшен проигнорировал все расспросы и умчался куда-то, клятвенно пообещав скоро вернуться. С ума сойти! По дому бродит безумная эльфийка, под замком сидит Ашкут, который готов подрывать основы власти, в городе орудуют фальшивомонетчики, запущена новая налоговая система… А Рэйшен – как обычно! Только бы он не влип в очередную историю, когда надо всей командой бросать дела и лететь к нему на выручку! В голову даже закрадывалась мысль, что он нашёл себе кого-то в городе. Элина потрясла головой, чтобы отогнать это наваждение: только недавно он закатил скандал из-за раба…

В дверь нерешительно постучали. «Ну конечно! Стоило остаться одной, как всем понадобилось именно сюда!»

– Войдите!

От удивления Элина на миг потеряла дар речи. В дверях стоял Томори, а из-за его спины лукаво улыбался Шурх.

– Мягкие Ручки! Не ждала? Ой, а ты одна? Какая удача!

Шурх подтолкнул Томори, и тот перешагнул порог. Элина нащупала арбалет под столом, изображая приветливую улыбку. Шурх плотно закрыл дверь:

– А меня вот этот парень привёл!

Странно. С чего бы Томори тащить сюда этого нахала? У него какой-то новый приказ от Тикаэлы?

– Это правда, Томори?

Раб неловко замялся:

– И да, и нет.

– Не понимаю. Уточни, пожалуйста.

Шурх улыбался так, будто нашёл горшок с золотом.

– Я был в саду, – неуверенно начал Томори, – Пса хотел проведать… И случайно нашёл маленькую калитку.

Элина знала, что в саду и впрямь есть запасная калитка, вроде чёрного хода. Вот только ею не пользовались и всегда держали закрытой.

– Она была открыта, и вот этот юноша попросил меня о помощи.

– О помощи?!

– Да, он хотел найти тебя. Он очень просил, и я привёл его.

Элина прищурила глаза:

– Эта калитка, Томори, всегда заперта. Я не просто так велю держать все возможные входы закрытыми. Это для того, чтобы здесь не шатались посторонние. А ты берёшь и впускаешь сюда… Ты хоть знаешь, что это за юноша, как ты изволил выразиться?!

Лицо Томори стало растерянным и даже испуганным. Элине стало стыдно: конечно, он не знает, кто такой Шурх. А теперь думает, что допустил оплошность, и Элина откажется помогать ему избавиться от рабской участи. Масла в огонь подлил Шурх:

– Ты чего, Мягкие Ручки?! Ты хочешь, чтобы я поверил во вторую часть твоего прозвища? Он не виноват! Ты должна меня спросить, как я сюда попал! Ты-то знаешь, кто я!

«Мягкие руки и жёсткое сердце», – Элина знала, как про неё говорят. Пожалуй, зловредный мальчишка прав.

– Извини меня, Томори. Я не должна была кричать на тебя. Шурх, объясни, как ты здесь оказался. И зачем.

* * *

– Я, может, по тебе соскучился, – дерзко заявил Шурх. – Пришёл, вскрыл замок в калитке… Кстати, фигня у тебя там замок. А тут как раз и Рэйшена нет. Здорово, правда?

– Правда, – искренне согласился Томори.

«Кривляки!» Элина уже не могла сердиться. Заговор, который она составила у себя в голове, оказался лишь выдумкой.

– Ладно, Шурх, раз уж ты тут, рассказывай, какие новости.

– А при нём можно? – Шурх бесцеремонно ткнул пальцем в Томори.

– Во-первых, – нравоучительно изрекла Элина, – нельзя показывать пальцем. Приличные люди так не делают.

Шурх закатил глаза:

– Ой, подумаешь! Приличным человеком я стану, когда ты передашь нам тот самый дом… И нужные Снысту бумаги подпишешь! А пока тыкаю пальцем в кого хочу. Захочу – в тебя ткну.

Он тут же потянулся к Элине, но ойкнул, когда Томори перехватил его руку.

– Спасибо, Томори. И, – я к тебе, Шурх, обращаюсь, – во-вторых, при нём можно спокойно говорить.

Может, надо было отослать Томори из кабинета, но он не знает ни Сныста, ни его договорённостей с Элиной. Глупо получится.

– Ладно, – Шурх потёр запястье. – Я-то думал, что этот парень попроще остальных будет, а он вон какой! В общем, Сныст отозвал часть людей с улиц. Как договаривались.

– Пятую часть оставил? – быстро спросила Элина.

Шурх ненадолго задумался, а потом проговорил:

– Да, похоже, что так. Остальным дал другую задачу.

– Поиск мастерской?

Шурх кивнул.

Настала очередь Элины подумать. Осторожно подбирая слова, она сказала:

– Ты уже знаешь про Палату Мерных Книг. Не отпирайся, мне Мадог доложил. Значит, Сныст тоже знает. Так вот, мне нужно с ним поговорить. Часть ваших людей нужно отозвать с задачи по мастерской. Будет новая.

Шурх не менее осторожно ответил:

– Я здесь не решаю. Но я передам.

– Скажи ему, что я буду завтра вечером. Может, с Рэйшеном, а может, одна. Никакого приёма не надо – будет только деловой разговор. О чём – я ему лично скажу. Не хочу подвергать тебя опасности.

– Я передам, – серьёзно повторил Шурх, и тут же превратился в прежнего проказливого подростка: – Мягкие Ручки, а если я найду тебе ту мастерскую, ты меня поцелуешь?

Глаза у Элины полезли на лоб. «Совсем обнаглел!» Томори, не проронивший ни единого слова, тоже выглядел ошарашенным.

– Ну, Мягкие Ручки! – канючил Шурх с дурашливым видом. – Ну, один раз! За подвиг же можно!

С трудом удерживаясь от смеха, Элина сказала:

– Ладно, за подвиг действительно один раз можно!

– Только – чур! – не в щёчку, а по-настоящему!

– Ты ещё ничего не сделал, а уже занимаешься вымогательством!

– Не вымогательством, а торговлей! Это большая разница!

Томори снова выручил Элину. Он прихватил Шурха за локоть и вывел его вон:

– Ты вроде должен кое-что передать. Вот и поспеши.

Шурх почти не сопротивлялся, только в дверях крикнул:

– Ну, один разочек, жалко тебе, что ли?

– Ладно! – Элина уже не знала, плакать ей или смеяться. – Один разочек! Главное – найди!

* * *

– Томори, не впускай больше никого во двор. Это может быть… кто-то опасный.

Томори опустил взгляд, не смея смотреть Элине в лицо. Эта рабская привычка ужасно её раздражала.

– Она близко подобралась к Шёпоту Леса…

Элина замерла. Вот из-за чего он здесь!

– Она тебя… наказывала?

– Нет. Она слишком поглощена поисками. Она знает, что инструмент у одного из двух молодых дроу.

«Надо предупредить Меурига, чтобы не вздумал играть!»

Томори поднял голову и прислушался.

– Рэйшен идёт. И не один.

– Ты знаешь походку Рэйшена? – поразилась Элина.

– Не только его. Многих в доме.

– А кто с ним?

Томори пожал плечами:

– Незнакомцы.

– Сегодня вечер непрошеных гостей! Пойду-ка я их всех разгоню!

Томори правильно истолковал её слова и бесшумно скользнул за дверь. Элина прислушалась: действительно, в коридоре слышался весёлый голос Рэйшена и топот чужих сапог.

«Спрошу у него, что за гостей он надумал водить. Ой, хотела ещё что-то сделать… Сначала Рэйшен, а потом уже… если вспомню».

Глава 2

Ещё внизу слуга шепнул Рэйшену, что хозяйка безвылазно сидит у себя в кабинете. Рэйшен откровенно обрадовался: значит, есть шанс, что он всё проделает втайне от неё. А уж потом объяснит. Как-нибудь. Про расчёт с купчихой за подушки Эли до сих пор ничего не спросила, может, и тут повезёт? Он же везучий!

Байль и его товарищи хозяйственно оглядывали дом, трогая стены и цокая языками.

– Не нравится? – спросил у них Рэйшен.

Один из гномов поморщился, а Байль без утайки ответил:

– Дешёвка! Это вы тут такое устроили?

– Ты чего?! – возмутился Рэйшен. – Мы ни гвоздя не добавили! И не убавили. Некогда было.

– Теперь я понимаю, отчего ты ремонт затеял. Если Элина начнёт браниться, скажи мне, я тебя поддержу.

– Спасибо! – искренне поблагодарил приятеля Рэйшен.

Он собирался воспользоваться этим обещанием.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, гномы презрительно кривились.

– Зачем эти дешёвые железяки на стенах оставили? И где только эти гобелены раздобыли?

– Да что вы ко мне прицепились! Это всё покойный Руфус! Как только бароном стал, сразу побрякушек и железяк себе заказал! И тряпьём стены увешал! У нас в спальне похожие! Вот, заходи, сам увидишь!

* * *

Элина кралась по коридору, кляня себя за каждый скрип половиц. Вот как эти дроу, даже израненные или замученные до полусмерти, ухитряются ходить бесшумно как тени?! И какой же это стыд – красться в собственную спальню!

Оттуда и впрямь слышались голоса. Элина с облегчением подумала, что голоса только мужские, и залилась краской стыда. Хозяйка города, называется!

Внутри Байль и ещё два гнома деловито обмеряли что-то раскладной деревянной рулеткой. Рэйшен, заложив руки за спину, расхаживал по комнате с таким видом, будто командовал полком. Он остановился, только когда Байль принялся объяснять ему:

– Если ты желаешь балдахин над кроватью, нужно что-то, чтобы его закрепить. Не на потолок же его вешать! Я вообще бы всё здесь переделал. Сделал бы… изящнее, что ли.

– А можно новый столик? Поизящнее. Я не для себя, – поспешно пояснил Рэйшен, – Это чтобы Эли за ним арзу пила. Из своих белых чашек.

– Можно, конечно. Только тебе проще готовый купить.

Рэйшен поморщился при слове «купить». Конечно, денег ему взять неоткуда! А гномы бесплатно будут работать, так, что ли, он думает?

К Элининому удивлению, Байль понимающе кивнул:

– Ладно, Рэй, для тебя – сделаю. А как дойдёт дело до тканей, сам ничего не заказывай, вначале мне покажи.

«Тканей?! Каких ещё тканей?!»

Вскоре обмер закончился, и гномы деловито собрали свои инструменты. Столкнувшись нос к носу с Элиной, они вежливо распрощались, пожелав ей ясного неба и спокойных ночей, и неторопливо затопали по лестнице вниз, оставив Рэйшена самого разбираться с ошеломлённой хозяйкой.

* * *

– Рэйшен, объясни, что здесь происходит?

Дроу стрельнул своими яркими глазами по сторонам. «Ага, никакой помощи вокруг не наблюдается. Сам выкручивайся».

– Эли, хочешь, я арзы принесу?

– Нет, не хочу. Я хочу знать, что ты затеял.

Рэйшен ещё немного подумал. Элина глядела на него, и постепенно ей становилось смешно. Пока она занята экономикой города и придумывает себе новые ужасы, Рэйшен за её спиной затеял какую-то переделку комнаты! Пусть признаётся.

– Эли, помнишь, когда мы приезжали к купцу Фелану? Помнишь, конечно. Тебе их комнаты понравились. И ты сказала, мол, почему в домах аристократов не так уютно? Ну вот… Я и подумал, отчего бы не обустроить нашу спальню… поуютнее.

Это было и смешно, и трогательно: дроу, воин, про жестокость которого ходили страшные легенды, который одним ударом мог убить человека, хотел сделать её спальню поуютнее!

– Рэйшен…

– Я знаю, ты сердишься, – он выставил перед собой ладони, с которых так и не сошли мозоли от оружия, – Но я правда хотел как лучше!

– Я знаю. Но где мы возьмём деньги, чтобы расплатиться за такую работу? Прошло столько времени после того, как Руфус выгнал гномов из города, и они не доверяют людям. Мне пришлось пойти на большие уступки Байлю и внести приличную сумму, чтобы он начал работы по восстановлению городских зданий! А ты думаешь, что он сделает тебе что-то бесплатно?

Рэйшен явно так и думал и нисколько не устыдился. Конечно, для него главное, что она на него не злится и не выгоняет спать за дверь. При мысли об этом Элина не удержалась от смешка.

А Рэйшен взял её за руки:

– Скажи, что ты по-прежнему меня любишь.

– Никогда не переставала. Даже когда злилась.

Он притянул её к себе, и Элина поняла, что разговор об оплате откладывается. Но было кое-что ещё. Оставался долг, который превыше всего.

– Рэйшен, завтра вечером ты мне нужен. Не затевай никаких дел с гномами.

– Только вечером? – лукаво промурлыкал он.

Совершенно невозможный, невыносимый! Невероятный…

* * *

К вечеру список лжецов был готов. Элина потёрла затёкшую шею и с удовлетворением взглянула на ровные строки. Мадог умница! Хорошо, что она не сослала его подальше под надуманным предлогом! Ему просто нужно дело, в котором он может себя проявить!

Теперь её забота – проверить, что у этих людей имеется и публично наказать за враньё. Элине не хотелось брать на себя роль обвинителя, но здесь уж ничего не поделаешь. Список она планировала передать Снысту, а тот сумеет собрать сведения от и до. У него достаточно воришек и грабителей, эти всё узнают.

Рэйшену скривился, услыхав про поездку к Снысту, в тот квартал, где обитал король воров. Однако Элина ласково улыбнулась и нежным голоском проговорила:

– Переделка в спальне? Расчёт с гномами? Хм…

Рэйшен сразу скис.

– Рэйшен, ты же понимаешь, есть дела, которые не терпят отлагательств, – уже серьёзным тоном добавила Элина. – Я всё равно туда поеду, ты меня знаешь.

С этими словами она сунула за пазуху список утайщиков. Эх, если бы в мундире были карманы! Но карманов здесь, кажется, ещё не придумали, а класть документы в сумку Элина опасалась: неровён час, выхватят из рук.

* * *

Город жил своей обычной жизнью. Впрочем, кое-что новое уже присутствовало на улицах: кое-где мелькали коренастые гномьи фигуры, перебрасываясь парой-тройкой слов с мастеровыми людьми. Элина улыбнулась. Может, наконец-то всё заработает как надо! Просто нужно ещё немного времени. И людей. И денег…

С лошадиной спины было хорошо видно, как хозяин хлебной лавки вынес зачерствевший кусок уличной собаке. Добрый, наверное, человек. На углу пузатый мужичок средних лет потчевал соседа:

– Возьми кружку, попробуй! Ишь, как хмель сегодня играет!

– Я тебе поиграю, пьяница проклятый! – послышался крик из окна.

Элина и Рэйшен расхохотались. На их смех обернулась ватага чумазых мальчишек.

– Ой, глянь, дроу!

– Да это же Рэйшен, ты что, не узнал?

Рэйшен гордо приосанился в седле.

– А рядом? Это же она? Новая хозяйка города?

Лошади шли неспешным шагом, и мальчишки бежали следом, а их матери грозили им кулаками.

– Вот вернёшься, пострелёнок, получишь у меня!

Постепенно мальчишки отстали. Улицы сузились, вонь от сточных канав стала гуще. Ехать пришлось по одному. Несмотря на недовольство Рэйшена, первой пошла лошадь Элины. Здесь их тоже узнавали, вот только шепотки вокруг были вовсе не дружелюбные.

– Она, штоль?

– Как пить дать, она! И дроу ейный рядом, полюбовник её!

Элина уже пожалела об этой поездке. Здесь и раньше не было безопасно, но тогда она была просто одной из посетительниц Сныста, а теперь её знают как «новую хозяйку города». Ту самую, которая вводит новые налоги.

– Король-то наш милостивый, дай ему Небо долгую жизнь и умных наследников, налоги отменил, а эта шалава заново их вводит!

Элина оглянулась. На неё злобно глазел с десяток озлобленных мужчин разбойного вида. Любой из них мог это сказать.

– Дровская подстилка!

– Самозванка!

Надо проехать мимо. Ничего не отвечать. Лошади уже почти миновали это сборище, как раздался свист, и Элину толкнуло сбоку в плечо что-то тяжёлое. Она пошатнулась и чуть не свалилась наземь. Пришлось схватиться за луку седла, и Элина с испугом обнаружила, что левая рука почти не шевелится.

Время ускорилось. Элина как в тумане видела, как Рэйшен слетает с седла, врывается в ватагу смутьянов и выхватывает одного из них. Остальные виснут на нём, словно псы на медведе, но Рэйшен сбрасывает их каким-то неуловимым движением. В переулках уже раздались свистки Городской стражи. Очень вовремя!

И тут пришла боль, от которой у Элины перехватило дыхание и слёзы градом покатились по лицу.

* * *

Стражники, молодые парни с преданным выражением на лицах, заломили руки смутьяну и поставили его на колени, прямо в уличную грязь.

Элина вытерла мокрое от слёз лицо здоровой, правой рукой. В ней кипела ярость, которую нельзя было выпускать наружу. Надо притвориться сдержанной и бесстрастной… Только как это сделать, когда левая половина тела пульсирует от боли? Краем глаза Элина видела искажённое от злости лицо Рэйшена. «Только бы не сорвался!» В своём нынешнем состоянии она не сможет удержать его от опрометчивых поступков.

Приятели смутьяна отступили подальше. Верные друзья, ничего не скажешь! Откуда-то из-за угла выбежала босая растрёпанная женщина и с воем кинулась к Элининой лошади. Рэйшен недолго думая схватил её за шиворот, но ветхая ткань порвалась прямо у него в руке, и женщина приникла к Элининому сапогу, поливая его слезами.

– Дара управительница, помилуй его, дурака! Ведь он дурак, как есть дурак! Болтает ерунду всякую, сам не соображает, что несёт! Не вели его казнить, не оставь сиротами наших детей!

Эти причитания разносились над притихшей улицей. Все ждали Элининого слова. Некоторое время она молчала: боялась, что, кроме болезненного подвывания, ничего издать не сможет. Однако долго отмалчиваться было нельзя. Элина подняла правую руку. Прекратился даже женский плач.

– Я – старший экспедитор, глаза, уши и голос короля, – Элина говорила, и голос её креп от слова к слову. – Ты поднял на меня руку, а значит, нанёс оскорбление короне. За это полагается суровое наказание.

Женщина снова вцепилась в Элинин сапог и тоненько всхлипнула.

– Но я не хочу ничьей смерти. Я хочу порядка и справедливости. Эту ночь смутьян проведёт в городской тюрьме, а завтра в полдень он получит десять ударов плетью на площади, чтобы все запомнили: тот, кто бросает камень в закон, ощутит на себе его тяжесть. А после наказания до конца осени ты будешь трудиться на благо города. Раз ты так любишь камни, пусть гномы научат тебя класть камень, а не бросать его. Будешь отстраивать разрушенные дома, чинить мостовые и ремонтировать пристань. Не хочешь платить налог деньгами – заплатишь трудом. Я беру любую оплату. А теперь – в тюрьму его!

Стражники поволокли смутьяна куда-то в сумерки городских переулков, а женщина у Элининого стремени снова заплакала, кажется, от облегчения.

– Десять ударов… – зашептались в толпе. – Жестоко…

– А что он думал? При прежнем бароне его бы на месте убили. Или затравили собаками… А тут – поработать дадут. Справедливо.

– И мостовые, может, наконец-то починят…

Люди уже не выглядели угрожающе, и Элина обратилась к жене смутьяна:

– Иди домой. Завтра к вечеру получишь своего мужа.

Женщина, заливаясь слезами и бормоча слова благодарности, пошатываясь, ушла.

Элине казалось, что она и сама шатается в седле. Или это голова кружится? Надо же, какой слабачкой она оказалась!

– Рэйшен, – она обернулась, ловя взгляд сиреневых глаз, – едем. У нас остались дела…

* * *

Всю оставшуюся дорогу к Снысту Рэйшен ругался сквозь зубы. Он проклинал и трущобы, и их обитателей, и новых стражников, которые плохо патрулируют район. Досталось и Элине, которая надумала на ночь глядя ехать в эти клятые трущобы. Ругался Рэйшен виртуозно, и это, как ни странно, помогало Элине терпеть пульсирующую боль в руке и плече. Было ясно, что больше всего Рэйшен злится на самого себя: он не сумел предотвратить нападение, не угадал, откуда полетит булыжник. А летел, между прочим, Элине в голову!

– Хорошо, что этот тип такой косорукий, – выдавив из себя кривую усмешку, проговорила Элина. – Был бы на его месте Мадог, лопнула бы моя голова, как перезрелая тыква…

– Не говори так! – лицо Рэйшена стало пепельно-серым.

Впрочем, он быстро пришёл в себя и принялся костерить на все лады Элинино упрямство.

Когда они добрались до хибары Сныста, почти полностью стемнело. Навстречу им выбежал Шурх.

– Мягкие Ручки! – встревоженно выкрикнул он. – Мы уж думали, что ты не приедешь!

– Ну что ты, – ответила Элина. – Мы же с тобой договорились. Просто по пути меня немного… задержали.

Рэйшен уже спешился и пытался снять Элину с лошади. Раньше она просто опиралась обеими руками на его плечи… Сейчас он стащил её с седла, как куль с мукой. Хорошо, что темнота скрыла этот стыд и позор!

Сныст тоже выглядел обеспокоенным. Ему наверняка доложили о происшествии.

– Кость не сломана? – деловито спросил он у Рэйшена, не соизволив даже поздороваться.

– Откуда мне знать? – раздражённо бросил тот.

– Шурх! Куда ты ускакал, шальной мальчишка? Беги за нашим костоправом!

– Ла-адно, – протянул Шурх. – Только – чур! – без меня взрослые разговоры не разговаривайте!

– Бегом! – рыкнул Сныст, и мальчишка мгновенно скрылся в сгущающейся тьме.

Элина, охая и хромая, вошла в хибару Сныста, скудно освещённую огарком сальной свечи.

– Пока есть время, давай о делах.

Элина выудила здоровой рукой измятую бумагу с именами утайщиков имущества.

– Давай сюда свою бумажку. Что от меня нужно?

– Направь людей по этим адресам. Пусть проверят, какое тут на самом деле имущество. Э, нет, бумагу я тебе не оставлю. Прочти и запомни.

Сныст недовольно прищёлкнул языком. Пусть себе. Элина не собиралась оставлять у него в лапах никаких свидетельств против себя.

* * *

Шурх вернулся, а за ним следовал мрачный небритый тип. «Это костоправ?! – ужаснулась Элина. – Скорее, костолом. Да ещё и пьяный!» От него и в самом деле разило пивом. Он осмотрел гостей неожиданно цепким взглядом и перевёл его на Сныста.

– Что от меня требуется?

– Посмотри её, – бросил Сныст. – Перелома нет?

Костоправ оглядел Элину и гнусно ухмыльнулся. В этот миг он ей совсем разонравился, но ссориться со Сныстом в его же доме ей было не с руки.

– Раздевайся, – бросил костоправ.

– Чего-о?! – Рэйшен вспыхнул, как сухая солома в жаркий день.

– Тихо, дроу, тихо, – презрением в голосе костоправа можно было залить все жадвильские улицы. – Может, ты и видишь сквозь стены в темноте, но я так не умею. Мне надо глянуть на место удара.

Элина начала неловко расстёгивать крючки мундира одной рукой. Очень неудобно. И медленно. Рэйшен принялся помогать ей, но под насмешливым взглядом костоправа вышло только хуже. Наконец крючки поддались. Настала очередь рукавов. Правый снялся легко, а вот левый… Элина невольно вскрикнула и выругалась. У Рэйшена было в запасе много словечек, которые Элина охотно использовала в таких ситуациях.