Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 143 (всего у книги 353 страниц)

Глава 37

Элина мечтала спрятаться от всех, зарыться лицом в подушки и воображать, что вокруг нет никого живого. Но нельзя.

Надо было расспросить Рэйшена о подробностях штурма. Надо было выслушать Дэвлина, который совершенно пал духом и просил поменять его и Рэйшена местами. От усталости у Элины мутилось в голове, потому что она чуть не согласилась. Ситуацию спас Рэйшен. Самыми любезными словами с его стороны были:

– А вот хрен тебе! Ещё скажи, что мы с тобой спальными местами поменяемся!

Эта грубость встряхнула Элину.

– Нет уж, все остаются на своих местах! Хотя бы потому, что Рэйшен – единственный, кому я полностью доверяю!

Дэвлин даже не обиделся. Вскоре его выпроводили, чтобы он выделил Маро помощников для Элининой новой охраны.

Опись и изъятие имущества фальшивомонетчиков заняли больше времени, чем думала Элина. Наверное, людям не хватало опыта в таких делах. Сейчас, скорее всего, в Кузнечном тупике собралась толпа зевак, и по городу разнесутся самые нелепые слухи. С этим уже ничего не поделаешь.

Одно хорошо – Байль согласился помочь и отправить к нимфам посланцев: с людьми нимфы дел иметь не желали, и разговора бы не получилось. А так как подземные пути гномов были уже готовы, это путешествие надолго не затянется.

Элина спряталась в спальне и клятвенно пообещала себе, что приляжет совсем ненадолго. Она же не двужильная дроу! Вон, даже Рэйшен выглядит усталым и почти зевает!

Когда её голова коснулась вожделенных подушек, Элина успела пробормотать:

– Только сапоги сниму…

* * *

Всю ночь Томори простоял рядом с Лорканом. Ему было очень не по себе, хотя в штурме он и не участвовал. Когда появилась Элинина четвёрка, Томори вдруг ощутил такую острую зависть, что у него задрожали пальцы. Он даже испугался, что не сможет писать и плохо проявит себя перед хозяйкой. Конечно, ему хотелось бесшумно красться сквозь ночь и с ледяной усмешкой вышибать дверь плечом… Но – увы! – бывший комнатный раб не смеет об этом думать, не смеет вспоминать, что он был сыном матроны клана. Сейчас у него новый клан и новая матрона. И её приказ для него превыше закона.

Томори отлично слышал шум внутри – глухие удары, звон металла, хриплые голоса. Он представлял, как Рэйшен выламывает дверь, как Мадог рвётся к гравёру. Скоро «штурмовики» выведут фальшивомонетчиков в ночь, и тогда настанет очередь Томори…

Шум внутри изменился. Что-то было неправильно. Томори навострил уши. Крики? Да, это странно: никто из дроу не должен был кричать. А Томори явственно слышал рык Рэйшена и сдавленный стон Мадога.

Он видел, как напрягся Лоркан. Значит, эти звуки ему не померещились. Он вопросительно посмотрел на Лоркана. Тот помотал головой. Конечно, Томори всё понимал: отступать от плана было нельзя, тем более ему, неподготовленному, неприспособленному. Рабу.

В ночной тьме было хорошо видно, как за щелястыми ставнями заплясали огненные отблески. К запаху угля и горячего металла добавился ещё один – тошнотворный запах горелой плоти. Томори облизнул пересохшие губы, как будто это он стоял среди языков пламени. Может, всё-таки нужна помощь? Однако Лоркан сердито поглядел на него и даже схватил за рукав.

Томори казалось, что вся возня внутри длится слишком долго. Он громко выдохнул, когда Дэвлин вывел из дома фальшивомонетчиков одного за другим. И сразу же заслужил очередной недовольный взгляд Лоркана: надо стоять тихо.

Сам Лоркан подскочил к Дэвлину и они обменялись парой быстрых фраз. Лоркан нахмурился, кивнул и обернулся к своим стражникам.

Двоих преступников поволокли Дэвлин и Меуриг, ещё для двоих Лоркан выделил пару надёжных людей.

– Сдадите этих, – он кивнул в сторону фальшивомонетчиков, – и немедленно возвращайтесь!

Ещё нескольких Лоркан отправил в дом.

– Тушите огонь! Только осторожно, там горячий расплав на полу разлит! Нам нужны любые вещи, любые записи… А наши герои уже позволили гравёру какие-то бумаги сжечь.

Люди Лоркана умело погасили огонь. Никто не обжёгся и не поранился. Томори попросил, чтобы вещи выносили наружу, а он их перепишет.

– Дак темнотища-то – хоть глаз выколи! – сказал один из стражников, с любопытством разглядывая Томори.

– Я вижу в темноте.

– А пошто с теми-то четырьмя не пошёл? Мож, если бы ты с ними был, тот парень не обгорел бы…

– Такой приказ, – ответил Томори, внутренне холодея. – А кто обгорел?

– Нешто я их имена помню? Язык сломаешь… Но не Рэйшен, и не главный ихний. Кто-то из молодых дроу… Рэйшена дружок.

Мадог. Как это могло случиться? Мадог, ловкий, сильный, напористый…

Томори привычным движением достал из поясной сумки стилос и чернильницу.

* * *

Рэйшен немного посидел рядом со спящей Элиной, а потом ему стало скучно. Его натура требовала действия, поэтому, недолго думая, Рэйшен на цыпочках прокрался к двери и выскользнул из спальни.

Маро за дверью не было. Интересно, куда подевался этот парень? Рэйшен прислушался и принюхался. Внизу. Разговаривает с Дэвлином. Рэйшен бесшумно спустился по лестнице.

– Дар Дэвлин, прошу, выдели мне четверых людей. Не нужно, чтобы они были самыми ловкими или сильными…

Дэвлин выглядел опечаленным. Наверное, именно поэтому он не осыпал Маро градом насмешек:

– Выбери тех, кто тебе подходит. Ты же наверняка кого-то присмотрел. Только поговори с ними вначале: может, они не захотят такой работы. Ходить в охране не так уж легко…

Маро внимательно слушал и кивал. Рэйшен подумал, что после ночной операции, которую Дэвлин мог счесть неудачей, это внимание кажется ему целебным бальзамом.

Маро даже задал несколько вопросов, какими Дэвлин видит охранников. На эту тему Дэвлин мог говорить днями и ночами, – Рэйшен это знал на собственной шкуре! – поэтому ему снова стало скучно.

А не проведать ли Мадога? Может, ему хоть немного полегчало?

Рэйшен вернулся на второй этаж, но не в то крыло, где была их с Элиной спальня. Он прошёл длинным коридором туда, где нынче пахло травами – в лечебную комнату.

Шагов Малены не слышно: она всегда шуршит юбкой и путается в ней. Значит, никто не будет читать Рэйшену нотаций и укоризненно смотреть, как он усядется рядом с Мадогом.

И вообще, отчего Малена не признаёт штаны? Нормальные женщины, такие как Эли или хотя бы юная Полли, носят. Удобно же! Взять хоть Эли: глаз Рэйшена всегда радовался, когда она наклонялась, садилась или просто поворачивалась в своей форме. Всё обтянуто, ничего не скрыто! Рэйшен мечтательно улыбнулся.

А потом осторожно толкнул дверь лечебной комнаты.

Запах трав ударил ему в нос, и Рэйшен слегка поморщился. Он не был против лекарств, он же не дикарь какой-нибудь! Но Мадог, бедняга, вынужден постоянно терпеть этот запах…

Вся левая половина лица Мадога была облеплена тканью, пропитанной светло-зелёной мазью со сладким запахом. Рэйшен с печалью отметил полысевшую голову друга и его изувеченное ухо. Может, Эли и права, когда говорит, что надо просить волшебное зелье у нимф…

– Чего встал? Заходи, тут жуть как скучно…

Речь Мадога звучала слегка невнятно. Рэйшен понимал: это из-за обожжённой половины лица, это не навсегда. Он прошёл внутрь и уселся на край койки Мадога. Именно так он себе это и представлял. А точнее, помнил ещё со времён войны: полевой лазарет, пропахшие снадобьями и болью помещения, искалеченные товарищи на койках. Рэйшен тряхнул головой и с наигранным весельем проговорил:

– А ты уже и головы ко мне не поворачиваешь? Зазнался, брат?

Мадог немного помолчал, а потом всё так же невнятно произнёс:

– Больно. Повязки присохли.

– Что себе думает Малена? – громогласно возмутился Рэйшен. – Она давно должна была их сменить!

Мадог смог лишь немного двинуть головой, и Рэйшен увидел, как он усмехается правым уголком рта.

Сзади раздался знакомый голосок:

– Малена ушла!

Рэйшен чуть не сплюнул на пол от досады. Шурх! Чего этот выскочка опять мешается в его дела! А Шурх, высунувшись из-под своих одеял, продолжил:

– Она ушла, чтобы закупить какой-то дряни для этой мази… Ну, для Мадога.

Рэйшен глянул на парнишку более внимательно. Ему оставили одежду и даже обувь, и Шурх валялся в кровати одетым.

– Ну-ка, притворщик, поднимайся! Поможешь мне! – строго приказал Рэйшен.

– Я не могу, – Шурх закутался в одеяла. – Мягкие Ручки рассердится, что я бегаю и прыгаю.

Рэйшен слышал сдавленный смешок Мадога. Видят Небеса, он бы высек этого мальчишку! За всё: за противное прозвище «Мягкие Ручки», за наглость, за…

– Рэйшен, там, в углу, стоит миска с водой. Я видел и чистые тряпки, – взгляд Шурха был совершенно невинным, но Рэйшен готов был поклясться, что мелкий гадёныш над ним издевается.

Впрочем, издевается или нет, Мадогу надо помочь. Эли не гнушалась самых мерзких и неприятных дел, если было нужно. Он, Рэйшен, ничем не хуже.

Однако Мадог, кажется, придерживался другого мнения.

– Не надо, – сказал он и вжался правой половиной тела в постель, пытаясь уклониться от рук Рэйшена.

– Ну, что за капризы, брат? – усмехнулся Рэйшен. – Не бойся, я буду осторожен. Размочу эти тряпки и аккуратно сниму…

– Нет! Я не хочу, чтобы ты видел меня таким!

Рэйшен отступил. Что с этим делать, он не знал.

Шурх честно пытался прийти к нему на помощь:

– Мадог, ты же не всегда будешь таким. Мягкие Ручки послала к нимфам за каким-то волшебным снадобьем, оно тебе поможет. Шрамы сгладятся, глаз снова будет видеть и даже волосы отрастут!

Мадог со стоном оторвался от подушки:

– А ухо, которое она мне отрезала, отрастёт?!

Рэйшен знал, что Мадог обозлён и несправедлив, но спорить он не мог. Просто не находил нужных слов. Если бы понадобилось пустить в ход кулаки… Но здесь не тот случай. Эли подобрала бы любые слова. Но её не было.

– Мадог, она же не всё ухо отрезала, а только малюсенький кусочек! – Шурх не оставлял попыток вразумить Мадога. – Оно бы начало гнить! Ты бы умер!

– Лучше бы я умер…

– Сдурел ты, парень, что ли?! – вскипел Рэйшен. – Заткнись и лежи смирно, я размочу присохшие повязки!

– Не трогай меня! Ты не умеешь!

Таких нелепых обвинений Рэйшен ещё не слышал. Эли была права – Мадог ненадёжен, на него нельзя положиться. Как она со всем этим справляется?

Шурх нечаянно подлил масла в огонь:

– Рэйшен, раз он такой, не трогай его. Позови Мягкие Ручки, она знает, что сделать…

Мерзкое прозвище, которое мальчишка дал Эли, лишило Рэйшена остатков спокойствия. Он с грохотом поставил на пол миску с водой, не обращая внимания, что часть воды разлилась и замочила кончики его сапог. Потом одним стремительным движением он перетёк к кровати Шурха и больно ухватил того за плечо:

– Мягкие Ручки, говоришь? Как же ты надоел мне! Знаешь, что для меня означает это прозвище?

Шурх испугался. Рэйшен видел, как страх плещется в его широко раскрытых глазах, слышал запах выступившего пота.

– Н-не знаю, – пролепетал Шурх.

Рэйшен наклонился к уху мальчишки и прошептал несколько фраз, заставив того вначале побледнеть, а потом залиться краской смущения.

– Не надо, не говори, пожалуйста… Я больше не буду… при тебе так называть.

Рэйшен немного успокоился. Его ярость утихла. Сзади раздался знакомый голос:

– В этом доме даже поспать спокойно нельзя. Что за скандал? И где – в лечебной комнате!

Рэйшен поспешно отпустил Шурха. Эли. Она всегда находит нужные слова. Она разберётся. Только вот и для Рэйшена у неё тоже найдётся пару ласковых.

* * *

Элина не стала выяснять, что тут делает Рэйшен, что он сказал Шурху и почему на полу разлита какая-то вода. Это всё глупости, которые пожирают её время и силы.

– Рэйшен, принеси из кухни чистой воды. Желательно тёплой. Мадог, ложись поудобнее, я размочу повязки. Нет, рожи можешь не корчить, мне не страшно. Я всё равно это сделаю, потому что так надо.

Получив воду, Элина принялась осторожно пропитывать ею тряпки на лице и голове Мадога. Через некоторое время она смогла отделить ткань от ожогов. Мадог мужественно терпел. Под пальцами чувствовалось, как у Мадога ходят желваки. «Так больно? Или он сдерживается, чтобы не ударить?»

Под повязками обнаружилась сгоревшая кожа, обугленная и почерневшая. По краям ожогов проступала краснота, и кожа вздувалась прозрачными пузырями. Кончик уха почти не кровоточил. Он покрылся тёмной коркой, а там, где кожа осталась целой, проступали капли влаги, словно светлые слёзы.

– Побудь пока без повязок, – дрогнувшим голосом сказала Элина. – Пусть подсохнет. Придёт Малена, приготовит свежую мазь, будут тебе повязки на ночь.

* * *

Мадогу стало легче дышать, когда Рэйшен под благовидным предлогом улизнул. Конечно, было приятно, что он приходил навестить, но… Принимать милость из его рук Мадог был не готов. Пусть лучше она. Элина. Мягкие Ручки. Если бы он мог, он заржал бы в голос. И пусть бы Рэйшен бесился, это всё равно очень смешно! А главное – правда! Руки у неё мягкие. Мадогу почти не было больно, пока она снимала присохшие тряпки.

Сейчас он не испытывал той иссушающей ненависти к ней. Наверное, просто сил для этого не осталось.

А она, как ни в чём не бывало, дала ему напиться. В воде он чувствовал какой-то привкус. Наверное, лекарство. Хитрая!

После Мадога она повернулась к Шурху:

– Отчего это ты лежишь одетым? – строго спросила она. – Разденься, сложи вещи на стул, а потом уже ложись!

Это было ещё смешнее, чем её кличка. Мадог едва удерживался. Смеяться нельзя: Шурх считает его своим другом, обидится же.

– Мягкие Ручки, не могу я при тебе раздеваться! – Шурх выглядел очень забавным, когда начинал канючить. – Это неприлично! По крайней мере, пока Мадог смотрит!

– Прекрати немедленно! Лучше расскажите мне, из-за чего вы тут перессорились!

Шурх сразу умолк, а Мадог, ухмыльнувшись правой половиной рта, ответил:

– Из-за тебя.

– Из-за меня?! Да меня тут даже не было!

– Для Рэйшена это неважно. Он подробно объяснил Шурху про твои мягкие ручки…

Мадог с удовольствием наблюдал, как Элина медленно розовеет – от лба до шеи. Кажется, ей нечего сказать.

Зато Шурху есть.

– Как ты можешь его любить!

Мадог с удивлением услышал в его голосе не просто детские капризы. Кажется, парнишке и впрямь нравится эта женщина.

– Как вы оба можете его любить?!

Этот вопрос Мадог счёл нечестным по отношению к себе. Он-то в чём виноват?

Элина поставила стакан и направилась к двери. «Обиделась? На мальчишку? Не похоже на неё».

У двери она остановилась и сказала:

– Любят не за что-то. Иногда любят вопреки. Вот и у нас так.

Глава 38

Рэйшен выскочил на улицу, в густые осенние сумерки, и вдохнул полной грудью. Нет, больше никаких добрых дел, хватит! Если надо кого-то наказать, скрутить, придержать, тогда зовите! А беседы вести с ранеными и больными – увольте, Рэйшен этим сыт по горло со времён войны!

С улицы послышался шум, стук колёс, блеяние и фырканье мулов. Рэйшен приободрился. Сейчас начнётся интересное! Притащили добро фальшивомонетчиков! И немало, если пришлось везти на телеге, запряжённой мулом! Любопытно, где Лоркан его раздобыл?

У ворот Рэйшен нос к носу столкнулся с Дэвлином. Ему тоже не терпелось поглядеть на добычу.

– Заводи внутрь! – командовал Лоркан.

Тяжело нагруженная телега со скрипом въехала во внутренний двор.

– Вот тебе и к полудню! – фыркнул Рэйшен. – Томори, видать, не торопился!

Томори неспешно вышел из-за телеги. Кто-то из городских стражников Лоркана поделился с ним плащом, поэтому Рэйшен несколько опешил, увидев спокойного, властного… стражника? Воина? Рэйшен моргнул, и наваждение исчезло. Это по-прежнему был раб с исполосованной шкурой, просто в чужом плаще.

– Я не мог торопиться, – спокойно ответил Томори. – Вы устроили пожар. Пришлось ждать. Как Мадог?

– Пока не очень, – хмуро ответил Рэйшен.

И тут его бесцеремонно отодвинули в сторону. Так мог сделать только Дэвлин, и глухое раздражение снова овладело Рэйшеном.

– Ты, Томори, иди с докладом к хозяйке, а мы с Лорканом проследим, чтобы всё перенесли… куда надо, – Дэвлин снова почувствовал себя главным и принялся командовать.

– Она у себя? – уточнил Томори.

– В лазарете, – бросил Рэйшен. – Заодно узнаешь, как там Мадог.

* * *

Томори ничуть не удивился дурному настроению Рэйшена. Наверное, Элина недовольна им. Или просто занята другими делами. Без него.

Не снимая капюшона, Томори поднялся на второй этаж. Было странно идти в грязных сапогах, не думая о том, что придётся мыть пол, ползая на четвереньках, или принимать побои за то, что нанёс грязи. Под плащом Томори крепко сжимал толстый регистр, исписанный аккуратным убористым почерком.

Что сказал Рэйшен? Идти в лазарет? Лечебную комнату, что ли? Томори повернул налево и зашагал по коридору. Элина стояла недалеко от «лазарета». Томори заметил, как напряглось её тело при виде фигуры в плаще. Возможно, в полутьме коридора она просто не узнала своего слугу, приняв его за чужака. Конечно, плащ, капюшон, сумерки... Со стороны он и правда мог сойти за кого угодно, только не за комнатного раба с регистром в руках.

Томори сбросил капюшон и почтительно склонил голову:

– Я очень задержался. Прошу прощения, хозяйка.

Взгляд Элины потеплел, на губах появилась слабая улыбка.

– Ничего себе! Ты выглядишь как…

Томори, затаив дыхание ждал, что она скажет. Он выглядит как… Как кто? И не дождался.

– Я тебя не узнала! Идём в кабинет, расскажешь, как всё прошло. Никто больше не пострадал?

В кабинете Элина зажгла свечи. Томори пришлось скинуть плащ. Он с сожалением подумал, что снова стал рабом-писарем в глазах хозяйки. Правда, она с большим интересом выслушала его рассказ (довольно скучный, вообще-то!) и распорядилась подать ужин в кабинет.

– Ешь, ешь, ты с ночи мёрз в этом треклятом тупике!

Давно о Томори не заботились. Со дня, когда убили его родителей, а его самого увели в рабство, никто не тревожился, ел ли он, тепло ли ему, чистая ли у него одежда… Он проглотил горький комок в горле, радуясь, что хозяйка погрузилась его записи и не видит его лица.

– Отличная работа, Томори, я очень довольна! Там больше никто не пострадал?

Томори уже взял себя в руки.

– Разве что от недостатка сна. Но, думаю, Лоркан всё решит. Даст людям выходной. Я хотел сказать – дар Лоркан.

Элина фыркнула:

– Говори как хочешь. Тебе можно.

Томори доел всё, что было в миске, вымакал куском хлеба подливу и только тогда осторожно спросил:

– А что с Мадогом?

В неверном свете свечей он увидел, как помрачнело лицо хозяйки.

– Обгорел. Лицо изуродовано…

Томори немного помолчал, выдерживая почтительную паузу, а потом заметил:

– На нас, дроу, всё быстро заживает…

– Ты его лица не видел! – почти простонала Элина, откладывая регистр и запуская руки себе в волосы. – А волосы! Почти половина сгорела! А ухо… Кончик пришлось отрезать! И это сделала я своими руками! Мадог и так меня ненавидит, а уж сейчас…

Томори растерялся. Что ему делать? Утешить, успокоить хозяйку? Не будет ли это слишком дерзко? А если кто-нибудь войдёт? Рэйшен? Связываться с ним Томори не хотелось. Утешения не были его сильной стороной. После долгих оборотов рабства Томори ненавидел прикасаться к кому бы то ни было.

– Мадог поймёт, что так было нужно, – нерешительно сказал он.

Элина собиралась что-то ответить, но в дверь громко стукнули. Томори увидел, как эта невысокая пухленькая женщина в чёрном мундире изменилась на его глазах, даже, кажется, стала выше ростом. А уж лицо! Черты лица отвердели, в глазах появился холод. Ладони легли на массивную столешницу.

– Войдите! – властно крикнула хозяйка.

* * *

В кабинет ввалились Лоркан, Дэвлин и Рэйшен.

– Закончили! – провозгласил Рэйшен.

Хозяйка молча ждала.

– Всё изъятое под замком, – доложил Лоркан. – Томори передал опись?

Элина потрясла регистром в воздухе:

– Я уже просмотрела. Отличная работа!

– Не желаешь взглянуть? – с хитрой улыбкой осведомился Дэвлин.

– Я желаю опечатать помещение, где мы собираемся хранить вещи фальшивомонетчиков.

– Зачем? – искренне удивился Дэвлин. – Там всё надёжно заперто!

– Я знаю как минимум троих, кому замки не преграда, – и Элина перечислила, загибая пальцы: – Лоркан, Мадог, Рэйшен… Подозреваю, что это не все умельцы, но доказать не могу.

– Эли, что за шутки!

Лоркан изобразил оскорблённую невинность, а Рэйшен притворился, что ему всё нипочём. От обоих разило враньём, и Томори не сомневался, что хозяйка тоже это чует.

– Не станем же мы грабить сами себя!

– Надеюсь, что так. Но любого из вас могут подставить. Баронская печать станет залогом, что никто не осмелится ковыряться в замках.

Хозяйка порылась в столе, извлекла оттуда шкатулку с печатью и сургучом.

– Томори, возьми подсвечник. Надо будет на чём-то растопить сургуч. Идёмте!

Лоркан привёл всех в подвал. Где-то рядом сидели сами фальшивомонетчики. Томори даже слышал их жалобы и стоны. Дэвлин с Рэйшеном кровожадно усмехнулись. Томори уже знал, что Рэйшен слегка «подпортил» двоих фальшивомонетчиков при штурме. Что ж, это было только справедливо. За Мадога.

Помещение, в которое снесли изъятые вещи, находилось дальше.

– Какие бесконечные подвалы, – пробормотала Элина, и Томори послышался в этих словах отголосок страха.

Он видел, как Рэйшен рванулся к хозяйке. Вот он-то не постеснялся бы обнять и утешить! Но хозяйка прошла вперёд, сделав вид, что ничего не заметила. Рэйшен тоже притворился, что просто поменял позицию.

– Пришли, – наконец сказал Лоркан, хлопнув ладонью по грубой занозистой двери.

Замок на двери висел первоклассный – массивный, тяжёлый. Но хозяйка только хмыкнула:

– Небось, откроется, если шпилькой поковыряться?

Не только Лоркан с Рэйшеном, но и Дэвлин сделали совершенно непонимающие лица. Ясно. Все они – специалисты по взлому. Хозяйка права. Надо опечатывать.

– А как ты опечатаешь? – поинтересовался Рэйшен. – Зальёшь замок сургучом?

Элина растерялась.

– Нет… Ой…

– Можно взять нитку или верёвочку, обвить ею дужку замка и повесить сургучную печать на скрещённые концы нитки, – посоветовал Лоркан.

Томори понял: нитки нет. Верёвки тоже. Все принялись переглядываться. Наверняка винили хозяйку в недосмотре, только вслух не произносили.

Элина принялась неспешно расстёгивать крючки мундира. Переглядки прекратились. Мужчины, словно зачарованные, смотрели на нежные женские руки, ритмично совершавшие одно и то же движение.

– Эли, – осторожно проговорил Рэйшен, – что происходит?

Хозяйка промолчала. Под мундиром она носила рубашку с завязками у горла. И тут Томори догадался. Она распустила полотняные шнурки и попыталась оторвать их от рубахи. Раздался треск, но завязки не поддались: Роза хорошо заботилась о хозяйской одежде.

– Рэйшен, помоги мне.

Треск стал громче. В руках у Рэйшена остались не только завязки, но и полоска ткани. Ворот рубахи разошёлся, и Элина неловким движением прикрыла обнажившийся треугольник кожи. К своему стыду, Томори, как и остальные, пялился на неё, как будто никогда в жизни не видел женщины. Он ощутил, как жар и стыд разливаются в кончиках ушей. Элина поспешно застегнула мундир наглухо, и все оторвали от неё взгляды.

– Вот теперь у нас есть верёвка, – с наигранной бодростью сказала хозяйка.

И дверь опечатали по всем правилам.

* * *

Элина отказалась беседовать с арестованными, и Рэйшен приятно этому удивился.

– Будет время завтра, – жёстко сказала Эли. – А сейчас всем нужен отдых. Даже им.

И все побрели по своим комнатам. Лоркан и Томори толковали о плаще.

– Можешь оставить себе, – заключил Лоркан, махнув рукой.

Раб обрадовался. Важной птицей себя почувствовал, оборванец. Ладно, с этим Рэйшен ещё успеет разобраться.

Он уже предвкушал долгую ночь, но у дверей спальни Элину ждал Маро и четверо солдат. Лица были знакомыми, но их имён Рэйшен не знал.

– Дара управительница, – нерешительно позвал Маро, – я подобрал новую охрану.

– Чего ты лезешь? – окрысился Рэйшен. – Не видишь, что ли, она устала!

Солдатики струхнули и отступили на шаг. «Правильно, ребятки, так и должно быть! Я же злобный дроу из Бездны!» Но, к удивлению Рэйшена, Маро не изменился в лице. Он продолжал преданно смотреть на Элину. В понятии Рэйшена – пялиться.

Элина поощрительно кивнула:

– Я вижу. Давайте побеседуем завтра с утра, молодые люди. Сегодня отдыхайте, набирайтесь сил. Готовьтесь к моим вопросам.

– А… каким вопросам, дара управительница?

– К любым.

Рэйшен запер дверь на задвижку, отрезая их с Элиной от всего мира. Теперь-то Эли точно принадлежит ему! Никто не войдёт, не потревожит… Он обернулся к Элине и замер похолодев. Её лицо не было лицом любящей женщины. Это было лицо матроны клана, и она была очень, очень недовольна.

За сегодня Рэйшен натворил много чего, за что Эли могла сердиться. Что из этого стало ей известно? Надо выждать, пока она задаст вопрос, чтобы не утопить самого себя.

Элина всё молчала, и Рэйшен не выдержал первым:

– Эли, что?

– Рэйшен, как ты мог?!

– Что «мог»?

Элина в раздражении дёрнула ворот мундира.

– Что ты наговорил Шурху и Мадогу?

Рэйшен принялся лихорадочно соображать, что же именно он ляпнул. Ох, много чего! Надо как-то защищаться.

– Они пожаловались на меня?

– Не отвечай вопросом на вопрос!

– Эли, это допрос? И я тут обвиняемый?

Он тут же пожалел о своих словах, но было уже поздно.

– Рэйшен, что ты наговорил мальчишке о мягких ручках?

Кровь бросилась Рэйшену в лицо. «Хорошо, что дроу не краснеют». Это было самое постыдное за сегодня, и Эли узнала. Рэйшен мысленно застонал.

К счастью, она не потребовала повторить те слова.

– Зачем ты вывалил всё это Шурху и Мадогу? Хорошо, что ты не додумался брякнуть всё это солдатам Дэвлина!

– Эли, ну что ты…

– Не перебивай меня! Я думала – есть то, что принадлежит только нам двоим. И ты вот так походя разболтал об этом в порыве злости! Ты даже не подумал, что мне теперь неловко смотреть им в глаза!

– Ты же вроде никогда ничего не стеснялась, – пробормотал Рэйшен, усаживаясь на неразобранную кровать.

– А ты не думал, что я притворялась? Держала лицо? Моя жизнь превратилась в какое-то публичное представление! За каждым шагом следят десятки глаз, к каждому слову прислушиваются! Знаешь, в королевских подземельях вместо уборной у меня стояло ведро на цепи, и как же это было отвратительно, когда в самый неподходящий момент являлись надзиратели! Они тоже могут сказать, что я ничего не стеснялась!

– Надо было и их убить…

– Бесполезно, Рэйшен! Всех не убьёшь! Те охранники, которых я разжаловала в дровоколы, слышали каждый звук из-за нашей двери! Они делали ставки на то, кто первым кончит!

Рэйшен невольно усмехнулся. Он их понимал. Сам такой.

– Интересно, кто из них выиграл…

– Тебе интересно только это? – упавшим голосом спросила Элина.

– Нет, нет, Эли, я не то сказал! Я сглупил! Конечно, мне неинтересно! Я…

– Ты их убьёшь, – ядовито подсказала Элина.

Рэйшен вздохнул. Ну, сказала бы прямо, чего она хочет от него сейчас. Он бы всё сделал. Сказал бы то, что она хочет услышать. Ну, не может он угадать, что ей надо!

– Тебе слишком сложно, да?

Рэйшен вздрогнул. Погрузившись в свои мысли, он даже не заметил, как она подошла совсем близко. И в самом деле, он слишком устал за сегодня. Но Эли, кажется, перестала злиться. Она запустила руки в его волосы.

– Рэйшен, если ты не понимаешь, то должен просто запомнить: то, что происходит между нами, должно оставаться тайной для других. Если им удастся что-то подсмотреть или подслушать – что ж, так тому и быть. Им удалось это украсть. Но добровольно отдавать то, что тебе дорого… – она тревожно посмотрела на него: – или уже не дорого? Может, поэтому ты и разболтался при Мадоге?

Украсть? Отдать добровольно? Рэйшен никогда о таком не думал. «Вот же голова варит! Умнее всех советников короля»! И вроде уже не злится. Ах, да, надо ответить на её вопрос!

– Что ты, Эли! Я просто страшно обозлился на мальчишку… Я… Да я слова больше не скажу, обещаю! И Мадог для меня ничего не значит, ты же знаешь! Есть только ты…

Он жадно обхватил её и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Коснулась губами его длинного чувствительного уха. Да, это именно то, чего он хотел весь этот долгий трудный день.