Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Глава 54

Глава 54. Ожидание, Ледяная Ярость и Признание

Елена проснулась с рассветом. Сердце билось учащенно, предвкушая день. «Он приедет сегодня. Мастера. Материалы. Начало стройки. И… он. Леонард де Виллар». Она тщательно выбрала платье – не траурное, а глубокого изумрудного цвета, под цвет весенней листвы. Напоминание о жизни, о новом начале. Жизель уложила волосы с особым тщанием. «Для важного дня, мадам», – сказала служанка, и в ее глазах снова мелькнуло то понимание, от которого Елене хотелось спрятаться. «Нет, не для него. Для проекта. Просто для проекта.»

Она заняла позицию у окна кабинета, выходящего на подъездную дорогу. Часы тянулись мучительно медленно. Она перебирала бумаги, пыталась читать, но взгляд неотрывно возвращался к окну. «Вот он приедет. Войдет в дом. Поздоровается. Может, заглянет в кабинет? Обсудим последние детали перед началом работ. Услышу его голос…» Мысль о его голосе вызвала предательскую теплую волну под сердцем. Она встряхнула головой. «Дело, Елена. Только дело.»

И вот, наконец, на дороге показалась пыль. Потом – обоз. Повозки, груженные бревнами, камнем, бочками. Люди в рабочей одежде. Сердце Елены забилось сильнее. «Он где-то там, впереди.» Она вглядывалась, ища знакомую фигуру на коне. Вот авангард… а вот и он! Леонард, в практичной рубашке без камзола, уверенно ведущий колонну. Он выглядел… в своей стихии. Сильным, целеустремленным. Красивым. Она быстро отвернулась от окна, сделав глубокий вдох. Сейчас он подъедет к дому. Сейчас…

Минуты шли. Шум, лязг, окрики доносились со стороны поляны недалеко от намеченной стройплощадки. Но к дому никто не подъезжал. Елена снова подошла к окну. Виднелись только спины людей, разгружающих повозки. Леонарда не было видно.

«Он занят организацией. Это естественно. Сейчас закончит и придет.» Она заставила себя сесть за стол, взять перо. Письма не писались. Еще десять минут. Пятнадцать. Полчаса. Волнение сменилось недоумением, а потом – колючей, холодной колючкой раздражения под ложечкой. «Он что, не считает нужным даже зайти? Поздороваться? Сообщить, что прибыл? После всего? После ее гостеприимства, после ее… ожиданий?»

Она встала. Спина была прямая, подбородок приподнят. «Хорошо. Если горный осел не идет к Магомету…» Она вышла из дома, направляясь к месту шума, туда, где уже поднимались брезентовые палатки. Ее шаги были быстрыми, целенаправленными. Гнев, холодный и острый, как лезвие, нарастал с каждым шагом. «Я приготовила для него лучшую комнату! С видом на парк! Проветрила, наполнила цветами, свежим бельем! Я думала… я надеялась… мы побеседуем вечером, посмотрим на планы при свете ламп…» Она хотела видеть его лицо, слышать его голос, видеть искру в его глазах, когда он говорит о проекте. «Я скучала по нему!»

От этой последней мысли, вырвавшейся из самых глубин души, гнев вспыхнул с новой силой, обжигая щеки стыдом. «Да как так-то!» – кричало внутри. «Почему я такая дура? Наивная, глупая Лия! Опять! Думаю о том, кто… кто даже не удосужился зайти поздороваться! Кто явно не думает обо мне ни секунды!»

Она увидела его палатку, чуть побольше других. И увидела его самого, занесшего внутрь походный сундук. Он был сосредоточен, деловит, погружен в свои дела. Совершенно не замечая мира вокруг. Этот вид – его уверенность, его самодостаточность – стал последней каплей.

Елена подошла бесшумно. Когда он откинул полог и обернулся, их взгляды встретились. Она видела, как его уверенность рухнула в одно мгновение. Как лицо побледнело, глаза округлились от неожиданности и… страха? «Хорошо. Пусть боится.»

«Как это понимать, граф Виллар?» – ее голос был тише шелеста листьев, но каждое слово било, как хлыст. Она сделала шаг вперед, чувствуя, как ярость пульсирует в висках. «Почему вы не сочли нужным удостоить меня своим визитом по прибытии?» Она указала на сундук резким, презрительным жестом. «Почему ваши вещи располагаются здесь? В этой... палатке? Среди ваших... людей?» Последнее слово она произнесла с ледяным шипением, подчеркивая пропасть между его статусом и этим… лагерем.

Он оправдывался. Говорил про организацию лагеря, про личный контроль, про эффективность. Логично? Возможно. Но ее это не касалось. Не касалось самого главного – ее чувств, ее ожиданий, ее тщательно подготовленного гостеприимства, которое он отшвырнул, как ненужный хлам.

«Граф Виллар», – перебила она его, и в голосе прозвучало не только раздражение, но и горькая обида, – «в моем доме есть прекрасная гостевая комната. Готовая к вашему приему. Вы – благородный гость. Не бродячий поденщик.»

«Комната, которую я сама проверяла. Цветы, которые я выбирала… для тебя.» – кричало внутри.

Он заговорил о ее чести, о репутации, о том, что не может позволить очернить ее имя. Слова были правильными, благородными. Он говорил, что уважает ее. Уважает. Холодное, формальное слово. Не «ценю», не «восхищаюсь», не… другое слово, которое она, к своему ужасу, надеялась услышать. Оно прозвучало как пощечина. Как окончательное подтверждение, что для него она – всего лишь деловой партнер, «благородная дама», чью репутацию нужно оберегать, а не… живой человек.

Обида накрыла ее с головой, холодная и тяжелая. Она поняла – спорить бесполезно. Его решение принято. Его «план» важнее ее чувств. «Как пожелаете, граф,» – произнесла она ледяным тоном, уже поворачиваясь, чтобы уйти. Пусть варится в своем лагере. «Если вам или вашим людям что-то понадобится – дайте знать. Вас всех будут кормить. Моя кухня к вашим услугам.» Деловая. Практичная. Как он и хотел.

Она сделала несколько шагов, затем обернулась. Последний укол. Чтобы он знал – она не дура, которую можно так просто отшить. «И не забудьте, наконец, прислать чеки за материал. Все до последнего су. Я не намерена быть у вас в долгу.» Ни в каком. Ни в финансовом, ни в душевном.

Его ответ – дурацкая, виноватая улыбка и торопливое «Конечно-конечно, графиня! Непременно! Все чеки! Все до су!» – прозвучал как полный абсурд. Она фыркнула – звук, полный презрения к его нелепости и к своей собственной наивности – и ушла. Быстро. Пока не дрогнули колени.

Она не пошла в дом. Она свернула в глубь сада, в укромную беседку, где ее никто не мог видеть. Прислонилась к прохладной колонне, закрыла глаза. В груди все клокотало: унижение, обида, злость… и предательская, невыносимая тоска. По нему. По его голосу. По его смеху. По его присутствию.

«Да. Признай это, дура. Он тебе нравится. Очень. Сильно.» Признание, вырванное болью и гневом, повисло в тишине беседки. «Ты скучала по нему. Ждала его. Хотела его видеть. И он… он этого даже не заметил."

Слезы жгли глаза, но она сжала кулаки, не давая им пролиться. «Нет. Я не та наивная Лия, которая умирала от любви к тому, кто ее не замечал. Я – Елена де Вальтер. Я выжила. Я со всем справилась! Я построила здесь свою жизнь! И я буду умнее!»

Она выпрямилась, смахнула несуществующую пылинку с платья. Гнев еще бушевал, но теперь он обрел фокус. "Хорошо, господин де Виллар. Вы хотите дело? Только дело? Вы не хотите моего гостеприимства? Вы прячетесь в своей палатке? "

«Отлично.»

«Я вам покажу дело.» Елена повернулась и пошла обратно, к дому. Шаги ее были твердыми, решительными. Она знала, что будет делать. Она не будет сидеть сложа руки. Она не будет ждать его милости или визитов. Она пойдет туда. На стройплощадку. Каждый день. Она будет вникать во все. Помогать. Контролировать. Задавать вопросы. Предлагать решения. Она будет работать рядом с ним. "Пусть видит, какая я хозяйка. Какая я партнерша. Какая я… эксцентричная, если угодно, дама, которая не боится испачкать руки. "

Пусть он видит ее силу. Ее ум. Ее решимость. Пусть поймет, что, отвергнув ее гостеприимство, он не отверг ее. Он лишь разбудил в ней бойца. Игра только началась. И Елена де Вальтер больше не собиралась быть пассивной фигурой на своей же шахматной доске. Она шла в бой. За свой проект. И, возможно, неосознанно, за свое пошатнувшееся, но такое живое сердце.

Дорогие читатели! ❤️

Если вам нравится моя книга, буду очень рада, если вы поставите сердечко – это лучшая поддержка для меня как для автора! 💖

А еще – огромная просьба подписаться на меня. Так вы точно не пропустите новые главы и книги! 📚

Спасибо, что читаете! Ваше внимание очень вдохновляет!💖

Глава 55

Глава 55. Пыль, Взгляды и Невыносимая Дистанция

Рассвет только-только начал размывать звезды, а Елена уже стояла у окна кабинета. В руке – остывшая чашка чая, которую она забыла допить еще час назад. Внизу, на отведенной под стройку площадке, уже кипела жизнь, невидимая в предрассветных сумерках, но громко слышимая. Скрип невидимых колес, глухие удары, сдержанные окрики – все это сливалось в напряженный гул, бившийся в ее висках. Он здесь.

Вчерашний визит – вернее, его отсутствие – все еще жгло унижением и обидой. Она приготовила комнату! Цветы! Хотела… хотела просто увидеть его лицо, услышать голос, обсудить планы. А он? Разбил лагерь, как завоеватель, даже не потрудившись подъехать к дому. «Личный контроль. Эффективность. Уважение к моей репутации,» – язвительно пронеслось в голове. Фразы звучали правильно, благородно, но пусто. Как ледяная стена. «Уважает. Не ценит, не восхищается… просто уважает. Как делового партнера.»

С первыми лучами солнца картина прояснилась. Повозки, бревна, бочки. И люди. Много людей в грубой одежде. И он. Леонард де Виллар. Без камзола, в простой рубахе с закатанными рукавами, открывавшими сильные предплечья. Он был в движении, в центре бури, которую сам и создал. Командовал, показывал, ловил брошенный кирпич с грацией фехтовальщика. Солнце ловило золотистые пряди его волос, высвечивало сосредоточенное, одухотворенное лицо. «Боже, он прекрасен», – вырвалось непроизвольно, заставив сердце екнуть.

Елена отшатнулась от окна, будто обожглась. «Нет! Не он. Не тот Лео. Тот… тот использовал и забыл. Этот… этот просто строит.» Она глубоко вдохнула, пытаясь вернуть ледяное спокойствие. Но ноги снова привели ее к окну, теперь уже в гостиной, откуда был лучше виден центр стройки.

Она наблюдала весь день. Стала тенью за стеклами. Перемещалась из кабинета в гостиную, из гостиной в столовую – туда, где был лучший обзор. Он был повсюду. Проверял разметку, спорил с плотником Мартеном (она уловила обрывки фраз о балках), консультировался с Анри (вентиляция!), обсуждал саженцы с садовником. Энергия, исходившая от него, была почти осязаемой. Он жил этим. Создавал будущее. На ее земле. Мысль вызывала странное тепло под ребрами, которое тут же гасилось холодком: «Но будущее для кого? Для приюта? Для школы? Для… нас? Нет, Елена, не дури. Только для проекта.»

И он… он ни разу не поднял головы в сторону дома. Не искал ее взгляда. Как будто ее не существовало. «Он даже не знает, что я смотрю!» – закипело внутри. Обида, смешанная с досадой. «Господи, Елена, соберись! Он приехал строить, а не любезничать с тобой! У него голова забита балками и цементом, а не твоими траурными вуалями!»

Но сердце не слушалось разума. Оно ныло от этой дистанции. От его погруженности в дело, которое ее, но в котором она чувствовала себя лишней зрительницей.

«Чем помочь?» – этот вопрос вертелся в голове. Она не могла сидеть сложа руки. Не могла просто наблюдать, как он творит что-то важное здесь, не участвуя.

«Мари!» – позвала она, и голос ее прозвучал решительно. Девчушка, которая тихонько протирала пыль с полок, мгновенно подскочила. «Беги, пожалуйста, скорее к маме. Скажи, что мне очень нужно ее видеть. Срочно.»

Мари, ее глаза округлились от важности поручения, кивнула и вылетела из комнаты быстрее испуганного кролика.

Катрин появилась быстро, слегка запыхавшись, с игольницей, торчащей из кармана фартука. «Мадам? Вы звали? Все в порядке?»

Елена подошла к ней, ее глаза горели решимостью. «Катрин, мне нужен костюм. Не платье. Костюм для… для работы. На стройке.»

Катрин замерла. Ее доброе лицо выразило полнейшее недоумение. «Кос… костюм, мадам? Для… работы? На стройке?» Она медленно переводила взгляд с Елены на окно, за которым виднелась стройплощадка, и обратно. «Но… где это видано, чтобы благородная дама…» Ее голос затих. Она увидела лицо Елены – не просящее, а требующее. Увидела сжатые кулаки хозяйки, напряженную линию плеч, тот особый блеск в глазах, который появлялся, когда графиня что-то задумала. И Катрин поняла. Это было не просто чудачество. Это было что-то… личное. Против кого-то конкретного, кто сейчас руководил стройкой внизу.

Тонкие губы Катрин дрогнули, а в уголках глаз заплясали едва заметные морщинки – подобие улыбки. «А… Поняла, мадам, – сказала она вдруг очень деловито. – Срочно?»

«Очень срочно, Катрин. Чем быстрее, тем лучше.»

«Мерки у меня есть», – кивнула Катрин, уже мысленно перебирая ткани в своей мастерской. – «Плотная ткань… практичная… но, чтобы сидела безупречно, конечно. Цвет?»

«Неважно. Главное – удобство. И… чтобы все видели, что я – хозяйка здесь», – добавила Елена с вызовом.

Катрин улыбнулась уже открыто, по-матерински. «Будет сделано, мадам. Через три дня. Непременно. Уж я-то знаю, как подчеркнуть хозяйку.»

Три дня Елена провела в томительном ожидании и внутренней борьбе.

День первый: Обеды. Это было первое, что пришло в голову. Рабочих кормили сытно и горячим – это она поручила Марте. Но для него… Елена спустилась на кухню лично. «Для графа Виллара – отдельно, пожалуйста, Марта. На подносе. В его палатку или под навес.» Она продумала меню тщательнее, чем когда-либо составляла список гостей для бала: легкий, но питательный суп (не жирный, чтобы не клонило в сон), запеченная птица с травами (нежная, чтобы не нагружать), свежайший хлеб, фрукты (для бодрости), компот (не вино, работа же!). «Пусть знает, что здесь о нем заботятся. Что я о нем забочусь.» Она лично проверила первый поднос перед отправкой. Безупречно. Как все, что она делала. Но приглашать его в дом… после вчерашнего? Нет. Не сейчас. Слишком унизительно.

День второй: Наблюдение продолжалось. Она видела, как поднос с ее обедом заносят в палатку. Видела, как он выходит позже, вытирая рот тыльной стороной руки – жест такой… живой, неаристократичный. И снова – ни взгляда в сторону дома. Он растворялся в работе, в разговорах с плотниками, каменщиками, с Анри. Елена ловила себя на том, что ревнует. К Анри! К Мартену! К этим грубым рабочим, которым он улыбается, которых хлопает по плечу! «Они рядом с ним. Они часть его мира сейчас. А я… я здесь. За стеклом». Она чувствовала себя призраком в собственном доме.

День третий: Терпение лопнуло. Утро началось с того же ритуала: окно, чай, наблюдение. Он снова был поглощен – стоял над чертежами, разложенными на бочке, хмурился, что-то высчитывал. «Проблема с водой для раствора», – мелькнула догадка, рожденная днями пристального наблюдения. И в этот момент к нему подошла Мари, посланная Еленой с четким приказом.

Елена наблюдала из окна кабинета. Видела, как он вздрогнул, отвлекшись от чертежей. Видела, как отряхнул пыль с рукавов (бесполезно!), как провел рукой по волосам (тоже бесполезно!), как направился к дому. Ее сердце забилось чаще. «Наконец-то».

Она встретила его в малой столовой, облаченная в безупречное темно-синее платье – броню сдержанности. Лицо – маска ледяного спокойствия. Обед. Суп. Она едва прикоснулась к ложке. Нервы.

«Граф,» – голос звучал ровно, но внутри все дрожало, – «я так и не увидела чеков». Ложь. Прекрасный, социально приемлемый предлог. Единственный способ заставить его прийти, не роняя достоинства.

Его реакция – нарочито легкое отмахивание, виноватая улыбка, слова о стройке, вытеснившей все из головы – разозлила. «Вылетело? А мое гостеприимство, моя комната, мое ожидание – это тоже «вылетело»?» Но она сменила тему, спросив о работе, предложив помощь. Надо было говорить. Видеть его живым, здесь, рядом.

И он… загорелся. Рассказывал о фундаменте, о планах, о находке Анри с зеркалами. Глаза горели, голос звенел уверенностью. Она видела искренний интерес в его взгляде, когда он смотрел на нее, говорил с ней. Это было… опьяняюще. Как глоток воздуха после удушья. Она ловила каждое слово, каждую интонацию.

«...так что пока все идет строго по плану, графиня,» – он сиял. «Помочь? Благодарю за предложение, но, честно, помощь не нужна. Мои ребята – мастера, справятся! Вы только наблюдайте, как растет ваше будущее детище!»

Удар. Тепло, накопившееся за обедом, развеялось как дым. «Наблюдайте». Слово прозвучало как приговор. Как подтверждение ее роли: сторонняя зрительница. Красивая картинка за окном. Его ребята – мастера. А она? Она – графиня, которой положено сидеть в гостиной и наблюдать. Тень разочарования скользнула по ее лицу, прежде чем она успела поймать себя. Губы сжались.

«Рада слышать, граф,» – ледяная вежливость. Он ушел счастливый, окрыленный. А она осталась с холодной пустотой и жгучей обидой. «Он творит для проекта. Для идеи. Не для меня. И я ему… не нужна.»

Вечер третьего дня: Елена не находила себе места. Его слова «Наблюдайте» и «помощь не нужна» звенели в ушах. Гнев, холодный и острый, сменялся обидой, потом – решимостью. «Он оттолкнул мое гостеприимство. Оттолкнул меня как хозяйку. Оттолкнул мою помощь как партнера. Но он не оттолкнул меня саму. Не до конца.»

«Хорошо, господин де Виллар. Вы не хотите меня в доме? Не хотите моей «помощи»? Вы хотите, чтобы я наблюдала?»

Она стояла перед зеркалом в спальне, глядя на свое отражение – графиню в шелках и кружевах. Образ, который он, казалось, хотел видеть. Образ, который позволял держать дистанцию.

«Отлично.»

«Но я покажу вам другую сторону наблюдения.»

«Я покажу вам, что значит быть рядом.»

Мысль, зародившаяся в беседке после его приезда, оформилась в железную решимость. Она больше не будет призраком за стеклом. Она войдет в его мир. На его условиях? Нет. На своих.

Катрин торжественно, с таинственным видом, внесла в кабинет Елены сверток. Развернув его, Елена ахнула. Это был шедевр практичности и скрытого шика. Костюм из плотной ткани мягкого хаки. Брюки – идеального покроя, подчеркивающие стройность ног, но не стесняющие движений. Укороченная куртка-жакет с аккуратными накладными карманами, тонко подчеркивающая талию. Все – безупречно сшито, с иголочки. Рядом лежали пара прочных перчаток и… изящная кожаная сумка-планшет для чертежей или мелких инструментов.

«Катрин, это… потрясающе!» – воскликнула Елена, уже примеряя жакет перед зеркалом. Он сидел как влитой.

Катрин сияла. «Чтобы хозяйку было видно издалека, мадам. И чтобы удобно было. Сапоги крепкие подобрали?»

Через полчаса Елена стояла перед зеркалом в полном облачении. Брюки заправлены в высокие практичные сапоги. Волосы туго стянуты в высокий узел. Никаких украшений. Она повертелась. Чувствовала себя… невероятно. Свободно. Сильно. Готовой.

Она повернулась к окну. Стройка затихла в вечерних сумерках, лишь огни костров мерцали в лагере. «Завтра, Леонард де Виллар, вы узнаете Елену де Вольтер с новой стороны. Вы хотели, чтобы я наблюдала? Я буду наблюдать вблизи. Очень вблизи. И участвовать. И пусть весь Париж содрогнется от сплетен – мне плевать. Я иду в бой. За свой проект. И за свое место… рядом с тобой.»

Уголки ее губ дрогнули в предвкушении. «Завтра будет интересно. Очень интересно.»

Глава 56

Глава 56. Брюки, Молоток и Бьющиеся Сердца (в основном ее собственное)

Утро четвертого дня началось не с чая у окна. Оно началось с каменного комка в горле и бешено колотящегося сердца. Елена стояла перед зеркалом в спальне, а Жизель завязывала ей волосы в тугой, практичный узел. В отражении смотрела не графиня де Вольтер, а… странное, дерзкое существо в костюме цвета хаки. Брюки идеально облегали ноги, подчеркивая каждую линию, куртка аккуратно стягивала талию. Высокие сапоги выглядели непривычно, но невероятно уверенно.

«Мадам…» – Жизель чуть не плакала, ее пальцы дрожали. – «Вы уверены? Маркиз де Сен-Клу… весь Париж…»

«Весь Париж может подождать, Жизель,» – Елена произнесла твердо, хотя внутри все трепетало. «Я – хозяйка этого поместья. И я выхожу контролировать свой проект.» И приблизиться к нему. На своей территории.

Завтрак она проглотила наспех, почти не ощущая вкуса. Каждый звук со стройки – удар молотка, окрик – заставлял ее вздрагивать. «Он там. Сейчас». Предвкушение смешивалось с диким страхом. «А если он рассмеется? А если прикажет уйти? А если… если он просто смотрит с холодным недоумением?»

Но отступать было поздно. Она встала, расправила плечи. «Я готова.»

Путь через сад показался бесконечным. Каждый шаг отдавался гулко в ее ушах. Вот она вышла из-за кустов роз… и ступила на край стройплощадки.

И случилось чудо. Чудо, ради которого стоило рискнуть репутацией и спокойствием.

Шум – грохочущий, неумолчный шум стройки – стих. Не постепенно, а разом. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки вселенной. Удары молотков замерли на полпути. Пилы замолкли. Даже птицы, кажется, перестали щебетать.

Елена почувствовала на себе десятки пар глаз. Ошеломленных, вытаращенных, неверящих. Анри, замерший с угломером, похожим на астрономический прибор. Мартен, уронивший доску (она с грохотом рухнула на землю, но звук не нарушил тишины – он лишь подчеркнул ее). Рабочие с открытыми ртами, застывшие в нелепых позах.

И он. Леонард де Виллар. Он стоял, указывая что-то Жану у фундамента школы. Его рука замерла в воздухе. Он медленно, очень медленно повернулся. Его глаза – такие живые, умные, всегда все замечающие – стали огромными. Абсолютно круглыми. Рот приоткрылся. Он выглядел так, будто ему на голову упал кирпич. Небольшой, но метко. Совершенно обалдевший вид.

Внутри Елены взорвался фейерверк. «Триумф! Восторг! Он видит! Он ОБАЛДЕЛ!» Это было лучше, чем любое признание в любви. Она поймала его взгляд – растерянный, шокированный, восхищенный? – и удержала. Ее сердце колотилось так, что, казалось, выскочит из груди, но она заставила ноги двигаться. Прямо к нему. Шагами, полными вызова и… надежды.

«Граф Виллар,» – ее голос прозвучал на удивление ровно и громко в гробовой тишине. – «Я вызвалась помогать. Чем могу быть полезна сегодня? Фундамент? Кладка?»

Он молчал. Просто смотрел. Смотрел на ее брюки, на сапоги, на собранные волосы, на ее лицо – наверное, пылающее от смеси дерзости и смущения. Потом его взгляд скользнул вниз, к ее рукам, сжатым в кулаки от напряжения. «Он сейчас отправит обратно домой», – мелькнула паническая мысль.

«Графиня…» – наконец выдавил он. Голос был хриплым, неестественным. – «Вы… вы не можете… то есть… это…» Он безнадежно махнул рукой в сторону ее костюма, фундамента, неба – всего сразу. Казалось, его мозг отказывался обрабатывать информацию.

Елена подняла подбородок. «Могу, граф. И буду. Если, конечно, моя помощь не помешает вашим… мастерам?» Она нарочито оглядела застывших рабочих. Кто-то сглотнул громко.

Леонард провел рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль (или пытаясь стереть шок). «Нет… То есть… Помешать? Нет, конечно, но…» Он снова замолчал, явно борясь с внутренним хаосом. Потом его взгляд стал цепким, изучающим. Он окинул ее с головы до ног – не как мужчина женщину, а как инженер неожиданно прибывшее оборудование. «Восхищение? Да. Но и… подозрение? Непонимание? Он думает, что я сумасшедшая?» – заныло внутри. «Или… или ему такие не нравятся? Может, он любит хрупких барышень в кринолинах? Господи, Елена, вообще ты о чем думаешь?!»

«Мартен!» – вдруг рявкнул Леонард, заставив плотника вздрогнуть. – «Дайте графине… э-э-э… молоток поменьше и покажите, как забивать клинья в опалубку там, у угла. Аккуратно!» Его приказ звучал как капитуляция перед неизбежным. И… как осторожная забота? «Аккуратно»!

И началось. Елена взяла в руки молоток. Он был тяжелее, чем она ожидала, но… родной. Как будто ее руки помнили эту тяжесть. Она подошла к указанному месту, под чутким (и все еще шокированным) взглядом Мартена. «Сосредоточься. Прицелься. Удар!» Клин вошел глубже. Еще удар! Еще! Она била ритмично, сильно, с удовольствием чувствуя отдачу в руке. «Вот так. Вот так, Леонард де Виллар. Смотри. Я не картинка. Я не наблюдатель.»

Потом был раствор. Большое корыто, лопата, песок, известь, вода. Марта прислала ей передник поверх костюма – практично. Елена влезла в корыто сапогами (рабочие ахнули) и начала месить. Грязь? Плевать! Пот на лбу? Ерунда! Она месила энергично, чувствуя, как работают мышцы спины и плеч. Это было… освобождающе. Гораздо лучше, чем сидеть в душной гостиной.

И все это время она чувствовала его взгляд. Он неотрывно следил за ней. Иногда издалека, иногда подходя ближе под предлогом проверки работы. Его выражение было нечитаемым. То ли восхищение (когда она ловко поправила соскальзывающую доску), то ли глубочайшее недоумение (когда она попросила у Мартена рубанок и уверенно прошлась им по кромке). То ли… страх?

«Нравлюсь ли я ему сейчас?» – этот вопрос гвоздем сидел в ее голове, отвлекая от работы. «Или он просто потрясен моей наглостью?» Она ловила его взгляд – и тут же отворачивалась, делая вид, что полностью поглощена вбиванием очередного гвоздя или замешиванием цемента. Она забивала гвозди с особым усердием, как будто вколачивая в доски свои сомнения и надежды. В доски своей будущей школы. И, возможно, в гроб своей безупречной репутации светской дамы. Но это казалось малой платой за то, чтобы быть здесь. Рядом с ним. Не за стеклом.

Однажды их руки случайно коснулись, когда он передавал ей уровень. Мимолетное прикосновение через перчатки. Искра. Тепло. Но в его глазах – не только вспышка того знакомого влечения, которое она видела раньше, но и… ледяная тень вопроса.

Елена резко отдернула руку и с удвоенной яростью вонзила гвоздь в доску. «Я – Елена де Вольтер. Хозяйка. Партнер. Женщина, которая больше не будет сидеть сложа руки. А нравлюсь ли я тебе в этих брюках, господин де Виллар?» – она мысленно бросила вызов его нечитаемому взгляду. «Разбирайся сам. А я пока буду строить школу.»

Однажды, когда они вдвоем выравнивали доску для стола в будущем классе, Лео не выдержал. Он смотрел, как ее сильные, но изящные пальцы уверенно держат рубанок.

«Вы... удивительная, графиня», – произнес он тихо, не отрывая взгляда от ее рук. «Где вы научились... всему этому? Это необыкновенно.»

Елена не остановилась, лишь чуть замедлила движение рубанка. Ее профиль был непроницаем.

«Жизнь, граф», – ответила она просто, не глядя на него. «Иногда учит не только вышивать крестиком и танцевать менуэты. Иногда учит держать молоток.»

Рубанок скользнул по дереву с ровным шипением. Стружка, тонкая и упругая, завилась у ее ног. Больше он не произнес ни слова. Но она чувствовала его взгляд. Весь день он будет следовать за ней – этот взгляд, смесь шока, восхищения и ледяной тени вопроса. Она вдохнула запах свежей стружки, сосны и пыли. За спиной снова застучали молотки, заскрипели пилы. Шум вернулся, но иной. Звук мира, в который она ворвалась. Звук ее личной, зыбкой, но невероятно сладкой победы.