Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 159 (всего у книги 353 страниц)

– Извини, крошка. Ты милая и добрая, но совсем не в моём вкусе.

Он предпочитал женщин с острым языком, с огнём в глазах. Женщин, которые могли бы стоять рядом, а не прятаться за спиной. А Рицпа была серой мышкой.

Такие новости всегда находят путь к уху завистника. Руфусу донесли об этом. И теперь он, исходя бессильной злобой, думал: Рэйшена следует убрать. Сначала дроу. Потом – его собственная помолвка. И пусть король сам решает, что делать с неисполненными обещаниями.

Руфус не знал, что король уже решил избавиться от Рэйшена по-своему. Поэтому он строил собственные планы. Он тоже хотел уничтожить дроу, и начал с того, что попытался подкупить некоторых солдат из его отряда.

Его выслушали с понимающим видом, покивали головами, взяли деньги. А потом разошлись, оставив Руфуса в уверенности, что дело сделано.

На следующее утро Рэйшен узнал обо всём. Кто-то предупредил его, может, один из тех самых солдат, а может, какой-нибудь демон из Бездны нашептал ему на ухо. Дроу лишь хмыкнул:

– Так я теперь должен опасаться своих?

Он не испугался и даже не рассердился. Только усмехнулся, слегка наклонив голову, словно услышал какую-то забавную глупость.

Солдаты, получившие деньги, и не думали выполнять обещание. Они знали: с дроу им не сладить ни за какие монеты. Проще присвоить серебро и сделать вид, что так и надо.

Кто будет разбираться на войне, сделано грязное дело или нет? Особенно если заказчик – никто.

Близилось решающее сражение. Римардо уже продумал, где поставить Рэйшена и его приятелей – офицера по имени Квэддо и двух солдат, Акиллу и Харлена. Их участок был самым опасным. Там столкнутся стены из копий и щитов, а земля покроется кровью.

Накануне ночью к ним пробрался порученец Римардо – хмурый, коротко стриженый человек по имени Лоркан.

– Тебя отправили на убой, – сказал он, не пытаясь скрыть раздражения. – Хоть меня это и не касается, но будет жаль, если ты потянешь за собой троих хороших парней.

Рэйшен хмыкнул:

– Это такая забота?

– Думай что хочешь.

Квэддо, как старший, ответил спокойно:

– Есть приказ. Мы его выполним. А там уж Небеса решат за нас.

Лоркан недовольно поморщился, но всё же добавил:

– Проследите тогда за одним придворным крысёнышем, Руфусом звать. Он вас терпеть не может. Так что ждите любую подлость.

– Женщину не поделили, – рассмеялся Рэйшен.

Его друзья восприняли предупреждение серьёзнее.

На следующее утро королевская армия выступила в атаку. Участок, где стояли Рэйшен и его товарищи, стал одним из самых жарких. Мечи ломались о щиты, копья пронзали плоть, вопли раненых перекрывали барабаны и кличи командиров.

Знаменосец пал, когда шальная стрела пробила ему горло. Он рухнул, увлекая знамя в грязь. Толпа солдат замялась. Кто-то уже начал пятиться. Командир бросился восстанавливать порядок, но меткий вражеский лучник был начеку. Голос оборвался на полуслове. Тело командира упало рядом со знаменем, промокшим от крови. Ещё миг, и началось бы бегство. Без командира солдаты не знали, что делать.

Рэйшен пробился сквозь плотную толпу, выхватил древко из грязи и взмахнул им над головой:

– Не отступать!

Люди остановились, но не двинулись вперёд. Его приказам они следовать не собирались.

– Вот наш командир! – снова заорал дроу, указывая на Квэддо.

Тот даже не успел моргнуть. Мгновение назад он был одним из многих. А сейчас – главным человеком на этом участке. Но выбора не было. Он вскинул меч, шагнул вперёд и выкрикнул приказ. Один, за ним второй.

И солдаты пошли за ним.

Подкрепление подошло вовремя. Враг, истощённый и измотанный, не выдержал повторного натиска. Постепенно его ряды стали ломаться, строй дрогнул…

Победа далась дорогой ценой. Повсюду – тела живых и мёртвых, крики и стоны, земля, пропитанная кровью. На исходе боя были тяжело ранены и Квэддо, и Харлен, и их приятель Акилла.

Рэйшен, измученный и окровавленный, первым делом потащил их с поля боя к полевой лазаретной палатке. Он нёс своих друзей на плечах, и в этот миг любой недруг мог достать его мечом. У дроу даже не было сил оборачиваться. Но Руфус так и не появился. Где он был во время битвы, когда каждый меч ценился выше серебра – никто не знал. Но сейчас Рэйшен просто не мог об этом думать. Кто бы ни шёл за ними – это уже было не в его власти.

В королевских шатрах прославляли талант и отвагу генерала Римардо. Витерий сиял, словно начищенная монета. Арлан Колле впервые за много дней вздохнул свободно – война, казалось, завершилась. Давняя мечта молодого короля сбылась: все земли будут объединены под его рукой, и на них воцарится долгожданный мир.

Когда победные речи были произнесены, а чарки опустошены, Витерий вызвал к себе Римардо. Его интересовал один вопрос:

– Что с Рэйшеном? Ты же помнишь, о чём я говорил тебе?

Генерал промолчал, лишь чуть склонил голову. К сожалению, дроу остался жив. И не просто жив, он стал одним из героев, изменивших исход сражения.

Король не упрекнул его вслух. Он понимал: никто не всесилен, когда сама судьба решает, кому жить, а кому – нет.

– А кого я должен поблагодарить и наградить за отвагу в переломный момент? – поинтересовался Витерий.

Римардо замялся.

– Командир пал. Кто взял на себя командование – пока неизвестно.

– Выясни это, – приказал Витерий. – За такую отвагу человек получит земли и титул барона.

Генерал поклонился и ушёл.

Однако ни король, ни его полководец не знали, что жадные чужие уши ловили каждое сказанное слово.

Наутро к королю явился Руфус. Он шёл с гордо поднятой головой, с видом человека, который знает цену своим поступкам.

– Мой король, после гибели знаменосца и командира, – начал он с достоинством, – я принял решение взять всё в свои руки. Несмотря на недовольство некоторых, – он сделал паузу, – особенно одного… нечеловека, мне удалось удержать доверенный мне участок и одержать победу.

Витерий слушал с недоверием. Руфус? Блестящая победа? Он никогда не славился храбростью или талантом. Как ему удалось взять на себя руководство? Король не заметил, что на Руфусе – ни царапины. На плаще ни единого следа крови, кожа чистая, движения уверенные, будто Руфус вообще не стоял в самом пекле боя.

Однако король задумался всерьёз, когда Руфус добавил:

– Я не настаиваю на награде, но человеком, спасшим нашу победу, был я.

Витерий колебался. Но он решил поверить Руфусу, потому что так было удобнее.

В это время Рэйшен возвращался из палатки лекарей, где оставил своих друзей. Он был измождён, окровавлен, но жив. И первым делом услышал, как Руфус расписывает перед свитой своё «героическое» командование.

Дроу безрадостно рассмеялся. Он сумел прорваться к королю, несмотря на протесты стражи. Его глаза горели яростью, голос был полон неприкрытого презрения:

– Да ты даже не стоял на том участке, когда всё пошло не так, – бросил он, подходя ближе. – Это Квэддо руководил боем. Он был тяжело ранен, защищая вашу победу. А ты где был, трус?

Витерий замер на месте. Какая дерзость! Как смеет этот безродный дроу говорить такие речи в лицо самому королю!

А Рэйшен продолжал, не обращая внимания на королевский гнев:

– Ты хочешь знать, мой король, кто стал героем этого дня? Это не Руфус. Это Квэддо. Он сейчас умирает в лазарете, а этот крысёныш говорит так, будто сам вёл войско!

Витерий побагровел от гнева. Он не просто не хотел верить Рэйшену – он не мог признать, что ошибся. Особенно теперь, когда Руфус успел наговорить лишнего: будто дроу соблазнил его невесту и мечтал убрать соперника.

Однако король выслушал всё, что высказал Рэйшен. Потом ответил коротко и жёстко:

– Моё слово – закон. И я не стану менять решение из-за сплетен одного наёмника. Бери своё жалованье и уходи. Тебе больше нечего делать в моём войске.

Рэйшен не просил, не унижался. Только поклонился – чуть насмешливо, так, что его светлые волосы метнулись по земле – и ушёл, не оглянувшись.

Арлан Колле видел всё это. Он замечал, как Руфус, рассказывая свою историю, каждый раз менял детали. То говорил, что принял командование сразу после гибели знаменосца, то, что сначала советовался с другими офицерами. Ложь сквозила во всём. Но Витерий не желал слышать правду. Он упрямо цеплялся за свой выбор, боясь выглядеть глупцом.

Арлан попытался поговорить с Римардо. Генерал понимал, что происходит, но лишь покачал головой:

– Я не пойду против воли короля.

И Арлан понял: Римардо слишком высоко поднялся, чтобы рисковать этим ради правды.

Так Руфус получил титул барона и управление захваченной провинцией. Витерий, чтобы сохранить лицо, лишил его права наследования – будто бы в знак осторожности. Но Руфус был слишком счастлив, чтобы замечать такие детали. Он уехал в свои новые владения, оставив за спиной грязь прошлого.

Король и его двор триумфально вступили в столицу новоявленного королевства. Песни, хвалебные речи, изысканное вино… Победители писали удобную для себя историю.

А Рэйшен остался стоять у края лагеря, возле полевой палатки, где боролись со смертью его друзья. Он не мог просто уйти.

На вкус победу пробовали одни, а платили за неё другие, те, кто её не просил.

Но таковы правила. И таково слово короля.

[1] Теркада – так в этом мире называется месяц, состоящий из 30 дней.

Цветок на продажу

Цветы, что расцветают в пепле войны, не знают запаха чести.

Неизвестный эльфийский философ

Талула ехала к городу, который отстраивался заново после войны. Улицы ещё хранили следы огня и крови, но жизнь уже пробивалась сквозь развалины, как сорняки сквозь камни. Она знала, что этот город станет сердцем провинции, а управлять им будет Руфус, её верный поклонник, ныне новоиспечённый барон Жадвильский. Он собирался назвать город Жадвилем, в честь себя, разумеется. Руфус рассказал ей об этом в одну из ночей, проведённых вместе.

Сейчас Руфус был женат на дочери какого-то ремесленника, оказавшего неоценимые услуги армии. Впрочем, Талулу это не волновало. Главное, он обещал покровительство, и она знала, как использует это обещание. Руфус немало удивил её, когда рассказал, что король пожаловал ему баронство за героизм и мужество в решающей битве. Талула точно знала, что Руфус – изрядный трус и бахвал, героизм он смог проявить, лишь высунувшись из кустов, в которых всё время отсиживался.

Настоящее мужество проявили Рэйшен (о котором Талула даже слышать не хотела) и его приятели, Квэддо, Харлен и солдат по имени Акилла. Они приняли командование на себя после гибели командира, удержали солдат от бегства и смогли переломить ход сражения. После битвы было не счесть тяжёлых раненых. И среди них – друзья Рэйшена. Дроу тоже был изранен, но нашёл в себе силы вытащить их из-под мёртвых тел и довести до лекарей, словно отказываясь подпускать к ним смерть.

Руфус со смехом говорил Талуле, что, как только эти идиоты скрылись с глаз долой, он немедленно подошёл к королю и доложил о победе так, будто самолично одержал её. И, похоже, глупец Витерий поверил, хотя Руфус не имел ни единой царапины. Вот так Руфуса наградили баронством, за заслуги перед отечеством. В тот день король пожаловал титулы многим, тем, кто отличился в последней битве. Генерал Римардо, к примеру, стал графом. Ну, он-то заслужил, в отличие от Руфуса.

– А ты не боишься, что король узнает правду и накажет тебя? – спросила Талула, хотя уже знала ответ.

– А кто ему скажет? – со смехом ответил Руфус. – Разве что этот дурак Рэйшен осмелится…

У Талулы на миг замерло сердце. Да, Рэйшен мог осмелиться на любой дерзкий поступок. Но теперь дроу был где-то далеко, а Руфус – рядом, живой и довольный собой.

– Да только король не стал его слушать, – продолжил молодой барон, – потому что я успел пожаловаться, дескать, дроу-негодяй пытался совратить мою невесту, а теперь наговаривает на меня из-за своей дровской натуры! Витерий выгнал его взашей! А остальные валяются без сознания в палатках лекарей, а когда очнутся – если очнутся! – будет уже слишком поздно.

Талула отвела взгляд. Она уже знала, как здесь становятся героями. Не по заслугам.

Руфус пообещал Талуле своё покровительство, звал её в свой город… И вот она уже под стенами этого города, сидит в обозе, как простая маркитантка, на своих узлах и мешках. Никто не должен узнать, сколько у неё припрятано монет, иначе ограбят и убьют. Некому вступиться за одинокую женщину на дороге, где полно душегубов.

К счастью, эта трудная дорога подошла к концу. Ворота в город были открыты, обоз благополучно въехал внутрь. Татула пристроила свои вещи на хранение к надёжному человеку. Имя он скрывал, но ещё с военных времён она знала: этот нагловатый парнишка по кличке Сныст не подведёт. За определённую мзду, конечно. Деньги этот обаятельный наглец взял сразу.

– Остальное выплатишь позже, когда вернёшься, милая! – с нахальной ухмылочкой проговорил Сныст.

Талула ответила ему такой же гримасой и отправилась на поиски баронского дома.

Повсюду шло строительство, стучали молотки и топоры, туда-сюда сновали люди, да и гномы не сидели без дела. Их пригласили восстанавливать разрушенное: эти бородатые хитрецы дипломатично не вставали ни на чью сторону в войнах, предпочитая ждать, кто победит. Что ж, их час пробил, и вот они здесь.

Она шагала по шумной улице, игнорируя свист и грубые комплименты в свой адрес. Ей не нужно было их слушать – она уже прошла этот путь. Она приехала сюда не для того, чтобы снова торговать собой. Нет, она собиралась начать новую жизнь, где больше не придётся терпеть мужские руки, разве что по большой любви. При этой мысли Талула едва не фыркнула. Она уже давно перестала верить в такие сказки.

За время войны она насмотрелась на мужчин и была сыта ими по горло. Единственный мужчина, который занозой засел у неё в памяти, был… Воспоминание о тех двух монетах, что Рэйшен положил ей на глаза, уходя, обожгло огнём. Талула тряхнула густой копной тёмных волос, отбрасывая ненужные мысли прочь, и продолжила путь по оживающим улицам города.

А вот и тот самый дом. Это был не просто дом, а целый особняк! На его строительстве трудились и люди, и гномы, работая бок о бок, будто союзники, впервые нашедшие общий язык. Руфус явно хотел впечатлить: роскошный вход, три этажа, большие окна. Интересно, посмел ли он вставить новомодное гномье стекло, которое ловит свет и стоит безумных денег?

Талула подумала о своих сбережениях и решительно подошла поближе. Гномы занимались отделкой самого здания, а люди уже воздвигали забор, высокий, почти как в небольшой крепости.

– Тебе чего тут надо, красотка? – развязно окликнул её один из рабочих.

– Я ищу барона, – Талула решила, что пока можно побыть вежливой. – Не подскажешь, где его найти?

– Я те чё хошь могу подсказать, – охотно откликнулся мужчина, – и возьму совсем немного!

Он оглядел её с ног до головы так, словно покупал товар, и красноречиво облизнул губы. Остальные тут же бросили работу и глумливо загоготали.

– Слышь, Шахлай, она ж наверняка не твоего поля ягодка! Она, может, ещё и моется каждый день! И всё для нашего барона!

Слово «барон» прозвучало с такой ядовитой издёвкой, что Талуле стало ясно: эти люди знают Руфуса не по слухам. Как бы то ни было, ей нужно попасть внутрь.

Мужчина, названный Шахлаем, бросил свой молоток и подошёл к Талуле вплотную.

– Для барона, говоришь? А, по-моему, обычная шлюха, как все. Уж сколько их за войну перевидали – не перечесть! Что ей у Руфуса делать?

– Наш барон падок на таких! – со смехом отвечали ему.

– Так, может, проверим, годится она или нет? – ухмыльнулся Шахлай. – Нельзя же пускать к правителю непроверенных баб!

Талула внутренне сжалась, хотя старалась держаться спокойно. Ясное дело, здесь ей никто не поможет. Одинокой женщине не выстоять против разгорячённой ватаги. Неизвестно, чем бы всё закончилось, но из-за спин Шахлая и его дружков вдруг раздался суровый голос:

– Чего вы тут удумали, а? Ну-ка, возвращайтесь к работе!

Настроение мужчин, подступавших к Талуле, резко переменилось. Даже лица стали другими. Только Шахлай хмыкнул, не оборачиваясь:

– А если не вернёмся, что тогда?

Талула увидела, как к Шахлаю протолкался коренастый гном ростом Талуле по плечо. В руках он держал здоровенный топор, время от времени лениво вращая его, будто игрушку. Гном не стал ничего объяснять. Но свист лезвия и быстро расступившиеся мужики красноречиво говорили сами за себя.

В течение нескольких ударов сердца Шахлай смотрел на гнома, а после рассмеялся:

– Да ты, Байль, совсем шуток не понимаешь, что ли!

– Таких – не понимаю! – сухо ответил Байль. – Вернись к работе, Шахлай, иначе не уложимся в срок.

Вскоре все разошлись, кроме самого Байля.

– Ты, девушка, хочешь увидеть барона Руфуса?

– Именно так, почтенный Байль, – Талула говорила мягко, с уважением, испытывая искреннюю благодарность к гному. – Надеюсь, ты поможешь мне найти к нему дорогу.

Так и случилось. Байль провёл её через строительную площадку в недостроенный дом, предупреждая на каждом шагу:

– Ноги ставь аккуратно. Голову держи повыше. Здесь ещё не всё стоит как надо.

Вскоре Талула увидела знакомую фигуру. Руфус важно расхаживал по полу, покрытому пылью и опилками, раздавая указания с видом человека, которому принадлежит не только дом, но и весь город вокруг.

– О, всё-таки явилась! – обрадовался Руфус старой знакомой.

Талула осталась довольна встречей: Руфус угостил её не просто куском лепёшки и жёстким мясом, как во времена войны, а настоящим обедом в приличной таверне. Давно она не ела так. Горячая еда дымилась в глиняных мисках, вино лилось из кувшина, а голова приятно кружилась от его пряного вкуса. Когда на столе кроме вина ничего не осталось, а Руфус маслено прищурил осоловелые глаза, Талула решила, что пора переходить к делу.

– Помнится, Руфи, ты обещал помочь мне, если я решу осесть в твоём городе…

– Я и не отказываюсь, милая.

– Что ж, тогда самое время, мой славный барон. Я хочу открыть здесь своё дело, и мне понадобятся не только деньги, – кое-какие сбережения у меня имеются – но и разрешения, а также защита.

Руфус слегка протрезвел.

– Защита? Какая, к демонам, защита? Я думал, ты хочешь открыть харчевню какую или постоялый двор…

– Я хочу кое-что получше, – рассмеялась Талула. Смех был звонкий, почти беззаботный, и все взгляды в зале невольно потянулись к ней.

Она давно знала, что смех – её проверенное оружие. Даже Рэйшен, этот проклятый нелюдь, однажды повёлся на него… Впрочем, сейчас надо было думать о делах.

– Руфус, милый, харчевня, а тем более постоялый двор, – это слишком затратно и хлопотно. Да и дела этого я совсем не знаю.

– А какое же дело ты знаешь? – Руфус двусмысленно заулыбался, будто уже догадывался. – Торговое, что ль?

Талула сделала паузу. Улыбка её стала чуть шире.

– Торговое, – кивнула она. – В некотором роде. В твоём городе много молодых, сильных мужчин, которые жаждут женского внимания. Не спорь, я видела это, пока шла сюда.

– Если тебя кто-то оскорбил или задел, – голос Руфуса стал грубее, шея налилась краской, – просто скажи мне. Я велю их в порошок стереть!

Талула довольно усмехнулась. Руфус уже на крючке.

– Руфи, дорогой, я хочу предложить этим мужчинам самое сладкое развлечение…

– Себя, что ли, – буркнул барон, припоминая, чем Талула зарабатывала на войне.

– Вот уж нет, хватит с меня! – отрезала она. – Я хочу организовать здесь дом с увеселениями, наберу самых красивых девочек, одену в шёлковые платья и чулочки… Но учти, Руфи, это будет стоить посетителям очень дорого!

Руфус сидел с приоткрытым ртом, воображая те чувственные картины, которые нарисовала ему Талула. Она даже непочтительно потрясла его за плечо, чтобы вернуть из сладких мечтаний в суровую действительность.

– И какая же помощь от меня будет нужна?

– Очень простая! – Талула заговорила быстро, не давая ему времени на обдумывание. – Мне нужно место… Само здание или участок под него, благо город строят заново. Материалы, инструменты, гномы… Они у тебя работают, может, и мне согласятся помочь? Обстановка для комнат тоже понадобится: кровати, зеркала, бархатные портьеры… Не буду лукавить, мои клиенты не должны валяться на полу. И пара надёжных ребят: вышибалы, помощники, всё такое. В общем, немного покровительства и много денег.

С Руфуса вмиг слетела истома. Перед глазами мелькнуло, как “помощники” сбрасывают бесформенное тело в реку. Он даже потряс головой, чтобы избавиться от наваждения.

– Вышибалы и помощники? – глуповато переспросил он.

– Да как без них! Вино привезти, мебель переставить, записку передать… А ты что подумал?!

Руфус любезно улыбнулся и подлил Талуле вина. Не стоило говорить с этой очаровательной, но жёсткой женщиной о своих подозрениях. А идея о доме с увеселениями барону очень даже понравилась. Вот только он собирался поиметь свою долю с этого начинания.

Талула осталась довольна и обедом, и разговором. Она так и думала, что Руфус поддержит её. А то, что он хочет получать процент от дохода, что ж, ничего не поделаешь, бесплатных покровителей Талула ни разу не встречала. Размер этого самого процента Руфус не называл, но Талула очень надеялась, что это не будет неподъёмная сумма. Впрочем, она знала верный способ склонить Руфуса к уступкам…

Талула считала, что дело на мази, и возвращалась к своим оставленным вещам, напевая под нос от радости. Однако её радость была несколько омрачена Сныстом. Тот сидел на её узлах, жуя травинку, и широко развёл руки в стороны, приветствуя возвращение законной владелицы.

– Талула! – с преувеличенной радостью проговорил Сныст, выплюнув изжёванную травинку. – Ты долго! Я соскучился!

Талула лишь презрительно фыркнула, но Сныст не унимался.

– Я от скуки пересчитал всю траву на этом постоялом дворе! А когда закончил, проверил, всё ли в порядке с твоими вещами…

Сныст лукаво заглянул в глаза Талуле, и та, похолодев, поняла, что пронырливый негодяй обшарил её вещи и пересчитал все монеты до единой.

– И что ты от меня теперь хочешь? – мрачно спросила Талула.

Сныст расплылся в улыбке.

– Ах, моя прелестная Талула, что может хотеть от тебя такой перспективный молодой человек, как я! Вначале я хотел лишь немного твоей любви, а теперь думаю, что ты можешь мне дать больше, намного больше…

– Любви? Тебе надо больше любви? – переспросила Талула, лихорадочно соображая, что имеет в виду этот прохвост.

Возможно, он потребует не одну ночь, а несколько, это ещё полбеды. Талула сможет предложить ему скидку в своём будущем заведении.

– Нет, моя прекрасная, любви на мою долю и так хватает. Мне нужно знать о твоих планах. Я слыхал, что ты отобедала с нашим новоявленным бароном. Вы о чём-то договорились, так ведь? Расскажи мне поподробнее, мы ведь не хотим, чтобы он обманул такую доверчивую и трудолюбивую птичку, как ты.

Талула не собиралась рассказывать кому бы то ни было о своих планах, но, к сожалению, пальцы у Сныста были ловкие, он в два счёта мог оставить Талулу без единой монеты. Вдобавок ходили слухи, что эти ловкие пальцы легко могли отнять жизнь у какого-нибудь строптивца. Война хоть и закончилась, но закон властвовал далеко не везде. А Сныст всегда ухитрялся выйти сухим из воды.

– Я собираюсь открыть здесь дорогое увеселительное заведение, – неохотно проговорила Талула.

Сныст подсел к ней поближе, всем видом изображая внимание. Женщина поморщилась.

– Ну, чего ты так уставился? Сам знаешь, дорогие вина, хорошая еда, мягкие постели, ласковые красивые девочки в шёлковых чулочках…

Сныст мгновенно перестал кривляться. Эта женщина вполне могла справиться с таким заведением. Дешёвых борделей для солдат и ремесленников в городе хватало, а вот заведения высшего уровня… Да, здесь пахнет деньгами, большими деньгами. А деньги Сныст любил.

– Детка, ты же понимаешь, что твоих денег на это великолепие не хватит? – серьёзно спросил он у Талулы. – Понадобятся очень крупные вложения. И клиенты из пустоты не возьмутся. И персонал… Девки и прочее…

– Вот ты, Сныст, вроде умный парень, а дурак, – проворчала Талула. – Зачем ты спрашиваешь?

– Я, может, помочь тебе хочу! Не бесплатно, конечно.

Талула хмыкнула. Поможет он, как же, парень с самого дна. Однако Сныст умел убеждать, и Талула сама не заметила, как пересказала ему весь разговор с бароном. Сныст задумчиво потёр верхнюю губу, на которой пробивались противные чёрные усики.

– Да, придётся тебе обхаживать барона, чтобы и денег добавил, и строителей прислал, и долю ему выделить. Только много не давай. Я кое-что слышал о нём, думаю, он станет завсегдатаем твоего заведения. Это тоже можно посчитать как долю.

Талула слушала открыв рот. Сныст, видя это, затребовал свою часть прибыли.

– Эй, – возмутилась Талула, – у меня ещё и заведения нет, а ты уже требуешь! Тебе-то за что платить? За один совет?

– Нет, милая, я буду помогать тебе и следить, чтобы тебя не облапошили. Моя помощь стоит недёшево, так что, считай, ты заключаешь выгодную сделку. И когда твой бордель будет работать в полную силу, я всегда подскажу тебе, где клиент выгодный, а кого и на порог пускать не стоит. А заодно научу, как нашему барону-выскочке не отдавать слишком жирный кусок. Ну, что скажешь?

Талула закусила губу. Предложение и впрямь было хорошим. А Сныст… Что ж, он, конечно, вор и бандит, но и Талула не девочка-ромашка.

– Что ж, я согласна, – решительно проговорила будущая бордельмаман. – Но уж смотри, дружок, если ты обманешь меня…

– Талула, милая, разве я сам себе враг! Зачем мне портить те отношения, которые принесут мне много красивых золотистых кругляшков, которые я так люблю!

"А также сведений, которые стоят очень, очень дорого". Вслух этого Сныст говорить не стал. Он пожал руку Талуле, скрепляя договорённость, а потом привлёк её к себе.

– Ты же не подумала, что я бесплатно караулил твоё барахло, милая? – шепнул он ей на ухо.

Дом барона рос как по волшебству. Руфус обходил свои новые владения, хвалил мастеровитых гномов. Всё больше появлялось в его особняке людей: садовники, повара, псари, конюхи, очаровательные горничные… Ими Руфус был особенно доволен, ведь его жена не была красавицей, не умела петь и танцевать, не носила откровенные наряды. Собственно, зачем они ей? Ей и показывать было нечего. Худенькая, скромная, забитая девушка, которой пришлось поменять имя с простецкого "Рицпа" на благородное "Рилинда", должна была просто родить наследника для своего мужа.

– Байль, подойди-ка сюда! Разговор есть!

Руфус всё-таки решил исполнить обещание, данное Талуле. Он направит рабочих Байля на строительство "весёлого дома". Гном, выслушав барона, нахмурился:

– Мои ребята до сих пор не получили плату за твой особняк. Сначала расплатись с ними, потом уж будем браться за новое дело.

– Байль, давай так: я заплачу вам сразу за всё. Помогите одной… приятной женщине, а я внесу полную сумму, как только дом будет готов.

Байлю это не понравилось. В словах барона сквозило что-то липкое и неправильное. Но работы действительно было много, и, может, он просто слишком недоверчив. С чего бы молодому барону обманывать работников? С неохотой, словно ступая под своды старинной проклятой шахты, Байль кивнул. Его гномы собрали инструменты и перебрались в другую часть города.

Там улицы были ýже, дома скромнее, а воздух – тяжелее. Публика здесь носила ножи под плащами, а деньги держала разве что в воспоминаниях. В таком районе лучше было не привлекать внимания. И уж точно – не рассчитывать на чужую совесть.

Талула, щурясь от солнца, стояла у крыльца будущего весёлого дома, скрестив руки на груди и наблюдая, как гномы ловко подтаскивают брёвна и молотят по ним топорами, вырезая причудливые узоры – не ради красоты одной, а чтоб дом запомнили. Они сноровисто переступали своими короткими ногами доски и камни, молотки звенели в такт, словно музыка Железных гор. Внутри уже пахло свежей древесиной и травяным клеем, а на стене первого этажа один из гномов аккуратно вмуровывал резную балку в форме танцующей девы. Талула улыбнулась уголком рта: этот дом обещал стать местом, где деньги потекут рекой, широкой, полноводной, с привкусом золота.

Гномы работали основательно: пол на первом этаже покрывали добротные тёсаные дубовые доски, а лестница на второй этаж, украшенная изящной резьбой, изгибалась, словно стан танцовщицы. Двери комнат обивали дорогими плотными тканями, внутри стояли широкие кровати под балдахинами, камины ждали огня, тускло поблёскивали новомодные зеркала, а в углах томились курительницы с благовониями. Всё выглядело так, будто дом ждал усталого путника… но Талула знала – её заведение станет местом, где посетитель прикоснётся к греху, сладкому и изысканному, словно редкий южный плод, истекающий соком.

Вокруг начинали шептаться. Старуха, потерявшая на войне сына, складывала пальцы в охранный знак, проходя мимо, а однажды – Талула видела это своими глазами! – плюнула в сторону новостройки. Мужчины с любопытством заглядывали за забор, а молодые девки из лавчонок по соседству хихикали, показывая пальцами на кружевные занавески.

Талула стояла на крыльце, потягивала вино из грубой кружки и посмеивалась себе под нос. Город ещё был покрыт шрамами войны, но жизнь пробивалась повсюду, давала новые ростки, распускала цветы среди грязи и пепла. Люди уже хотели того, что отвлечёт их от мучительных воспоминаний. И Талула собиралась дать им это. Своим способом. И не бесплатно.

Над входом аккуратно повесили дощечку с изящной резьбой – "Коралловый Цветок", буквы, мягкие и округлые, окрасили в цвет ветреного заката. Гномы, не подозревая о значении названия, одобрительно кивали – звучит хорошо, словно каждого ждёт здесь мягкая постель и кружка доброго пива. А Талула, глядя на это, хитро щурилась: пусть думают, что хотят.

Строительные работы, как и всё в этой жизни, подходили к завершению. Теперь следовало оживить дом, наполнить его молодыми голосами, лёгкими шагами и трепетным дыханием. Талуле нужны были работницы.

Сныст находил их везде: в тени рынка, на краю канала, где дождь смывал в реку грязь, да и просто на улицах, возле лавок с хлебом или мясом. Были они юны или измотаны годами, красивы или просто живы – главное, чтобы нужда оставила свой след – в опущенных плечах и потухших глазах, а страх уже перестал быть препятствием. Он говорил с обманчивой мягкостью, предлагая не работу, а шанс начать всё заново. И почти всегда он говорил правду.

Талула понимала, без Сныста ей бы не справиться. Он знал город от верха до самого дна, видел слабости человека за три шага и умел предложить именно ту ложь, которую тот был готов проглотить. "Я никого не покупаю и не запугиваю, – любил повторять он, – я помогаю выбрать дорогу". А Талула принимала этих девушек в одной из комнат едва достроенного дома и пристально смотрела в лицо каждой. Кто пригоден для сладкой игры? Кто будет послушен, а кто – строптив? Поди угадай. Но все эти девушки начинали свой новый путь с одного и того же: рука хитрого проходимца на плече, навязчивый шёпот на ухо и дверь, за которой ждала Талула.