Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 325 (всего у книги 353 страниц)

Если Эрза ускорялась, Тенуин сразу пришпоривал коня. Чуть погодя и мы спешили вслед. Когда стук копыт становился слишком громким, все одновременно снижали скорость.

Лес по обе стороны дороги оставался неизменным. Если б не гнус, вьющийся вокруг нас, я бы сказал, что поездка оказалась беззаботной. Впрочем, даже гнуса было не так много. По заверениям охотника, в летние месяцы его порой слеталось столько, что…

– Стой! – Эрза подняла кулак.

– Кто-то едет? – спросил я.

– Тихо!

Подъехав к следопыту, хотел уточнить, что именно случилось, но тут все увидел сам. Впереди на дороге кто-то стоял. Неподвижно. Вытянутое серое пятно. Деталей не разглядеть.

Зудящий гул комаров. Цоканье переступающих на месте лошадей. Ровное дыхание минутанов.

И человек на дороге.

Ровно посередине. Так и не пошевелился. Не мог не увидеть нас. Должен был заметить, услышать. Должен был сойти. Но остался. Один.

– Это человек? – прошептала сзади Миалинта.

– Зверь отошел бы, – тихо ответил Тенуин.

Я посмотрел на Эрзу. Она беспокойно вглядывалась вперед. Медлила.

– Съезжаем в лес? – поинтересовался Теор.

– Нет. – Следопыт качнул головой.

А если крысятники? – Теор отстегнул от пояса боевой гнут, будто мог уже сейчас дотянуться его отростками до неподвижной фигуры и наконец заставить ее двигаться.

– Крысятники сидели бы в лесу. И ждали, – ответил Тенуин.

– Если так вышел на дорогу, значит, ничего не боится, – отозвался сзади Громбакх. – Уверен, что мы в ловушке и ничего не сможем сделать.

– Значит, ждет, что мы свернем в лес, – согласилась Миалинта.

– Значит, едем дальше. – Следопыт подстегнул лошадь.

Отряд двинулся вперед.

Удивляло, что ни Эрза, ни ее наемники ничего не сказали. Ехали с нами вровень, были явно настороже, но молчали.

– Стой. – Тенуин осадил лошадь.

Серая фигура стала чуть ближе. Такая же неподвижная. Никаких сомнений: человек. Я видел, как блестят на солнце стальные пластины кожаных доспехов. Закрытый шлем. Ни цаниобы, ни другой накидки поверх доспехов не было. Но Тенуина насторожило не это.

– Там. – Он указал пальцем.

На самой кромке Равнского леса поблескивало что-то еще. Присмотревшись, я различил поначалу сливавшиеся с деревьями бревна. Три… нет, четыре бревна. Висели на веревках. Чуть покачивались. Веревки уходили высоко, в кроны лиственниц.

– Что это?

– Газырны, – прохрипел Громбакх. – Таранные столбы. Такими пробивают ребра лошадям. Или дробят повозки.

– Крысятники?

– Да, они такое любят. Научились у нарнаитов.

Бревна висели на расстоянии шагов десяти – пятнадцати друг от друга. Заостренные концы блестели металлом.

Тишина.

Ни единого звука. Стынущий под послеполуденным солнцем лес. Только застывший человек. И покачивающиеся бревна.

– Нет!

Я вздрогнул. На полпальца выхватил меч из ножен. Только сейчас понял, что все это время держал ладонь на рукоятке.

– Я сказала: нет. – Эрза смотрела назад. Говорила грубо, отрывисто. Смотрела на Густа.

Когда мы с Миалинтой обернулись, он уже сидел неподвижно. Только обнаженный зубач лежал на коленях.

– Становится веселее, – тихо проговорил охотник.

Через сетку почесывал щетину. Я знал, что это значит. Готов в любой момент дернуться рукой за спину и выхватить топор.

– Спокойнее. – Тенуин погладил лошадь по шее, но слова явно адресовал охотнику.

– Что делаем? – Я повернулся к Эрзе.

Эрза посмотрела на меня. Потом на Нордиса. Задержала на нем взгляд. Слишком долгий взгляд.

– Едем. – Эрза кивнула. – Будьте готовы.

– Может… – начал было Феонил.

– Молчать. Едем.

Мы неспешно двинулись вперед.

Сдержанный цокот копыт. Скрип рессор. Молчание. Глаза всматривались в каждую деталь.

Я вполне доверял своим спутникам: знал, что они успеют приметить опасность, поэтому позволил себе отвлечься, решил, что сейчас важно еще раз внимательно разложить перед собой разрозненные кусочки фактов. Попытаться разглядеть чуть больше. Предвосхитить события.

Слишком мало времени.

Фигура становилась ближе. Бревна покачивались.

Ночью Феонил подавал сигнал. И не получил ответа. Подавал настойчиво. Значит, считал, что ответ должен быть при любых обстоятельствах. Но его не было.

Если б не назойливость Теора, Феонил после привала наверняка ушел бы на разведку. Несмотря на призыв Эрзы держаться вместе. Значит, Феонил ничего не боялся. Знал, что тут безопасно.

То, как Эрза крикнула Густу «нет»… То, как она смотрела на Нордиса. Больше удивления, чем страха. Больше растерянности, чем готовности сражаться.

Фигура на дороге. Это…

– Не человек, – процедил Громбакх.

Чучело. Кукла в доспехах. Человек не мог так долго и неестественно стоять – чуть завалившись спиной назад. Эрза достала из чехла лук. Роговые насадки, темная вощеная тетива, костяная рукоять с углублениями под пальцы. Никаких украшений. Положила на него стрелу. Серое оперение. Так и не изготовилась к выстрелу. Будто раньше всех разглядела чучело и совсем не переживала из-за его появления.

«Может, такое на Старой дороге не впервой? Обычная засада крысятников? С таранными столбами… Но почему они висят так, будто отработали свое? Должны быть укрыты в ветках, подготовлены к бою. Значит, бой состоялся. Но дорога чиста. Кроме куклы, ничего. Ни трупов, ни разбитой повозки. И крови пока что не видно».

В последние часы Эрза часто смотрела на макушки деревьев. Еще один факт. Смотрела внимательно, напряженно. Будто, как и Феонил со своими сигналами, ожидала что-то увидеть. Но не увидела.

«Что, если… Что, если бревна отвлекают наше внимание? Другие газырны могут таиться среди деревьев – взведенные, готовые уйти на таран».

Гром и Теор поглядывали на макушки. Тоже ждали подвоха. А люди Эрзы смотрели только вперед. Ни разу не посмотрели вверх.

Я торопился. Слишком быстро выкладывал перед собой фрагменты фактов. Не успевал приложить их друг к другу. Ни картины, ни даже общего контура. Как и прежде, одни догадки и подозрения. Не хватало времени. Не хватало фактов.

Мы приблизились к чучелу.

Набитые соломой доспехи. Привязаны к обтесанному стволу молодой сосны. Ствол закреплен двумя камнями, выглядывавшими из-за тяжелых клепаных гронд.

Обманка могла сработать только издалека. Значит, те, кто ее сделал, считали, что этого достаточно. Тогда почему ничего не происходит?

Гром неспешно проехался вдоль таранных столбов. Коснулся металлических заострений.

– Чистые. Все царапины и вмятины старые. Крови нет.

Тенуин присматривался к подлеску Равнского леса. Там явно выделялась тропка. В кустах могли быть ловушки. Эрза о чем-то переговорила с Густом. Спешилась. Прежде чем кто-либо успел ей помешать, рванула в чащу.

– Стой! – сдавленно крикнул охотник. – А ты куда?

Вслед за Эрзой бросился Нордис.

– Идем, – позвала Миалинта.

Все вместе сошли с дороги.

Нам даже не пришлось продираться через кусты. Тропинка была узкой, но утоптанной и расчищенной. Ветки не сломаны, а именно срезаны. Срезы старые.

Тропинка вывела в небольшое сосновое урочище. Крепкие шелушащиеся стволы равнских сосен. Никакого подлеска. Деревья росли редко, и между ними открывалось достаточно пространства, чтобы тут мог остановиться большой, разбитый на несколько участков лагерь.

Обнаженный клинок. На земле, под ногами. От рукоятки тянулся кожаный ремень. Кто-то крепил его к запястью. Темная сталь соляной ковки. Солнечные лучи холодными всплесками гуляли по сточенному ребру. Кто-то переделал штурмовой конный меч в простой пехотинский. Укоротил лезвие и полуторную рукоять, сточил ребро. Сбил с гарды знаки отличия…

Еще один меч. И ножны. Туго набитый стрелами колчан…

Вся земля в урочище была покрыта оружием. Стилеты, метательные копья, арбалеты, одиночные стрелы, деревянный короб с дробными наконечниками…

– Не надо, – прошептал Тенуин.

Его бурнус был в боевой готовности. Под задранными до локтей и подвязанными рукавами – наручи, готовые в любой момент выпустить ножи или раскрыть плечи арбалета. На руках – перчатки. Запястья и промежутки между наручами и локтями лоснились. Смазаны турцанской мазью.

– Не надо, – повторил следопыт, но Эрза его не послушала.

Быстрым шагом пошла между соснами направо. Уверенно, без опасений. Знала, куда идет. За ней так же быстро пошел Громбакх. За Громбакхом, не медля, устремился Нордис. Я посмотрел на Теора. Кивнул ему и отправился четвертым. Теор, держа в руках хлястник, остался на месте. Наблюдать за тем, как Тенуин и Феонил обследуют оружие.

Эрза прошла через кусты и вышла на урочище, располагавшееся по соседству. Там между сосен была растянута холщовая полевая палатка. Укрепленная бревнами. Затянутая дополнительным сетчатым куполом. Вокруг палатки – ров, явно окропленный хлорисом. Лагерь был старым. Для временного постоя такой не возводят.

Веревочные лестницы уводили по стволам к самым макушкам. Дозорные вышки. На ветках – стрельные лежаки. Два массивных кострища с прогоревшими поленьями. Крупные куски угля. Еще не успели рассыпаться, но затянулись влажной пленкой. Пустые котлы. Запасы засоленной еды, муки. Бурдюки с водой, ягодной настойкой, хмелем. И ни одного человека.

Палатка пустовала.

Путевые тюфяки, конская упряжь, боевое снаряжение. И ни приметы – кому все это могло принадлежать и почему осталось без надзора.

Коротко осмотрев палатку, Эрза заторопилась дальше. Мы опять последовали за ней. Она здесь явно ориентировалась. По-прежнему держала стрелу на тетиве, но, кажется, совсем не боялась нападения. Ее движения сейчас больше выдавали растерянность.

Привела нас в третье урочище, расположенное чуть поодаль от первых двух. Еще одна палатка. Попроще. У стволов – ростовые деревянные щиты, обтянутые вываренной кожей. На земле – цепи, ошейники, нагрудники и налобники. Я уже видел такие. Мавганы. Но самих зверей нет. Как нет и хозяев.

На этот раз в палатке не было ни тюфяков, ни снаряжения. Только разбросанные по земляному полу и перевитые веревками одежды. Веревки крепились к стальным кольцам.

Тишина. Эрза застыла посреди палатки. Теор и Нордис остались снаружи.

– Ты знаешь этот лагерь, – сказал я Эрзе.

Она не ответила.

– Здесь были твои люди?

Опять нет ответа.

– Феонил подавал им сигнал. Ты уже тогда заподозрила неладное.

Эрза резко обернулась ко мне. Чуть натянула тетиву. Непроизвольное движение. В палатке сумрачно. Лица́ и уж тем более глаз Эрзы под защитной сеткой капюшона не было видно.

– Почему ты не сказала?

– Хангол… – почти нежно, с дрожью протянула Эрза и заторопилась наружу.

Я ожидал любой интонации и любых слов, но только не таких…

Задержался в палатке. Внимательно осмотрел одежды. Самые обычные путевые костюмы. Женские и мужские. Взрослые и детские. Все застегнуты, подвязаны. Никаких украшений. Никакого оружия.

Когда мы вернулись на первое урочище, следопыты окончили осмотр площадки и направлялись к первой палатке. Со стороны могло показаться, что они действуют сообща и вполне слаженно.

– Ждем. – Громбакх перекидывал в руках топор.

– Ждем, – согласилась Миалинта.

И опять как-то естественно, без обсуждений мы разбились на два изначальных отряда. Эрза с Нордисом и Густом были в меньшинстве. Хотя гирвиндионец вполне мог заменить сразу двух, если не трех бойцов.

От столкновения нас удерживало лишь то, что Миалинта доверяла Эрзе. Да и пока что не было прямых оснований в чем-либо ее обвинять. Но молчание Эрзы удивляло. Будто она не могла придумать оправдание происходившему. Или не знала, какое из них выбрать.

– Ну как? – спросил охотник, когда наконец вернулись следопыты.

Тенуин присел, вновь посмотрел на землю сквозь стекла бикуляров и промолвил:

– Здесь нет следов.

– Что значит нет следов? – вспыхнул Густ. – А это? Ты там глаза, что ли, не продрал?!

– Тихо, – вздохнула Эрза.

– Был у меня один знакомый. – Густ теперь ворчал сдавленно, но вполне различимо. – Тоже строил из себя следопыта. Вырядился в тряпки, порошков накупил. А потом…

– Тихо! – На этот раз Эрза хлестнула словом так, что даже я вздрогнул.

Вспомнил, как в свое время командным голосом меня удивила Миалинта. Две подруги стоили друг друга.

Все, кроме меня, стояли оружные, готовые к нападению. Я же не торопился доставать меч. Старался украдкой размять правую руку. Боль под браслетом не проходила. Зуд не ослабевал. Пальцы все чаще затекали, покалывали. Сукровица неизменно струилась из трещин на коже. Я чувствовал, что она напитала ткань рукава, затвердела. При любом движении корка отрывалась, из-под нее выходила новая жидкость. Мазь и повязки не помогли. Я отчасти надеялся, что началось отторжение и браслет сползет сам по себе, как со змеи сходит старая шкура. Но сейчас это было некстати. Сражаться с затекшей рукой неудобно.

– Следов нет, – повторил Тен. – Нет вообще. Ни здесь, ни вокруг палаток. Ни одного отпечатка. Будто все это, – следопыт показал на оружие, – разложили и оставили лежать еще пару месяцев назад.

– Это невозможно, – качнула головой Эрза.

– Да, – согласился Тенуин. – Оружие не покрылось ржавчиной. Его не занесло ни землей, ни пылью. Оно лежит, будто его положили здесь на восходе.

– Но как?

– Что бы здесь ни произошло, оно было быстрым, – проговорил явно напуганный Феонил.

– О чем ты? – не понял Густ.

– В деревьях нет стрел, – пояснил Тенуин. – У каждого лука – одна стрела. Готовились стрелять, но времени подготовиться не было, иначе воткнули бы несколько стрел в землю, чтобы лишний раз не тянуться к колчану. Все мечи обнажены. Ножны лежат отдельно. Значит, знали о нападении. Но не понимали, откуда оно пришло и как с ним справиться. Не нанесли ни одного удара.

– Все побросали и побежали? – Эрза явно не верила.

– Нет следов. Никто не бежал.

– И как?

– Не знаю.

– А в палатках? – спросила Миалинта.

– В первой все были на ногах. С оружием. Их явно подняла тревога. Защитные накидки лежат свернутые. Встали, в чем были. Выхватили мечи. Но опять же ничего не успели сделать. Не было даже паники. Холстина не тронута. Мешки не опрокинуты.

– А во второй? – спросил я, уже догадываясь, что именно скажет Тенуин.

– Фаиты, – кивнул он.

– Фаиты? – удивилась Миалинта.

– Они были связаны. Больше тридцати человек. Единственные, кто оставил после себя одежду.

– Это значит…

– Значит, что они умерли. Все одновременно.

– Ты уверен?

– Я знаю этот запах. Одежда пахнет влагой фаитов. Она еще не выветрилась.

– И они были связаны… – Голос Миалинты становился все более тяжелым, сдавленным.

– Прикованы к земле. Без оружия, без украшений.

– Их ограбили?

– Скорее всего.

– И посадили на цепь?

– На веревку.

– А потом убили?

– Этого я не знаю.

– Но ты сказал…

– Я сказал, что они умерли. Я не говорил, что их убили.

– Но как…

– Не знаю.

В молчании было слышно, как поскрипывают гронды охотника. Он неторопливо переминался с ноги на ногу. Крутил в руках усиленное стальными ребрами топорище.

Все настойчиво осматривали разбросанное по земле оружие, будто могли найти какую-то подсказку, хоть какое-то объяснение тому, что здесь произошло.

Тишина вокруг была слишком глубокой и холодной. Я застыл. Старался не шевелиться. Нестерпимо захотелось вернуться на дорогу. От обнаженных мечей, от безвольно лежавших стрел веяло стужей. Теперь я бы ни за что не решился перейти к соседним урочищам. Ни под каким предлогом не согласился бы заглянуть в палатки. Казалось безумием, что я еще несколько минут назад тут ходил так спокойно.

– Нужно уходить, – прошептал Тен. Он тоже чувствовал этот холод. – Мы и без того задержались.

– Подожди, – ответила Миалинта.

Посмотрела прямиком на Эрзу. Не произнесла ни слова.

– Здесь были наши люди, – кивнула Эрза. – Наша застава.

– Горсинг?

– Нет. Общая застава. На нее скинулись все, кто водит людей по Пчелиному тракту. Но придумал ее Горсинг. Это сделало дорогу безопасной. Постоянные патрули. И отряд, который может прийти на выручку всем, кто угодил в засаду. Так в первые полгода выбили две своры крысятников. С тех пор они сюда не совали свой нос.

– Сигналы Феонила?

– Каждая группа, выезжая на Старую дорогу, дает сигнал. Предупреждает, чтобы все знали – едут свои. В ответ мы получаем один из трех сигналов: «все чисто», «есть странное движение», «опасность».

– И какой сигнал вы получили на этот раз?

– Никакого. Теперь понятно почему.

– Почему раньше не сказала? – вмешался Громбакх.

– Не мешай, – неожиданно резко ответила Миалинта. Потом, повернувшись к Эрзе, сама спросила: – Почему не предупредила?

– Это наше дело. Наша работа. Вам не обязательно знать все детали.

– Разумно, – согласилась Миалинта. – А фаиты?

– Не знаю.

– Больше тридцати фаитов.

– Думаю, кто-то взялся провести их по Старой дороге. – Эрза пожала плечами. – Я же говорю, фаитов стали отлавливать. Значит, собрались в группу, наняли проводников.

– Почему они были связаны?

– Я же говорю, не знаю. Они вообще не должны были сюда заходить. Это не перевалочный лагерь. Тут не отдыхают, не ночуют. Чем меньше людей знает про лагерь, тем нам спокойнее.

– Таранные столбы?

– Чтобы остановить крысятников, если они будут прорываться на угнанных повозках.

– Чучело?

– Для того же. Только его еще ни разу не выставляли. Да и по задумке оно должно стоять дальше засады – на пределе видимости. Чтобы крысятники сбавили скорость и как раз попали под газырны.

– И в засаде знают, с какой стороны несутся повозки?

– По два наблюдательных поста в обоих направлениях. Сигналы ночные и дневные. Всегда можно передать сообщение.

– Даже сейчас?

– Два поста, мимо которых мы проезжали, пустуют. Они должны приподнимать растяжку, когда проезжают свои.

На урочище вновь опустилось молчание. А холод только усилился. Я ощущал его всем телом. Приходилось сдерживать дрожь. Казалось, лезвия обнаженных мечей вот-вот подернутся инеем. Безветренно. Даже гнус здесь не тревожил, будто в самом деле почувствовал приближение зимы и спрятался в своих норах.

– Я ответила на ваши вопросы? – Эрза посмотрела на Тенуина и Громбакха, хоть до этого говорила только с Миалинтой.

– Уходим, – кивнул следопыт. – Больше никаких остановок. Едем до упора.

– Согласна. – Эрза кивком головы скомандовала своим наемникам выбираться к дороге.

– Постой, – шепнул мне Тенуин.

Мы задержались. Пошли последними.

– Я не все сказал. – Следопыт шел сзади. Я хорошо слышал его тихий голос. – В первой палатке лежало много оружия. В том числе не совсем обычное.

– Это как?

– Клинки с вытравленным символом на рукоятке. Стоящая на скале башня. Башню и скалу опоясывает цепь.

– Ты знаешь этот символ?

– Его знает Гром. Слишком хорошо. Поэтому я не хотел говорить при нем.

– Магульдинцы?.. – догадался я.

– Да. Волчья башня крепости Магуль Индр. Один из символов красного легиона.

– И это значит…

– Это ничего не значит.

– Но те следы у дома Эрзы… А теперь клинки в лагере ее мужа.

– Такие следы могли оставить и слухачи. А клинки иногда достаются в сражении.

– Логично.

– Но не забывай об этом. И не говори Грому.

– Хорошо. Послушай… Ты веришь всему, что сказала Эрза?

– Нет.

Вернувшись на дорогу, мы вздохнули с облегчением. Чучело и покачивающиеся бревна уже не пугали. Холод исчез. Теперь даже казалось, что отсутствие следов в лагере не такая важная деталь. Нужно было скорее ехать вперед.

«Чем быстрее Пчелиный тракт выведет за пределы лесов, тем лучше».

– Доберемся до Авендилла. Обделаем там последние портки. – Подстегивая коня, перечислял Громбакх. – Отыщем сорванца. С торжественным плачем предадим его земле. Даже если он живой. Чтоб неповадно было. Потом я суну своей кобыле аргенскую колючку под хвост. С ветерком доберусь до Матриандира. В Заложном доме обналичу обходной залог Теора. Заплачу́ «Поганым»… то есть, конечно же, «Приемным сестрам» за три года вперед. Остаток золота сдам на именной возрастной залог на Харата. А потом… Ох, давно я не заглядывал в «Приторню». Откуси мне мизинец, если где-то еще дают такую медовуху. Везут прямиком из Ара-Култука, а там в медовухах знают толк. Те еще, конечно, тупоклювы со своими болотными травками, но медовуху делают хорошо… К вольнику[51]51
  Во́льник – второй осенний месяц по вольмарскому календарю (24 дня).


[Закрыть] оклемаюсь и – на Деодру, стрелять древорожек…

Громбакх еще какое-то время рассказывал о своих планах. Описывал, до чего уютно и весело бывает в «Приторне». Но вскоре даже он умолк.

Дальше ехали молча.

Первое время мы впятером, перекрывая почти всю дорогу, теснились впереди. Боялись, что кто-то другой не приметит новую опасность. Наконец я посчитал, что Эрза, Миа, Тен и Феонил вполне справятся с этой задачей, а потому первым придержал своего минутана. Отстав, поравнялся с Теором. Вскоре к нам присоединилась Миалинта.

Позади нас катилась наэтка. Ее слева сопровождал охотник. Впервые за долгое время Громбакх и Густ не обменялись ни единым словом.

Нордис в полном одиночестве, чуть отстав от отряда, ехал сзади. Поначалу я оглядывался к нему, пытаясь понять, что он там делает, но потом подумал, что страх заставляет во всем искать подвох, и дальше ехал спокойнее.

Через час напряжение ослабло. Брошенный лагерь наемников казался ненастоящим, привидевшимся в полном масляных испарений воздухе. Даже охотник успел обменяться с Густом грубыми фразами. После одной из них оба захохотали так, что подо мной дернулся минутан. Нагнав нас, охотник спешно изобразил серьезность и процедил:

– Тот еще недотырок. Так и чешется повыдергивать ему паклю с бороды.

– А по-моему, он тебе нравится, – улыбнулся я.

– Эй, полегче! За такие слова однажды не доглядишь и получишь пяткой в суп на ужин.

Поворчав еще, Громбакх успокоился. Затем опять принялся рассказывать о вкусовых особенностях западной медовухи. Раззадорившись, бросил в рот несколько кубиков клюта и дальше вынужден был для каждого плевка приподнимать защитную сетку капюшона.

– Господа… – отрешенно протянул Теор. – Я тут подумал…

– С тобой и такое случается? – делано удивился охотник.

– Мы столько слышим и читаем о благости лигуров, о том, как они помогли переселенцам укрепиться на этих землях. И в наши-то дни здешние места не отличаются гостеприимством. Только в городах чувствуешь себя в безопасности. Можешь спокойно выйти из дома, не прячась под защитные костюмы, не ожидая, что под тобой разойдется земля, а сверху свалится полчище диких зверей или чего похуже вроде песчаного гнуса.

– Ну это как повезет, – хмыкнул охотник. – Всяко бывает.

– А я подумал… Что, если изначально тут были благие земли? Нетронутое счастье, воплощенное в зелени лесов.

– Чего? – Громбакх наклонился в седле, чтобы взглянуть на скрытого за мной Теора.

– Смотрите сами. – Теор по-прежнему говорил отрешенно, не обращаясь ни к кому лично. Просто озвучивал мысли. С какой-то тяжелой тоской.

– Потише! – Эрза повернулась к нам. Явно хотела что-то добавить, но промолчала.

Смотрите сами, – уже тише, почти шепотом проговорил Теор. – Все было хорошо. Сад Акмеона. Уголок, который он приберег для своих прогулок в годы последней жизни. Затем появились Предшественники. Спустились сюда от Северных гор, из страны вечных вьюг, осколочного воя и глубинных ледовых трещин – из сурового края, где им, чтобы выживать, пришлось каким-то немыслимым способом выковать то, что мы теперь называем лигурами.

Предшественники нашли тогда еще не названные Земли Эрхегорда. По ошибке, или от отчаяния, или после длительных поисков, неважно. Важно, что нашли. И этот край показался им обетованным. Чистые реки, плодородный чернозем, смиренные леса. Колыбель света и радушия, затаившаяся среди гор.

Громбакх больше не шутил, не обвинял Теора в глупости. Слушал затаившись, боясь за цокотом копыт пропустить несколько слов. Такая внимательность меня рассмешила.

– Тихо ты! – шикнул мне охотник.

– Наши Земли предложили им покой и уют, – продолжал Теор, – мирное сосуществование с природой. Но Предшественники не привыкли жить тихо и мирно. Обозленные, воспитанные суровым северным краем, они привыкли покорять все, что их окружает. Иначе им было не выжить там, в стране льдов и снегов. И они пустили в ход лигуры. Не разбираясь, не пытаясь понять.

И это изменило здешнюю природу – научило ее давать отпор, быть жестокой для собственного сохранения. Прежде приветливые леса и лощины поросли множеством ловушек, опасностей. На смену мирным животным пришли убийцы. Маргулы, зорды, даргаоны, ирбисы, крауглы, наргтии. Я уж не говорю про всевозможных паразитов, хищных птиц, хищные растения, ядовитые источники…

Потом… потом случилось нечто ужасное. В Землях народилась такая сила, что и заснеженные пики северной страны показались невинными, гостеприимными. Пришел всепоглощающий страх, на пути которого падали крепостные стены, гибли тысячи солдат, рушились города и замки.

Предшественники осознали свою ошибку, захотели ее исправить – собрали все лигуры, спрятали их в Таильской пещере. Обещали, что больше никогда не воспользуются их силой. Но все напрасно. Поднявшийся из глубин ужас был неутомим. Землетрясения, ядовитые дожди, огненные реки, орды обозленных зверей и поветрия, страшнее Черного мора и соляной оспы, – все это погубило Предшественников.

Последние из них отправились на Север, в страну своих предков. Выстроили город на границе Земель – тот самый, чьи стены видны от Гиблых сопок.

– Ноил Дор, – прошептал Громбакх.

– Долго они там не протянули. Забыли, как выживать в столь суровых условиях. Беспечная жизнь в наших Землях их ослабила. И последние из Предшественников погибли там, за стенами Ноил Дора.

Великий Ужас успокоился, затаился. Но прежнего покоя в Зиалантире не было. Блаженный край оказался навсегда испорчен. Все опасности здешних лесов и пустынь – вот подлинное наследие Предшественников. Жалкие отголоски древних бед.

Великий Ужас дремал многие века, а сейчас почуял возвращение лигуров. Забеспокоился, оживился. Скоро пробудится, покинет тайные усыпальницы и вернется на поверхность, чтобы вновь изгнать пришлую силу.

– Ну ты даешь! – не сдержался Гром. – Не знаю, какой там из тебя акробат, но краснобай отличный. Только я бы с такими байками не лез куда ни попадя. Можно и под эльгинцев схлопотать.

– Почему? – удивился я.

– Магульдятиной попахивает. Красные любят такую брехню. Что лигуры – проклятие, вред и тому подобное.

– Может, они и правы, – задумчиво и отчего-то с болью сказал Теор.

Гром хотел возразить, но тут послышалась команда Тенуина:

– Стой!

Все разом натянули поводья. И только Эрза пришпорила коня. Быстрыми ударами пяток выслала его вперед.

Скрежет вынимаемых лезвий.

– Эй, эй, эй, – запричитал охотник, выхватив из-за спины топор и закрутившись на лошади.

Густ уже стоял на ногах. Сжимал рукоять зубача. Феонил спрятался за Нордисом. Гирвиндионец единственный оставался спокоен. Не торопился вынимать из-под седельных ремней молот.

Никакого нападения. Никаких крысятников. Только наш отряд.

– Господа, что происходит?

– Куда ты?

– Опусти!

– За своими руками следи.

Эрза тем временем промчалась вперед. Дернула поводья. Выхватила лук и на ходу, едва сбавив скорость, пустила стрелу серого оперения. Выстрелила от уха, двумя пальцами.

Лошадь Эрзы развернулась и, прядая ушами, остановилась.

Все замерли.

Тихий свист стрелы.

Глухой, едва различимый удар.

– Вперед! – теперь уже Тенуин подогнал лошадь.

Все последовали за ним.

На дороге стоял пронзенный стрелой человек. Точно такой же, как тот, которого мы видели ранее. Чучело. Стрела угодила ему в подбрюшину. Застряла в осевом стволе.

– Хороший выстрел, – нехотя признал Громбакх. – Я тебе, хангол, говорил, осторожнее с этой юбкой.

– Ваш? – тихо спросила Миалинта.

– Наш. – Эрза кивнула. – Только…

– Второй лагерь?

– Нет. Лагерь один. И никаких больше чучел.

– Тогда это что? И это. – Миалинта указала на край дороги.

Газырны. Четыре таранных бревна на веревке. На расстоянии десяти – пятнадцати шагов друг от друга. Заостренные концы блестели металлом. Слегка покачивались.

Все в точности как у съезда в первый лагерь.

– Тут тропинка, – с удивлением позвал Феонил.

Эрза спешилась. Побежала в кусты. Феонил, Тенуин и Теор последовали за ней. Остальные задержались на дороге.

– Что там? – прохрипел Громбакх, глядя на Густа.

– Болото. Самое место для таких, как ты.

– Сейчас посмотрим, какое там болото.

Не сдержавшись, я последовал за теми, кто уже скрылся в кустах.

Узкая прорубленная тропка.

Никакого болота. Сосновое урочище. Такое же, как и в первом лагере. Нет… не такое же…

Метательные копья, арбалеты, деревянный короб с дробными наконечниками для стрел, ножны, пояса и перевязи… А возле меня – обнаженный клинок. Укороченный штурмовой меч. Сточенное ребро. Стесанные с гарды знаки отличия.

«Не может быть».

– Что это значит? – Феонил посмотрел на Эрзу.

Эрза, застыв, стояла под одной из сосен. Молчала.

Из-за кустов справа вышел Тенуин.

– Что? – хрипло, будто от волнения потеряв голос, спросила Эрза.

Следопыт не ответил. Осторожно прошелся между разбросанными клинками. Несколько раз опустился на землю. Прикоснулся к ней кончиками пальцев. Поднял комочки земли. Растер на перчатке. Поднес к дыхательной сетке на капюшоне бурнуса.

Феонил следил за его движениями, но в этот раз не мешал.

Когда из наруча Тенуина выскочил нож, Эрза дернула лук. На нем не было стрелы. Произвольное движение.

Следопыт кончиком ножа подцепил землю в нескольких местах. После этого вернулся к нам.

– Что там? – спросил я.

– Там, – Тенуин указал направо, – полевая палатка, веревочные лестницы. Два кострища. Пустые котелки. Чуть дальше – еще одна палатка…

– Но этого не может быть, – выдавила Эрза.

– …в которой разбросана одежда…

– Мы же не могли вот так сбиться, вернуться…

– …фаитов. Умерших фаитов.

– Мы в том же лагере? – спросил я.

– Ты и сам это видишь. Интересно другое.

– Что?

– Тут нет следов.

– Ты это и раньше говорил, – обозленно бросила Эрза.

– Нет.

– Что?! Что «нет»?

– Здесь нет наших следов.

Эрза опустила голову, стала смотреть под ноги.

Мы с Феонилом занялись тем же. Следы. Свежие и очевидные. Но только те, которые мы оставили сейчас… Тен был прав. Ведь в первый раз тут под всеми соснами носился Феонил. А теперь – ничего. Как будто здесь долгие месяцы никто не ходил.

– Значит, это другой лагерь? – растерянно спросила Эрза. – Но я не знала… И зачем…

– Лагерь тот же. Все лежит на местах.

– И что нам делать?

Тенуин не ответил. Заторопился назад, к дороге. Выйдя к наэтке, коротко рассказал остальным, что именно мы увидели, и прошелся вперед по дороге.

– Был у меня один знакомый, – тихо начал Густ. – Рассказывал, такие штуки бывают в Лаэрнорском лесу. Говорил…

– А у меня была знакомая кобыла, – раздраженно вмешался Громбакх, – и всякий раз от испуга так бздела, что всем мешала думать. Вонь на три версты стояла. Доходчиво намекнул?!

Густ крепче сдавил рукоять зубача, но смолчал.

– Тише, – попросила Эрза.

Ее голос выдавал растерянность.

Вернулся Тен.

– Что там? – спросила Миа.

– На дороге нет следов. Тот же участок. Но наших следов нет. Чисто. Будто по ней уже год как никто не ездит.