Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Helena Reuelly
Терновый венец победителя

Две последних монеты

Талула оправила платье на пышных бёдрах. Она по праву гордилась своим телом и всем, чего она с помощью этого тела добилась. А добилась она расположения самого удивительного солдата в королевской армии. Она, обычная маркитантка, а попросту – обозная шлюха, одна из множества, – ухитрилась подцепить парня-дроу.

Про дроу ходили ужасающие слухи. Их племя приносит кровавые жертвы своей богине-паучихе, держит рабов для противоестественных надобностей, убивает детей не моргнув глазом… А ещё дроу не испытывают никаких чувств, кроме ярости и ненависти. Зато они непревзойдённые воины, и хвала Небесам, что они не схватились с людьми. Люди и без дроу отлично приспособились убивать друг друга.

Армия молодого короля продвигалась вперёд, хотя и очень медленно. За армией тащились прачки, торговки, проститутки и куча прочего сброда, среди которого была и красотка Талула. И в один прекрасный день перед королём возник, словно из-под земли вырос, высокий и крепкий дроу, с тёмной кожей цвета антрацита, светлыми песочными волосами и яркими фиолетовыми глазами. Как он добрался до самого короля, никто не понял. То ли пробрался тайком, как умеют дроу, то ли охрана побоялась остановить его окриком. Так или иначе, состоялся короткий разговор, и дроу остался воевать на стороне короля.

Иногда Талула думала, а что получилось бы, если бы противники молодого Витерия Первого залучили дроу к себе? Впрочем, это вряд ли. Дроу бесплатно не работают.

Звали новичка Рэйшен. Поначалу солдаты дразнили и задевали его, но обидчиков потом находили со сломанными пальцами, выбитыми зубами и прочими мелкими увечьями, и издевательские шутки скоро прекратились.

Девки из обоза заглядывались на Рэйшена, всячески старались привлечь его внимание. Ходили слухи, будто семя дроу подарит женщине молодость и красоту на долгие теркады. Зазвать этого красавца к себе в койку мечтали многие, за что и бывали биты своими походными мужьями.

Сам Рэйшен мог осчастливить какую-нибудь девку и провести с ней ночь или две. Потом он просто собирал вещи и уходил, не оглядываясь. Если девка плакала, просила его остаться, Рэйшен мог кинуть ей монету-другую. А если начинался скандал с криками и требованиями, Рэйшен отвешивал девице оплеухи, и скандал прекращался.

Каждая мечтала приручить этого зверя, но ни у кого не получилось. К Рэйшену являлись даже аристократки, мечтая сохранить свою красоту. Главное, никаких побочных плодов любви у людей и дроу не получалось: от таких связей не рождались дети, была, наверное, какая-то несовместимость между двумя расами.

Талула зарабатывала на хлеб в поте лица: днём торговала всякой нужной солдату мелочёвкой, а ночью – своим пышным цветущим телом. Всякую безденежную шушеру Талула даже знать не хотела. Она брала деньги, и не стеснялась этого. И посетители у неё были очень разные. Пока аристократки бегали за дроу, вымаливая его внимание, к Талуле приходили их мужья. Талула знала, что любая война рано или поздно заканчивается, а деньги после войны понадобятся. Хозяйством там обзавестись или дело какое открыть.

В один пасмурный день в повозку Талулы сунулся и этот знаменитый дроу.

– Нитки есть? – хмуро спросил он.

– Отчего ж не быть?

Талула впервые видела Рэйшена вблизи. Ничего не скажешь, он был хорош. Нравились Талуле такие рослые, мускулистые, грубоватые парни. Она рылась в ящичке, где хранились принадлежности для рукоделия, и выбирала нитку под цвет рубахи Рэйшена. Внимательный женский глаз заметил прореху на левом рукаве.

– Что ты суёшь мне, дура?

Грубость дроу ошеломила Талулу, привычную, казалось бы, ко всему.

– Нитку тебе даю, какие, по-твоему, они ещё бывают? Эта самая подходящая по цвету.

Дроу посмотрел на Талулу, как на убогую.

– По цвету мне потемнее надо. Да похрен, давай что есть, все равно шов потом снимать.

Талула удивилась. Она впервые слышала, чтобы зашитую рубаху потом снова распарывали.

– Так ты шить-то, может, и не умеешь вовсе? – поинтересовалась она. – Давай свою рубаху, я тебе зашью. Возьму недорого…

Рэйшен некоторое время смотрел на Талулу, на её яркие сочные губы, на тёмные блестящие глаза, а потом захохотал в голос.

– Чего это ты? – Талула даже немного обиделась.

– Ты решила, что мне надо рубашку… – дроу снова засмеялся. – Да нет же, мне не это… Мне вот…

Он поднял левую руку, согнув её в локте, к самому лицу Талулы, и в прорехе она увидела глубокий порез. Видно, кто-то очень ловкий всё же достал дроу ножом в драке. А может, в недавнем бою…

Руки у Талулы задрожали, когда она подавала Рэйшену тёмную, почти чёрную нить. Дроу кинул ей деньги.

– Ну, бывай, я к лекарю. Самого себя шить как-то несподручно.

Талула кивнула, прощаясь, и припрятала деньги. А вечером, когда уже стемнело, Рэйшен снова пришёл к ней. Рука и рукав рубахи у него были зашиты, а сам дроу был изрядно пьян.

– Что, не ждала? – ухмыльнулся он. – У тебя сегодня переночую.

Талула прикинула, остались ли у него ещё деньги после лекаря и попойки, а потом согласно кивнула. Рэйшен рухнул в её кровать, не раздеваясь, и проспал до позднего утра. Потом он поднялся, потребовал воды и пожрать. Получив желаемое, дроу пригладил волосы и собрался на выход.

– Куда это ты? – подбоченилась Талула. – А деньги за ночлег и завтрак?

Рэйшен резко остановился у самой двери.

– Деньги, говоришь?

Талула не успела и глазом моргнуть, как дроу в два длинных текучих шага преодолел расстояние между ними, схватил её за волосы на затылке и, потянув вверх, к своему лицу, прошипел:

– Приду вечером – разберёмся! И смотри мне, чтоб ужин был!

Талула не стала вопить от боли и возмущаться. Такой диковинный трофей следовало приручить, и Талула сочла, что она с этим делом справится.

Справляться с Рэйшеном было несложно: корми его досыта да ублажай ночью, что при темпераменте Талулы было делом плёвым. Накормить дроу, правда, было посложнее: здоровенный парень ел за троих, да и выпить был не дурак. И очень скоро Талула обнаружила, что денег у неё не просто не прибавилось, а даже поуменьшилось. Из Рэйшена вытрясти можно было только пару оплеух, а портить своё лицо Татула не желала. Поэтому она стала поглядывать на сторону, ища, где бы разжиться монетой. Ночные клиенты теперь обходили её десятой дорогой – никто не хотел связываться с бешеным дроу. Он, конечно, защищал Талулу от многих неприятностей, но и неудобств приносил много. Теперь ещё и это пугающее безденежье.

Сегодня Рэйшен ушёл играть и пить в какую-то солдатскую забегаловку. Придёт он только под утро, пьяный и, скорее всего, раненый, потому что ни одной драки он не пропускал. Поэтому Талула решила, что именно этой ночью можно подработать. Она уже и с мужчиной сговорилась, был тут такой, Руфусом звали. Так себе мужичонка, зато всегда в свите короля тёрся, да и денежка у него водилась.

– А дроу ты не боишься? – лукаво спросила у него Талула.

– Да кто он такой, этот дроу! – спесиво ответил Руфус. – Видали мы таких! Думает, что раз бабы к нему льнут, так он чего-то стóит! Увидишь сегодня, что такое настоящий мужчина по сравнению с этим жалким отребьем!

Талула промолчала. Кабы не деньги… И вот сейчас она ожидала Руфуса в гости, даже принарядилась для него. Платье, кстати, добыл Рэйшен. Где и как – это Талулу не интересовало.

Рэйшен и впрямь сидел в кабаке, кидал кости. Сегодня ему везло, так что он рассчитывал порадовать сожительницу. Если удача до утра от него не отвернётся, Рэйшен принесёт Талуле каких-нибудь побрякушек, до которых так падки женщины. Дроу усмехнулся уголком рта и сгрёб кости в широкую ладонь.

В эту ночь Талула не получила от Рэйшена ничего. Ему перестало везти ближе к рассвету. Проигравшись в пух и прах, дроу затеял очередную драку. Он вышел из неё победителем, но по-прежнему без денег и с обещанием, что в следующий раз генерал Римардо посадит его в холодную за такие выходки. Пришлось вернуться к Талуле с пустыми руками. К счастью, скандальная девица в этот раз не стала пререкаться со своим дружком, а приласкала его так, что он на время позабыл свои солдатские горести и печали.

Ещё пару ночей Рэйшен приходил в кабак с желанием отыграться, но своих денег у него уже не было, а взаймы никто не давал. Дроу сидел, трезвый и злой, потому что местного пойла в долг кабатчик тоже не наливал. И тогда к нему подсел знакомец, парень по имени Квэддо. Рэйшен приветственно кивнул, раздумывая, как бы одолжить у него деньжат. Однако Квэддо заговорил совсем о другом.

– Рэйшен, я понимаю, что это не моё дело, но знаешь ли ты, как проводит время твоя подружка, пока тебя нет?

Рэйшен прищурил яркие глаза:

– Меня ждёт, платья примеряет. Мне нравятся женщины в платьях.

Квэддо по-старчески пожевал губами:

– И не одному тебе, знаешь ли…

– На что это ты намекаешь?

Дроу легко приходят в ярость, и Рэйшен не был исключением. Квэддо на всякий случай отодвинулся подальше, хотя и понимал, что в драке это никак ему не поможет.

– Рэй, попробуй вернуться сегодня пораньше. И тайком в окно загляни.

Рэйшен, не говоря ни слова, встал из-за стола, пнув табурет так, что он отлетел к соседнему столику, и ушёл не прощаясь. Кабатчик проводил дроу укоризненным взглядом, но в этот раз придраться было не к чему: мебель и посуда уцелели.

Квэддо тоже вздохнул с облегчением. Рядом с ним тут же оказался вертлявый парень.

– Вижу, ты всё же решился глаза ему открыть.

Квэддо вздохнул:

– Здорово, Харлен. Открыть-то открыл, да не полностью. Не решился. Пусть сам глядит. Знал ведь, какая она, эта Талула, когда с ней связывался.

Парень по имени Харлен мечтательно причмокнул губами:

– Эх, какая! Мне бы такую, хоть на одну ночку!

– Она любому рада, были бы деньги.

Харлен закатил глаза к грязному потолку. Талула не желала иметь с ним дел ни за деньги, ни тем более без. А дроу, говорят, единственный из её любовников, кто ничего ей не платил.

Рэйшен прекрасно понял намёки приятеля и сейчас шагал к жилью Талулы тем особым шагом, которым дроу ходят во время тайных вылазок, бесшумно и быстро. В дверь он ломиться не стал, решил посмотреть в окошко, чем его подружка занята.

Ночь выдалась тёмная, беззвёздная, небо затянуло тучами, наверное, с утра польёт дождь. Света внутри дома не было, и ни один человек не разглядел бы, что там происходит. Но Рэйшен не был человеком, он, как и все дроу, прекрасно видел в темноте. И слышал, между прочим, тоже лучше любого человека. Эти качества вовсю использовали командиры, гоняя Рэйшена в разведку.

Глаза и уши никогда не подводили дроу. Ещё не заглядывая в окошко, он услышал стоны и вздохи. Если бы кто-нибудь видел сейчас его лицо, он бы убежал в ужасе от этой маски ярости. Но вокруг было пусто. Рэйшен подкрался к окну и заглянул внутрь. Платье, что он подарил Талуле, валялось на полу. Рядом лежала мужская одежда. Владелец этой одежды был увлечен процессом и даже не услышал, как окно распахнулось, и в комнату запрыгнул разъярённый дроу.

А вот Талула услышала и принялась извиваться, силясь отпихнуть своего незадачливого поклонника.

– Да что ты, Талула, – насмешливо проговорил дроу, – дай ему получить то, за чем он пришёл. Деньги же ты всегда вперёд берешь, верно?

Теперь и кавалер понял, что приятная часть ночи закончена. Он сел в постели, прикрывшись уголком одеяла.

– Вижу, Руфус усиленно готовится к свадьбе, – продолжал язвить Рэйшен. – Опыта набирается. Деньги-то он тебе дал? Или ты за так с ним кувыркаешься?

Руфус скатился на пол и принялся судорожно натягивать штаны. Зато Талула, сообразив, что сейчас её поклонник сбежит и оставит её с дроу один на один, принялась честить Рэйшена последними словами. Словарный запас у неё оказался богатый. Руфус всё одевался, а Талула ни разу не повторилась в своих оскорблениях.

Рэйшен дождался, пока незваный гость полностью оденется, цапнул его за шиворот и потащил к выходу. Воротник впился в шею Руфуса так, что тот хрипел и задыхался, а ноги незадачливого героя тащились по полу, вывернувшись в разные стороны. Возле двери Рэйшен дал пинка Руфусу, и тот пролетел несколько шагов, кашляя и хрипя, а потом тяжело брякнулся оземь. Переведя дыхание, он подумал, что ему очень повезло: если бы взбешённый дроу избил его, то Руфус мог бы остаться на всю жизнь калекой. Пусть уж лучше с Талулой разбирается.

А Талуле и впрямь пришлось несладко. Рэйшен с ледяной улыбкой порвал в клочья её платье, одним из обрывков заткнул ей рот и принялся методично охаживать Талулу кулаками. Тряпка заглушала вопли, но не полностью, так что на следующий день весь лагерь знал о случившемся. Солдаты жалели Талулу, а женщины злорадствовали.

К вечеру Талула набралась сил и с гневными криками обрушилась на Рэйшена. Тот только смеялся в ответ. Талула, как ни старалась, не могла даже поцарапать дроу, а тот отвешивал ей тяжёлые оплеухи одну за другой. Лицо у Талулы опухло от побоев, всё тело было в синяках, но ярость по-прежнему кипела внутри.

– От тебя никакого толку! – вопила Талула. – Только жрёшь и пьёшь! Хоть бы монетку в дом принёс!

– Почему никакого толку? Ты спишь со мной, значит, надолго останешься молодой и красивой! Ты же в это веришь?

Талула чуть не рычала от злости: она и впрямь верила в эту басню. Рэйшен посмеялся, а потом собрался и ушёл. Талула с трудом навела в домике порядок, убрала разорванное и разбитое, умыла лицо… Всё тело болело, везде красовались синяки. Теперь она долго не сможет заниматься ночным ремеслом. Интересно, куда убрался этот негодяй Рэйшен и надолго ли…

Через несколько дней, когда Талула решила, что дроу больше не вернётся, Рэйшен явился как ни в чём не бывало. В подарок он принс браслет гномьей работы, а также холщовый мешок, набитый едой. Денег он не принёс, ни одной, даже самой мелкой монетки. Талула подарки приняла и сделала вид, что простила. В конце концов, раньше дроу ни к кому не возвращался, а к ней вернулся. Значит, есть шанс его приручить. А то, что драчливый… Талула вздохнула. Это же из ревности. Значит, неровно к ней дышит. Она одна такая, пробудила чувства в дроу…

И всё потекло по-прежнему. Рэйшен пропадал ночами, а Талула любила деньги больше всего на свете, поэтому снова начала принимать поклонников. Её тайная кубышка росла и тяжелела, и Талула прощала своему дроу и пьянки, и других женщин, про которых ей любезно доносили. Рэйшен тоже о многом догадывался, иногда они ссорились и орали друг на друга, да так, что тряслись стены, но потом не менее бурно мирились.

Лишь однажды Талула в бешенстве закатила Рэйшену истерику:

– Надоели эти рассказы про твоих баб! Ну, спишь ты с ними, так хоть делай это не напоказ! И совесть бы имел, не трогал бы чужую невесту перед свадьбой!

Рэйшен раскрыл рот от удивления.

– Какая ещё чужая невеста? Что ты несёшь? Пьяная, что ли?

Талулу было не остановить. Когда ей вожжа попадала под хвост, она не думала о том, чем это для неё закончится. Сейчас она вопила, что Рэйшен мог бы и не трогать эту плоскую доску, эту рыбу снулую, эту облезлую кошку… От удивления дроу даже не принялся орать в ответ. Как ни старался, он не мог припомнить в своей постели женщину, которую можно было описать именно такими словами. Особенно насторожило его упоминание о чужой невесте, да ещё перед свадьбой. Таких Рэйшен избегал, лишние неприятности ему были не нужны.

– Постой-ка, о ком ты толкуешь, демоны тебя раздери? Какая такая невеста?

И Талула выложила всё, о чём вещал ей накануне ночью разобиженный Руфус: как невеста Руфуса глядит на дроу, слюни роняет, а на самого Руфуса ноль внимания, как эта тощая страшная девка ходила к Рэйшену, стыд-то какой, хоть бы свадьбы подождала, ан нет, видно решила, что, переспав с дроу, хоть чуть-чуть похорошеет!

Теперь Рэйшен вспомнил худенькую невзрачную девушку, имя только припомнить никак не мог. Оказывается, это была невеста постоянного клиента Талулы! Рэйшен ту девицу не тронул, всему есть предел, да и девица оказалась совсем непривлекательной. Вдобавок девица пришла просить не ночь страсти, а рассказать, как ей нравится сам Рэйшен и что она не верит всем гадостям, которые про него рассказывают. Рэйшен посмеялся над наивной девчонкой и отправил её восвояси. Однако рассказать это Талуле было равносильно тому, что Рэйшен оправдывается перед ней, а заносчивый дроу даже мысли об этом не допускал.

– Молчишь? – распалилась Талула. – Наверное, даже у таких, как ты, есть совесть! Ах, о чём это я! Будь у тебя хоть капля совести, ты бы принёс мне хоть пару монет!

Рэйшен недобро оскалился:

– Пару монет? Монеты тебе другие приносят в моё отсутствие! Признайся, Талула, тебе же выгодно, когда меня дома нет?

С этими словами Рэйшен поднял половицу и выудил оттуда тяжёлый мешочек, который солидно брякнул в ладонях дроу. Это стало последней каплей для Талулы. Совсем недавно Руфус пообещал ей защиту и помощь, и Талула вообразила, что Руфус сможет обратиться к самому королю. Поэтому сейчас она с пронзительными воплями кинулась к Рэйшену, стремясь отнять у него свои деньги. Дроу только смеялся ей в лицо, подняв мешочек повыше.

– Дома? – вопила Талула. – Какой-растакой дом? Здесь нет ничего твоего, это мой дом, всё здесь принадлежит мне! Ты – бездомный приблуда, уж не знаю, зачем король тебя держит!

Каждое её слово больно ранило Рэйшена, но тот продолжал ухмыляться, удерживая разъярённую девицу подальше от себя.

– Да ладно тебе, Талула, ты знаешь, в чём я лучше всех!

– Ничем ты не лучше! Есть и более добрые, и более щедрые! Вон Руфус обещал защитить меня…

Талула замолчала, сообразив, что сболтнула лишнего. Рэйшен перестал ухмыляться. На его красивом лице ходили желваки, а глаза сверкали от ярости.

– Руфус, – прошипел дроу не хуже змеи. – Ну, зови своего Руфуса, пусть защитит тебя. И Харлена зови, и…

Рэйшен методично перечислял имена любовников Талулы, и каждое имя сопровождал хлёсткой пощёчиной. Вначале Талула вопила от возмущения и боли, потом затихла, и только её голова безвольно моталась из стороны в сторону при каждом ударе. Рэйшен прекратил избиение только когда у женщины потекла кровь из носа. Он отбросил свою жертву, словно обмякшую куклу, и Талула шлёпнулась на пол. Она сидела, привалившись к кровати, глаза её помутнели, а лицо стало бессмысленным. Это несколько остудило ярость Рэйшена. Он развязал мешок с деньгами и вытряхнул монеты прямо на голову Талуле. Монеты серебряным дождём сыпались вниз и больно били Талулу. Последние две монеты Рэйшен положил ей на глаза и придавил пальцем. Потом он развернулся и ушёл, не оборачиваясь.

Весь лагерь слышал шум и крики, но никто не вмешался. Рэйшен не услышал ни одного слова упрёка от товарищей по оружию, ни одного предупреждения от офицеров. Все боялись буйного нрава дроу и предпочитали не связываться с ним. От костра его, конечно, не прогоняли, но и рядом с ним старались не садиться и хлеба не делить. Только Квэддо и пара приятелей вели себя с Рэйшеном как обычно.

– Мы из-за бабы ссориться не станем, – словоохотливо пояснил Харлен. – Квэддо, он же такой, знаешь, принципиальный…

Рэйшена устроило такое объяснение. Талулу он попросту выкинул из головы. Впереди их ожидали трудные дни и большая кровь.

Слово короля

Отец всегда говорил Витерию, что тот рождён стать королём. Эти слова повторялись так часто, что стали частью его плоти и крови. Но у короля должно быть королевство. Просторное и богатое, где его воля станет единственным законом. И никто – никто! – в этом королевстве не посмеет возразить мудрому правителю.

В детстве он не терпел возражений. Во время обучения, потеряв терпение, Витерий ломал стилосы и швырял чернильницы. Отец только усмехался:

– Слышу голос настоящего короля!

И все бросались исполнять желания Витерия.

И все спешили угодить. Только Арлан Колле, давний друг отца, качал головой. Так не ведут себя наследники престола. Но отец лишь отмахивался:

– Подожди, когда у тебя будет сын. Поглядим, как ты запоёшь.

Жадная смерть унесла родителей Витерия, оставив его одиноким среди холодных стен родового замка и старых долгов. А у Арлана так и не было сыновей. Он взял юношу под свою опеку, но не одобрял его честолюбия.

– Нужно объединить все земли! – запальчиво говорил Витерий. – Я заставлю их подчиниться закону!

– Объединить земли? – сухо повторил Арлан. – Ты знаешь, сколько крови и серебра это потребует? Ты ведь понимаешь, что начнёшь войну, которая может сожрать нас всех?

– Я найду тех, кто пойдёт за мной! – воскликнул Витерий. – Людей, которые видят то же, что и я!

Арлан Колле хмурился и качал головой.

На западе полыхнуло восстание. Витерий счёл это удобным случаем, чтобы укрепить собственное влияние.

Советник зря сомневался в своём воспитаннике. За ним пошли люди – не из старой знати, не с громкими именами, но с клинками в руках и с неуёмной жаждой наживы.

Среди них был один по имени Римардо. Кем он был до того, как впервые преклонил колено перед Витерием, мало кто знал. Зато все знали, что он решителен, дерзок и врага не жалеет. И голос его звучал уверенно:

– Мой король…

Витерий ждал этих слов всю жизнь.

Теперь он не колебался. Стоя на хлипком деревянном помосте, под грохот щитов и рёв толпы, он протянул руку к Римардо и произнёс:

– Ты назвал меня своим королём. Пусть же имя твоё будет первым среди моих полководцев. Я делаю тебя генералом!

Толпа взревела. Сейчас это были не простые зрители, а воины, приветствующие своего нового повелителя. Крики "Наш король!" покатились по строю, подобно волнам бурного моря. Кто-то бил мечом о щит, кто-то поднял факел в знак ещё не состоявшейся победы. В глазах солдат Римардо был не просто воином – он был знаменем их надежд.

Сам Витерий чувствовал, как сердце бьётся быстрее. Это было настоящее признание. Настоящая преданность.

Арлан Колле стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным. Он уже понимал: за каждую из этих радостных речей, за каждый клич "да здравствует король", придётся платить полновесным серебром. На следующий день он отправился к старым союзникам, к родичам, к тем, кто мог дать деньги – конечно, не без выгоды для себя. Деньги собирались тяжело, по капле, каждая монета была на счету. Но серебряный ручеёк, к счастью, не пересыхал.

… Война шла уже несколько теркад[1], и Витерий не понаслышке успел познать её тяготы. Римардо оказался талантливым полководцем, его люди были отчаянно смелы, но на стороне бунтовщиков тоже хватало искусных командиров и закалённых бойцов. Каждый день приносил новые потери. Арлан Колле всё с большим трудом добывал деньги, а вместе с ними – продовольствие, лекарства и оружие. Множество хороших парней полегли в грязи и крови или остались калеками, не способными больше держать меч. Надежда на скорую победу таяла, как утренняя роса под лучами солнца.

Однажды, в один из тех пасмурных и безрадостных дней, из густых зарослей вынырнул высокий воин-дроу. Часовые, расставленные вокруг лагеря, попытались остановить его, да куда там! Он двигался быстрее тени, словно сама ночь обрела плоть. Люди давно не сталкивались с этой скрытной расой, но легенды об их воинской доблести и безжалостной точности передавались из уст в уста в каждой деревне.

Захватить дроу не удалось, он играючи разбросал нападавших, будто тряпичные куклы. Стоя среди поверженных часовых, он с насмешкой произнёс:

– Ну, чего валяетесь? Проведите меня к вашему королю. Скажите, что он может заполучить лучшего наёмника этих земель!

Витерию стало по-настоящему страшно, когда ему пришлось остаться один на один с этим рослым воином, который глядел так, будто весь мир – его добыча. И дроу видел его страх. Витерий понял это и никогда не простил ему этого мгновения… и того, что позволил себе дрогнуть.

Однако всё оказалось просто. Дроу представился как Рэйшен, он хотел наняться в королевскую армию. На вопрос Витерия, почему он покинул свой клан, тот лишь пожал плечами. Почему явился именно к королю, а не к генералу?

– Потому что меня должен нанять сам король, – ответил Рэйшен, – чтобы никто не смел жульничать с жалованьем. Или выгнать меня.

Витерий задумался. Если этот солдат действительно так хорош, как о себе говорит, то его войско станет сильнее. И он решил рискнуть.

– Что ж, я нанимаю тебя, – заявил молодой король. – Но с одним условием: людей не трогать. Я наслышан, какие у вас нравы. А жалованье будешь получать такое же, как все, и ни монетой больше!

Рэйшен скривился. Как он ни пытался выторговать себе хоть немного сверх положенного, король оставался непреклонен. Витерий не знал, что Рэйшену некуда было идти и буквально нечего есть. Иначе, возможно, сумел бы вовсе сбить цену.

Генерал Римардо был не в восторге, но королевского приказа не оспаривал. Дроу и впрямь славились воинским мастерством, и Рэйшен оказался достойным приобретением. Несмотря на приметную внешность и внушительные габариты, он умел двигаться бесшумно, как кошка, становиться невидимым даже среди бела дня. Что уж говорить о его способности видеть в темноте или слышать вражеского разведчика за сотню шагов?

Его посылали в самые опасные места на разведку, и каждый раз он возвращался без единой царапины. Его вечная насмешливая ухмылка раздражала всех до крайности. Но в бою он отчаянно защищал даже тех, с кем ещё вчера затевал кабацкую драку. Пойти в бой рядом с дроу означало вернуться живым. Поэтому Рэйшена хоть и не любили, но терпели.

Витерий пристально следил за новым наёмником. Тот выполнял всё, что обещал королю.

Однажды Арлан Колле задал вопрос, который не давал ему покоя:

– Что ты собираешься делать с ним, когда война закончится? Как дроу будет жить среди людей? Такого никогда не бывало…

Витерий вздохнул. Он тоже не знал ответа.

Старый товарищ отца продолжил:

– Он обещал тебе не трогать людей, но ты же видишь, как к нему липнут женщины. Из-за одного этого товарищи недолюбливают его.

– Завидуют, – коротко бросил Витерий.

Рэйшен был красив, знал это и никогда не отказывал себе в удовольствии провести время с очередной очаровательной человеческой девушкой. Витерий втайне завидовал такой популярности. И понимал: Арлан прав. Чем займётся солдат, наученный лишь убивать?

Витерий долго размышлял над словами Арлана Колле. Он не мог признаться даже себе, что завидует Рэйшену, его силе, его удаче, и даже самому его существованию.

Однажды ночью король вызвал к себе Римардо. Приказ был отдан шёпотом, ибо даже стены имеют уши:

– Отправь его в самое пекло. Пусть он не вернётся.

Генерал промолчал, лишь чуть склонив голову. Слово короля – закон.

И Рэйшена начали посылать на самые опасные задания, от которых другие отказывались. Но дроу всегда возвращался, и ни стрела, ни клинок не испили его крови.

А в полевом лагере росло напряжение. Короля сопровождало небольшое подобие двора: сыновья старых родов, советники, писари… и женщины. Красавицы, жёны и дочери благородных семей, они прятались за ширмами, перешёптывались в темноте палаток.

И среди них ходил слух, что ночь с дроу может изменить женщину. Что кожа её станет гладкой, а взгляд – ясным. Что она будет здоровее, красивее… и, возможно, проживёт дольше обычного человека. Ведь дроу – долгожители.

Разумеется, нашлись те, кто решился испытать это на себе. Самые смелые, самые решительные. Они возвращались с загадочными улыбками на устах, но не спешили делиться тем, что происходило ночью.

Витерий был в ярости. Какой-то безродный дроу, даже не человек, кружит головы аристократкам? Он не позволит этому продолжаться!

Король вызвал Рэйшена в свою палатку. Голос его дрожал от сдержанного гнева:

– Прекрати это. Оставь придворных дам в покое.

Рэйшен чуть склонил голову, но глаза, его яркие сиреневые глаза смеялись:

– Я ничего не делаю против их воли. Они приходят сами.

– И ты не отказываешь им? – Витерий стиснул зубы. – У нас полно других женщин. В обозе хватает тех, кто не будет требовать уважения или объяснений. Они даже не станут жаловаться, если ты ударишь их.

– Значит, они просто менее… требовательны, – спокойно ответил дроу. – Но когда аристократка сама приходит ко мне, будет невежливо отказать ей.

– Я просто не хочу, чтобы кто-то из них пострадал! – почти закричал Витерий.

– Тогда прикажи им, чтобы не ходили, – усмехнулся Рэйшен. – Ведь слово короля – закон?

Когда дроу ушёл, Витерий в бессильной ярости начал мерить шагами палатку. Прав был Арлан Колле, будет трудно избавиться от Рэйшена. Один из доверенных людей Римардо следил за ним и докладывал, как часто его провоцируют на драку. Но ни разу дроу не дал волю гневу так, чтобы нарушить королевский запрет. Мелкие царапины и синяки не в счёт.

К тому же близилось решающее сражение. Умения Рэйшена были слишком ценны, чтобы сейчас лишиться их.

Витерий снова вызвал Римардо.

– Ты уже спланировал, как будешь вести бой?

– Конечно, мой король.

Генерал начал объяснять замысел, но Витерий нетерпеливо махнул рукой. Он безоговорочно доверял Римардо.

– Не сейчас. У меня другой вопрос. Слушай внимательно. Где будет горячее всего – туда ставь Рэйшена. И всех его приятелей.

Римардо склонил голову:

– Как прикажешь, мой король.

Слово короля было законом.

Витерий был не единственным, кто следил за Рэйшеном с нарастающей неприязнью. Вокруг молодого короля уже начинали кружить те, кто видел в войне путь к богатству и влиянию. Они не были героями, но хотели казаться ими. Они внимательно наблюдали за генералом Римардо и мечтали о том же уважении, почестях и наградах.

Одним из таких был Руфус, сын обнищавшего дворянина из приграничных земель. Его семья считала, что он может довольствоваться скромной женитьбой на дочери зажиточного ремесленника, чьи мастерские поставляли армии сёдла и кожаный доспех. Но Руфус хотел большего. Он верил, что достоин титула, земель, славы. И всё это, как он считал, можно было получить, если угодить королю.

Сам Витерий благосклонно отнёсся к его помолвке. Девушку звали Рицпа – скромная, тихая как тень. Её отец умел искусно ремонтировать бригандины, кожаные ножны и вьючные сумки – полезные для армии вещи. Король одобрил союз. А Руфусу девушка не нравилась. Он боялся высказать своё недовольство вслух: ни семья, ни король не простят ему неблагодарности.

Зато он завидовал Рэйшену до боли. Тот так легко входил в доверие воинов. К нему тянулись женщины. Даже самые гордые аристократки бросали на него взгляды, полные надежды. Руфус же был просто ещё одним лицом среди свиты. Ни храбрец, ни любимец судьбы, ни богач. Просто человек, которому слишком многое было обещано, но слишком мало дано.

А потом он узнал, что Рицпа тоже очарована дроу.

Конечно, она не решалась прийти к нему ночью. Но однажды, в порыве отчаяния, она всё же призналась Рэйшену в своих чувствах. Он ответил мягко, почти деликатно, но от этого не менее жестоко: