Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Еще несколько подлокотников, некогда обтянутых дорогой плетеной хольницей, а теперь превратившихся в пахнущую влагой гниль. Спинка стула с хлопковым наполнителем. Охапка домотканых накидок и шарфов. Наконец Миалинта, откашлявшись, схватила целую дверь, обитую заскорузлой чалной, попробовала ее сдвинуть. Не смогла. Стала тянуть, приподняла от напряжения голову и только сейчас увидела отчаянные сигналы Эрзы. Не думала, что это будет так скоро.

Ответить не успела.

Эрза, оглянувшись к противоположному концу Мыторной, упала за сырцовую ограду крыши. Наемники приближались, и насыщенность дыма уже не имела значения.

Миалинта ринулась к месту своей засады. Понимала, что с такими темпами ей придется вступить в игру значительно раньше, чем полагал Тенуин. Значит, и костер она разожгла вовремя. В последний раз посмотрев в сторону Эрзы – не подаст ли она новый сигнал, – Миа спряталась за свалом брусчатки.

Ни о каких сигналах Эрза теперь не помышляла. Старалась успокоить сердцебиение, из-за которого почти не слышала шума на улице. Прижимала к груди лук. Вновь и вновь ощупывала роговые насадки и костяную рукоять с влажными от пота углублениями под пальцы. Неотрывно смотрела в сливной проем. Обзор был ограничен, и пока ни один из наемников в него не попал.

Пот заливал лицо. К спине липла грязная поддевка. Предгрозовая духота утомляла.

Эрза вновь и вновь обдумывала свое положение. Знала, что сама согласилась на опасную роль. Она была заперта на крыше. Бежать отсюда некуда. Дом под ней весь обвалился, просматривался насквозь, в таком не укроешься. Спрыгнуть на задний двор – верный способ переломать ноги. Остальным было проще.

Нордис уже скрылся за соседним зданием. Он достаточно поработал молотом. Обрушил стену, а потом в мелкое зерно раздробил две статуи. Тенуин предупредил, что одну ниаду нужно оставить нетронутой – она могла вовремя оповестить о приближении Пожирателя. Точнее, Пожирателей.

Мелькнул первый человек. Наемник в кожаной нилете и приподнятым на затылок шлеме.

Еще два. Один – со взведенным арбалетом.

Красные. План сработал.

Какое-то время в обзоре было пусто. Слышались шорохи шагов. Тихие перешептывания. Наемники шли с опаской. Видели, что источник дыма близко, и догадывались, что удары доносились из этого квартала.

Мелькнули еще четверо в неизменных нилетах. Впереди – громадный наемник с мотком веревки и устрашающим стальным когтем орлеута. Крошнак… Эрза видела его и раньше. Впервые познакомилась с ним в прошлом году, когда Горсинг передавал тому пойманных черноитов. Не самое приятное знакомство. Крошнак даже в таверне не менял угрюмое и отупелое выражение лица. Пил хмель чашу за чашей, но не пьянел, не выказывал веселья и за все время усмехнулся лишь один раз – когда увидел, как на улице хозяин лупит провинившуюся лечавку.

Прошло с полминуты, прежде чем Эрза убедилась, что других наемников нет.

Семь человек. Мало. Магульдинцы не захотели рисковать. Отправили на разведку половину отряда. Если, конечно, другие не успели попрятаться с арбалетами на крышах.

Эрза понимала, что план воплотился лишь отчасти, догадывалась, что мне с Громом и Теном придется туго, и не ошиблась. В дом Нитоса мы рассчитывали попасть бесшумно и почти без сопротивления, на деле пришлось пробиваться в него с боем.

Когда Громбакх выскочил на улицу, вернувшиеся на веранду наемники растерялись. Поначалу их внимание привлек мой странный звук. Затем – неожиданный шум на крыше, где скрывался дозорный. Теперь же прямиком на них помчался охотник.

Гром не замедлил ход и не попытался свернуть, даже заметив, как возле ноги скользнул арбалетный болт. Тенуин не успел избавиться от стрелка. Но отступать было поздно. Наемники, промешкав у двери, не зная, спрятаться за ней или остаться снаружи, поздно взялись за оружие. Тяжелый бег охотника завораживал.

Один из наемников толкнул дверь, крикнул. Выставил короткий клинок.

Я так и не решился прыгнуть с балкона. Подумал, что глупо будет вот так в самый неподходящий момент расшибить ногу и оказаться бесполезным в назревающей схватке.

Сбежал вниз по лестнице. Вырвался вслед за Громом и увидел, что он уже достиг дома Нитоса. Взлетев по ступенькам веранды, с ходу отбил удар меча, всем весом впечатал первого магульдинца в дверной косяк. Тот, вскрикнув, осел.

Прорычав, охотник развернулся, толкнул второго наемника. Сцепился с ним, не позволяя тому замахнуться дубинкой. Понял, что подставляет спину для тех, кто мог выбежать из дома, и рванул в сторону – вдвоем они свалились с веранды на брусчатку.

На крыше щелкнул храповик второго арбалета, но я не заметил, куда полетел болт. Следопыт вовремя вмешался.

Скрежет битых булыжников под ногами.

Теплое дыхание и боль в стиснутых зубах.

Пробегая возле охотника, я увидел, как тот вскочил на ноги, взмахнул топором. Опрокинутый наемник был уверен, что удар придется в грудь или в голову, поэтому выставил дубинку перед лицом. Напрасно. Лезвие топора скользнуло вниз, отчасти подрубив и переломив ногу ниже колена. Захлебнувшись болью, наемник беззвучно раскрыл рот. Выронил дубинку. Закричать не успел – Гром двумя руками перехватил топор боком, навалился на магульдинца и одним глубоким движением, будто ныряя в воду, двинул ему в лицо стальное ребро топорища. Распрямив плечи, насел всем весом и, ломая зубы, еще глубже вдавил топорище между челюстями. Крик получился сдавленный, больше похожий на далекое мычание манника. От удара кулаком по темени сломалось еще несколько зубов, и наемник потерял сознание.

К этому времени я обменялся ударами с магульдинцем на веранде. На моей стороне было преимущество. Магульдинец еще не отошел от столкновения с охотником. Только выставлял клинок в защиту. Хрипло вскрикивал, призывая на помощь. Пропустил удар по ноге. Еще один тычок в живот. Нилета сдержала сталь.

В доме оставались Вета и Гийюд. Едва ли они были хорошими бойцами, но могли отвлечь в решающий момент или подойти со спины с ножом.

Оказавшись в удобном положении, я дернул на себя ручку, захлопнул дверь и после этого уже весь напор отдал атакам. Бил вновь и вновь – простыми короткими дугами, продавливая оборону. Потом изобразил широкую дугу, махнул клинком чуть в сторону и, отведя рукоять к поясу, ткнул наемника над тугой кожаный ворот.

Подбежав, Громбакх убедился, что я справился со своей задачей, и неожиданно дернул меня за плечо. Я вздрогнул, уверенный, что охотник спасает меня от выстрела, но Гром только, нервно хохотнув, сказал:

– Вот, значит, боевой клич! Ну даешь! Вот я понимаю – вояка.

Я не сразу понял, о чем идет речь, и растерянно посмотрел на охотника, когда он, отпустив меня, проговорил:

– Ну что?! – Зажмурившись, издал соответствующий звук и скомандовал: – В бой!

Гром поднял убитого мною наемника. Дернул его в воздухе, перехватил поудобнее.

Все складывалось как нельзя лучше.

В доме послышались голоса. Мы затаились. Прислушались к шагам.

Дверь чуть приоткрылась, и тут Гром влетел в нее. Сбил стоявшего на пороге наемника. Не останавливаясь, ринулся дальше, прячась за обмякшим окровавленным телом. Ворвался в гостевой зал. Увидел направленный на него арбалет и, зарычав, понесся дальше. Лязгнула тетива. Болт угодил в плечо убитого, но с такого расстояния не смог пробить его насквозь.

Я вбежал в дом сразу за охотником. Увидел лежащую в прихожей Вету. Девочка лет пятнадцати. Злое и при этом какое-то наивное лицо. Ненависть во взгляде. Сбившиеся короткие волосы. Выставленная рука с дрожащим кинжалом.

– Опусти, – сказал я.

Вета еще выше подняла кинжал. Оскалилась и зарычала – слишком мягко, чтобы испугать даже лечавку. Стала перебирать ногами, уперлась спиной в стену. Отчаянно замотала головой. Звуки в гостевом зале стихли. Я понимал, что Гром управился с Гийюдом, и не торопился. Возле меня скользнул Тенуин.

– Опусти, – повторил я.

Слишком юная и слишком напуганная. Но при этом решительная. Готовая убить, хотя едва ли прежде пускавшая кому-либо кровь. Чем-то похожая на Феонила. Такая же тощая. Ее в Авендилл взяли точно не для сражений. Я притворно замахнулся, и девочка, заскулив, наконец выронила кинжал. Зажмурилась.

– Вот так. И без глупостей.

Я схватил Вету за шиворот и волоком затащил в зал.

Гром с отвращением осматривал уродливое лицо Гийюда. Магульдинец лежал перед ним на спине. Охотник неизменно следовал своему правилу – ранил, калечил, но не убивал. Впрочем, у Гийюда не было ран. Охотник просто сбил его с ног. Об их стычке напоминали только подтеки травного раствора – ободок окуляра плотно прилегал к коже и в точности повторял изгибы лица, но от падения чуть сдвинулся.

Оставив Вету возле Тенуина, я подошел к магульдинцу. Девочка даже не попыталась встать. Засучив ногами, подползла к комоду, вжалась в узкое пространство между ним и платяным шкафом. Обезумевшим взглядом уставилась на убитого мною наемника, которого Гром использовал вместо щита, а теперь бросил за ненадобностью, – наблюдала за тем, как ковровые бузни неспешно пропитываются кровью.

Мы с Громбакхом молча стояли над Гийюдом. Смотрели на его закрытые лицевые сигвы и черный пунктир суэфрита, на срезанные веки и ноздри, на илистую кожу под окуляром сетчатого стекла и на эти чуть позеленевшие вращающиеся шарики глаз.

– Примерно так и представлял себе магульдинцев, – прошептал я, надеясь шуткой приободрить охотника.

Громбакх никак не отреагировал на мои слова.

– Кто вы? – хрипло выдавил Гийюд и привстал на локтях.

– Лежи, где лежишь, – ответил ему охотник.

Его слова прозвучали тихо, но это никого не обмануло; в них чувствовалась едва сдерживаемая ненависть.

– Только дай мне повод, и я проверю, насколько у тебя прочная стекляшка.

– Кто вы?! – опять прохрипел Гийюд, но уже не пробовал встать. – Гниды, вы хоть понимаете… Что вам… Город закрыт! Думаете…

Я не дал Гийюду договорить. Вспомнил Аюна, привязанного к колонне в Дикой яме. Нагнувшись, резко повернул магульдинца на бок и стал рывками снимать с него плащ. Гром с удивлением перевел взгляд на меня. Тен спокойно стоял возле Веты.

Гийюд прохрипел что-то неразборчивое. Я не обращал на него внимания. С отвращением, боясь лишний раз прикоснуться к плащу, дергал за оборку. Наконец догадался потянуть завязки на вороте. Выдрал плащ и тут же отбросил. Гийюд остался в кожаной рубашке и кожаных штанах.

– Обновочку себе нашел? – неуверенно спросил Гром.

Мои дальнейшие действия еще больше удивили охотника. Он достаточно хорошо знал меня, чтобы не считать помешанным, однако сейчас явно не смог придумать оправдания моим поступкам. Растерянность в его взгляде рассмешила меня, но отвращение перекрывало всякую веселость. Я принялся топтать плащ.

– Лежать! – проревел охотник.

Гийюд, судя по всему, пытался подняться. Я этого не видел. И только вновь и вновь ударял по плащу тяжелой подошвой клепаной гронды. Старался не упустить ни одного участка. Наконец угодил во что-то упругое и подвижное. Вздрогнув от омерзения, принялся с еще большим напором топтать это место.

Гийюд что-то хрипло шептал. Плевался от злобы, но встать уже не пробовал. Громбакх стоял возле него.

Еще несколько ударов грондой по плащу. Из его полостей толстой змеей выскользнул стригач. Подвижное тельце с шестью парами острых конечностей, крохотная головка, массивные жвала под хвостом. Мои удары ничуть ему не повредили.

Я замахнулся мечом, но стригач уже спешно уползал по ковру. И не думал со мной сражаться. Искал укрытия. Не нашел. Топор Грома обрушился на него и рассек на две неровные части.

Гийюд вскрикнул. Встать не пытался, но заплевывал нас бесконечным потоком ругательств. Его обнаженные глаза безумно вращались под окуляром.

Обе части рассеченного стригача скрутились, пуская липкую зеленоватую кровь. Его угловатые ножки отчаянно семенили в воздухе, жвала открывались и закрывались. Даже смерть стригача вызывала одно омерзение. Я поежился, вспомнив, как он терзал Аюна.

У меня было много вопросов к магульдинцу. Не терпелось как следует допросить его. Красный суэфрит, знакомый с книжниками, – такой человек мог стать интересным собеседником. И я был рад, что в разговоре с ним мне не придется сдерживать себя. Гийюд не заслуживал бережного обхождения, впрочем, уподобляться ему я тоже не собирался. Так или иначе, сейчас на это не осталось времени. Нужно было действовать дальше – переходить к решающему шагу.

– Только не дергайся, – сказал я Гийюду. – У Грома, знаешь, с нервами плохо в последнее время. А ты мне нужен целый.

Магульдинец в этот раз промолчал. Тяжело сипел, чуть приподнимал верхнюю губу, будто скалился. Затем процедил:

– Что, Горсинг дождался помощи? Думаешь, я не знал, чего он ждет… Кретины… Вы тут все сдохнете! Без меня вам не добраться до Пожирателя. Без меня вы тут… Сами привели себя в ловушку. Молодцы. Выродки… Вы уже все мертвецы. Все! Думаете, вам…

– Да заткнись ты. – Гром нехотя пнул Гийюда в ногу. – И так тошно. Еще твою вонь слушать.

Магульдинец, сдавив губы, замолчал. Не хотел бы я сейчас оказаться в его власти. Предпочел бы увидеть его мертвым, чтобы уж наверняка знать, что он не претворит свои слова в жизнь. У красного легиона было достаточно сил, чтобы полноправно угрожать таким образом. Сам бы я не решился убить Гийюда – безоружного, лежащего на полу. Знал, что в нашем отряде и без меня найдутся желающие навсегда оборвать его шипение, однако первым делом хотел расспросить его про лигуры, про книжников и, главное, про свой браслет. Гийюд мог бы рассказать что-нибудь интересное.

– Ты в порядке? – спросил я охотника.

– Иди. Делай, что задумал, – сухо ответил Гром.

– Видел? – Я показал на сидевшую у стены Вету.

– Я разберусь.

– Гром… Только без глупостей.

– Иди, говорю. Время!

– Сначала поможем тебе завалить дверь…

– Иди! – рявкнул охотник.

От недавней веселости с разговорами о моем боевом кличе не осталось и следа.

– Идем, – позвал Тенуин и первый направился к библиотеке Нитоса.

Я помедлил. Увидел, как Гром готовится связать Гийюда, и наконец последовал за Тенуином. Подумал, что все-таки стоило взять с собой Шанни. В конечном счете именно ее поведение навело меня на мысль, как избавиться от Пожирателя. Я не знал, сработает ли задуманное, но других вариантов у нас не осталось. К тому же я верил, что присутствие Шанни и то, что она сделала в доме Нитоса, когда мы тут оказались впервые, было скрытой подсказкой от Азгалики. Оставалось только гадать, почему жена книжника не сказал мне все напрямую.

«Пусть это будет еще одно испытание. Мое последнее слово, обращенное в пустоту».

«Если все истинно, то не в моей власти что-либо изменить. Я лишь песчинка против бури, сметающей планеты».

С Шанни тут было бы много хлопот, но стоило еще раз завести ее в библиотеку, посмотреть, повторит ли она то, что сделала раньше, или поведет себя как-то иначе – даст мне новую подсказку. В любом случае, размышлять об этом было поздно. Девушка осталась с Феонилом и Теором.

Я, конечно, не мог и подумать, что сама Шанни в эти мгновения вместо того, чтобы по обыкновению покорно стоять возле стены, выкручивала вонзенный себе в ладонь осколок. Медленно, настойчиво проворачивала его то в одну, то в другую сторону.

Кровь скупыми струйками стекала по пальцам обеих кистей. Собиралась в небольшую лужицу на подоконнике, змеилась между частичками облупленной краски, густой нитью вытягивалась к полу.

– Ты чего… – ошеломленно шептал Феонил.

– Она не слышит, – шипя, выдавила девушка.

Феонила еще больше напугало то, что Шанни вдруг заговорила. Это были ее первые слова с тех пор, как мы оказались в Авендилле. Прежде она говорила только за Азгалику, а тут…

– Боль оглушает ее. Боль… – Шанни настойчивее выкручивала обломок в ладони. – Останови всех. Останови.

– Что… О чем ты?

Феонил покосился на Теора, боялся, что тот очнется и тоже выдаст нечто странное. Не знал, как поступить. Броситься вперед и выбить слюду из рук девушки? Остаться на месте и слушать? Или бежать из дома, пока здесь что-нибудь не произошло? Он не понимал, чего ждать. Разве что очередного перерождения в зордалина или отголосков безумия, творившегося в Лаэрноре.

– Останови. – Шанни закатила глаза. – Они закроют комнату. Пожиратели погибнут.

– Вы же этого хотели! Ведь нам сюда…

Шанни простонала. Дернулась. Казалось, она борется с чем-то невидимым, неотвратимым. Подняв правую руку с осколком, еще раз ударила себя по ладони. Осколок разломился на две части, но Шанни не выпускала их, лишь плотнее сжимала изрезанными пальцами.

– Только Пожиратель сдерживает черноту… Он ничтожен. Он страдает. И его страдание охраняет… Если он уйдет, все хлынет… Все полезет наружу. Отец знал это. Не делайте, не делайте этого, прошу… – Глухой голос девушки неожиданно сорвался на плач отчаяния и стал мягким, живым. – Умоляю, не делайте… Не делайте того, что предрешено.

– Но если это предрешено… – Феонил опять растерялся.

Впервые увидел в Шанни не пугающее порождение, а простую девушку, обреченную нести свою болезнь.

– Все предрешено, но еще не свершилось. Мы знаем, какой выбор он сделает…

– Кто? О ком ты?

– Хангол… Чужак, которого вы привели.

– Послушай, он… Я верю, что мы выберемся. И ты пойдешь с нами. Тебе не обязательно возвращаться назад, в это… логово.

Шанни беззвучно усмехнулась. Живое, искаженное муками лицо. Усмешка страдания сменилась оскалом. Рот раскрылся. Феонил увидел обметанный серой пленкой язык. Тонкие нити густой белой слюны. Из горла девушки поднялся сдавленный сип, а следом прорвался крик. Долгий, звериный, одновременно полный остервенения и отчаяния. Шанни вновь замахнулась треснувшим осколком и на этот раз ударила себя в плечо.

Феонил рванул к ней. Замер в двух шагах. Смотрел на слишком густую и темную кровь, стекавшую по зеленой дханте.

– Он был у нас… – продолжала Шанни. – Он обещал… Мы только должны были помочь… Нельзя, нельзя… Ты не видел, ты не слышал… Нельзя, чтобы дверь закрылась… Я не могла раньше, она следила… Мама, не делай этого, не надо… Ты убьешь отца. Он жив… Навсегда там… Только боль. Он уже был у нас… И варнаат знает это. Знает, но молчит.

– Варнаат?.. Тенуин?

– Знает… Он видел. Он многое видел. Но молчит… Нельзя, нельзя, чтобы он… Ты не видел, что будет… Мерзость… она зальет…

Шанни не останавливаясь вращала осколок в плече. Вворачивала его все глубже. Слюда ломалась. Мелкие полоски оставались в ране, их вымывала кровь.

– Я не хотела… – Шанни надрывно, задыхаясь, плакала. – Я умоляла… Мама сделала все, как он просил… Зачем? Она же понимает! Она хочет отомстить. Хочет, чтобы все расплатились за ее боль. За мою боль. За боль, в которую нас утянуло… И отец… Он заперт… Но я не могу… Я остановлю его. Всех вас. Слышишь?… – Девушка теперь едва шептала. – Пожиратель не страшен. Он страдает больше всех. Его боль сдерживает мерзость… Хангол не должен попасть в Оридор… Он не должен… Я смогу…

Шанни затихла. Опустила голову. Больше не тревожила рану. И Феонил решился. Подошел к ней. Замер в нерешительности. Протянул руку.

– Послушай, все будет хорошо. Скоро все закончится. И ты будешь свободна. А с Лаэрнором… Там разберутся кромешники. Не думай. Если Пожиратель действительно исчезнет и дорога откроется, они… Они знают, что делать. Уверен, такое…

Феонил не успел договорить. Шанни дернула головой. Посмотрела ему в глаза. Серый, затянутый бельмами взгляд. Вырвала из плеча осколок и тут же, без промедления, вонзила его следопыту в основание шеи – чуть выше ключицы.

Феонил охнул. Дернул руками. Неловко, слабо ткнул Шанни кулаком в лицо и отшатнулся. Изогнув шею, обезумевшими от страха глазами пытался увидеть вонзенный в него тонкий сломок слюды. Пятился, хрипло дышал. Дрожащей рукой тянулся к ране. Коснулся ее и тут же отдернул руку. Увидел на ней кровь. Крови было много. Она стекала под цаниобу. Быстро напитывала нательную рубаху. Споткнулся о заплечный мешок. Упал навзничь. Скользя ногами, продолжал пятиться. Под ковром тихо шелестели сухие опилки. Дополз до стены, но все отталкивался подошвами. Приоткрыв рот, косился на слюду, никак не мог ее разглядеть. А прикоснуться к ней боялся. Сквозь дымку забвения услышал не то вой, не то плач Шанни.

– Эрза… – отчаянно прошептал Феонил, признавая, что подвел ее, и надеясь, что она успеет его спасти.

Глава 10
Зордалин

Дорога Предшественников ведет в Пекель-Зорд. Ее начало теряется возле Лисьего дола (см. ис. 23 Арх. 6–2). В семи верстах – Барлакоит-Айлинский даурхатт. Связь не установлена, но предполагается. Видимого значения нет.

Б.-А. даурхатт изучен в 127–129 гг. от к. э. (см. ис. 5 Арх. 14-3). Принадлежность каахнеров скрыта после обнаружения под даурхаттом карьера розовой, или вастной, глины. Глина наделена признаками плодородия, не уступающими чернозему. Первоначально определена в сельское хозяйство. Теряет все свойства после трех-четырех лет содержания в отдалении от карьера, поэтому использование в земледелии исключено. Широко применяется лекарями по всем Землям, кроме Северных.

«Даурхатты. Новейшие исследования и данные архивов». Фаарт из рода Мелендарна

Эрза лежала на крыше, спрятавшись за сырцовым бортиком. Прижала к себе лук и боялась пошевелиться. Минутами раньше успела кратко выглянуть из укрытия. Увидела, что поблизости остались два наемника. Еще двое пошли к устроенному Миалинтой костру. Не торопились, действовали осмотрительно. Наконец еще трое устремились назад по улице. Один из них – гигант Крошнак. Судя по быстрому шагу, сообразили, что удары и дым – отвлекающий ход. Едва ли догадывались, от чего именно их отвлекали, но явно торопились назад, к дому Нитоса. Нужно было как-то задержать их.

Эрза понимала, что должна подставиться. Пустить стрелу. Вызвать смятение, а потом бежать… Но как? Уговаривала себя рискнуть. Знала, если мне с Громом и Теном помешают, шансы на спасение снизятся.

Прежде чем Эрза успела что-либо сделать, снизу донесся шум. Тупой, короткий удар и едва различимый вскрик.

– Нет…

В игру вступил Нордис. Он так и не ушел. Увидел, как наемники разделились, и сразу привлек к себе внимание. Шагнул из-за угла. Взметнул молот и обрушил его на стоящего спиной наемника – его голова прогнулась, как спелый секлентин. Брызнула кровь. Второй наемник отскочил. Выхватил меч. Ошалело уставился на гирвиндионца и дрожащими губами промолвил:

– Ты… Я знаю тебя! Постой. Так это что, к Горсу пришел отряд? – Наемник выглядел растерянным. – Ты меня помнишь? Я…

Наемник умолк. Увидел, что Нордис упрямо идет на него. На всякий случай приподнял меч.

– Подожди… Эй!

Зацепившись за кусок обрушенной балюстрады, наемник упал. Вскрикнув, махнул мечом. Это не уберегло от мгновенного удара молотом. Тот пробил защиту и всем весом упал на грудь. Хрипло выдохнув, наемник потерял сознание. Голова откинулась. Из губ потекла кровь.

Нордис замер. Нахмурил густые, сливавшиеся над переносицей брови. Видел, как спереди к нему устремились еще три магульдинца. Гирвиндионцу удалось их задержать.

Наемники, направлявшиеся к костру, услышали позади голоса и какую-то возню. Переглянулись. Наблюдавшая за ними Миалинта ждала, что они разделятся или даже оба вернутся назад, однако красные только ускорились – не знали точно, что там происходит, и хотели первым делом осмотреть костер.

На крыше мелькнула Эрза. Нордис хорошо видел, как она приподнялась из-за сырцового ограждения, но даже не успела натянуть тетиву – тут же спряталась обратно. Ее что-то спугнуло. Значит, где-то был еще один… Едва различимый щелчок. Мягкое шипение в воздухе, и Нордису в ногу, чуть выше колена, впился арбалетный болт. Порвал брючину цаниобы, пробил кожаную пластину, но вошел неглубоко. Арбалетчик…

Сюда пришли не семь, а восемь человек. Восьмой прятался на крыше. Нордис его не видел.

С такой раной быстро не побежишь. Тройка других наемников приближалась. Один из них, Крошнак, неспешно размахивал когтем вирсты. Нордис чуть улыбнулся. Ему никогда не нравился этот магульдинец. Видел его несколько раз с Горсингом в тавернах Целиндела. Всегда хотел с ним повозиться. Нечасто в этих Землях встретишь хорошего противника – такого, чтобы не ломал себе хребет от одних объятий. Недолго думая Нордис опять взмахнул молотом и обрушил его прямиком на голову лежавшего у него в ногах наемника.

Услышав еще один влажный удар, Эрза вздрогнула. Крепче прижалась к ограждению. Заставляла себя подняться, помочь Нордису, но не могла. Арбалетчик ее сразу заметил. Он мог быть не один. Если там затаился и второй, он теперь держал ее на прицеле и ждал удобного случая выстрелить.

Внизу – голоса. Воздух разрезало приглушенным свистом. Магульдинец раскручивал вирсту. Нордис остался против троих. И в него уже стрелял арбалетчик. Если задел, то шансов у Нордиса осталось немного.

Эрза, простонав, до крови прикусив нижнюю губу, поползла вдоль бортика крыши. Уперлась в угол. Положила на лук стрелу. Резко вскочила. Не глядя на соседние крыши, прицелилась вниз. Пустила стрелу и тут же упала. Судя по ругани, теперь ее заметили все. Но делать было нечего. Достала новую стрелу из колчана. Вновь отползла.

Прижалась спиной к бортику, задержала дыхание и дернулась вверх. Едва прицелилась, как ей обожгло плечо. Выстрелила – явно впустую – и опять упала. На удивление спокойно ощупала рану. Только оцарапало. Страх и волнение прошли. Эрза знала, что теперь все время будет под обстрелом арбалетчика, но не собиралась отступать. Надеялась, что стычка даст мне и Тену достаточно времени совершить задуманное в библиотеке Нитоса. И надеялась, что с минуты на минуту подоспеет Миалинта. В ее сторону пошли двое. Не так много. Если ловушка сработает, через минуту-другую они умрут.

Но Миалинта боялась, что веса двух человек может оказаться недостаточно. Затаилась на месте. Положила руку на шкворень, удерживавший сразу три веревочные растяжки. От наемников Миалинту отделяли пять-шесть шагов. Нельзя было высовываться. Приходилось определять их положение по шорохам.

Магульдинцы шли осторожно. Оглядывались. Понимали, что оказались не в лучшем месте. На таком перекрестке легко угодить в засаду. Поглядывали на крыши соседних домов. Готовились при первой опасности спрятаться в завалах. Разглядели ременные капканы и плашку с тканым навесом. Миновав их, неспешно вышли на дощатый помост. Охотник хорошо спрятал его под слоем дерна, гнилой соломы и кусков сырцового кирпича. Наемники услышали крики. Догадались, что сзади пролилась кровь, но, получив указание проверить костер, уверенно шли вперед и отчасти радовались тому, что пока не подставились под удары незнакомцев.

Дым теперь поднимался извитой черной лентой. Его источник был совсем близко.

Небо окончательно почернело, опустив на Авендилл ранние сумерки. Все томилось в предчувствии дождя, ждало влаги, просило грозы.

Рядом послышалось шебуршание. Наемники замерли. Выставив мечи, переглянулись. Такие звуки могли издавать трупники. Или крысы. Или… Шорохи сменились стоном недовольства. Сбоку, в завалах, поднялась фигура. Женщина. В руках – загнутое лезвие конры. Она замахнулась и рубанула куда-то себе под ноги. Наемники уже сделали шаг в ее сторону, когда доски под ними раскрылись.

Краткая холодная пустота в груди. Падение. Наемник, стоявший по центру настила, нелепо раскинул руки и ноги. Не выпуская меч, полетел прямиком на дно воронки – одной из тех, что появились на улицах города. Мы так и не выяснили, что именно в них пряталось, решили предоставить это красным.

Второй наемник, бросив клинок, успел схватиться за щели между опустившимися досками. Отчаянно толкаясь ногами, подтянулся. Уцепился за торчащий из завалов каркас кровати, обломил его, чуть не свалился, но подтянулся вновь и наконец выбрался.

Торопливо боком обошел провал. Остановился с противоположной стороны ямы. Выхватил стилет. Пригнувшись, озирался, готовился прыгнуть на неприятеля. Из ямы донесся крик. Наемник обернулся. Увидел, что его напарника до пояса затянуло в рыхлое углубление на дне. Он дергался, так и не выпустив меча, отчаянно упирался руками и кричал так, что от ужаса холодило грудь. Потом крик оборвался. Тело обмякло. Неспешно погружалось все глубже, конвульсивно вздрагивало, опрокидывая голову то в одну, то в другую сторону. Магульдинец, опомнившись, развернулся. Но было поздно. Увидел блеск стали. Миалинта косым ударом рассекла ему лицо и тут же пнула в живот. Наемник медленно отклонился и, рассеянно ловя пальцами воздух, повалился в воронку.

Миалинта заглянула в яму. Увидела, как сразу два тела затягивает в рыхлое углубление на дне: одно – вниз ногами, другое – вниз головой. Отвернулась. Пошла в обход. Нужно было торопиться. Эрза явно нуждалась в помощи…

К этому времени Громбакх успел связать Гийюда. Бросил его у лестницы на второй этаж. Завалил входную дверь – стащил в прихожую сразу два полных утвари комода, диван, обитую бархатом циновную козетку. До кучи побросал стулья и каменные статуэтки. Охотник догадывался, что затея с костром и ловушкой может провалиться, поэтому ждал, что в любой момент нас начнут штурмовать наемники. Единственным путем к отступлению теперь была крыша. Но в любом случае, прежде чем отступать, предстояло завершить начатое.

Гром прислушался. Ни стонов, ни голосов, ни шагов. Еще раз осмотрел устроенный им завал. Кивнул сам себе и заторопился назад, в зал. Ткнул грондой Гийюда и ухмыльнулся, когда тот промычал что-то в тугой кляп.

– Чего глаза выпучил? Лежи, не дергайся.

Вета по-прежнему сидела у стены. Слепо таращилась на убитого наемника. Что-то беззвучно бормотала одними губами. Гром приблизился к ней. Навис над девочкой всей глыбой своего роста. Осклабившись, прошептал:

– Привет. А с тобой мы поговорим.

– Нет… Не надо…

– Не бойся. Больно не будет. Будет весело.

Гром ухватил пленницу за ворот, хотел поднять ее на ноги. Вета сопротивлялась. Дергала головой, отбрыкивалась. На ее лице слезы мешались с пеной соплей и слюны.

– Ну же! – Охотник дернул сильнее.

– Нет! – заверещала девочка и стала выкручиваться, задыхаясь в приступе отчаяния, глотая слова и подступавшую тошноту. – Я не буду… Я не знаю… Оставьте…

– Да что ты! – Гром рванул так, что ворот цанира оторвался.

– Не-а-а-а… Не… прошу-а-а… – Вета скривила лицо, раскрыла рот и только выдавливала рваные звуки.

– Заткнись! – рявкнул Гром. – Сказано, не буду бить. Просто хочу поболтать. Да что ты…

Охотник увидел, как под пленницей по ковровым бузням растеклось темное пятно.

– Ну ты даешь…

Девочка в неожиданном порыве рванулась из рук Грома. Сбив стоявшую рядом вазу, кинулась к прихожей. Охотник успел перехватить ее за шиворот и дернул на себя. Крик оборвался хрипом. Вета опрокинулась на спину, схватилась за горло.