Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 153 (всего у книги 353 страниц)

Глава 13

Дом полнился аппетитными ароматами. Элина переживала, что Меуриг не знаком с правилами приёма гостей, но повара знали своё дело и отлично справлялись. Зала освещалась толстыми белыми свечами в витых подсвечниках, и Элина по привычке прикинула в уме, во сколько обойдётся такая роскошь. Получилось много. «Плевать. Главное, чтобы меня здесь признали, – тогда будет сколько угодно свеч, посуды, белья… И денег. Чтобы на всё хватило».

С любезной улыбкой Элина обошла всех приглашённых, сказала пару приятных слов и пригласила к столу. Вилки уже ждали, поблёскивая возле тарелок. И хитрого Сныста, и спесивую купчиху, и даже – увы! – добросердечных гномов.

Элина сидела во главе стола, а слева и справа высились рослые Рэйшен с Дэвлином. Мадог пугал всех мрачным видом и изуродованным лицом. Картину смягчала Полли со своей ясной улыбкой и синим взглядом. Сныст усадил Шурха рядом с собой. Наверное, будет выпытывать про его житьё-бытьё в баронском особняке. Шурх выглядел как побитый щенок. Элине было жаль его, несмотря на последние выходки, но мальчика следовало отправить к Снысту: чужих глаз в доме не нужно, да и Рэйшен вечно на взводе.

Еда пахла настолько соблазнительно, что Элина едва не забыла о туго сидящем платье. Вот только вино придётся пить наравне со всеми, иначе почтенные гости решат, что оно отравлено.

Кто-то из слуг обходил стол, разливая вино. Элина не могла вспомнить его имени и не видела его лица, только благодарно кивнула, когда её кубок наполнился. Рэйшен, гордый и довольный собой, ухитрился выстроить на своей тарелке гору из мяса. Как он собирается это съесть? Элинина тарелка оставалась пустой – «платье, помним про платье».

Гости с трудом находили общий язык. Только Лоркан и гномы, которые уселись в торце стола, завели какой-то непринуждённый разговор. Остальные, даже если и бросали пару фраз, умолкали, когда их взгляд падал на Мадога. Он невозмутимо разрезал какой-то кусок у себя на тарелке и ловко отправил в рот. Мысленно Элина восхищалась им. Надо будет потом ему так и сказать.

Сныст смотрел на Шурха. Ну, прямо отец, который гордится сыном! Сам Шурх то и дело бросал взгляды исподлобья на главный стол, на саму Элину. Но есть при этом не забывал: уроки этикета даром не прошли.

Элина подняла кубок и постучала вилкой по его стенке, привлекая всеобщее внимание.

– Я очень рада принимать всех вас сегодня вечером. Надеюсь, такие встречи будут и дальше, и пройдут они более непринуждённо, когда мы все лучше узнаем друг друга. Позвольте предложить первый официальный тост этого вечера. За здоровье нашего короля, просвещённого и милостивого монарха Витерия!

Элина обвела глазами своих гостей. Все подняли кубки. Едва Элина умолкла, Сныст подхватил:

– Да здравствует король!

Надо же, какой верный у Витерия подданный!

Теперь, когда начало было положено, все наперебой загалдели:

– Долгих лет монарху! За здоровье короля!

Дальше пошло легче. Вино развязало гостям языки. Разговорились даже купчиха и жена стряпчего Арминиса. Шурх что-то крикнул Мадогу через стол. Тот ухмыльнулся в ответ, и оба засмеялись. Элина спохватилась:

– Шурх! Вина не пить! Сныст, проследи, чтобы ему не наливали!

Под общий смех Шурх показал ей язык, а Сныст ответил, смешно разведя руками:

– Поздно.

– Вот я тебе! – Элина погрозила пальцем Шурху, и это позволило гостям почувствовать себя совершенно непринуждённо.

Слуги обносили гостей блюдами с мясом и овощами, и даже у Элины на тарелке оказался аппетитный кусок. Испытание вилками экспедиторы выдержали на отлично. Купчиха и жена стряпчего очень заинтересовались этой новинкой и пробовали управиться с двузубцем. Получалось неплохо, и после них остальные тоже охотно воспользовались вилками, обсуждая Элинино нововведение.

– Жаль, что нет музыки, – донеслись слова купчихи.

– Почтенная дара, – громко ответила Элина, – у меня не так много опыта в проведении приёмов. Думаю, что в следующий раз мы пригласим музыкантов. Может, даже устроим танцы.

Женщины очень оживились, а вот купцы, которые уже беседовали с гномами о чём-то серьёзном, поскучнели. «Не расслабляйтесь, – злорадно подумала Элина, – ваши жёны будут танцевать с моими экспедиторами, как дроу, так и людьми».

Кубок снова оказался полным. В голове у Элины слегка зашумело, но это не должно помешать словам, которые ей следовало сказать сегодня.

– Позвольте мне как хозяйке предложить ещё один тост!

Довольные гости готовы были позволить ей многое.

– Хочу поблагодарить всех, кто помог мне в эти нелёгкие дни и оказал короне неоценимые услуги. Начну с наших дорогих друзей – гномов. Почтенный Байль, я горжусь дружбой с тобой и твоими родичами! Надеюсь, жизнь в Жадвиле станет для вас благополучной, а работа принесёт пользу и доход всем заинтересованным сторонам. За тебя!

Байль поднялся с кубком в короткопалой руке и ужасно смутился. Ответная речь была сбивчивой, но полной тепла и благодарности.

Следующими тостами Элина благодарила стряпчего и купцов. Те оказались более красноречивы и рассыпались перед Элиной мелким бисером.

Поднимая кубок в очередной раз, Элина поняла, что довольно пьяна. К счастью, гости ни в чём себе не отказывали, и Элининого состояния заметить уже не могли. На очереди был Сныст, которого никак нельзя было обойти стороной.

– Почтенный Сныст, а также его подель… соратники! Моя благодарность вам безмерна. Оценить её трудно, но я всё же постараюсь. Мощение улиц в центре города – за вами, а также контракт на укрепление городских стен. Дэвлин, мой военный советник, обойдёт весь город вместе со Сныстом и кем-то из гномов, чтобы получить бесфр…ой, беспристрастное мнение о состоянии стен. Также все обещания, которые я тебе, Сныст, дала, я исполню.

В ответной речи Сныст оказался краток:

– Да будет так!

Элина чувствовала, что язык заплетается, а речь стала слишком громкой, но вечер ещё не закончился. Под конец она сделает заявление, которое гостям, может, и не понравится.

– Эли, поешь что-нибудь, тебя развезло! – прошипел Рэйшен.

– Это уже не поможет. Надо просто продержаться…

– Всё, готовь на ночь тазик, – насмешливо прошептал с другой стороны Дэвлин.

– Хрен тебе, – не менее насмешливо ответила Элина. – До этого не дойдёт.

Тем не менее пришлось отрезать кусок остывшего мяса и осторожно, чтобы не капнуть соусом на платье, положить в рот.

Все наперебой стали предлагать тост за прекрасную новую хозяйку особняка. Элина поднимала кубок, подносила его к губам, но лишь делала вид, что пьёт. Это всегда работало, сработает и сейчас.

Она дала гостям возможность ещё поесть, выпить и поговорить. Но время неумолимо бежало, и наступил миг, когда она должна была говорить как королевский эмиссар. От волнения винные пары выветрились у неё из головы.

Элина в последний раз за этот вечер подняла кубок и встала с места.

– Прошу немного внимания. Завтра у нас обычный день, а вот послезавтра – день необычный. Мы начинаем сбор налогов. По новой системе. По моей системе. Отвечает за налоги Мадог, – она указала кубком на молодого дроу. – За новый порядок он заплатил собственным лицом. Налоги будут обязательны для всех: для купцов, ремесленников, людей, гномов и дроу. Для старых семей и для новой знати. Никто не скроется. Те, кто попытается обмануть, – будет наказан. Вы уже видели, как я это делаю. Те, кто заплатит честно, будет защищён законом. И сейчас я хочу выпить за тех, кто пойдёт со мной дальше, до самого конца. За тех, кто понимает, что новый порядок – это честная монета за работу, крыша над головой и сладкий кусок в тарелке.

В зале царила тишина. Гости ловили каждое Элинино слово.

– За Жадвиль. За новый порядок. За закон.

Элина поднесла кубок к губам и выпила. Остальные сделали так же. Никто не опустил кубок, пока не выпил до дна. Все молчали. Они готовы признать новый порядок.

Она выиграла.

* * *

Гости разъезжались и расходились по домам. Шурх издали смотрел на сытые морды купцов и пьяные глаза подельников Сныста. Мягкие Ручки вежливо улыбалась им, но он видел: эта улыбка не настоящая. А они слепые, им всё равно.

Сныст положил ему руку на плечо. Раньше Шурх радовался, когда Сныст так делал: все видят, что Шурх не просто уличный мальчишка, а воспитанник самого короля воров! А теперь он бы и хотел сбросить руку покровителя, да нельзя.

Сныст явно ждал, пока Мягкие Ручки подойдёт к нему, чтобы сказать что-то особенное на прощанье. Шурх тоже ждал. И она наконец подошла, такая красивая в своём платье с кружевами! За ней, конечно, тащился Рэйшен. Он всегда всё портит!

– Сныст, ты не забыл рекомендации лекаря? – заботливо уточнила Элина. – Там всё подробно написано! И ещё: Шурху может разболеться голова после выпитого… Ты не забудь, что маковой настойки ему будет нельзя!

Шурх нахмурился: нашла о чём говорить! Он видел, что Сныст тоже удивлён этой непривычной заботой.

– Эли… Хм, ладно, ничего я не забыл. Ты сама-то о деньгах обещанных помнишь, верно?

Шурх закатил глаза: «Сныст всегда о деньгах! Как можно о них говорить, когда от Мягких Ручек при каждом движении доносится сладкий запах притираний?!»

Впрочем, она сама оказалась не лучше Сныста:

– Ты меня знаешь, Сныст, я всё помню. И о деньгах я думаю… всегда. Наш договор в силе.

Сныст расплылся в улыбке:

– Я-то уж решил, что тебя развезло под конец! Но ты молодчина, голова у тебя крепкая! Повезло тебе, Рэйшен! Или не повезло, это как посмотреть. Ладно, Шурх, прощайся, и двинем домой. Будем с тобой привыкать к мягким постелям, дорогой одежде, слугам…

Сныст отошёл в сторонку и утащил с собой Рэйшена якобы поболтать. Оба при этом выглядели крайне недовольными друг другом. Дроу всё поглядывал на Мягкие Ручки, как будто боялся, что её украдут.

И вот они вдвоём в тёмном дворе, а Шурх молчал и не знал, что нужно сказать. Любые слова казались ему дурацкими. А если Мягкие Ручки рассердится, это вообще… Она внезапно погладила его по остриженной голове, где только-только начали отрастать волосы. Скоро они скроют шрамы. А шрамы на теле спрячутся под одеждой. Но больше никто не придёт их осматривать и тревожиться, ведь в мире Сныста и его друзей так не принято.

– Ты был такой израненный, избитый, слабый, – сказала Элина, – а я вижу, как ты вырос. Уже совсем взрослый. Выше меня. Или я раньше просто не замечала?

Шурх не удержался и схватил её за руку, хотя и боялся, что она вырвет ладонь, развернётся и уйдёт в дом. Не вырвала. Даже улыбнулась.

– Мягкие Ручки! Я хотел сказать… Прости меня! За то, как я себя вёл… Я просто не знаю, что надо было сделать… Я не буду так. Не сердись на меня!

Она улыбнулась! Не так, как купцам! По-настоящему!

– Хорошо. Не буду сердиться. Но и ты так не делай. Нельзя быть таким назойливым. Это ужасно.

Шурх слушал, кивал и улыбался как дурачок. Мягкие Ручки снова погладила его по голове. Свободной рукой.

Он набрался смелости и спросил о том, что тревожило и пугало его в последние дни:

– Мягкие Ручки, мы ведь теперь почти не будем видеться, да?

– Будем, отчего нет. У меня дела со Сныстом, много дел, которые потребуют моего присутствия. Так что иногда он будет приезжать сюда, а иногда я буду наносить ему визит. Думаю, он возьмёт тебя с собой, потому что захочет со временем передать тебе дела. Кстати, надо будет ему сказать, чтобы оформил усыновление через стряпчего.

Из всей этой ерунды Шурх понял только одно – они ещё увидятся, и не раз! От радости сердце забилось пойманной птицей в груди, и Шурх просто кивал, соглашаясь с каждым словом.

– А ты можешь обнять меня на прощанье? Рэйшен отошёл и не увидит…

Она засмеялась:

– Он всё видит! И вдобавок слышит! А ты мог бы отнестись к нему с большим уважением: ведь он тебя спас, вытащил из реки, куда тебя бросили умирать…

– Да знаю я, знаю! – Шурх досадливо отмахнулся от этих слов.

«Зачем говорить об этом именно сейчас? Он попросил просто его обнять! Это так сложно, что ли?»

И она наконец обняла его и даже слегка прижала к себе, так, что он ощутил тепло и мягкость её груди. Шурх, обомлев от счастья, обхватил её обеими руками, а она нежно гладила его по затылку. Это было не очень похоже на любовные объятия, но сейчас Шурх был рад и этому. Счастье стало полным, когда Мягкие Ручки ласково поцеловала его. Он угадал её движение заранее, потому что очень ждал и надеялся, и ловко подставил губы вместо щеки. И она не рассердилась!

Настроение подпортил голос Рэйшена сзади:

– Так, хватит! Я больше не намерен это терпеть! Шурх, проваливай домой, наконец!

Объятия разомкнулись, Мягкие Ручки отступила на шаг, но вид у неё был вовсе не виноватый. Шурх отвесил ей церемонный поклон, и она засмеялась. Рэйшен сердито сжал челюсти, и Шурх поклонился и ему.

Элина больше не сердится! Они ещё увидятся! Эта мысль освещала ему путь к новому дому, и Шурх почти до самого утра ворочался в своей собственной кровати, вспоминая прощальное объятие.

* * *

Рэйшен бережно поддерживал Элину, когда они поднимались к себе, на второй этаж. Она казалась такой нежной и хрупкой в этом платье! В мундире её все видели жёсткой и непреклонной, да Рэйшен и сам привык к этому. А это платье превратило Эли в кого-то… кого-то нового, непривычного. Рэйшен подумал о том, что ночью, скинув платье, Элина вновь станет сама собой – такой, какой она больше всего нравилась ему. Рэйшен мечтательно закатил глаза к потолку.

У дверей спальни неловко толклись Роза и Малена. Они бросали друг на друга подозрительные взгляды, и Рэйшен обозлился на них: «Эли сразу встревожится! Она и так устала, целый вечер выдерживала глупую болтовню и сальные взгляды, а тут ещё и этих «подружек» выслушивать!»

– Дара Элина, мы поможем тебе раздеться, – торопливо сказала Роза.

– Д-да, я думаю, Рэйшен вряд ли, – Малена запнулась, подбирая слова: – вряд ли справится со сложными завязками и застёжками… А платье хотелось бы поберечь.

– Брысь отсюда обе! – Рэйшен изо всех старался сдержаться и не толкнуть ни Розу, ни Малену.

Видно было, что они испугались, но не отступили. Рэйшен думал, что вытерпел даже выходку Шурха, но сейчас он не хочет ничьего присутствия и не хочет ждать. Он хочет только одного – остаться вдвоём с Эли, и плевать, что будет с платьем!

– Вы можете идти отдыхать, – мягко сказала Эли. – С застёжками я справлюсь. Роза, завтра с утра – только не слишком рано – зайдёшь забрать платье в чистку.

Рэйшен с радостью смотрел, как Роза и Малена расходятся в разные стороны. Наконец можно закрыть за собой дверь! Эли с какой-то усмешкой смотрела на него.

– Что? – не понял Рэйшен. – Что-то не так?

– Я их обманула. Мне не совладать с застёжками, ведь они все на спине!

Рэйшен готов был расправиться со всеми застёжками мира за один удар сердца, но Эли не позволила. Она заставила его медленно и осторожно разбирать всю эту сложную конструкцию, и под конец Рэйшен изнемогал от желания.

– Не спеши, – строго говорила Элина, и он с шипением прекращал дёргать края ткани.

Но чуть позже он понял, что это лишь игра, и она еле сдерживает нетерпение, чтобы упасть к нему в объятия. И тогда он простил проклятому платью все застёжки сразу.

Глава 14

Эли приказала не тревожить их слишком рано. Рэйшен хотел потребовать до полудня, но она не позволила. Однако утром, когда – Рэйшен знал! – её сон самый сладкий, в дверь стукнули. Настойчивого посетителя отогнать было некому – охрану на эту ночь отпустили. Рэйшен недовольно поморщился, осторожно отодвинулся от Элины, стараясь не разбудить, и, не утруждая себя одеванием, двинулся к двери.

Малена. Ну, кто ещё мог ломиться в спальню, когда просили не входить?!

– Рэйшен! – Малена шипела не хуже змеи. – Ты опять за своё! Бесстыжий!

– Чего тебе надо? – Рэйшен тоже так умел. – Сказано было – не будить! Чего припёрлась?!

– Позови дару Элину!

– Нет, – упёрся Рэйшен, – пусть спит.

– Рэйшен, пожалуйста, – голос Малены стал просительным. – Это важно. Там Мадог опять чудит…

– Погоди, как это – чудит?

Малена не успела объяснить. За спиной Рэйшена послышалась возня и недовольный стон:

– Вы издеваетесь надо мной? Вас на коленях умолять надо?

– Ну вот, ты её разбудила! – Рэйшен уже не понижал голоса. Ни к чему.

– Дара Элина! – крикнула Малена в щель двери, старательно не глядя на Рэйшена. – Помоги! Там Мадог… Опять! И он заперся!

Рэйшен собрался быстро, по-военному, несмотря на вчерашние излишества. Он, уже одетый, смотрел, как Эли путается в рукавах рубашки и неуверенно затягивает завязки. Зато потом она понеслась впереди него, успев бросить на ходу:

– Если что – выбьешь дверь!

У входа в лечебную комнату Рэйшен остановился и прислушался. Над ухом сопели две запыхавшиеся женщины, но это почти не мешало.

– Да живой он, – сказал Рэйшен. – Ходит себе взад-вперёд.

Лицо Эли сделалось крайне недовольным. Похоже, что сейчас всем влетит.

– Мадог, открывай! – и она решительно стукнула кулаком по двери. – Я всё равно войду, ты меня знаешь!

Рэйшен даже немного пожалел, что Мадог сразу отпер: очень хотелось эффектно высадить дверь с ноги.

– Да что случилось-то? – Мадог выглядел немного растерянным.

Странно. Рэйшен ещё не видел его таким. Он прикрывал обожжённую часть лица белыми полотняными повязками. Рэйшен чуял резкий лекарственный запах.

– Чего заперся? – Эли не церемонилась.

«Ещё бы! Она и так мало спит, даже выходной взять не может!»

– Чтобы она, – Мадог ткнул пальцем в Малену, которая скромно стояла позади всех, – не лезла.

– Извини, Мадог, но, пока ты на лечении, ты не будешь запираться изнутри. Если не хочешь слушать по-хорошему, я велю сломать замки. А теперь объясни, что случилось.

– Ладно, не буду с тобой спорить, – буркнул Мадог и нехотя посторонился. – Входи. Сейчас покажу.

В комнате он отнял от лица повязки.

– Вот! Смотри!

Рэйшена разбирало любопытство: «Что Мадог решил скрыть от посторонних глаз? Может, зелье нимф неправильно подействовало? А вдруг у него на лице что-нибудь выросло?»

Рэйшен не заметил ничего странного. Впрочем, кожа в обожжённых местах стала выглядеть получше.

Эли бесцеремонно схватила Мадога за рукав и подтащила к окну:

– Наклонись немного, мне плохо видно!

Смотрела она почему-то не на лицо, а за ухо. «Неужто у него ухо восстановится?!» Рэйшен никогда не слышал о таких фокусах. Впрочем, до знакомства с Элиной он о многом не слышал…

Он смотрел, как Эли осторожно касается голой кожи за ухом и проводит по ней пальцами, и у него задёргался глаз. Это невыносимо, когда твоя женщина прикасается к другому, да ещё на твоих глазах! И Мадог тоже хорош: глаза прижмурил от удовольствия! Кажется, пора его поучить уму-разуму…

– Рэйшен, – вдруг сказала Элина, повернув голову, – ты только посмотри: у него отрастают волосы! И кожа на лице стала более гладкой… Взгляни, мне же не померещилось?

Рэйшен сразу успокоился и даже немного устыдился. Надо же, надумал «учить» Мадога, который ему как младший брат! А волосы и впрямь отрастают. Глазу почти не видно, а под рукой – колючее. И лицо…

– Зелье подействовало!

Элина больше не прикасалась к Мадогу. Она смотрела ему в лицо, и он не хмурился и не отворачивался.

– Я не знаю, Мадог, станешь ли ты снова таким же красивым, как был, но никаких шрамов на тебе не останется. Ну, почти.

– Красивым? – растерянно повторил Мадог.

– Ну да. Разве тебе никто не говорил, какое у тебя красивое лицо? Как по мне, его даже ожоги не попортили.

Вначале Рэйшену стало смешно: уж очень забавно выглядел Мадог. А потом веселье куда-то испарилось:

– Ну да, конечно, Мадог у нас первый красавец.

Рэйшен слышал, как за плечом прыснула Малена.

– Если дело было только в этом, – заявила Эли, – то я немедленно иду досыпать! И тебе советую, Мадог: завтра начинаем сбор налогов. Больше болеть тебе я не дам.

Рэйшен плёлся за Элиной и ворчал себе под нос о том, что она повадилась кружить головы всяким мальчишкам, причём прямо у него на глазах.

В спальне она заперла дверь и тщательно проверила замок, подёргав ручку. Рэйшен продолжал бубнить, стараясь, чтобы она слышала каждое слово. И она сделала именно то, чего он ждал: обняла его и жарко поцеловала. А потом шепнула:

– Забудь о них! Никого не существует, только ты!

– Тогда скажи, что я – лучший!

– Ты – единственный…

В этом мире Рэйшен наконец нашёл место для себя. И оно было именно здесь.

* * *

Накануне сбора налогов Мадогу не спалось. Он ворочался всю ночь, но маковой настойки не принимал: боялся проспать. Наконец небо за окном посветлело, розоватые лучи пробежали по верхушкам яблонь. Мадог решительно поднялся и плеснул в лицо водой. Пусть он всё ещё выглядит обожжённым, а кожу саднит от любого дуновения… «В конце концов, я дроу или нет?!» Мадог криво ухмыльнулся здоровой половиной лица и принялся натягивать мундир.

Рынок только начинал свою жизнь, город понемногу просыпался. У Палаты Мерных Книг Мадога и его помощников ждал мастер Гесенк с Монетного двора. Он держал в руках весы: Элина потребовала его присутствия, чтобы никому не взбрело в голову расплатиться фальшивой монетой. Мадог коротко кивнул ему и отпер тяжёлую дверь. Внутри было тихо и сумрачно, пахло воском и чернилами. Скоро сюда войдут люди, которые принесут с собой запах страха, пота и ожидания.

Мадог молча указал всем места, а сам проверил сундуки, приготовленные для монет, а также печать. Ею он будет запечатывать мешочки с деньгами. Так его инструктировала Элина, стряпчий и кто-то из гномов.

Явился сонный, зевающий Лоркан. Он привёл с собой несколько стражников для охраны порядка снаружи и внутри. Мадог посмотрел на этих парней своим здоровым глазом и мысленно фыркнул: они так важничали, будто вся казна принадлежит им!

Лоркан приказал им занять позиции, и стражники с напряжёнными лицами встали у входа, по обеим сторонам стола, а также у пока что пустующих сундуков. После этого Лоркан тепло пожелал Мадогу удачи и ушёл в рассветный город.

– Готовы?

Мадог сам точно не знал, у кого он это спрашивал: у мастера Гесенка, своих помощников или ребят Лоркана. Ему ответили сосредоточенными лицами, короткими кивками и невнятным угуканьем.

– Открывайте дверь! – скомандовал Мадог и занял место в центре стола.

Такое место всегда занимала Элина. Теперь его очередь побыть главным.

– Первый квартал! – провозгласил мастер Гесенк.

– Красильщики, кожевенники, – донёсся до Мадога шёпот кого-то из помощников. – Ох, и нанюхаемся!

Мадог тяжело вздохнул: вонь этого квартала могла сбить с ног непривычного человека. Но деньги должны быть собраны. Он справится.

Двери отворились. Мадог заметил целую очередь из любопытных, взволнованных людей, в основном – крепких мужчин-ремесленников. Оглядываясь по сторонам, подталкивая друг друга локтями, они вошли в помещение, разделённое надвое деревянными перилами. Эти перила, как понял Мадог, должны были разделить потоки входящих и выходящих людей. Стражники на входе скроили суровые физиономии:

– Заходим по очереди, почтенные! Не толкаемся! Соблюдаем порядок!

Первым к столу подошёл крепкий, ещё не старый мужчина. Он комкал шапку в изломанных работой пальцах.

– Ясного неба вам всем, почтенные сборщики, – неуверенно проговорил он.

– Имя! Назови своё имя, – подсказали ему.

– Тамос, – поспешно ответил он, – Тамос. Красильщики мы.

Мадог разглядывал этого человека, а сбоку шелестели страницы книги имущества. Тамос, словно зачарованный, пялился на лицо Мадога, частично скрытое шарфом.

– Красильщик Тамос, на нём числится дом в три окна, один этаж, – громко зачитал помощник, – семья: жена и две дочери. Мастерская – один чан.

– Так и есть, – неожиданно обрадовался Тамос, – всё верно записали, не обманули!

– С тебя три золотых и пять медяков, – холодно проговорил Мадог. – Деньги клади на поднос.

Тамос суетливо принялся шарить по карманам, и на подносе вскоре блеснули монеты.

– Мастер Гесенк!

Мадог окликнул медальера с Монетного двора, хотя тот и так помнил о своих обязанностях. Это было нужно скорее для публики.

Мастер тщательно взвесил каждую монету, пока помощники ставили отметки в других книгах об оплате.

– Монеты не фальшивые! – провозгласил мастер Гесенк.

Все обрадовались и радостно загудели, а Тамос вытер пот со лба и собрался было уходить, обогнув перила, но Мадог сделал ему знак, и красильщик боязливо остановился.

– Что-то не так, дар Мадог?

Мадог вывел на листке: «Сим удостоверяется, что красильщик Тамос уплатил налоги в казну города Жадвиля полностью в день…». Он немного полюбовался собственным почерком, вывел своё имя внизу и грохнул по листу печатью. Все подскочили. Мадог остался доволен произведённым впечатлением.

– Держи! – он протянул лист Тамосу. – Это квитанция об оплате. Храни её. Если потеряешь – будешь платить второй раз. Жена тебя из дому выгонит.

Тамос поклонился, покрутил лист в руках, не умея прочесть написанное, и спрятал его за пазуху.

Дальше пошло легче. Ремесленники подходили один за другим, называли имя, клали деньги на поднос и получали от Мадога аккуратно написанную бумагу об оплате.

Даже к вони этого квартала можно было притерпеться. Но вот Мадог учуял что-то новенькое. Он поднял голову и уставился здоровым глазом на очередного посетителя.

Старик. На руках шрамы, седые волосы космами свисают на лицо. Губы дрожат:

– Дубильщик Алистер я…

– Дом в два окна… Одна дубильная яма… Два золотых.

Мадог молчал. Что-то было не так. Он принюхался. Алистер боялся. Запах страха и едкого пота Мадог услышал даже через специфический дух кожевенников. Чего бояться этому старику, здесь, средь бела дня, под охраной Городской стражи?

Мадог щёлкнул пальцами, подавая знак одному из стражников.

– Проверь адрес. А ты, Алистер, останься пока с нами. Следующий!

Пока стражник бегал с проверкой, расплатиться успело ещё несколько человек, сочувственно поглядывая на Алистера. Кое-кто глядел с укоризной, покачивая головой, и Мадог понял, что здесь дело действительно нечисто.

– Дар Мадог! – вернувшийся стражник вытянулся перед ним, и Мадог ощутил себя польщённым. – У этого старика есть дополнительный склад, там множество дорогих мягких кож, а также есть и северные меха. Документов на них нет… Сын Алистера говорит, что гномы у них покупали выделанные кожи на куртки для вас… для дроу нашей управительницы.

Помощники Мадога лихорадочно листали записи. Их делал Томори, и он постарался на славу: нужная запись отыскалась.

– Нашёл! Вот оно! Этот склад записан на внука Алистера! Он, кстати, тоже Алистер… Может, из-за этого такая неразбериха?

Мадогу тоже стало жарко, и он размотал шарф. Люди жадно подались вперёд, желая поближе рассмотреть его шрамы и ожоги. А вот Алистер жалко бормотал:

– Это ошибка… Не моё это, я старый человек. Сколько мне надо? Всё детям! Внукам!

– Дак внук-то его, этот младший Алистер… Он и ходить-то ещё не умеет! – с недоумением проговорил стражник. – Куды ему энтот склад с мехами?!

– Всё ясно, – проговорил Мадог. – Штраф. Плюс налог. Посчитайте, сколько это будет.

Снова зашуршали страницы, один из помощников шевелил губами и закатывал глаза, подсчитывая в уме монеты.

– Шестьдесят золотых, – наконец проговорил он. – Штраф вместе с налогом.

– У меня нет столько! – заголосил Алистер. – Откуда у меня такие деньги?!

Народ за его спиной снова зашумел, загомонил.

– Что ж ты врёшь-то, Алистер! – крикнул кто-то. – Ты сам говорил, что на гномах хорошо заработал, когда они у тебя обработанные кожи купили! Ты, небось, и пошлин за меха не платил! Так что, почитай, дёшево отделался!

– Нет, нет у меня таких денег, – повторял старик как заведённый. – Всё сыновьям, ничего себе… Даже на похороны не запас…

– Нет денег? – уточнил Мадог. – Тогда конфискация!

Стражники подхватили вопящего Алистера под руки и выволокли на улицу. Люди расступились, пропуская их.

– Старика не бить! – успел крикнуть им вслед Мадог. – Потом сюда приведёте! Я бумагу должен выписать!

Никто из первого квартала больше не решился на обман. Было несколько человек, которые не собрали денег. Их трясло от страха перед Мадогом, но он помнил наставления: собрать всё, что можно, у кого денег не хватает – дать сроку ещё одну теркаду. Грозить таким можно только общественными работами. И эти люди уходили успокоенные.

– Соберём остаток, дар Мадог, не изволь беспокоиться! Ты в своих книгах отметь, сколько я заплатил, а сколько должен остался!

Мадог и им выписывал квитанции с суммой оставшегося долга.

– Это ж надо! И мы теперича с бумагой! А остаток заплатим, как же, вот тут у нас всё записано! Никто не придёт к нам требовать то, что не положено, так ведь? Всё честь по чести, с печатью!

– А толковую управительницу нам король прислал, – шептались люди. – И люди ейные ничего, не злые, хоть и дроу. Хвала Небесам, пусть они пошлют королю нашему здоровья, а управительнице – мужа хорошего и детишек красивых!

Мадог едва удерживался от смеха, слыша эти разговоры. Надо будет рассказать об этом и посмотреть, какое у Элины будет лицо!

К полудню часть сундуков у Мадога за спиной уже была наполнена. Монеты сортировали, укладывали в полотняные мешочки, а потом Мадог ставил на них свою печать. Конфискованные меха и кожи тоже старательно упаковали и оценили. Дальше пусть Элина думает, что с этим делать.

С первым кварталом работа была закончена, и Мадог по праву гордился собой: денег он собрал больше, чем ожидал. Помощникам и мастеру Гесенку следовало отдохнуть и перекусить. Стражники на входе и у сундуков сменились, и Мадог подумал, что и сам бы не отказался от еды. Вот только не хотелось лишний раз красоваться со своими шрамами…

Все ушли в ближайшую харчевню, а Мадог купил у торговки пирог и чашку молока. «Что за еда для воина?» Он поморщился, но тащиться в харчевню по-прежнему не было желания. Из-за закрытой двери послышался знакомый мальчишеский голос:

– Да пропустите меня, кому говорят!

– Сказано же – перерыв! – ворчали на парня. – Куда тебя несёт! Обедать ушли сборщики! Чего лезешь в закрытую дверь!

– Там Мадог! Он мой друг!

Мадог расплылся в улыбке. Это было всё ещё больно, но он не удержался.

– Пропустите его! – рявкнул он. – Шурх, входи!