Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 151 (всего у книги 353 страниц)

Глава 9

Дверь распахнулась, и огоньки свечей задрожали от ворвавшегося в кабинет ветра.

– Мягкие Ручки! Они меня выгнали! А сами устроили какой-то срочный совет экспедиторов!

«Ну, что за проходной двор! Где моя охрана, в конце концов?!»

– Что случилось, Шурх? Что за беготня и крики? Надеюсь, тебя никто не обидел?

Шурх осмотрелся по сторонам.

– А ты одна, да? Томори не с тобой?

Ушлый мальчишка сразу заулыбался, и Элина пожалела, что Томори действительно нет.

– Можно я с тобой рядом посижу? Я просто посижу, не буду мешать…

– Ты же сказал, что тебя выгнали, – заметила Элина. – Давай-ка пойдём и разберёмся с этим тайным советом.

– Можно и не спешить, – заюлил Шурх.

Но Элина уже поднималась из-за стола.

– Мягкие Ручки, а почему у тебя ворот расстёгнут? Тебе жарко?

Элина спохватилась, что следовало бы выглядеть по форме и больше не забывать об этом. Её руки нашаривали крючки и неловко, торопливо, ощупью, пытались застегнуть ворот.

– Хочешь, я помогу?

Шурх, не дожидаясь разрешения, осторожно коснулся её шеи и принялся сцеплять крючки и петельки.

– Шурх, – загадочным шёпотом позвала его Элина.

Он поднял на неё глаза, полные надежды. «И вот на что надеется, а?»

– Убери руки.

Обычно Шурх отступал, но сегодня что-то пошло не так. Его лицо, обычно по-детски лукавое, сейчас выглядело, как лицо молодого мужчины. И рук он не убрал.

– А если не уберу? Что ты сделаешь? Будешь кричать? За дверью никого нет. А Рэйшен и остальные в лечебной комнате, и они очень жарко спорят…

Элина замерла. Как противостоять этой наглости? Надо было, наверное, взять у Дэвлина несколько уроков, а не надеяться, что Рэйшен всегда рядом… «Попробую его заболтать».

– А что будешь делать ты? Не бойся, я кричать не буду…

Руки Шурха скользнули ей за спину и притянули к себе. Судя по реакции его тела, он уже точно не ребёнок… Больше Элина не станет оставаться с ним наедине. Но сейчас надо высвободиться и немедленно уйти отсюда!

– Поцелуй меня, Мягкие Ручки… Никто не узнает. И Рэйшен тоже.

«Мелкий засранец! Ещё один будущий шантажист!»

Элина через силу улыбнулась и положила руки Шурху на плечи. Он замер. Даже глаза закрыл, дурачок. Надеется на поцелуй.

И Элина быстро и безжалостно скрутила ему ухо.

* * *

Шурх вскрикнул и схватился за ухо. Элина по-прежнему удерживала его, так что теперь его пальцы касались её руки. Но хоть не талии!

– Сейчас ты оправишься, и мы пойдём в лечебную комнату, – холодно сказала Элина.

– Что я сделаю? – переспросил, почти простонал Шурх, словно не понял ни единого слова.

– Оправишься. Вот там, – свободной рукой Элина указала вниз.

Он кивнул и неловко поправил завязки на штанах.

– Теперь идём, – приказала Элина.

– Может, отпустишь моё ухо? – мелкий поганец с очаровательной улыбкой добавил: – Мягкие Ручки.

– Отпущу перед дверью лечебной комнаты. А сделаешь так ещё раз…

– Сделаю – как?

Внутри Элина клокотала от гнева.

«Сколько можно! Почему он раз за разом повторяет эти дурацкие попытки, глупый мальчишка?!»

– Шурх, почему ты не понимаешь по-хорошему? Я не могу и не хочу ответить на твои чувства.

Шурх со странным выражением смотрел ей в лицо:

– Как пожелаешь… Но я уже взрослый, и сам решу, проявлять их или нет. Пока ты рядом – буду. И, как я понял из разговора твоих экспедиторов, у Рэйшена неприятности. Если что-нибудь случится… Я здесь. Даже если ты сожжёшь город, как обещала.

Элина от удивления и негодования отпустила ухо мальчишки.

– Ты надеешься, что Рэйшен исчезнет? Я этого не допущу! А если надумаешь снова ко мне приставать, я выкручу тебе не ухо, а кое-что пониже!

– М-м-м, Мягкие Ручки, это звучит… волнующе, – Шурх не отрывал от неё глаз, даже голос его стал ниже. – Я готов потерпеть… Если мой первый раз будет с тобой.

«Он неисправим! После приёма отправлю его к Снысту, чтобы видеть пореже!» Разозлённая Элина выскочила из кабинета и поспешила в лечебную комнату.

* * *

Жаркий спор вёлся шёпотом. Экспедиторы присутствовали полным составом, даже Полли удобно устроилась на кровати Шурха рядом с Меуригом. Спорщики были так увлечены, что на появление Шурха с Элиной никто не обратил внимания.

«Я сегодня – невидимка, – подумала Элина. – Но только не во время снятия мерок. И не для Шурха. Удивительно!»

– Да никаких следов мы не оставили, говорю вам! – шептал Рэйшен, но такой шёпот можно было услышать в другом конце комнаты. – Нет у Квирка никаких доказательств! Разве что один из солдат восстанет из мёртвых и будет свидетельствовать против меня!

– То есть вы всё-таки их убили? – пискнула Полли. – Ты даже не отрицаешь?

– Не вижу смысла, – пожал плечами Рэйшен.

– Я вижу смысл укреплять стены, – буркнул Дэвлин. – И готовиться к затяжной осаде.

– Ну, не сдаваться же, – поддержал его Меуриг.

– Погодите, вы так говорите, будто всё уже решили? А я, может, не хочу участвовать в междоусобице, – возмутился Ингерам.

Его поддерживал Лоркан:

– Кто как, а я навоевался по самое не хочу. Так что – не хочу!

Мадог лениво поднялся с постели. Растрёпанные волосы, обкорнанное ухо, безобразные ожоги на пол-лица…

– Войны можно легко избежать. Отдайте меня. Скажите, что Рэйшена там не было, а виноват я один. И всё.

«Какой омерзительный вечер! Как будто вся команда разом помешалась. Сказано же, что я буду думать над ответом! Ответом, а не ультиматумом! И не над объявлением войны! Надо немедленно остановить это безумие».

– Вы что творите?! Я же сразу сказала – никого не отдам! Смысл письма вообще не в этом!

Спор мгновенно стих. Мадог остался на ногах, поглядывая на Элину сверху вниз:

– Не отдашь? Я сам сдамся!

Шурх за Элининым плечом снова превратился в обыкновенного юнца:

– Зачем, Мадог? Почему?

– Думаешь, очень приятно жить с такой рожей? – Мадог ткнул пальцем в своё лицо и зашипел от боли. – С наполовину лысой головой? Когда на тебя все смотрят с брезгливостью?

Элина увидела, как все – все! – её экспедиторы отвели глаза. Даже Рэйшен. Особенно Рэйшен. Мадог криво ухмыльнулся правой половиной рта:

– Ну, вот видишь.

«Это сон. Дурной сон. Его можно прогнать, если действовать быстро и решительно. Можно проснуться».

– Шурх, закрой дверь.

– С той стороны? – с дерзкой улыбкой спросил он.

И Элина сорвалась. Она отвесила оплеуху мальчишке, и в наступившей тишине звук удара прозвучал, словно гонг на рыночной площади. Шурх вскрикнул и схватился за щёку.

– Ещё раз вякнешь – и Сныст получит то, что от тебя останется, в носовом платке! – рявкнула Элина. – Я понятно объясняю?

– Конечно, – промямлил Шурх и послушно закрыл дверь.

Элина прошла между своими экспедиторами, людьми и нелюдьми, и встала так, чтобы они хорошо её видели.

– Говорю вам в последний раз: я не отдам никого из своих людей! Мадог, молчать! Я знаю, ты скажешь, что не человек, но мне это не важно! Никому не нужна эта война, ни нам, ни королю! И её не будет! Смысл письма: я должна позвать столичных гномов, а они установят контроль над финансами. Это приказ. И я его выполню, но по-своему. В нужное мне время. И контроль за потоком денег я оставлю за собой.

– Как ты это сделаешь? – подал голос Ингерам.

– Поверь, найду способ. И Квирка заставлю помалкивать. У меня есть план.

– Это звучит куда страшнее, чем «война», – буркнул Дэвлин. – Эти твои планы…

– Что ты врёшь! – возмутился Рэйшен. – Эли всегда знает, что делает!

– Ну, если ты так говоришь, – съязвил Дэвлин в ответ, но больше спорить не стал.

– Насчёт твоего внешнего вида, Мадог. К нимфам уже отправились за зельем для тебя. Так что скоро выздоровление пойдёт быстрее. Уж не знаю, станешь ли ты таким же красивым, как был раньше, но изуродованным точно не останешься…

– И ухо отрастёт? – Мадог научился язвить не хуже старших.

– Нет. Но для симметрии могу подправить тебе второе.

– Обойдусь, – Мадог на всякий случай прикрыл целое ухо ладонью, и все засмеялись над этим детским жестом.

Кажется, дурной сон рассеялся. Элина наконец смогла расслабить плечи. Приставучий Шурх уже не рядом, её команда успокоилась и смеётся. Можно поговорить и о званом ужине. Развлечение, как-никак.

– И, раз уж мы тут все собрались, покажите, как вы научились орудовать вилкой и ножом…

Общий стон был ей ответом.

* * *

С утра Томори торопился закончить с налоговыми реестрами: управительница планировала начать сбор сразу после званого ужина. А к ужину тоже требовалась подготовка, даже самому Томори. Не так-то легко давалась ему наука застольного этикета, когда всю жизнь он ел в спешке, чуть ли не на полу. Однако Томори чувствовал, что достоинство возвращается к нему. Его мать была бы им довольна.

Хозяйка – «да когда он перестанет так её называть!» – задумчиво опустила голову на руку и что-то писала на листке. Зачёркивала, потом снова писала.

– Томори, ты не знаешь, что случилось с Розой?

Томори замер. Он вчера слыхал, как Лоркан говорил ей что-то грубое и злое, но вначале не обратил внимания. Лишь потом, когда в ответ на яростные Розины возражения послышались глухие звуки, слишком хорошо знакомые Томори, и плач, Томори сообразил, что происходит. Вмешаться он не решился. Когда Лоркан, злой и встрёпанный, вышел из комнаты Розы, Томори отступил в тень. Лоркан его не заметил. А сегодня Роза не вышла на работу.

– Нет, не знаю, – ответил Томори.

– Как мне надоели эти списки приглашённых! – пробормотала себе под нос Элина. – Проверю, что там с Розой. Вдруг заболела? Кто же мог подумать, что лекарь станет первым лицом в доме?

* * *

Роза проплакала полночи. К рассвету она поняла, что винить можно только себя. Нельзя было высказывать недовольство работой! Правильно Лоркан ругал её – как она посмела плохо говорить о своей благодетельнице! Да ещё осуждать за то, что та делает в собственной постели. Роза горько вздохнула: поделом ей. Хорошо, что она ляпнула эту глупость только Лоркану. Он не станет доносить на неё, и она не лишится работы. Наверное.

Вот только на руках распускались чёрными цветами синяки, и Розе совсем не хотелось их показывать. И болело там, куда пришлось несколько ощутимых ударов. Конечно, если бы Лоркан её не любил, то и не тронул бы, – так казалось Розе ночью. А на рассвете она со страхом думала, придёт ли он ещё к ней, не бросит ли. Как она тогда посмотрит в глаза остальным служанкам, перед которыми недавно с гордостью называла его своим мужем?

Не пойдёт она сегодня в спальню управительницы. «Пусть её постель будет неубранной. Или языкастый Рэйшен пусть перестилает. Вон он какой здоровый, не переломится. Его, небось, никто не бьёт».

Роза никого не ждала, поэтому, когда в дверь стукнули, вздрогнула всем телом.

* * *

Элина слышала, как за дверью вздыхают, поэтому постучала настойчивее.

– Я вхожу! – крикнула она.

Невнятное бормотание внутри заставило Элину действовать.

Роза лежала в кровати, с головой укрывшись одеялом. В комнате стоял тяжёлый дух, словно здесь давно не проветривали. Элина прошла к окну и решительно распахнула его. В комнату ворвался прохладный осенний воздух, запах мокрой земли и прелых яблок.

– Роза, ты больна?

В ответ – лишь мычание. Элина, уже по-настоящему тревожась, отогнула край одеяла. Лицо Розы было красным и опухшим, а глаза полнились слезами. Элина приложила руку к её лбу, чтобы проверить, нет ли жара. Роза протестующе захныкала, будто испуганный ребёнок, и потянула одеяло обратно. От резкого движения рукав задрался, и Элина увидела…

* * *

– Когда он это сделал? – голос управительницы стал злее зимнего мороза.

Не надо было ей сюда приходить! Роза отлежалась бы денёк, обида прошла бы, да и всё, можно за работу! И зачем спрашивать – когда? Роза вдруг осознала, что Элина не спрашивает «кто» это сделал. Знает? Догадывается?

– Роза, Роза, – Элина трясла её за плечи. Вид у неё был обеспокоенный. – Ты вообще говорить можешь?

– Могу, – Роза шмыгнула носом. – Вчера.

– Как всё произошло? Ты можешь подняться?

Роза опешила. С чего бы ей не подняться? Кряхтя и стыдливо прикрывая полные руки рукавами, она уселась, и кровать заскрипела под её весом. Роза приметила, что лицо Элины просветлело. Испугалась за неё, что ли? Стыд накатил на Розу удушливой волной: она-то нехорошо сказала об управительнице вчера… И наказана поделом.

– Прости меня, дара Элина, это я во всём виновата!

Роза твёрдо решила рассказать правду. Будь что будет! Выгонят с работы – значит, выгонят. А Лоркана винить нечего.

– В чём виновата? Ты сама себе наставила синяков? Да так, что плачешь целую ночь? И не рассказывай, что ты неудачно упала. Мне и самой доставалось, я знаю, как это выглядит!

Роза ошарашенно поглядела на управительницу. «Доставалось? Да кто бы посмел её хоть пальцем тронуть?»

– Чего смотришь, Роза? Один раз меня избили так, что у меня треснули рёбра. И зуб выбили. Представляешь, на что было похоже моё лицо? А в другой раз чуть не выдрали половину волос – тащили за волосы. Твой Лоркан постарался, кстати. А в последний раз, в королевском замке, меня просто сбили с ног…

Роза сидела, боясь дышать. «Кто ж мог такое подумать?!»

– Сбили с ног? – слабым голосом переспросила она.

– Не хочу об этом вспоминать.

– А что же Рэйшен? Он…

– Он их убил. Кроме Лоркана, как ты видишь.

Роза с ужасом подумала, что же это за жизнь такая. «А с виду всё спокойно…»

– Дара Элина, прости меня, это я во всём виновата! Я плохо говорила про тебя! И про Рэйшена тоже! Вот Лоркан и осерчал малость… поучил меня уму-разуму, чтоб глупостей про тебя не болтала!

– Ну, что ты про меня могла наболтать?! Неужто сказала, что я – дровская подстилка?

Губы Элины растянулись в улыбке, но Роза была в ужасе: никогда бы она не сказала таких слов!

– Нет, что ты! Но я… говорила, что уж слишком ты резвая в спальне, приходится часто бельё менять, и тогда Лоркан… Если ты меня выгонишь, то и поделом мне! Нельзя так о своих хозяевах!

– Чего только не говорят служанки о хозяевах. Роза, ну, сказала и сказала. Глупости это всё. И не собираюсь я тебя выгонять. Сегодня даю тебе выходной, скажем, что ты приболела, а завтра изволь явиться на работу, как положено.

Роза кивала в такт каждому слову. Выходной! Сегодня! Надо же! Вот только как же…

– Что теперь будет с Лорканом? Рэйшен его не…

– Да не будет он твоего Лоркана трогать, – досадливо отмахнулась Элина. – Я просто поговорю с ним.

– А кто тебе постель сегодня стелить будет?

– Сама постелю, – пожала плечами Элина. – Невелика премудрость.

Глава 10

В следующие дни Элина усердно обучала экспедиторов застольному этикету. Те вздыхали, кривились, но с каждым разом всё более ловко обращались со столовыми приборами. Элина радовалась и гордилась их успехами. Если эти ребята мастерки владеют мечом и кинжалами, что им какая-то вилка!

Даже Мадог повеселел, и его здоровый глаз сверкал азартом, а не ненавистью. Шурха Элина старалась избегать. Он заметил это и изо всех сил старался привлечь к себе внимание, пока Дэвлин не бросил презрительно:

– Прекрати уже! С тобой стыдно за столом будет сидеть! Эли, запри его где-нибудь на время ужина! Позорище!

И Шурх умолк, прилежно возя вилкой по тарелке.

Приватный разговор с Лорканом вылился накануне в безобразную сцену, за которую Элине было стыдно до сих пор. Она едва удержалась, чтобы не вцепиться ему в волосы. Лоркан в испуге отшатнулся и глянул в сторону Рэйшена, ища поддержки. Однако Рэйшен невозмутимо наблюдал за происходящим и даже не подумал вмешаться. Элина слышала, как позже Лоркан шипел ему:

– Почему ты не остановил её? Эта бешеная кошка чуть глаза мне не выцарапала!

– Ну, не выцарапала же, – пожал плечами Рэйшен. – Ты не попадайся в следующий раз. Или следов не оставляй. А лучше всего – не распускай руки.

– А ещё друг называется, – обиженно сказал Лоркан. – И вообще, кто бы говорил. Сам знаешь, какая за тобой слава бежит…

– Да мне плевать, – Рэйшен выглядел совершенно умиротворённым и беспечным. – Я-то уже не такой.

Когда Лоркан ушёл, ворча себе под нос, Элина позволила себе засмеяться в голос.

Рэйшен обернулся с хитрой улыбкой, – он, конечно, слышал, что она здесь! – но им помешал Маро, который пыхтел, топал и кричал откуда-то снизу:

– Дара управительница! К тебе пришли! Первая примерка!

Увидев, что купеческую дочь Минну сопровождает крепкий детина со здоровенным тюком, Элина обомлела. «Это ещё что такое? Что за мешок они притащили?»

Рэйшен подозрительно прищурился и даже носом потянул. Детина при этом замер, словно солдат на плацу. Тюк при этом он из рук не выпускал.

Минна забрала этот тюк и плюхнула его на ближайшее сиденье.

– Выйди, выйди, – она вытолкала своего сопровождающего за дверь. – Дара Элина, вели и дару Рэйшену выйти. Мужчины не должны мешать!

Однако «дар Рэйшен» придерживался другого мнения:

– Вот ещё! А вдруг ты вытащишь из этих тряпок нож? Не-ет, никуда я не уйду, не надейся!

Элина развела руками:

– Он остаётся. Это не обсуждается.

Минна недовольно посмотрела на дроу, но возражать не посмела. Рэйшен занял привычное место: прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди. Пришлось Элине мерить платье под его любопытным взором.

Впрочем, платьем это было трудно назвать: просто куски небесно-голубой ткани, которые Минна прикладывала спереди и сзади, делая какие-то пометки мелком, и нежные кружева, их просто приложили к Элининой шее. Дальше в ход пошёл приличный кусок льняной ткани. Минна обмотала им Элинины бёдра, и та чуть не упала, пытаясь высвободиться.

– Нет-нет! Стой на месте! Это ещё не всё! – волновалась девушка.

Она обмотала льном и грудь Элины, заставив её поднять руки. Рэйшен покинул свой пост и подобрался вплотную, с живым интересом рассматривая, как Элина пытается вдохнуть поглубже.

– Не получается, – огорчённо сказала Минна.

– Совсем? – Элина, напротив, почти обрадовалась. Можно будет надеть мундир, как приличный человек! – Так, может, и не надо мучиться?

– Я мучаюсь оттого, что мне мешает твоя верхняя одежда! Её надо снять!

Минна ловко выпутала Элину из слоёв льна. Элина скинула мундир, оставшись в простой рубашке. Минна недовольно осмотрела её.

– А под рубашкой что?

– Ничего. Только я.

– Скидывай, – заявила Минна. – И штаны тоже. Иначе я померю неправильно, и платье не сядет.

– Не-не-не! – запротестовала Элина. – Всё, будем считать, что ничего не получилось!

Минна и Рэйшен принялись убеждать её на два голоса, что дело ещё и не начиналось, что так нужно, да и цвет ей очень идёт…

– Рэйшен, может, ты всё-таки выйдешь? – без особой надежды спросила Элина.

– Ни за что! Выйти – и оставить тебя без всякой защиты?

«Вот наглец! Ему просто хочется поглазеть!»

Минна с Элиной вздохнули в один голос.

Элине пришлось изрядно помёрзнуть, стоя почти нагишом посреди комнаты. Минна крутила её как куклу, а Рэйшен не отрывал жадного взгляда. Наконец эта треклятая примерка закончилась, и Элина с наслаждением натянула на себя одежду. Застегнув мундир наглухо, она почувствовала себя гораздо лучше.

Рэйшен вздохнул так, что хихикнула даже Минна. Впрочем, она тут же сделала серьёзное личико:

– Сегодня и завтра буду шить, не разгибая спины. И помощниц привлеку! Послезавтра – ещё одна примерка!

* * *

– Оказывается, примерка – очень интересное занятие!

Элина, стараясь пропускать мимо ушей двусмысленную болтовню Рэйшена, торопливо поднималась на второй этаж. В кабинете её ждали привычные дела, для которых не нужно раздеваться. «Как же чудесно звучит – “налоговые реестры”, “приглашения на ужин”, “ответ Квирку” ... Нет, это уже не очень».

Но ответ писать надо. Элина забралась на своё место. Томори вопросительно взглянул на неё. «Ждёт рассказа о будущем платье, что ли? Нет уж, кабинет – для работы!»

Рэйшен, завидев Томори, кисло скривился. Томори ничем этого не заслужил, но ревность Рэйшена не знала границ. Впрочем, он тут же придумал себе занятие:

– Эли, давай я сбегаю к Байлю!

– Нам что, некого туда послать?

– Ну, раз уж мебелью занимаюсь я… Узнаю, когда будет готово! А то платье тебе вот-вот сошьют, а столы сколотят позже. Байль со стыда сгорит! Заодно спрошу, не вернулись ли ребята из Дикого Леса.

– Точно! – встрепенулась Элина. – Может, зелье для Мадога привезли? Но, Рэйшен, учти: если будешь пить гномское тёмное пиво, смотри, не потеряй и не разбей зелье!

– Обижаешь, Эли! – Рэйшен расплылся в улыбке.

«Про гномье пиво думает, не иначе. Пусть идёт и не мешает работать. Ужин ужином, а налоги собирать придётся».

После ухода Рэйшена Томори показал Элине всё, что ему удалось собрать и систематизировать из записей Мадога и его помощников.

– Вот это да! – ахнула Элина. – Томори, ты просто талант! Столько работы – без всяких жалоб и стонов! Я восхищена!

Томори выслушал её, скромно склонив голову. Но Элина готова была поклясться, что, если бы не тёмная кожа дроу, Томори бы покраснел от удовольствия.

– Ты заслужил награду за такие усилия! Чего бы ты хотел?

И Томори удивил её:

– Разреши мне не присутствовать на званом ужине.

Вначале Элина подумала, что ослышалась.

– Почему? Ты же с вилками ловко управляешься, я видела!

Томори по старой привычке смотрел куда-то в сторону:

– Это не отдых. Это очередное столкновение, ты же сама понимаешь. Если тебе нужно моё присутствие как поддержка, я готов. Но у тебя есть экспедиторы, которые нагонят страху одним своим видом. Их и бери.

Элина призадумалась. Томори всегда давал дельные советы. Стоило прислушаться и на этот раз. Если бы не целая жизнь, проведённая в рабстве, Томори мог бы стать влиятельной персоной своего клана. Однако эта возможность была у него украдена, и Элина, как могла, старалась вернуть ему утраченное.

– Следует ли брать всех экспедиторов? – Элина перелистывала записи Томори, думая уже о другом. – Кажется, на этот ужин соберётся целая толпа… А мне бы не хотелось. Я не готова.

Томори охотно поддержал этот разговор, и в итоге Элина составила примерный список участников. Теперь можно было писать и рассылать приглашения.

– Что бы я без тебя делала! – весело заметила Элина, придвигая к себе чернильницу.

– Ты и сама составила бы этот список.

– Но с тобой всё делается быстрее. И мне гораздо спокойнее!

– За это Рэйшен меня и не любит.

Элина знала, что Рэйшен не любит всех мужчин вокруг, а Томори – за то, что он похож на брата, которому досталось Элинино время и внимание, но спорить не стала. Приглашённых было не так уж мало, и каждый требовал особого подхода.

Элина тщательно выписывала буквы, стараясь выказать уважение к каждому гостю. Под конец у неё разболелась рука, и буквы становились всё более угловатыми, словно разделяя усилия уставших пальцев.

Глядя на стопку приглашений, Элина чувствовала глухое раздражение и даже злость. Эта часть работы была закончена, и стало ясно: Элине просто не хочется отвечать на письмо Квирка с угрозами. Очень хотелось написать «да пошли вы все», но сегодня это был худший из возможных ответов. Придётся подумать, как станцевать этот политический танец.

– Сделай перерыв, – подал голос Томори, и Элина едва не подскочила.

«Совсем забыла о его присутствии! Нельзя так выпадать из жизни».

– Разомни руку, – продолжил Томори как ни в чём не бывало. – Заодно расскажешь о новом платье.

– Тьфу на вас всех с этим платьем! – фыркнула Элина. – Лучше бы пошла в мундире! Повесила бы ту собачью цепь, как на суде…

– Это не суд. Это приём. Тебе не нужна цепь. С платьем всё так плохо?

– Понятия не имею, – пожала плечами Элина. – Пришла девчонка, раздела меня, обмотала тканями двух видов, прикладывала сверху ленты и кружева… Сказала, что будет шить даже ночью. Право, не знаю, что из этого выйдет.

Болтовня о платье немного отвлекла от неприятных мыслей. Томори отпросился на обед. Элина с радостью отметила, что у него появились приятели в доме, с которыми он охотно делил трапезу. Теперь, в одиночестве, она сможет полностью сосредоточиться на письме в столицу.

* * *

«… Элина, старший королевский экспедитор, управительница города Жадвиля

Квирку Харненскому, советнику адара Витерия, милостью Небес просвещённого монарха Атрейи.

Дар Квирк,

твоё письмо достигло наших мест вчера. Благодарю за заботу о благополучии вверенного мне города.

Что касается гномов из торгового дома Андебрингера, сейчас я подыскиваю наилучшее место для их размещения и устройства банка. Мы же не хотим подвергнуть наших друзей и союзников опасности быть ограбленными? Это создаст у здешнего населения плохое впечатление о работе гномов и подорвёт доверие к будущему банку. К сожалению, город обеднел, многие жители разорены, поэтому процесс идёт небыстро.

О хранении налогов: я понимаю вашу озабоченность. Корона нуждается в стабильности, и я разделяю это стремление. Но Жадвиль – город особый. Здесь ещё свежи воспоминания о бароне, который отдавал казну в чужие руки. Народ требует гарантий. Я не могу просто передать мешки с монетами, не убедившись в безопасности. Поэтому прошу у короны лишь терпения: я проведу проверку, подпишу договор, и только тогда приму окончательное решение. Вы же не хотите, чтобы я действовала опрометчиво?

Известия о тройном убийстве в замке печалят и пугают меня. Замок перестал быть безопасным местом? Если это так, дар Квирк, позаботься о здравии нашего короля, пока меня и моих экспедиторов нет в столице. Твои намёки на того, кто мне близок, заставили задуматься. Если у тебя есть доказательства, предъяви их публично: я проведу расследование и суд, а после накажу виновных по всей строгости закона. Как тебе известно, таким образом мне пришлось разобраться с фальшивомонетчиками, которых поддерживали не только бывшие приближённые барона, но и кто-то извне. У меня есть ниточки, ведущие к этим смутьянам, тонкие нити из южных металлов. Как только моё положение здесь укрепится, я займусь этими ниточками и, даже если они ведут к хорошо знакомым нам персонам, я их найду. Возможно, ты ответишь мне, что правда – вещь обоюдоострая, и кое-что лучше оставлять в тени. И я соглашусь с тобой, добавив, что я очень ценю нашу дружбу, чтобы испытывать её на прочность.

Передай моё глубочайшее почтение королю. И королеве, если тебе удастся её увидеть.»

Элина дважды перечитала письмо, внесла пару мелких правок и поставила подпись в конце текста. Потом, достав сургуч и баронскую печать, она размахнулась и с силой ударила печатью по листу, словно перед ней было знакомое лицо королевского родственника.