Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 313 (всего у книги 353 страниц)

Как они и договаривались, Теор зашел в бакалейную лавку. Попросил продавца, который сейчас подменял арестованного мужа Рилны, сходить за женщиной в дом Орина. Ждать пришлось больше часа. Когда Рилна наконец появилась, Теор в общих словах рассказал ей о том, что творится в городе, и попросил о помощи. Пообещал благодарность от наместника, заявил, что ее мужа отпустят на следующий день, кроме того, возьмут всю их семью на работу в резиденцию. Этого было достаточно, чтобы Рилна выпустила фаита. Ее двойник готов был во всем помочь, в то время как сама служанка опасалась предавать хозяина.

Мальчику Лину хватило простого обещания вызволить отца. Он по-прежнему сторонился Теора, смотрел на него с подозрением, но без размышлений согласился пойти в «Хозяйник Анаэллы».

Все мои подозрения оправдались. Орин в самом деле пускал к себе фаитов, был с ними приветлив. Обещал им помощь. Наемники отводили всех двойников в подвал, туда, где были расположены мастерские каменщика и комнаты его помощников. Что именно там происходило, Рилна не знала. Никого из служанок в подвал не пускали.

Дверь в мастерские охранялась. Причем наемники стояли внутри. Снаружи не было ни замочной скважины, ни ручки. Дверь явно запирали на засов. Всякий раз, когда кто-то хотел в нее войти, он выстукивал позывной и называл причину своего прихода. Позывного Рилна не знала. Только слышала, что его теперь меняют каждый день.

– Как-то еще можно попасть в подвал? – нахмурился Теор.

– Не знаю. – Служанка пожала плечами. – Не слышала.

– Плохо…

– Дверь крепкая? – спросил Громбакх, с улыбкой протянув мальчику кубик клюта. Лин сразу забросил его в рот.

– Крепкая, чего ж. Дерево в ней толстое и пластины стальные. Если думали расшибить, забудьте. Скорее стену пролóмите.

– М-да… – Теор с надеждой посмотрел на Тенуина, но тот молчал.

– Агрх! – закашлялся мальчик, стал с отвращением выплевывать пенистую слюну на пол, за что быстро получил подзатыльник от матери. В этом двойник едва ли отличался от настоящей Рилны.

Громбакх был доволен. Подмигнув мальчику, предложил ему еще один кубик. Лин, утирая темно-фиолетовые губы рукавом, качнул головой и чуть улыбнулся.

– Отец тоже жует, – проговорил он, отжевывая рот и пытаясь вновь почувствовать онемевший язык.

– У него вкуснее?

– Такая же отрава.

– Лин! – возмутилась Рилна.

Пройти к Орину было значительно проще. Внутри стен по всему дому тянулись коридоры для слуг. Каменщик не хотел, чтобы кто-то мешался под ногами у его гостей, и все хозяйские дела проводились исключительно через эти узкие проходы. Там даже были оборудованы отдельные комнатушки для тех, кто сторожил сон Орина: по первому знаку принести ему еду, напитки или выполнить какое-то другое поручение. Ночью проходы пустовали, так что скрытно подняться на третий этаж, а там через людскую дверь выйти в приемный зал было нетрудно. Напрямую попасть в покои каменщика было невозможно, его комната оставалась одной из немногих, куда не вел ни один из стенных коридоров. По меньшей мере об их существовании не было известно ни Рилне, ни Лину.

– Итак, – заключил Теор, – главная сложность для нас – незаметно проникнуть в дом, а потом как-то вскрыть дверь в подвал. Если б у нас было время, можно было бы выяснить позывной…

– Но времени у нас нет, – кивнул я. – Утром казнь. Все нужно сделать этой ночью.

Для дальнейших обсуждений решено было позвать Миалинту. За дочерью наместника вновь отправился Теор. Мне ходить по улицам Багульдина было опасно: узнав, что я вышел из каземата, наемники Орина могли возобновить охоту. Едва ли каменщик за эти дни простил мне исчезновение единственного сына.

Пока Теор был в отлучке, Громбакх расспросил служанку об охране дома. Тут не удалось выяснить ничего конкретного. Рилна только сказала, что за последний месяц наемников стало значительно больше, так как многие из них раньше служили на принадлежавших Орину крестьянских полях – стерегли его владения, а теперь из-за тумана вернулись в Багульдин.

– Не знаю… – качала головой служанка. – Много их. Кто ж их будет считать? Может, двадцать, может, тридцать. Хотите, сами гадайте.

– Добавь сюда фаитов. – Охотник посмотрел на следопыта. – Удобно ведь. Твои наемники плодят двойников. Ты обещаешь им с три горы всякого счастья, они на тебя работают. Если помрут, так другие появятся. Можно целую армию собрать. Умирают и возрождаются.

– Главное, знать, что им обещать, – согласился я.

Лин, как и его мать, не назвал точного числа наемников, но рассказал о ночных патрулях – их перемещения он давно выучил, так как нередко потемну сбегал из дома.

– Лин! – Женщина наградила своего сына очередным подзатыльником. Мальчик только покривился в ответ.

Я продолжал расспросы, а Громбакх тем временем поднял валявшийся котелок и отправился на задний двор хозяйника, туда, где я когда-то впервые увидел купол ясности. Охотник решил, что на сытый желудок думать будет проще и приятнее.

Когда пришла Миалинта, лютная каша была готова. Правда, Громбакх был недоволен тем, что совсем не осталось крольчатины.

– Ничего, с шишками эльны тоже неплохо, – успокаивал он себя, зачерпывая половник для Лина.

Дочь наместника была в уже знакомом боевом облачении: в узких доспехах из синей кожи, с ламеллярной обшивкой на штанах, с ремешками, на которых крепились ножны с короткими ножами, и загнутым лезвием конры на спине. На голове у нее был синий кожаный шлем, украшенный серебристой оторочкой и по форме напоминавший пасть разъяренной маргулы.

– Дела… – прошептал Громбакх, когда девушка сняла шлем, а затем и наголовную ткань. – Кому-то нужно сменить цирюльню. Только не говорите, что у знатных особ сейчас так принято.

Миалинта бросила на него суровый взгляд, и охотник поторопился предложить ей кашу. Ярко-золотые волосы Миалинты все еще торчали во все стороны неровными клоками – у нее не было времени привести их в порядок.

– Это они? – Она показала на женщину с мальчиком.

– Да. – Я кивнул и принялся вновь проговаривать все, что нам стало известно об охране и внутреннем устройстве дома Орина.

Громбакх еще раз предложил Миалинте кашу. Убедившись, что обедать она не хочет, пожал плечами и положил себе добавку.

– Я уже договорилась, что со мной пойдут пять гвардейцев. Люди, которым отец доверяет. Но если вы все согласны помочь, то лучше будет оставить их снаружи. Нет смысла идти такой толпой. Кроме того, в засаде поблизости спрячется отряд. Он будет ждать от нас сигнала. Мы должны вывести пленных фаитов на улицу.

– Просто вывести на улицу? – спросил Теор.

– Не думаю, что это будет просто, – заметил охотник.

– Зачем их вообще выводить? Можно запереться с ними в подвале. Охранять дверь и ждать подмогу. Главного мы добьемся: фаитов никто не убьет.

– Рискованно. – Миалинта поставила одну из бочек и села на нее. – Если в мастерскую ведут скрытые ходы, Орин нападет, отправит туда всех наемников.

– Раскидаем! – рявкнул Громбакх и замахнулся, чтобы вновь ударить по столешнице, но вовремя сдержался.

– Будет бойня. И мы не знаем, что у Орина задумано на этот счет. Мы запремся в подвале, а он его зальет кипящим маслом. Вместе с нами и фаитами.

– Ну, если уж весь город решил спалить, – согласился я, – почему бы не сжечь подвал с захватчиками. Даже если там будут оставаться его люди.

– М-да, – Теор развел руки, – правда ваша.

– Но вывести фаитов без боя тоже не получится.

– Сделаем все, что в наших силах. Главное, дойти до улицы. Если Орин к этому времени будет мертв или пленен, его наемники не станут проявлять излишнюю прыть, в этом я уверена.

– Осталось придумать, как попасть в подвал.

– Нам нужны фаиты, – неожиданно промолвил молчавший все это время Тенуин.

– Проснулся. – Охотник с недовольством посмотрел на нетронутую миску с кашей, которую он еще полчаса назад поставил перед следопытом.

– Вы сможете вывести из Подземелья трех или четырех фаитов так, чтобы об этом никто не узнал? – Тенуин обращался к Миалинте.

– Думаю, что смогу. Отправлю людей отца. Стражники не будут их досматривать. Они… что-нибудь придумают. Почему именно трех или четырех?

– Они помогут нам проникнуть в подвал.

– Как? – не понял охотник.

Тенуин коротко рассказал нам о своем плане. Он прозвучал не очень убедительно, но других идей у нас все равно не было. Пришлось согласиться на такой.

– Надо торопиться. Времени осталось немного, а дорога им предстоит долгая.

– Ничего, к полуночи успеют.

Пришлось Теору опять покинуть хозяйник. Под насмешки Громбакха он получил от Миалинты письменное послание, которое ему надлежало передать в резиденцию.

Остаток дня, уже после возвращения Теора, мы вместе с Рилной и Лином чертили на столешнице карту дома, продумывали наши действия. Мальчик и его мать изредка спорили о длине того или иного коридора, о точном расположении дверей, но в целом их показания сходились.

Условились, что я с Мией и Лином пойду через внутренние коридоры к покоям Орина, а Тен, Гром и Теор отправятся в подвал. В дом нас должна была провести Рилна через черный вход, которым пользовались слуги.

– Он будет открыт? – удивился охотник.

– Что вы, на ночь его запирают.

– И…

– Я вам его открою, – улыбнулась Рилна. – Изнутри.

– А сама ты как туда проберешься? – не понял Громбакх.

– А мне не нужно, – игриво рассмеялась служанка. – Я уже там.

– Вот как… – Охотник улыбнулся, а потом серьезно спросил: – А ты… сама с собой договоришься?

Этот вопрос развеселил уже всех остальных.

Решено было, что Лин вернется в дом через северный торцевой вход, ведущий в малую столовую, мальчика отчитают за позднее возвращение, но, конечно, впустят. Затем найдет свою мать, передаст ей просьбу ее двойника открыть дверь черного входа.

– Пусть просто повернет ключ и сразу уходит, – наставлял своего сына фаит. – Я ведь та еще трусиха.

– Знаю, мам.

– Что значит «знаю»! – возмутилась Рилна. – Еще не хватало! Ты как с матерью разговариваешь?

Мальчик на всякий случай отбежал от нее, чтобы не получить очередной подзатыльник.

– Собираемся. Скоро выходить.

Мы с Громбакхом отправились в подвал хозяйника, где до сих пор хранилось заготовленное для побега оружие и снаряжение. Наемники там все разворошили, но с собой ничего не забрали. Собственно, едва ли их здесь могло что-то заинтересовать – доспехи были старые, выкупленные у старьевщика.

Охотник собрал себе броню из разных комплектов и был этому, кажется, очень рад. Надел тяжелые клепаные сапоги. Поверх кожаных брюк прикрепил усиленные стальными пластинами наколенники и набедренники. На рубаху с коротким рукавом натянул старую, явно не раз бывавшую в бою порпуну из стеганой кожи, с вышитыми ростками хмеля – возможно, именно эти узоры и привлекли внимание Громбакха. Убедившись, что на порпуне сохранилась толстая подстежка, охотник заявил, что другой брони ему не нужно. Напоследок примерил увесистый стальной шлем с широким наносником и кольчужной бармицей. Постучал по нему кулаком. Остался доволен, но в итоге ограничился легким кожаным затыльником.

Теор, как и я, отказался от излишней защиты, предпочитая сохранить подвижность. Мы с ним поверх одежды закрепили кожаные нагрудники и легкие кожаные набедренники. На ноги надели бесшумные баерки. Тенуин от брони вовсе отказался. Ему было вполне достаточно бурнуса.

Лин, несмотря на причитания матери, тоже покопался в запасах снаряжения, но ничего подобрать себе по размеру, конечно, не смог. Однако умудрился навязать на плечо старый, сморщенный наплечник. Им и удовольствовался. Оружие ему взять запретили.

Сама Рилна переодеваться не стала, отправилась в одежде, в которой сюда пришла, – в коричневом переднике поверх простенького серого платьица и незамысловатом белом чепчике.

Мы с Миалинтой помогли охотнику закрепить на спине боевой топор и приготовились выйти из хозяйника. Его расположение в Южном квартале было чрезвычайно удачным – можно было пройти в квартал Каменщиков под покровом тумана. Мгла поглотила рабочие строения и конюшню во дворе Орина и уже омывала южный торец его дома.

– Удачи, – улыбнулся я Миалинте.

– И тебе.

– Нам всем.

Глава 15
Орин

Ангор нерлитов – один из немногих возрожденных и открыто заявивших о себе ангоров, большинство из которых было разгромлено в Темную эпоху и в первые годы Эпохи Преображения, в правление Вольмара Адельвита.

Гонения на нерлитов отчасти возобновились после коронации Боагрина, когда стало известно, что они скупают на Тихом рынке кровь черноитов для проведения символических обрядов, посвященных их основателю – Бауренгорду Темному, родному брату Эрхегорда Великого. Нерлиты называют кровь артаков очищающим соком смерти. Они уверены, что в ней таится частичка Предшественников, которых они сами чаще называют Хранителями, так как убеждены, что их главной задачей было поддерживать устройство нашего мира – до тех пор, пока Акмеон не вернет себе изначальное знание.

«История ангоров Западного Вальнора». Ферантин из Новой Инкеи

В первом часу ночи, когда, по нашим расчетам, Лин уже должен был переговорить с настоящей Рилной, мы перебрались через витую металлическую ограду и, прячась за каменными статуями, пробрались на задний двор.

Свирная башня скупо освещала квартал Каменщиков. Дом Орина с его балконами в виде молотов и резным карнизом мягко золотился. Лучше всего была видна холодная глыба Торгорда – статуя, закрепленная над мансардой и готовая нанести по крыше удар массивным молотом.

Во многих окнах первого этажа и в некоторых окнах этажа второго горел свет. Оскаленные маскароны над ними выглядели зловеще-красными, будто Орин замуровал в стены дома живых горных зверей и теперь они, обливаясь кровью, следили за чужаками.

Как и предупреждал Лин, задний двор патрулировали два наемника с переносным фонарем. Они шли от угловой колонны, обходили фонтан, поднимались к беседке, ненадолго останавливались на площадке, заставленной капителями, огибали яблоню на дальнем краю двора и возвращались тем же маршрутом. Мы с Тенуином внимательно следили за ними. Миалинта, Теор, Громбакх и двойник Рилны прятались чуть позади.

– А если Лин не уговорил свою мать? – шепотом спросил я следопыта.

– Там будет видно.

– Если что, у нас есть акробат, – отозвался охотник. – Отправим его через крышу.

– Вам не кажется, что сейчас не лучшее время для шуток? – вздохнул Теор.

– Он не шутит, – качнул головой следопыт.

– Это и есть ваш запасной план?

– Тихо!

Патрульные шли не торопясь, по сторонам почти не смотрели. Изредка о чем-то говорили, посмеивались и опять замолкали. Когда они вновь поднялись в беседку и скрылись за резной стенкой, Тенуин позвал:

– Идем.

Мы, сгорбившись, стараясь не шуметь, побежали друг за другом: следопыт – впереди, Теор – позади. Остановились возле керамических клумб. Перебираться через них было опасно – цветы могли зашуршать, а в такой тишине нас выдал бы даже незначительный шорох.

Прошли вдоль клумб, спрятались в тени раскидистой эльны. Отсюда до черного входа было не больше двадцати шагов, но его освещал ночник, патрульные могли нас заметить. Они уже возвращались к угловой колонне.

Затаив дыхание, мы легли на землю. Я видел, как внимательно Миалинта следит за наемниками. Подумал, что сейчас под вопросом оказалась не наша безопасность, а их жизнь. Судя по всему, дочь наместника была недовольна тем, что мы теряем время, прячась от слабого, не внушавшего опасений противника. На всякий случай я положил ей на плечо руку. Миалинта спокойно посмотрела на меня. Мои опасения были напрасными. Она все отлично понимала. В любом случае было не так много шансов, что из этой вылазки ее конра вернется холодной.

Я и раньше путался в своем отношении к дочери наместника, удивлялся тому, как легко она играет разные роли – одинаково искренна и в доброй улыбке, и в беспощадном ударе меча. Теперь же, когда Миалинту сменил фаит, я вовсе не знал, чего от нее ждать. Двойник девушки родился из чувства вины, желания пожертвовать собой, исправить ошибку юности, и первое, что он увидел, была жестокая расправа над собой. Не хотел бы я так появиться на свет.

– Давай! – Тенуин махнул Теору.

Тот подбежал к двери – быстро, легко и бесшумно. Сейчас его обычно неуклюжие движения показались гармоничными, слаженными, будто он и в самом деле был пауком на длинных, тонких лапках.

Теор замер у двери. Прислушался. Потянул за ручку. Дверь не поддалась.

– Чудесно, – прошипел охотник.

В ночной тишине послышались неразборчивые слова – это патрульные, остановившись возле колонны, вновь заговорили, только на этот раз они обращались к кому-то, скрытому от нас углом дома. Там явно стояли другие наемники.

Патрульные в любой момент могли повернуться и тогда обнаружили бы Теора в свете ночника.

– Надо их глушить, – натужно прошептал охотник. – А дверь выносить ко всем свиня́м.

Но глушить и выносить ничего не потребовалось. Теор сильнее дернул дверь, и она дрогнула. С легким скрипом приоткрылась. Теор замер. Старался тянуть как можно осторожнее, но дверь все равно поскрипывала.

К счастью, патрульные ничего не услышали. Но разговор прекратили. Готовились вернуться по неизменному маршруту. Я решил, что мы подождем в засаде, пока они вновь уйдут к колонне, но тут Миалинта сорвалась с места. Побежала к двери.

– Куда? – только и успел просипеть охотник.

Пришлось нам всем броситься следом: я со взволнованной служанкой впереди, следопыт и охотник – позади.

По очереди проскользнули в приоткрытый черный вход.

Затворяя за собой дверь, Тенуин оставил узкую щель. Дождался, пока рядом пройдут патрульные.

Они ничего не заметили. Подложив под язычок замка пальцы, Тенуин осторожно защелкнул его.

Наш план сработал. Оставалось надеяться, что дальше все пройдет так же гладко.

Мы оказались в темном проходе, ведущем к открытой двери. Там, держа в руках зажженную свечу, стоял Лин. Рилны поблизости не было. Как и предполагал ее двойник, служанка, отворив черный вход, сразу спряталась в своей комнате.

Пройдя мимо Лина, мы оказались в кухне. Мальчик улыбнулся, довольный своей расторопностью, и неспешно повел нас между разделочных столов, над которыми вперемежку сушились ножи, сковородки, кастрюли и держатели для столовых приборов.

– Хозяин уже в покоях, – прошептал Лин. – Мама видела, как он туда поднимался.

– Это хорошо, – кивнул я.

Дом спал. Лишь изредка мы слышали, как кто-то ходит на втором этаже, над нами, еще реже до нас доносились голоса от парадного входа.

Из кухни мы вышли на склад. Всюду лежали мешки, свертки, стояли обтянутые дерюгой ящики. Возле одной стены высилась пирамида непочатых бочек с хмелем. Громбакх нежно провел по ним ладонью.

Здесь было зябко. Я понял, что под полом – лéдник. Там, должно быть, хранили мясо и все молочное. У Орина оказались хорошие запасы. Если бы туман поглотил Багульдин, его жители, спрятавшись в домах, вскоре узнали бы настоящий голод, но поделиться с ними едой каменщик едва ли захотел бы.

Вдоль стены, на которой висели инструменты для обработки камня, мы вышли к высокому проему. Он был закрыт портьерами, из-под которых сочился свет.

– Нам сюда. – Лин показал мне и Миалинте невысокую дверцу в стене.

– А нам дальше, – с дрожью в голосе служанка показала на портьеры. – Другого пути нет.

Мы коротко простились. Я в последний раз взглянул на Тенуина, Громбакха и Теора. Мы были знакомы не так давно, но я неожиданно почувствовал, что переживаю за них. Оставалось надеяться, что они доберутся до пленных фаитов без проблем.

Охотник подождал, пока мы с Миалинтой и Лином скроемся в темном проходе, и затворил за нами дверь. Кивнул следопыту. Тот медленно раздвинул портьеры. Выглянул. Махнул рукой Теору и Громбакху, призывая их следовать за ним.

Благодаря карте, составленной Лином и Рилной, Тенуин хорошо запомнил расположение комнат, так что попросил служанку остаться в этой части дома. Поручил ей караулить из-за портьер, прислушиваться к тому, что происходит, а при необходимости подбежать к наемникам и отвлечь их – сказать о вооруженных людях, которых она якобы видела на заднем дворе. Чепчик скрывал ее золотые волосы, и никто не должен был заподозрить обман.

Мы с Миалинтой и Лином поднялись по узкой винтовой лестнице на третий этаж и теперь шли по коридору к приемному залу. Мальчик указывал путь.

На неоштукатуренных стенах из карнальского кирпича виднелись крепления для светильников, но сейчас, ночью, они пустовали. Никого из слуг мы не встретили и радовались этому, так как не знали, что делать при такой встрече – нельзя же было просто убить неудачливого свидетеля, но и отпускать его было опасно, он мог поднять тревогу.

Неотшлифованные плиты потолка виднелись высоко над нами, терялись в темноте, лишь изредка в желтых отблесках показывая свою морщинистую поверхность. Подсвечник в руках Лина дрожал. Мальчик явно волновался. В какой-то момент замедлил шаг, прикрыл огонь рукой. Стал вслушиваться.

Из-за стены справа доносились голоса, но Лина явно интересовало что-то другое. Мы с Миалинтой не стали его торопить. Сами тоже прислушались к тишине коридора.

Лин теперь шагал до того осторожно, что я невольно потянулся к рукояти меча. Подумал, что здесь от него будет не так много толку. Сложно размахивать клинком в коридоре, ширина которого едва достигает шести локтей, к тому же в темноте.

Мальчик плотнее загородил свечу. Всем телом подался вперед, будто так надеялся что-то разглядеть в сумерках.

– Что там? – не выдержав, прошептал я и подумал, что мы напрасно отказались от помощи гвардейцев. С ними было бы спокойнее – и нам с Миалинтой, и следопыту с его крохотным отрядом.

Тем временем Тенуин, Громбакх и Теор по-прежнему стояли в сумрачном закутке, куда вышли из-за портьер. Слева от них на второй этаж поднимался широкий марш парадной лестницы, в ее тени они сейчас и прятались. Справа тянулась стена с инструментами.

Из этого укрытия просматривалась лишь треть парадного зала и входные двери. Слышались тихие голоса.

– Наемники, – прошептал Теор.

Громбакх кивнул.

Парадный зал был хорошо освещен пирамидальной люстрой из скрепленных цепями каменных обручей. По каждому из обручей шел желоб, в него заливали масло, перемешанное с ольтанской солью, отчего огонь держался ровным светло-зеленым кольцом и почти не коптил. Кроме того, по обе стороны от входных дверей стояли шандалы, на пять свечей каждый.

– Кого-то ждут? – удивился охотник.

Служанка говорила им, что ночью парадный зал едва освещен сторожевыми светильниками. К подобной иллюминации Громбакх не был готов.

– Надеюсь, не нас, – отозвался Теор.

Карниз парадного зала тянулся лепниной из тесных рядов пляшущих, держащихся за руки воинов. По стенам спускались богатые полотнища с гербами Багульдина и рода Торгорда. В углах на резных постаментах возвышались статуи самого Орина и основателя его рода. Каменный пол был украшен разноцветной стеклянной мозаикой. Но все это убранство сейчас интересовало Теора меньше всего. Он только прислушивался к шагам патрульных и держал руку на кнутовище, готовый в любой момент снять хлястник с пояса и пустить его в дело.

Следопыт прокрался вдоль лестницы. Поднял голову над каменной тетивой, выглянул из-за балясин. Замер.

Нужно было проскользнуть в зал справа. В обычную ночь это не вызвало бы затруднений, но сейчас, при полном освещении, задача усложнилась.

Судя по карте Лина и по словам служанки, в том зале стояли стеллажи с каменными поделками. В углу было место для отдыха с диванами. Рядом с ними – дверь в подвал.

Тенуин высунулся еще дальше. Уже почти влез на стяжку между балясин. Потом резко отдернулся назад. Успел разглядеть двух арбалетчиков на площадке второго этажа.

В любую минуту все задуманное следопытом – то, для чего он вызвал фаитов из Подземелья, – могло прийти в действие. Нельзя было медлить. Когда все начнется, проскочить здесь не удастся. К этому времени нужно будет уже сидеть за диванами.

Тенуин не шевелился. Высчитывал шаги наемников. Потом поднял руку. Сжал кулак. Стал по одному разгибать пальцы. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Расправив ладонь, чуть дернул ею. Громбакх прошептал Теору, что это означает опасность:

– Прямая ладонь – нас увидят. Кулак – можно бежать. Пальцы – отсчет перед тем, как нас будет видно. Понял?

– Да.

– Повтори.

– Я же сказал, что понял.

– Смотри мне…

Когда Тенуин вновь показал кулак, Громбакх кинулся вперед. Теор сжался – ему казалось, что сапоги охотника грохочут на весь дом. Сверху послышались голоса. В них не было тревожности. Простой разговор двух заскучавших патрульных. Они ничего не заметили. Громбакх скрылся за поворотом.

Теор не сомневался, что пробежит освещенную часть зала с большей легкостью. Даже улыбнулся, предвкушая это испытание.

Ждал команды. Присел, чуть расставив тонкие ноги, готовый сорваться с места.

Следопыт долго держал ладонь открытой, затем сжал кулак.

Теор побежал.

Он еще не приблизился к границе света, как следопыт резко, без отсчета, распрямил ладонь. Теор едва успел остановиться, откинулся на спину, при этом заскользил и, выставив под себя руки, упал навзничь. Лезвия хлястника тихо лязгнули о стеклянную мозаику.

Засучив руками и ногами, Теор по-паучьи, не переворачиваясь на живот, отполз назад. Встал на колени и с недовольством посмотрел на Тенуина. Того случившееся ничуть не взволновало. Он по-прежнему выглядывал из-за стяжки, слушал шаги и вел отсчет.

Кулак.

Теор вновь бросился вперед.

Не осматриваясь, не глядя на лестницу, чуть скользя на гладкой поверхности пола, срезал освещенную часть парадного зала, пролетел за угол и едва сдержал возглас – прямо на него было направлено лезвие тяжелого двуручного меча…

– Что там? – вновь спросил я, всматриваясь в темноту.

– Ничего, – неожиданно бодро ответил Лин и быстрее зашагал вперед.

Вскоре мы с Миалинтой поняли, что именно взволновало мальчика. Рядом был поворот в людскую комнату – место, где слуги, ожидая распоряжений от хозяина, могли находиться даже ночью. В комнате никого не оказалось. Простая деревянная мебель, керамический рукомойник, стопки полотенец и посуды на столе. И небольшой колокольчик на стене.

– Далеко? – спросила дочь наместника.

– Уже близко, – на ходу ответил мальчик.

Мы прошли несколько дверей, обозначенных в стене тонкими, едва приметными линиями света. За стеной теперь было тихо.

По словам служанки, дверь в покои Орина ночью стерегли два наемника. Они приходили в полночь. На рассвете их сменял новый караул. Рассчитывать на то, что они уснут, не приходилось. Но Рилна заверила нас, что наемники ведут себя беззаботно – ведь никто и никогда не пытался напасть на Орина.

– Сидят себе, тихо играют в кости. Чего им еще? Говорить нельзя – хозяина разбудишь. А развлекать-то себя надо.

От стенного прохода до покоев Орина было не больше пяти шагов. Мы с Миалинтой рассчитывали воспользоваться неожиданностью своего появления. Оглушить наемников. Затем постучать в двери, которые каменщик запирал изнутри. Сказать, что получили срочное извещение от Зельгарда. Когда Орин откроет – схватить его, связать. Или убить…

– Пришли, – прошептал Лин.

Мы прислушались. Тихо.

Я нащупал на двери ручку. Бережно потянул на себя. Чувствуя, как нарастает скрип, замирал. Затем продолжал тянуть. Под ноги постепенно разливался желтый свет. Он проникал через портьеры, прикрывавшие дверь.

– Жди здесь. – Миалинта шепнула Лину и тут же испуганно схватила меня за плечо.

Приближались шаги и голоса. С каждым мгновением они звучали все более отчетливо. Вскоре можно было разобрать отдельные слова.

Кто-то вошел в зал.

Я узнал говоривших.

Орин и Зельгард.

Что бы там ни происходило, это могло помешать нашим планам. Мы не рассчитывали встретить коменданта, да и каменщик, судя по всему, так и не лег спать, несмотря на все заверения Рилны.

Я протянул руку – хотел выглянуть за портьеру, но Миалинта меня остановила. Показав на ухо, предложила вначале послушать.

– Можно хоть сейчас. – Зельгард закончил фразу, начатую еще в дверях.

– Хорошо, – глухим басом ответил Орин.

– Ты уверен, что нам этого хватит?

– Тут ни в чем нельзя быть уверенным.

– Вот это мне и не нравится. Я привык все просчитывать.

– Решил просчитать туман? – усмехнулся Орин.

– Меня больше интересует настроение фаитов. У этой мерзости настроение меняется слишком быстро.

– Ничего. У нас было время отобрать лучших. Они верят. Это главное.

– Хорошо, если так. И да… Я отправил в Горлин небольшой отряд.

– Какой еще отряд?!

– Своих людей.

– Это зачем?

– На случай, если мы будем возвращаться.

– Я же сказал: обратной дороги не будет! – прогремел Орин.

Несколько мгновений тишины.

Я испугался, что нас обнаружили, однако Зельгард только сдавленно проговорил:

– Я просчитываю все варианты. Даже такой вариант, что мы вернемся в город. Не стоит сжигать мосты, которые пригодятся при отступлении.

– Вот поэтому ты и попал сюда, – усмехнулся Орин. – Всегда готов к отступлению.

– Не стоит так говорить, – уже совсем тихо ответил Зельгард.

В его голосе слышалась злость.

– Ладно. Я тебе так скажу. Поздно метаться. Мы сделали свой выбор.

– Да. Сделали. И мои люди в Горлине проследят, чтобы ты не ушел без меня.

Орин рассмеялся глубоким басом. Вдохнул и на выдохе с явным наслаждением протянул:

– Боишься, что я без тебя отправлюсь? Напрасно. Ты мне пригодишься.

– Осторожнее.

Миалинта коснулась моей руки и прошептала одними губами:

– Куда они собрались?

Я только пожал плечами.

– Ты проследишь, чтобы казнь состоялась, – уже мягче проговорил Орин. – Город должен стать сумеречным. Убедись, что все сработало. Убедись, что эта шебурха забьется в своих кузнях и начнет выдвигать створки. И путь откроется.

«Путь откроется…» Внутри зрело раздражение. Я не понимал, о чем они говорят. И не было времени как-то обдумать услышанное. Мы явно не знали чего-то важного. И я ошибся. Орин не планировал спасать город в последний момент. Он хотел его погубить. И Зельгард хотел того же. Но зачем?

Я осторожно отстранил край портьеры. Выглянул.

Приемный зал был небольшим, такой можно пересечь в десять шагов. Затянутые серебристым бархатом стены. Щиты и скрещенные алебарды в простенках между двухсветными окнами. Монолитные светильники, вырезанные из шаров карнальского камня. Ковровые дорожки. Диваны с широкими подлокотниками. Зельгард, Орин. Два наемника перед входом в покои каменщика стоят навытяжку. И два стражника возле открытых дверей справа. Шесть человек. Слишком много.

Комендант был в уже знакомых мне ламеллярных доспехах из кожи наргтии. Высокий, чуть сгорбленный, он стоял ко мне боком, и я хорошо видел шрам, рассекавший его правую щеку.

Орин был одет в просторный путевой костюм. Его желтая борода, как и волосы на голове, были стянуты в тяжелый пучок. Каменщик явно собирался в дорогу, и это удивляло больше всего.