Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Глава 58. Тучи Над Паркетом и Терпение Маркизы

Король восседал на своем троне, возвышавшемся над бальной залой. Золотое сияние Людовика XV казалось центром вселенной Версаля. Он кивал знати, принимал почтительные поклоны, изредка обмениваясь словом с ближайшими придворными. Но его взгляд, тяжелый и оценивающий, как гиря, постоянно возвращался к одной точке паркета – к паре, кружащейся в вальсе: Елене де Вальтер в ее сине-черном сиянии и Леонарду де Виллару в бархате ночного неба.

Лео вел Елену уверенно, его движения были отточены неделями тренировок. Но внутри все было иначе. Он чувствовал этот королевский взгляд, будто раскаленный гвоздь между лопаток. Видел, как монарх слегка хмурился, когда Лео ловил взгляд Елены и улыбался ей, забыв на миг обо всех угрозах. Видел, как королевский палец чуть заметно постукивал по подлокотнику трона – знак нетерпения или недовольства.

«Он не спускает с вас глаз, Елена, – прошептал Лео, наклоняясь чуть ближе, чтобы его слова услышала только она сквозь музыку. – И явно не в восторге от моего общества рядом с вами».

Елена не отвела взгляда от его лица. В ее серых глазах не было страха, только глубокая усталость от игры и… что-то еще. Решимость?

«Пусть смотрит, – ее голос был тихим, но твердым. – Я не его собственность. И не намерена танцевать только с теми, кого он назначит». Она сделала паузу, ее пальцы чуть сильнее сжали его руку. «Леонард… о чем мы говорили на террасе… о прошлом… о честности…»

Лео кивнул, все еще под впечатлением от их разговора, от которого его оторвали фанфары.

«Да?»

«Вы так и не поняли… – в ее глазах мелькнуло что-то похожее на досаду, смешанную с нежностью. Она искала слова, глядя прямо на него. – Иногда ответы… они ближе, чем кажется. Прямо перед глазами. Но нужно… видеть. Не только смотреть, но и видеть. Понимать знаки».

Лео нахмурился, стараясь вникнуть. Он воспринял это как продолжение ее философского настроя на террасе, как размышление о сложности жизни, о судьбе.

«Знаки? – переспросил он, слегка теряясь. – Вы говорите… о судьбе? О том, как все переплетено? Да, это удивительно…»

Елена закатила глаза – движение настолько неожиданное и… совсем не аристократическое, что Лео чуть не споткнулся. В нем было что-то до боли знакомое, что-то из далекого прошлого, что он не мог ухватить.

«Боже, Леонард, – выдохнула она, и в ее голосе прозвучала нежность, окрашенная легким отчаянием. – Вы… вы просто безнадежны».

Слово «безнадежен» прозвучало как удар. Лео побледнел. В его глазах мгновенно отразилась паника, ужасное предчувствие: Она отказывается? Она считает наши шансы безнадежными? Из-за короля? Из-за моего прошлого? Музыка, король, весь Версаль – все померкло перед этим внезапным страхом потерять ее снова, едва обретя надежду.

Елена увидела этот страх. Увидела, как дрогнули его губы, как потух свет в его глазах. И ее выражение мгновенно смягчилось. Она чуть сильнее сжала его руку, удерживая ритм вальса, и наклонилась еще ближе, ее губы почти коснулись его уха.

«Не бойся, глупый, – прошептала она так тихо, что звук потонул в музыке, но он услышал каждое слово. – Безнадежно невнимательный ты. Вот что я имела в виду». В ее глазах снова мелькнула та самая знакомая, чуть насмешливая нежность, смешанная с любовью. Это было успокоение. Признание. Она не отрекалась. Она… дразнила его? Но зачем?

Лео замер на мгновение, его ум лихорадочно работал. Невнимательный? К чему? К знакам? Каким знакам? Он хотел спросить, требовал объяснений, готов был остановить танец прямо здесь и сейчас. Его губы уже раскрылись…

Но в этот момент музыканты сыграли финальные аккорды вальса. Пары стали расходиться, кланяясь друг другу. И прежде чем Лео успел что-либо произнести, раздался громкий, властный голос церемониймейстера:

«Графиня де Вальтер! Его Величество Король Людовик Пятнадцатый просит вас оказать ему честь и подойти!»

Все взгляды в их сторону стали еще более пристальными. Шепоток прошел по залу. Король сидел на троне, его выражение было непроницаемым, но рука с изящным жестом указывала на пространство перед ним.

Елена вздохнула, едва заметно. Маска светской неприступности мгновенно вернулась на ее лицо. Она выскользнула из объятий Лео, едва коснувшись его руки кончиками пальцев в прощальном жесте, и пошла через зал, ее сине-черное платье струилось по паркету. Она шла с достоинством королевы, а не подневольной просительницы.

Лео стоял как вкопанный, глотая ком ревности и гнева. Он видел, как король удостоил ее милостивой улыбкой, как что-то сказал. Потом король кивнул в сторону пожилого, но еще статного графа в роскошном, но чуть старомодном камзоле – известного придворного старожила, графа де Лоррена, славившегося своими танцевальными умениями (и бесконечными сплетнями).

«Графиня, – голос короля прозвучал громко, чтобы слышали ближайшие придворные, – вы так прекрасны сегодня. Не сочтите за труд скрасить вечер нашему старому другу, графу де Лоррену. Он так восхищался вашим нарядом».

Это был приказ, замаскированный под просьбу. Елена склонила голову в изящном поклоне.

«Слушаюсь, Ваше Величество. Для меня честь».

Она повернулась к графу де Лоррену, принимая его предложение руки с безупречной вежливой улыбкой, не отражавшейся в глазах. Старый граф засиял от счастья и повел ее в новый танец – менуэт, медленный и церемонный.

Лео сжал кулаки так, что костяшки побелели. Ревность, острая и жгучая, клокотала в нем. Этот старый лис! Его руки на ее талии! Его самодовольная улыбка! Лео готов был броситься туда и…

«Дыши, племянник, – тихий, спокойный голос маркизы д’Эгриньи раздался у самого его уха. Она подошла незаметно, как всегда. – И не корчи такое грозное лицо. Весь двор уже заметил, как ты смотришь на графиню. Не усугубляй».

Лео обернулся к ней, его глаза полные боли и ярости.

«Тетушка! Он… он просто отодвигает меня! Использует ее как пешку! А этот старый…»

«Молчи! – ее голос оставался тихим, но приобрел стальную властность. Она взяла его под руку и повела в сторону от толпы, к колонне, скрывавшей их частично от любопытных глаз. – Ты думаешь, я не вижу? Вижу. Но сейчас – не время для героических жестов. Это шахматы, Леонард, не кулачный бой».

Он видел ее лицо. Оно было удивительно спокойным. Нет, не просто спокойным – уверенным. В ее глазах светился знакомый огонек расчетливого ума, тот самый, что зажигался, когда она разрабатывала очередной хитроумный план по спасению его репутации или поместья. Она точно что-то задумала. Что-то знала. Что-то готовила.

«Но что делать? – прошептал он отчаянно. – Она там… с ним… а король смотрит…»

«Что делать? – тетушка Элиза чуть улыбнулась, поправляя перчатку. Ее взгляд скользнул по залу, оценивая расстановку сил. – Танцевать. Беседовать. Быть безупречным графом Вилларом. Демонстрировать всем, включая Его Величество, что ты здесь не случайный гость, а человек, знающий свое место и цену. И… ждать».

«Ждать чего?» – спросил Лео, чувствуя, как терпение его на исходе.

«Ждать своего хода, – загадочно ответила маркиза. Ее взгляд на мгновение остановился на Елене, грациозно выполнявшей па менуэта с графом де Лорреном, а затем вернулся к Лео. В нем читалась непоколебимая решимость. – Поверь мне, племянник. Тучи сгущаются, но буря разразится не по его сценарию. Просто будь готов. И помни: она выбрала тебя в этом танце. Не его. Не кого-то другого. Тебя. Держись за это».

Она слегка сжала его руку, передавая свою железную волю, и отошла, растворяясь в толпе придворных, оставив Лео одного у колонны. Он смотрел на Елену, на ее вынужденную улыбку старому графу, на тяжелый взгляд короля, и снова на спокойную спину тетушки, уходящей вглубь зала. Ревность и гнев медленно сменялись тревожным ожиданием. Что задумала маркиза? И как долго ему придется ждать этого загадочного «хода», пока королевские тучи сгущались все сильнее над головой его любви?

Глава 59. Королевская Игра и Слово Сердца

Тучи, сгустившиеся над паркетом Версаля, обрушились внезапно и сокрушительно. Граф де Лоррен, раскрасневшийся от счастья и важности после танца с самой желанной вдовой королевства, склонился перед троном, ловя королевский взгляд. Людовик XV кивнул, словно давая молчаливое разрешение. Старый граф выпрямился, его голос, усиленный годами произнесения тостов и сплетен, прозвучал на удивление громко и отчётливо в наступившей тишине:

«Ваше Величество! Благородные дамы и господа!» – он обвёл зал самодовольным взглядом. «Сегодня, в этот прекрасный вечер, осмелюсь просить высочайшего благословения Его Величества и ваших добрых пожеланий! Я, Огюстен де Лоррен, прошу руки и сердца сиятельной графини Елены де Вальтер! Пусть её юность и красота согреют закат дней старого слуги короны!»

Зал ахнул. Одни – льстивые царедворцы – уже начали тянуться к нему с поздравлениями, другие – те, кто понимал истинную подоплёку или просто не любил де Лоррена, – качали головами, шепчась за веерами. Елена стояла рядом с графом, бледная, как мрамор её террасы. В её глазах застыл ледяной ужас и беспомощность. Она была загнана в угол, пешка в королевской игре, и всё это знали. Король благосклонно кивал, его губы уже складывались в одобрительную улыбку – приговор был почти произнесён.

И тогда грянул гром.

«НЁТ!»

Крик Леонарда прозвучал как выстрел. Громкий, резкий, полный неконтролируемой ярости и отчаяния, он разорвал приторную атмосферу лести и интриг. Все застыли. Музыка умолкла на полуслове. Поздравления замерли на устах. Даже король вздрогнул и перестал кивать, его брови грозно сдвинулись. Граф де Лоррен оглянулся с комическим выражением оскорблённого недоумения. Весь Версаль уставился на графа Виллара, который, не обращая внимания на правила, на этикет, на саму персону короля, решительными шагами шёл через паркет к Елене.

«Граф Виллар!» – голос церемониймейстера задрожал от ужаса. «Ваше поведение неслыханно!»

Лео не слышал. Он видел только Елену – её бледность, её испуганные, широко открытые глаза. Он встал между ней и де Лорреном, заслонив её собой, как щитом. Его бархатный камзол казался бронёй рыцаря перед старой лисой.

«Графиня де Вальтер», – его голос дрожал, но звучал громко и отчётливо, обращаясь ко всём, но глядя только на неё, «не выйдет замуж за графа де Лоррена. Она не может.»

Скандал! Шёпот превратился в гул. Кто-то ахнул, кто-то возмущённо зашипел. Король медленно поднялся с трона. Его лицо было тёмным от гнева. Это был вызов. Прямой и дерзкий.

«Граф Виллар», – голос Людовика прозвучал ледяными сталактитами, «вы забываетесь. Объясните немедленно ваше… возмутительное поведение и ваши слова. Или я прикажу вывести вас силой.»

Лео открыл рот, готовый бросить королю в лицо правду о его политических махинациях, о несчастье Елены, но прежде чём он успел произнести хоть слово, перед ним, лёгкая и стремительная, как тень, возникла маркиза д’Эгриньи. Она встала между Лео и королём, заслонив племянника своей аметистовой фигурой, и сделала глубокий, безупречный реверанс.

«Ваше Величество», – её голос был ясным, спокойным и невероятно учтивым, словно она обсуждала погоду, а не предотвращала королевскую кару. «Прошу простить моего горячего племянника. Его вспышка… недопустима, конечно, но продиктована не дерзостью, а… честью. И печальной необходимостью прервать недоразумение, прежде чем оно зашло слишком далеко и омрачило этот дивный вечер для всех, включая Ваше Величество.»

Король смерил её холодным взглядом.

«Маркиза д’Эгриньи? Какое недоразумение? Граф де Лоррен сделал предложение публично и…»

«И оно, к великому сожалению, не может быть принято, Ваше Величество», – мягко, но непререкаемо перебила Элиза. Весь зал замер, ловя каждое слово. «По самой уважительной причине. Брак графини де Вальтер с кем-либо… невозможен. Потому что она уже обручена.»

В зале воцарилась гробовая тишина. Слышно было, как падает булавка. Даже Лео остолбенел. Елена за его спиной едва слышно выдохнула. Король нахмурился ещё сильнее.

«Обручена?» – переспросил он, и в его голосе зазвучало опасное любопытство. «С кем же, позвольте спросить? Почему об этом не было известно? И почему её… жених допустил этот фарс?»

Маркиза Элиза выпрямилась. Её глаза встретились с королевскими без тени страха. В них горел холодный огонь расчёта и непоколебимой воли. Она сделала паузу для драматического эффекта, окинув взглядом потрясённую публику.

«Обручена, Ваше Величество», – произнесла она отчётливо, «с моим внучатым племянником. Графом Леонардом де Виллар. Помолвка была тайной, скреплённой словом чести в узком семейном кругу, по желанию самой графини, ещё не вышедшей полностью из траура по первому супругу. Мы ожидали подходящего момента, чтобы объявить о ней публично, с должным почтением к чувствам графини и к вниманию двора. Но сегодняшние… события… вынудили нас раскрыть карты раньше времени. Прошу прощения за смущение, Ваше Величество.»

Взрыв шёпота прокатился по залу. Всё головы повернулись к Лео и Елене. Граф де Лоррен побагровел, его рот открывался и закрывался, как у рыбы на берегу. Король смотрел на маркизу, потом на Лео, потом на Елену. Его взгляд был испытующим, гнев сменился холодной оценкой. Он прекрасно понимал, что это могла быть ложь. Блеф. Но ложь, произнесённая маркизой д’Эгриньи, женщиной безупречной репутации, его давней знакомой, обладающей огромным влиянием в определённых кругах… Это меняло дело. Публично обвинить её во лжи означало бы огромный скандал, подрыв доверия к словам самого короля, который только что чуть не благословил невозможный брак.

Маркиза Элиза выдержала его взгляд. Она не моргнула. В её осанке читалась абсолютная уверенность и… что-то ещё. Что-то, что заставило короля задуматься. Воспоминание? Старая услуга? Он знал её долгую игру при дворе, её ум, её умение находить компромиссы, выгодные всем. И он знал историю её семьи. Историю, в которой была страница, связанная с его собственной молодостью… страница о внебрачном ребёнке одной из фрейлин, которого маркиза тайно вывезла из Версаля и устроила его судьбу, спасая от позора и короля, и несчастную девушку. Ребёнка, который, по слухам, стал родоначальником одной из ветвей… Вилларов? Король никогда не подтверждал и не опровергал эти слухи, но маркиза д’Эгриньи знала правду. И сейчас её взгляд словно напоминал ему об этом. О долге. О молчаливой договорённости. О том, что иногда лучше отступить, сохранив лицо и получив лояльность.

Король Людовик XV медленно откинулся на спинку трона. Его лицо стало непроницаемой маской. Гнев уступил место холодной рассудительности.

«Маркиза д’Эгриньи», – произнёс он наконец, его голос потерял ледяную остроту, став просто формальным. «Вы всегда отличались… проницательностью и заботой о благе своих близких. Тайная помолвка… необычный шаг, но если это было волей графини де Вальтер в её горе…» – Он махнул рукой, словно отмахиваясь от досадной помехи. «Граф де Лоррен, ваше рвение похвально, но, увы, запоздало. Поздравляю графа Виллара и графиню де Вальтер. Пусть их союз будет счастливым». – Он произнёс это без тени искренности, просто констатируя факт, чтобы закрыть тему. «Музыка! Продолжаем бал!»

Это было отступление. Вынужденное, неохотное, но отступление. Король дал своё молчаливое «добро», сохранив достоинство. Зал взорвался гулким перешёптыванием, смешанным с поздравлениями, адресованными уже Лео и Елене. Граф де Лоррен, понурившись, быстро ретировался.

Лео стоял, оглушённый. Семь небес счастья обрушились на него, смешавшись с неверием. Он обернулся к Елене. Она смотрела на него, её глаза были огромными, в них читался шок, облегчение и… вопрос.

Не обращая внимания на толпу, на тётушку, которая с едва заметной торжествующей улыбкой отходила в сторону, давая им момент, Лео схватил руки Елены. Его пальцы дрожали.

«Елена…» – прошептал он, его голос сорвался. «Прости… за этот спектакль… но… я… Могу ли я?.. Могу ли я называть тебя… своей невестой? По-настоящему? Не по принуждению тёти, а…» – Он не мог найти слов, его глаза умоляли, надеялись, боялись отказа.

Елена смотрела на него. На его растерянное счастье, на его страх, на ту безрассудную ярость, с которой он бросился её защищать. Она видела тётушку Элизу, эту волшебницу, превратившую катастрофу в триумф. И она видела правду в его глазах. Ту самую правду, которую искала. Любовь. Не на одну ночь. Навсегда.

Слёзы блеснули на её ресницах, но это были слёзы освобождения. Она сжала его руки в ответ, крепко-крепко.

«Да, Леонард», – прошептала она, и в её голосе впервые за долгие недели прозвучала чистая, ничём не омрачённая радость. «Да. Называй. Я твоя невеста. По-настоящему.»

Она улыбнулась ему – той самой, редкой и ослепительной улыбкой, ради которой он был готов на всё. И в этот момент, среди шёпота Версаля, под тяжёлыми взглядами двора и короля, они стояли в своём собственном мире. Мире, где была только любовь, только счастье, только они двое и обещание будущего. Тучи над их головами рассеялись, пусть и ненадолго, уступив место сиянию долгожданного солнца. Лео поднёс её руку к губам, целуя нежно, как драгоценную реликвию. Его сердце пело. Битва была выиграна. Самая главная битва.

Глава 60. Цветы, Кольца и Спешка к Счастью

Карета графа Виллара мягко покачивалась на дороге, увозя их от ослепительного, но душного Версаля. Внутри царила тишина, но не неловкая, а наполненная теплом и невероятным облегчением. Елена сидела напротив Лео, ее рука все еще покоилась в его руке. Сине-черное платье казалось теперь не символом траура, а одеянием триумфатора, вернувшего себе право на счастье. В ее глазах светилось то самое «солнце», о котором он думал – чистая, ничем не омраченная радость и глубокая нежность.

Лео не сводил с нее глаз. Казалось, он боялся, что она исчезнет, если он моргнет. Его палец нежно гладил ее костяшки.

«Елена…» – начал он, его голос был тихим и чуть хрипловатым от переполнявших чувств. «Я… я не знаю, как благодарить судьбу. И тетушку. И… тебя. За то, что сказала «да». По-настоящему.» – Он поднес ее руку к губам, оставляя долгий, трепетный поцелуй. «Я обещаю тебе. Клянусь всем, что у меня есть. Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете. Твоя улыбка… она будет светить каждый день. Я защищу тебя от всех бурь. Я…» – Он замолчал, словно слов не хватало, чтобы выразить мощь чувств, захлестнувших его.

Елена смотрела на него, ее губы тронула улыбка – мягкая, счастливая, чуть смущенная. Она не отнимала руку.

«Я верю тебе, Леонард», – прошептала она. «После сегодняшнего… как можно не верить?»

Карета свернула на знакомую дорогу, ведущую к ее поместью. Огни дома уже виднелись вдали. Лео взглянул в окно, потом снова на Елену, и вдруг его лицо исказилось комической гримасой осознания. Он шлепнул себя ладонью по лбу так громко, что Елена вздрогнула.

«Ай! О, черт возьми! Я же полный идиот! Глупец несусветный!» – воскликнул он с искренним ужасом.

«Что? Что случилось?» – Елена испуганно приподняла брови.

«Как что?!» – Лео схватился за голову, изображая крайнюю степень душевных мук. «Я объявил тебя своей невестой перед всем Версалем, королем и его любимой старой лисой! Я чуть не устроил международный скандал! Я клялся сделать тебя счастливой! А самого главного-то я и не сделал!»

«Чего же?» – Елена уже не могла сдержать улыбки, догадываясь.

«Я не попросил у тебя руки официально, как подобает джентльмену!» – выпалил Лео, разводя руками. «Без коленопреклонения! Без букета в сто роз! Без… без кольца, в конце концов! Просто вцепился в тебя посреди бала как варвар! Прости меня, Елена, я – бестолковый, безалаберный, влюбленный дурак!»

Его искреннее самоуничижение, смешанное с комическим отчаянием, было настолько заразительным, что Елена не выдержала. Ее сдержанный смех превратился в звонкий, чистый смех, который заполнил карету, как солнечный свет. Она смеялась так, как не смеялась, кажется, со времен своего первого мужа. Добрый, теплый смех над его нелепостью и над абсурдностью всей ситуации.

«Леонард… Леонард, перестань!» – она сквозь смех пыталась его успокоить, вытирая слезинки с ресниц. «Ты… ты спас меня от кошмара самым драматичным и… запоминающимся образом! Это важнее тысячи формальных просьб на коленях! Хотя…» – она лукаво прищурилась, «коленопреклонение я все же не отменяю.»

Карета остановилась у парадного входа. Лео выпрыгнул первым, помог Елене выйти. Он все еще держал ее руку, не желая отпускать.

«Елена», – его голос стал серьезным, но в глазах горели счастье и решимость. «Позволь мне исправить свою вопиющую оплошность. Я приеду сегодня вечером. На ужин. Со всей возможной формальностью. И… со всем необходимым. Разрешишь?»

Она посмотрела ему в глаза. В ее взгляде не было и тени сомнения или игры, только та самая любовь и вера, что он увидел на балу.

«Приезжай», – просто сказала она. «Я буду ждать.»

Он поднес ее руку к губам еще раз, задержав поцелуй чуть дольше, чем того требовал этикет. Потом отпустил, отступил на шаг, но его взгляд не отпускал ее, пока она не скрылась за дверью, которую открыл старый Бернар, невозмутимо скрывший удивление при виде сияющей графини.

Как только дверь закрылась, Лео буквально взорвался энергией. Он не стал ждать карету.

«Луций» – крикнул он кучеру. – «Оставайся здесь! Графине может что-то понадобиться! Я поеду верхом!»

Он сорвался с места и побежал к конюшне поместья Елены, где его лошадь уже ждала после бала. Через мгновение он уже вскакивал в седло.

«Йо-хо! Пошел, мой друг!» – Лео пришпорил коня, и могучий скакун рванул с места, унося своего хозяина в ночь. Ветер свистел в ушах, но Лео не чувствовал ни усталости, ни холода. В нем бушевало счастье и адреналин. Он мчался не домой – он мчался к своему будущему.

Влетев во двор Шато Виллар как вихрь, он чуть не сбил с ног вышедшего на крыльцо Армана. Кузен ловил последние мгновения вечера с сигарой.

«Лео?! Что случилось? Ты как ураган!» – воскликнул Арман, отпрыгивая. «Я все видел… Поздравляю! Я до сих пор в шоке! Тетушка Элиза – гений! Ты – безумец! Но это сработало!»

«Работает только начало, кузен!» – Лео спрыгнул с коня, бросив поводья подбежавшему конюху. Он схватил Армана за плечи. «Арман! Собирайся! Быстро! Ты приглашен на ужин! К Елене! Я еду делать предложение! Официально! Как положено!»

Арман выпучил глаза, сигара едва не выпала у него изо рта.

«Что?! Сейчас?! Но… но ты же только что оттуда!»

«Именно поэтому! Я забыл главное!» – Лео уже бежал к дверям. «Собирайся в самое лучшее! Ты мой свидетель! Или шафер! Или что там положено! Главное – будь там!»

Он ворвался в холл, срывая по пути перчатки и шляпу. Навстречу ему почти бегом шел Пьер, его лицо сияло – новости из Версаля уже облетели весь дом.

«Месье граф! Поздравляю! Это же…»

«Пьер! Нет времени!» – Лео перебил его, уже взлетая по лестнице к своим апартаментам. «Слушай внимательно! Первое: немедленно мобилизуй всех садовников, служанок, кого угодно! Весь оранжерейный запас роз, все полевые цветы, какие найдете в теплицах! Всё! И сладости! Самые изысканные! Марципаны, фрукты в шоколаде, все, что есть! Всё это – в карету и немедленно к графине де Вальтер! Пусть осыпят ее дом цветами и сладостями! Чтобы она утонула в них к моему приезду! Понял?»

«Так точно, месье граф!» – Пьер сиял, готовый броситься выполнять приказ.

«Второе: Анри! Где Анри?!» – Лео орал уже с площадки второго этажа.

Из кабинета, примыкающего к мастерской, выскочил изобретатель, вытирая руки о тряпку.

«Месье граф? Поздравляю с…»

«Анри! Шкатулка! Та самая, миниатюрная, световая! Она готова?» – Лео, не останавливаясь, уже врывался в свою спальню, срывая с себя парадный камзол.

«Да, месье граф! Полностью работоспособна! Самый последний образец!» – Анри следовал за ним, пытаясь не отстать.

«Отлично! Приведи ее в божеский вид! Очисть, отполируй! К девяти она должна быть идеальной! В ней будет… кое-что очень важное!» – Лео уже стаскивал сапоги. «Пьер! Чистую рубашку! Самый нарядный, но не вычурный жилет! И плащ! Быстро!»

Пока верные слуги метались, выполняя его безумные распоряжения, Лео умылся ледяной водой, смывая пыль дороги и следы версальского напряжения. Он быстро переоделся в свежую, тонкую рубашку, темно-синий атласный жилет и черные брюки. Накинул темный плащ с серебряным шитьем на плечах – нарядный, но не кричащий. Достаточно элегантный для такого вечера.

Осмотрев себя в зеркало и бегло поправив волосы, он снова выскочил в коридор. Пьер уже ждал с плащом.

«Анри? Шкатулка?»

«Здесь, месье граф!» – Изобретатель почтительно подал ему маленькую, изящную шкатулку из полированного темного дерева с серебряными инкрустациями. При нажатии на скрытую пружинку крышка открывалась, и внутри загорался мягкий, теплый свет, освещая бархатное ложе. «Батарея новая, светит несколько часов.»

«Идеально, Анри! Спасибо!» – Лео бережно взял шкатулку. Она была пуста, но очень скоро в ней должно было лежать главное сокровище его жизни. «Пьер, цветы и сладости уже в пути?»

«Карета только что отбыла, месье граф! С полным грузом!»

«Супер! Арман! Ты готов?» – Лео закричал вниз по лестнице.

«Секунду! Завязываю галстук!» – донеслось снизу.

Лео не стал ждать. Он схватил шляпу и выбежал на крыльцо. К подъезду уже подали легкую, быструю кабриолетку. Лео вскочил на козлы рядом с кучером.

«В город! К Моро! Самому лучшему ювелиру! Галопом!» – приказал он.

Кучер, уже наученный энергией хозяина, щелкнул кнутом. Лошади рванули с места. Лео сидел, крепко сжимая в руке пустую, но готовую к чуду шкатулку Анри. Его сердце бешено колотилось. Не от страха, а от предвкушения. Он знал, что его ждет у ювелира Моро. То самое кольцо. Невероятное, единственное в своем роде кольцо, которое он заказал тайно еще три недели назад, в самые темные дни молчания, движимый слепой надеждой и отчаянной верой в то, что Елена все же будет его. Кольцо, достойное ее возрождения, ее смелости, ее любви. Оно ждало его. Как и она. И сегодня вечером он все сделает правильно. Официально. И навсегда.