Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Она смотрела в окно на проплывающие мимо поля, но видела лишь лицо Лео Вилларда – уже не с нежностью, а с горьким осознанием его истинной сути. Воспоминания о той ночи, которые она так нежно хранила, теперь обжигали стыдом и горечью обмана. Она нежно хранила иллюзию. А реальность была пошлой и жестокой.

«Елена?» – тихо окликнула ее Клеманс. – «Ты… ты побледнела. Тебе нехорошо? Это из-за виконтессы? Или… дуэль? Этот Виллар?»

Елена вздрогнула, вернувшись в карету. Она встретила взгляд подруги, полный искреннего беспокойства.

«Нет… не дуэль», – ответила она с усилием, пытаясь улыбнуться. – «Просто… сплетни. Они иногда бывают как удар ниже пояса. Особенно когда напоминают о чем-то… личном. Неприятном».

Клеманс кивнула, не настаивая, но понимающе. Она знала вкус личной горечи.

«Тогда тем более рада, что мы скоро дома. И Лисбет ждет. И… планы насчет ее нарядов», – добавила она, пытаясь перевести тему на что-то светлое.

Елена кивнула, благодарная за эту попытку.

«Да… планы. Это гораздо приятнее, чем сплетни о дуэлях». – Она отвернулась к окну, чувствуя, как слезы горечи и гнева на саму себя застилают глаза.

Нет, она ни за что не пойдет на бал к Субизам или принцу Конти, если там будут эти двое. Она придумает самую убедительную причину для отказа – внезапную болезнь, срочные дела в поместье, все что угодно. Ей нужен был мир Домена, ее проекты, ее верные люди. Мир, где она могла быть графиней де Вольтер – сильной, независимой, строящей свое будущее, а не жертвой чужого циничного прошлого. Знания о свете были добыты. Теперь предстояло оградить себя от его самых болезненных для нее отголосков. От теней, которые развеяли последние романтические иллюзии о ее прошлом и пригвоздили ее боль словом «один раз».

Глава 33

Глава 33. Отказы, Долг и Портрет Чужого Сердца

Солнечный свет в кабинете казался Елене вдруг слишком ярким, слишком навязчивым после визита к виконтессе. Она сидела за массивным столом, пальцы нервно перебирали край приглашения на бал к Субизам. Образ Леонардо де Виллара – его имя, его репутация, его «один раз» – витал в воздухе, как ядовитый газ.

Бернар вошел с очередными бумагами, но, взглянув на ее лицо – бледное, с тенью под глазами, – сразу насторожился.

«Ваше Сиятельство? Все в порядке? Визит к виконтессе д'Обервиль был... утомительным?»

«Утомительным – не то слово, Бернар», – вздохнула Елена, отодвигая приглашение. – «Информативным. Чрезмерно». – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – «Я хочу отказаться от бала у Субизов. Вежливо, но твердо. Найди достойную причину. Нездоровье, траурные обязательства, дела в поместье – что угодно. Я не поеду».

Бернар кивнул, не удивляясь. Он видел, как она вернулась измученной и замкнутой.

«Будет исполнено, Ваше Сиятельство. Причину найдем». – Он взял злополучное приглашение. – «А бал у принца Конти? Через десять дней. Приглашение тоже здесь».

Елена сжала губы. Мысль о возможной встрече с Вилларом или его тенью, Клермоном, на таком значительном событии вызывала у нее физическую тошноту.

«И от него…» – начала она почти умоляюще.

Но Бернар покачал головой, его лицо стало серьезным, почти суровым.

«Ваше Сиятельство… От приглашения Его Высочества принца Конти так просто не отказываются. Это не просто бал. Это демонстрация лояльности, присутствия в высшем свете. Отказ без чрезвычайно веской, неоспоримой причины (вроде чумы в доме или собственных похорон) будет воспринят как оскорбление. Как пренебрежение. Это может навредить вашему положению, вашим интересам здесь, в Домене». – Он смотрел на нее с пониманием, но без колебаний. – «Вам придется ехать».

Елена закрыла глаза. Печальная новость. Горькая пилюля. Но Бернар был прав. Она не могла позволить себе роскошь полного затворничества. Не сейчас. Не с ее статусом и не в этом мире.

«Хорошо», – прошептала она, чувствуя, как камень ложится на дно желудка. – «Значит, едем к принцу. Но к Субизам – ни за что. И Клеманс поедет со мной. На бал к принцу. Она графиня де Вольтер. Ей тоже нужен выход в свет. И…» – Елена чуть сбилась, но закончила твердо, – «…одна я туда не поеду. Мне нужна она рядом».

Бернар почти незаметно улыбнулся уголком губ.

«Понимаю», – Бернар поклонился. – «Отказ от Субизов будет оформлен сегодня же. А пока… вам нужно готовиться к завтрашнему обеду у графини де Монфор. Она ждет вас в четверг».

Мысль о графине де Монфор – «ревностной хранительнице традиций, но справедливой» – была как глоток свежего воздуха после удушья виконтессы д'Обервиль. С ней можно было попытаться подружиться. И, возможно… узнать о Леонардо де Вилларе чуть больше. Не из уст сплетницы, а от женщины с репутацией честности. Эта мысль одновременно притягивала и пугала.

Обед у графини де Монфор проходил в атмосфере сдержанного достоинства, столь отличной от вычурного салона д'Обервиль. Сама графиня, дама преклонных лет с седыми волосами, уложенными в строгую прическу, и проницательными, но добрыми глазами, излучала спокойную уверенность. Она приняла Клеманс с подчеркнутой, но искренней вежливостью, обращаясь к ней как к графине де Вольтер, что заставило Клеманс расправить плечи и забыть на время о своей прежней неуверенности. Разговор шел о хозяйстве, о книгах, о сложностях управления землями. Елена чувствовала себя на удивление комфортно, отвечая искренне и показывая свой живой ум и интерес к делам поместья. Клеманс, к удивлению Елены, вставляла меткие, умные замечания о ведении домашних счетов и управлении прислугой, основанные на ее горьком опыте у Филиппа. Графиня Монфор слушала ее с вниманием и одобрительно кивала.

Постепенно, после второго блюда, когда атмосфера стала почти доверительной, разговор коснулся светских новостей. Елена осторожно, без назойливости, упомянула вчерашнюю сенсацию – дуэль.

«Ужасная история», – покачала головой графиня де Монфор. – «Ревность – плохой советчик. Хотя…» – она вздохнула, – «граф де Виллар сам порой дает повод для пересудов».

Елена сделала вид, что заинтересована, но не осведомлена. Клеманс, сидевшая рядом, почувствовала легкое напряжение, исходящее от подруги, и чуть наклонилась вперед, делая вид, что слушает с большим вниманием.

«Граф де Виллар? Я так мало знаю о здешнем обществе...»

«Леонард Антуан де Виллар», – произнесла графиня с оттенком… не то сожаления, не то восхищения. – «Владелец обширных земель, величественного замка Виллар и сеньор над многими окрестными деревнями. Один из самых блистательных кавалеров при дворе Его Величества. Известен не только красотой и обаянием, но и подлинной храбростью. На дуэлях, на охоте, говорят, даже на поле боя…» – Она помолчала. – «И учтив с дамами до безупречности. Настоящий рыцарь в этом».

Елена слушала, пряча дрожь в руках под столом. Храбрость. Учтивость. Качества, которые могли обмануть. Как обманули ее. Клеманс тихо положила свою руку на колено Елены под столом, легкое прикосновение поддержки.

«Трагическая судьба», – продолжила графиня, и в ее голосе прозвучала неподдельная грусть. – «Отец, граф Виллар, пал на поле брани, когда Леонарду едва исполнилось десять лет. Его матушка, графиня Изабелла… светлейшая душа… не сумела пережить невосполнимое горе. Угасла буквально за год. Он остался один. Последний из рода Вилларов по прямой мужской линии. Воспитывался опекунами».

Елена почувствовала неожиданный укол… если не жалости, то понимания. Сиротство, ранняя потеря родителей. Но это не оправдывало его образа жизни.

«Очень завидный жених, конечно», – констатировала графиня. – «Состояние, род, внешность, храбрость. Но его репутация…» – она вздохнула снова, – «играет против него. Хотя, надо отдать ему должное, говорят, он никогда не обижает своих дам. Ни словом, ни делом. Даже его… мимолетные пассии… остаются довольны. Он нежен, щедр, абсолютно не жаден. Иные даже становятся его… любимицами на более долгий срок. Но суть одна – он не ищет постоянства».

Графиня де Монфор посмотрела на Елену своими мудрыми глазами, потом перевела взгляд на Клеманс.

«Я очень надеюсь, что он остепенится. Когда-нибудь. Тогда он станет самым лучшим мужем и отцом. В нем есть все для этого: ум, сила, доброта. Но пока…» – она развела руками, – «пока кровь молода и горяча. Пока он пытается заполнить ту пустоту, что оставили родители, множеством мимолетных огоньков. Жаль. Очень жаль».

Елена молча кивнула, отхлебывая вино. Портрет, нарисованный графиней, был сложным, многогранным. Не просто циничный ловелас, а человек с болью, с потерей, ищущий тепла, но не умеющий или не желающий остановиться на одном огоньке. Нежен. Щедр. Не обижает. Даже его «любимицы». Это не делало его поступки менее болезненными. Наивность все равно может быть использована. Но это добавляло глубины, которую сплетни виконтессы не отражали. Он был не монстром, а… потерянным. Опасным для сердец, но не злым.

Клеманс вежливо поддержала разговор общей фразой о надежде на лучшее, но ее взгляд, полный понимания, снова скользнул по лицу Елены.

В карете, увозившей их обратно в Домен, царило сначала молчание. Елена смотрела в окно, но видела не пейзажи, а образ, нарисованный графиней Монфор: мальчик-сирота у могил родителей, блестящий кавалер с пустотой внутри, нежный обольститель, неспособный к любви. Чужая боль отзывалась странным эхом в ее собственной душе, смешивая горечь с чем-то похожим на жалость.

Клеманс нарушила тишину, ее голос был тихим, но ясным:

«Он… этот Виллар… Он тебя так волнует, Елена? Почему?»

Вопрос, заданный так прямо, застал Елену врасплох. Она обернулась к подруге.

«Волнует? Нет, что ты… Просто сплетни… Интерес к соседям…» – начала она уклончиво.

«Не ври», – мягко, но настойчиво сказала Клеманс. – «Я видела твое лицо, когда графиня о нем говорила. И после виконтессы… Ты была как призрак. Ты его знала?» – В ее глазах читалось не любопытство, а тревога и желание понять, чтобы помочь.

Елена опустила взгляд. Сказать правду? О прошлом, о Лии? Нет. Но признать интерес… да.

«Возможно… он напоминает мне одного человека», – выдохнула она, подбирая слова. – «Очень неприятного. Из прошлого. Который… который причинил боль. Мне и другим. Услышать его имя… узнать о его похождениях… было как ткнуть в незажившую рану». – Она помолчала. – «А сегодня… графиня нарисовала другой портрет. Сложный. С болью. И это… сбивает с толку».

Клеманс кивнула, обняла Елену за плечи.

«Понятно. Боль есть боль. И чужая боль не оправдывает причиненную тебе. Но знание… оно иногда меняет угол зрения. Не прощает, но… объясняет. Только не позволяй этому знанию снова ранить тебя, Елена. Ты здесь. У тебя Домен. У тебя Лисбет. У тебя… мы».

Елена улыбнулась, прижавшись к подруге.

«Спасибо, Клеманс. Ты права. Абсолютно права».

Позже, оставшись одна в кабинете, Елена снова взяла в руки приглашение на бал к принцу Конти. Мысль о возможной встрече с Леонардо де Вилларом все еще вызывала холодок страха и горечи. Образы накладывались: блестящий кавалер графини Монфор, «ценитель женской красоты» виконтессы д'Обервиль, призрак Лео Вилларда из ее прошлого, мальчик-сирота...

Она закрыла глаза, пытаясь заглушить этот калейдоскоп. И вдруг вопрос Клеманс прозвучал в ее памяти с новой силой: «Он тебя так волнует? Почему?»

«Почему?» – мысленно повторила Елена. «Действительно, почему? Что он для меня? Чужой человек. Опасный, ранивший кого-то, кто был похож на меня в прошлом. Его боль – его боль. Его поиски утешения в чужих объятиях – его путь. Его пустота – его крест».

Внезапно волна раздражения, почти гнева, нахлынула на нее. Гнев не на Виллара, а на саму себя. За то, что тратит душевные силы на этого человека. За то, что позволяет его тени омрачать ее настоящее. За то, что после стольких усилий вырваться, построить новую жизнь, она снова позволяет себе быть уязвимой из-за мужчины, которого даже не знает!

«Да тьфу на него!» – мысленно, с силой выдохнула она. – «На его боль, на его пустоту, на его «один раз»! На его замок, его титул и его дуэли!»

Она резко встала и подошла к окну. Замок Виллар где-то там, за лесами, на другом конце сеньории. Чужая земля. Чужой человек. Чужая жизнь.

«У меня своя жизнь!» – твердо сказала она себе, глядя на сады Домено, на крыши домов в деревне, на поле, где работали ее люди. – «Своя земля. Свои люди. Свои планы. Своя семья – Клеманс, Лисбет, Лука, Алиса, Марфа, даже истеричная Колетт и надежный Бернар. Мое будущее. Я не позволю призраку чужого прошлого, пусть даже с таким же именем, воровать мое настоящее!»

Она отвернулась от окна и взяла приглашение на бал к принцу Конти. Страх не исчез полностью, но его затмила новая решимость. Она поедет. Не для того, чтобы увидеть его или убежать от него. А для того, чтобы заявить о себе и Клеманс, о Домене де Вольтер. Как хозяйка. Как графиня. Как женщина, строящая свою жизнь, а не оглядывающаяся на чужие ошибки и чужую боль.

Она аккуратно положила приглашение в стол. Бал – это долг. А ее сердце, ее мысли, ее энергия принадлежат Домену и тем, кто в нем нуждается, кто верит в нее. Леонардо де Виллар не заслуживал ни капли ее внимания. «Тьфу на него еще раз», – мысленно повторила она, ощущая странное облегчение. Теперь нужно было сосредоточиться на завтрашнем дне: на Луке и его цветах, на помещении для Алисы, на документах для Лисбет, на счетах Бернара. На своей жизни. Она позвонила в колокольчик, чтобы вызвать Жизель – пора готовиться к вечеру, к ужину, к Лисбет. К реальности, которая была здесь и сейчас и которая ждала ее заботы и любви.

Глава 34

Глава 34. Вести с Дуэли, Первые Лучи Надежды и Маленькая Загадка

Суббота. Воздух в Домене был свеж, напоен ароматом скошенной травы и обещанием хорошего дня. Елена собиралась к маркизу и маркизе де Сен-Клу – «большому охотнику» и «любительнице музыки». После мрачных мыслей, вызванных вестями о Вилларе, и предстоящего бала у принца, этот визит казался глотком чистого воздуха. Ожидание встречи с, судя по описанию Бернара, гармоничной парой поднимало настроение.

«Клеманс?» – Елена заглянула в комнату подруги. – «Едем к Сен-Клу. Одевайся наряднее. И… возьмем Лисбет? Маркиза, говорят, обожает детей, а у них три дочери – подружатся».

Клеманс, разбирающая ленты для Лисбет, удивленно подняла брови, но затем лицо ее озарила улыбка.

«Лисбет? Конечно! Она будет счастлива. Только вот… как ее одеть?»

«Жизель уже подбирает платьице. Что-нибудь простое, но милое. Она наша маленькая леди, пусть привыкает к обществу», – решила Елена. Мысль о том, что Клеманс рядом, а Лисбет своим присутствием добавит искренности визиту, успокаивала.

Карета подкатила к усадьбе Сен-Клу, уютной и ухоженной, с явным охотничьим колоритом, (трофеи на стенах прихожей, но со вкусом). Маркиз де Сен-Клу, мужчина крепкого сложения с открытым, обветренным лицом и добрыми глазами, встретил Елену радушно, как старого знакомого. Его супруга, маркиза, изящная и живая, с глазами, светящимися любопытством и доброжелательностью, сразу же взяла Елену под руку.

«Графиня де Вольтер! Какая радость видеть вас!» – воскликнула маркиза, но тут ее взгляд упал на Клеманс и, особенно, на Лисбет, которая стеснительно прижималась к платью Клеманс. – «О! И вы привезли гостей!»

Елена представила:

«Маркиз, маркиза, позвольте представить мою дорогую подругу, графиню Клеманс де Вольтер. И это наша маленькая Лисбет».

«Графиня де Вольтер, честь имею», – Клеманс слегка поклонилась, стараясь скрыть остатки былой неуверенности. Маркиза одарила ее теплой улыбкой.

Но настоящий фурор произвела Лисбет. Маркиза буквально расцвела при виде ребенка.

«Ангелочек! Какое прелестное создание!» – она присела перед девочкой. – «Здравствуй, милая. Как тебя зовут?»

«Лисбет, мадам», – прошептала девочка, делая неуверенный, но удивительно грациозный реверанс, которому ее научила Клеманс. Большие голубые глаза смотрели серьезно.

«Она очаровательна!» – воскликнула маркиза, поднимаясь. – «Девочки мои! Посмотрите, кто к нам приехал!»

Три дочери маркиза – девушки лет 16, 17 и 18, настоящие погодки, с живыми глазами – тут же окружили Лисбет. Их сдержанность мгновенно испарилась перед таким милым существом.

«Пойдем, покажем тебе сад! У нас есть котята!» – предложила старшая.

Лисбет вопросительно посмотрела на Клеманс, та кивнула с ободряющей улыбкой. Девочка, еще раз поклонившись хозяевам, доверчиво взяла протянутую руку и скрылась в компании трех юных маркиз, чей веселый смех тут же разнесся по коридору.

«Настоящее солнышко», – улыбнулся маркиз, глядя вслед дочерям и Лисбет. – «Прошу в салон, графини. Без детей у нас будет время поговорить по-взрослому».

Атмосфера за аперитивом была непринужденной и искренней. Маркиза увлекла Клеманс разговором о Париже и музыке, и та, к удивлению Елены, начала оживленно делиться впечатлениями от редких посещений оперы в прошлой жизни. Маркиз же обсуждал с Еленой хозяйственные дела, проявляя неподдельный интерес к ее начинаниям в Домено. Клеманс чувствовала себя все увереннее в этой теплой, неформальной обстановке.

Именно за легким аперитивом, перед обедом, маркиз, нахмурившись, сменил тему на более тревожную:

«А вы слышали новости, графини? О дуэли? Вчерашней?»

Елена почувствовала, как внутри все сжалось. Она покачала головой, делая вид, что не в курсе деталей. Клеманс насторожилась, тихо положив руку на колено Елены.

«Лишь общие слухи, месье. Что-то о графе Марвиль и графе де Вилларе?»

«Да», – кивнул маркиз, его лицо стало серьезным. – «Стрелялись вчера на рассвете. Марвиль… он метким выстрелом не славится, но судьба сыграла злую шутку. Его пуля…» – маркиз сделал паузу, – «угодила графу де Виллару в грудь. Близко к сердцу. Очень близко».

Елена замерла. Чарочка в ее руке дрогнула, едва не расплескав напиток. Клеманс незаметно сжала ее колено.

«О Господи…» – прошептала маркиза, крестясь. – «И как он? Жив?»

«Жив», – ответил маркиз, но без оптимизма. – «Чудом. Пулю извлекли, но рана опасная. Врачи борются за его жизнь, но…» – он развел руками. – «Говорят, шансы невелики. Он сейчас в своем замке Виллар, окружен лекарями. Весь Париж только об этом и говорит».

Елена сидела неподвижно. Тревога, острая и неожиданная, пронзила ее. Образ Леонардо де Виллара померк перед простой человеческой драмой. Клеманс тихо спросила:

«А граф Марвиль? Что с ним?»

«Отделался испугом и позором», – буркнул маркиз. – «Сейчас отсиживается в своем имении. Секундант графа Виллара, Клермон, по слухам, в ярости. Но что поделаешь – правила дуэли соблюдены, хоть и с трагическим исходом».

Позже, уже за обедом (изысканным, как и ожидалось, с дичью, добытой, вероятно, самим маркизом), Елена ловила себя на том, что мысли ее снова и снова возвращаются к Виллару. Она старалась сосредоточиться на разговоре, на вкусной еде, на теплой атмосфере, но тень тревоги не уходила. «Как так? Никогда не видела его. Не знаю. Только слышала сплетни... А он... захватил почти все мои мысли?» Это раздражало и пугало. Клеманс, чувствуя ее состояние, ловко перехватывала разговор, рассказывая о том, как Лисбет осваивается в Домено.

Когда девочек позвали к десерту, Лисбет вернулась с сияющими глазами, с бантиком в волосах, который ей подарила одна из дочерей. Она вела себя безупречно: тихо села рядом с Клеманс, аккуратно пользовалась приборами, благодарила за угощение. Ее естественная грация и хорошие манеры были очевидны.

Маркиза, наблюдая за девочкой, не удержалась. Наклонившись к Елене и Клеманс, она тихо спросила:

«Простите мою бестактность, графини, но… Лисбет – ваша родственница? Она… удивительно хорошо воспитана для своих лет. И лицо – чистое, аристократическое».

Елена и Клеманс переглянулись.

«Нет, не родственница, к сожалению», – тихо начала Елена. – «Мы нашли Лисбет с на постоялом дворе. Она были в отчаянном положении. Мать… попала в беду, была осуждена и казнена. Лисбет осталась одна. Мы взяли ее в Домен».

«О Господи! Какая трагедия!» – маркиза приложила руку к груди.

Клеманс добавила, глядя на Лисбет с нежностью: «Я хочу удочерить Лисбет. Оформить все законно. Она стала для меня… дочкой».

«Это прекрасно!» – искренне восхитилась маркиза. – «Благородный поступок. Она явно из хорошей семьи, бедняжка. Вы не пробовали узнать…?»

Маркиз, сидевший рядом и слышавший разговор, нахмурился. Его юристская натура взяла верх.

«Графини, простите, что вмешиваюсь», – сказал он серьезно, но без осуждения. – «Ваше желание удочерить девочку достойно всяческого уважения. Но… если она действительно из аристократической семьи, даже обедневшей, могут возникнуть сложности. Не дай Бог, объявятся родственники, которые захотят оспорить удочерение или предъявить права на ребенка… или ее наследство, если таковое было. Это риск и для вас, и для нее».

Елена задумалась. Она не думала так далеко.

«Вы правы, месье маркиз. Мы мало что знаем. Лисбет помнит, что они жили в «красивом доме с колоннами», но потом их выгнал «злой мужчина». Они долго скитались, голодали… Потом мать попала в беду. А отца она никогда не знала. Больше Лисбет ничего не может сказать».

«Колонны…» – задумчиво произнес маркиз. – «Это уже что-то. И ее манеры… Они не врожденные, вы говорите, ее научили А на каком постоялом дворе вы ее нашли?»

«На постоялом дворе «Серебряный Родник». И да, мы учим ее», – подтвердила Клеманс. – «Но основы… да, они были. Она схватывала на лету».

«Значит, окружение было подобающим», – заключил маркиз. – «Позвольте дать совет? Прежде чем подавать бумаги на удочерение, постарайтесь узнать больше. Я могу помочь. У меня есть знакомые в Париже, которые ведут генеалогические изыскания или знают о семейных делах. Если описать дом, примерный район, откуда они пришли… Возможно, удастся найти след».

Елена и Клеманс с благодарностью посмотрели на маркиза.

«Это было бы неоценимой помощью, месье», – сказала Елена. – «Мы не хотим навредить Лисбет. Мы хотим дать ей дом и любовь, но… законно и безопасно».

«Понимаю. Обещаю, что постараюсь навести справки осторожно», – кивнул маркиз.

Разговор плавно перетек к предстоящим событиям. Маркиза с энтузиазмом заговорила о бале у принца Конти.

«А вы поедете, графини? Это будет грандиозное событие!» – спросила она.

«Да», – ответила Елена. – «Отказаться от приглашения Его Высочества было бы... неучтиво».

«Тогда, может, поедем вместе?» – предложил вдруг маркиз, обводя взглядом стол. – «Мы с супругой, наши три дочери-шалуньи и наш сын, Шарль». Вам будет веселее в компании, да и карета у нас вместительная. Что скажете?

Дочери маркиза, вернувшиеся к столу, оживились, с надеждой глядя на Елену и Клеманс. А сын, Шарль, молодой человек лет 19, сидевший напротив Елены, вдруг покраснел и опустил взгляд. Когда же он осмелился поднять глаза, Елена увидела в них то, что невозможно было скрыть: чистый, искренний восторг и... влюбленность. С первого взгляда. И явно неопытную.

Елена почувствовала легкую неловкость, но и тепло. Предложение было искренним и удобным.

«Я буду очень рада», – улыбнулась она, обращаясь ко всем. – «Клеманс?»

«И я с удовольствием», – ответила графиня де Вольтер.

«Прекрасно!» – обрадовалась маркиза. Радость на лицах дочерей и смущенная улыбка Шарля стали лучшим ответом. Обед продолжился в еще более теплой атмосфере. Елена была очарована этой семьей – их единством, теплотой, отсутствием фальши. Перед отъездом она, не раздумывая, пригласила их всех к себе в Домено на обед в следующий четверг. Приглашение было принято с восторгом.

Дорога домой пролетела незаметно. Лисбет, утомленная играми и впечатлениями, сладко спала на коленях у Клеманс. Настроение Елены было по-настоящему прекрасным. Образы милой семьи Сен-Клу, их открытость и теплота, предложение помощи с Лисбет – все это вытеснило тревогу о Вилларе и смущение от взгляда Шарля. Она ловила себя на улыбке. Мир вокруг казался светлее.

В холле их ждал Бернар. Его обычная сдержанность была тронута легким удовлетворением.

«Ваше Сиятельство, графиня, добро пожаловать. Пришло письмо – парфюмер для Луки согласился. Он прибудет завтра утром».

«Отлично!» – обрадовалась Елена. – «Бернар, вы волшебник! А как дела с помещением для Алисы?»

«Все готово, Ваше Сиятельство. Завтра же Алиса сможет приступить к работе. Первые травы уже заготовлены».

Елена захлопала в ладони, как девочка.

«Идеально! Просто идеально, Бернар! Спасибо вам огромное!» – Энтузиазм по поводу ее маленьких предприятий гнал прочь последние тени. Будущее в Домено, наполненное созиданием, теплом людей вроде семьи Сен-Клу и заботой о Лисбет, казалось ярким и многообещающим.

Она поднялась в свои покои, напевая под нос. День, начавшийся с тревожных вестей, закончился на удивительно светлой ноте. Дружба, новые проекты, надежда прояснить судьбу Лисбет, ощущение, что жизнь здесь, в Домено, налаживается и расцветает. Да, впереди был сложный бал у принца, но сейчас Елена позволяла себе просто радоваться. Она была дома. Засыпала она с легким сердцем и улыбкой на губах, мысленно составляя меню для обеда с семьей де Сен-Клу. День действительно прошел прекрасно.