Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 353 страниц)

Глава 25

Элина отпустила Томори и задула свечу. Кабинет затопили сумерки. Дождь прекратился, но в небе над Жадвилем клубились тяжёлые тучи. В такой день хорошо грустить, завернувшись в тёплое одеяло и прихватив чашку с горячим травяным отваром. Но сегодня грустить некогда. И завтра. И через амаркаду…

Элина усмехнулась и вышла из полутёмного помещения. Два охранника покорно топали за ней, и их кольчуги издавали негромкое дребезжание и звяканье. Этот звук напоминал Элине звон пересыпающихся монет, который всегда радовал её сердце. «Надо будет почаще гонять охрану, чтобы слышать такой приятный звук».

Следовало проведать Шурха. Он остался без своего опекуна. Мадог – его новый верный друг – ещё не вернулся из Палаты Мерных Книг. Как бы мальчик не приуныл!

На кухне, куда пускали только особо доверенных лиц, Элине отказать не посмели, и сейчас она осторожно поднималась по лестнице, держа в руках круглый деревянный поднос с дымящейся миской. Мальчишке надо набираться сил, пусть поест.

* * *

К вечеру настроение у Шурха испортилось. Ещё днём он радовался, что теперь у них со Сныстом будет свой дом, настоящий, красивый, тот самый, возле рыночной площади, а сейчас Шурх готов был ударить девушку-лекарку, которая совала ему стакан с питьём.

– Не хочу! Не буду пить!

– Шурх, это гномье зелье, оно поможет тебе, – уговаривала его Малена.

– Не буду! И вообще, ты сделала мне больно, когда меняла повязки!

– Прости, но ты же сам мотнул головой!

Шурх сморщился:

– И теперь она мне болит. Это ты виновата!

Он мог пререкаться с этой лекаркой до утра, если бы захотел. Ему нравилось видеть, что она расстроена и чуть не плачет. Он сам не понимал, зачем спорит с ней. Голова действительно разболелась, ныли рёбра… Скорее всего, гномье снадобье и впрямь помогло бы, но Шурх уже слишком долго спорил и не желал уступать.

Он сам не знал, чем бы это закончилось, но тут дверь отворилась, на пороге показались охранники в кольчугах. «Рэйшен, что ли, притащился? Хоть бы догадался Мадога с собой взять!» Но, увидев, кто к нему пришёл, Шурх заулыбался во весь рот, позабыв о боли.

– Мягкие Ручки!

* * *

Элина сразу приметила, что Малена расстроена. «Наверное, несносный мальчишка изводил её весь день. Разберёмся». Охранники почтительно притворили дверь, и Элина, улыбнувшись Шурху, осторожно присела на край его кровати. Не расплескать бы похлёбку из миски!

– Малена, ты можешь отдохнуть, – Элина так и держала улыбку на лице. – Я побуду с нашим раненым. Там Полли освободилась от работы, вы с ней могли бы поболтать, поужинать…

Дружба девушек возобновилась, но обе были заняты с утра до вечера, и времени для девичьей болтовни у них было немного.

– Дара Элина, я оставлю лекарство, Шурх должен его выпить. Мы уже и повязки сменили…

– Ты сделала мне больно! – бесцеремонно перебил её Шурх.

– …Осталось только гномье зелье, а он не хочет его принимать!

– Ты меня отравишь! – видимо, Шурх решил выплеснуть всю дурь за один вечер.

– Никто тебя не отравит, мой хороший, – ласково проговорила Элина, – я не позволю.

– Тогда ладно, – Шурх немедленно откинулся на подушку и тут же ойкнул.

Малена с видимым облегчением на лице удалилась, оставив стакан с лекарством на хроменьком столике рядом с постелью. Туда же Элина поставила поднос с миской.

– Покажи мне голову, Шурх. Я проверю, всё ли правильно сделала Малена.

Элина не сомневалась в умениях Малены, но подставленную голову с серьёзным видом осмотрела, а потом нежно погладила.

– Обнимешь меня? – Шурх заглянул ей в лицо. – Рэйшена с тобой нет, никто не будет смотреть на нас злыми глазами.

Элина чуть не рассмеялась. Однако делать этого было нельзя, чтобы не обидеть мальчика.

– Давай я тебя вначале покормлю. Я специально ходила на кухню и выпросила для тебя очень вкусную похлёбку. Не зря же я старалась!

От первой ложки Шурх нарочито отвернулся:

– Мягкие Ручки, она горячая!

Элина терпеливо подула на похлёбку – густую, пряную – и даже немного отхлебнула из ложки:

– Уже остыла, ешь.

Юный хитрец, увидев, что губы Элины коснулись ложки, охотно принялся за еду и больше не жаловался. Миска скоро опустела. Парнишка явно идёт на поправку, с таким-то здоровым аппетитом! Элина поставила миску на столик и взяла стакан с питьём. Капризный интриган откинулся на подушку, и Элине пришлось наклониться к нему, чтобы поднести стакан к губам. Шурх обхватил стакан поверх её рук и выпил содержимое до дна.

* * *

Шурх был наверху блаженства. Мягкие Ручки выставила всех из его комнаты! Наверняка он ей нравится, хоть немного, раз она согласилась побыть с ним вдвоём. И Рэйшена отослала! Даже голова перестала болеть, о чём Шурх немедленно сообщил Элине. Она погладила его по голому плечу. Приятно, но Шурху хотелось чего-то большего. Эти неясные желания томили его, он сам их не понимал. На всякий случай он вымолил себе объятие.

– Мягкие Ручки, – прошептал он, прижимаясь к ней, – а может, поцелуй? Сейчас? Ты же обещала, говорила, что я заслужил.

– Обещала. И не отказываюсь, мой хороший. Но кто только что жаловался, что ему болит голова? Ну, как я буду тебя целовать, а ты даже разобрать не сможешь, нравится тебе или нет, потому что тебе где-то болит?

Шурх протяжно вздохнул. Кажется, он перехитрил сам себя. Голова уже прошла, но Элина ему теперь не поверит. Ладно, хотя бы обняла. Рука Шурха сама потянулась к Элининой груди, но Элина бесцеремонно шлёпнула его ладонью, звонко и обидно.

– Мы так не договаривались!

Шурх надул губы:

– Тебе жалко, что ли?

Он тут же пожалел о сказанном. «Сейчас уйдёт!» Элина отстранилась от него. Лицо её стало холодным:

– Я ухожу. У меня нет ни времени, ни желания такое выслушивать.

– Я больше не буду, Мягкие Ручки! Не уходи! Ну, ты же не бросишь меня тут одного!

* * *

Шурх видел, что взгляд Элины смягчился, но обрадоваться он не успел. Дверь отворилась, и на пороге появилась высокая фигура: дроу в чёрной униформе. «Рэйшен! – мелькнула паническая мысль. – Мне конец!»

Через пару ударов сердца взгляд Шурха прояснился. Ох, хвала Небесам, это не Рэйшен, а Мадог. Но почему у него стало такое лицо? Шурху стало страшнее, чем в тот день, когда гравёр приказал прикончить его. Разве может быть у Мадога, его друга, заботливого и верного, такая улыбка? А точнее – оскал…

– Ты решила всех подмять под себя, – голос Мадога напоминал скрип несмазанной телеги. – Даже этого мальчика… Тебе мало того, во что ты превратила Рэйшена? Квэддо смотрит на тебя тоскливым взглядом! Даже Дэвлин иногда…

Мадог умолк, будто от возмущения не мог говорить. Да что с ним сегодня?! Шурх безотчётно вцепился в Элинину руку, чувствуя себя маленьким и беззащитным перед лицом надвигающейся бури. К счастью, Элина руки не отняла. Она даже не вздрогнула: она сидела вплотную к Шурху, и он мог чувствовать каждое её движение. Лицо её стало злым и насмешливым. Шурх не хотел бы, чтобы она так смотрела на него.

– Ты забыл про Сныста, Мадог. А в столице был распорядитель Белгой. И Квирк. Даже самого короля можешь вспомнить. Теперь вроде всё.

Шурх запаниковал. Он не испытывал такого страха с детства, когда попался на рынке на воровстве, и ему грозила расправа. Он стискивал Элинину руку, словно это была последняя соломинка в бурном потоке чужого гнева.

– Плевал я на всяких сныстов и белгоев. И на короля тоже. А вот Рэйшена я тебе не прощу. Ты обманываешь его, прямо здесь и сейчас, обжимаясь с несчастным мальчишкой!

Ну вот, а Шурх его другом считал.

Ледяным тоном Элина сказала:

– А ну-ка, вон отсюда! И чтобы не смел врываться без стука в помещения, где я нахожусь!

Мадог в два стремительных шага преодолел расстояние до кровати Шурха.

– Заставь меня! – прошипел он прямо в лицо Элине.

– Легко, – раздался звонкий стук. Мадог отшатнулся, схватившись за лоб.

Шурх вытаращил глаза: в руке Элины была ложка – та самая, которой она его кормила.

«Ложкой?!»

Шурха разобрал смех, который помимо его воли рвался из груди наружу. Не в силах совладать с ним, Шурх поддался этой слабости, и из его горла вырвалось что-то среднее между всхлипом и стоном.

Мадог, словно проснувшись, посмотрел на Шурха и на Элину и потёр ушибленный лоб. Уже уходя, он бросил:

– Я всё расскажу Рэйшену!

Элина с улыбкой ответила:

– Я тоже.

* * *

– Не уходи, пожалуйста, – попросил Шурх. – Мне теперь страшно.

Элина снова улыбалась, и в её лице больше не было ледяной жестокости. Она гладила Шурха по голове, но теперь он не радовался, а думал, что будет, если сюда вот так влетит Рэйшен…

И он влетел, то есть, конечно, вошёл, только очень быстро. На нём не было ни мундира, ни рубашки, и по обнажённому торсу катились капли то ли пота, то ли дождя. Шурх с завистью смотрел, как Мягкие Ручки встала навстречу этому разбойнику. Теперь её улыбка была другой, особенной. Не для всех. Шурх почувствовал себя обманутым. В груди опять заболело, но на этот раз точно не от ран.

Рэйшен на него даже не взглянул.

– У тебя всё хорошо? – он взял Элинино лицо в ладони, словно так хотел проверить, не изменилось ли там что-нибудь.

– Конечно! А ты чего такой мокрый?

Мягкие Ручки провела ладонью по груди Рэйшена, стирая капли.

– Ах, это! Дождь опять пошёл.

– Заболеешь…

Рэйшен рассмеялся. Этот смех, как и улыбка Элины, тоже был особенным. Для неё.

– Ну что ты! В общем, мы с Дэвлином сейчас обговорим детали и… собственно, всё.

Элина ещё раз попыталась вытереть широкую грудь Рэйшена от капель. Он перехватил её руку.

– Эли, – голос его стал хриплым, – я сейчас раздумаю уходить… А дело ещё не сделано.

Шурх натянул одеяло на голову, не желая ничего видеть и слышать. Тут же ему стало жарко, и, откинув одеяло, он уже не увидел Рэйшена. В комнате осталась только Элина.

– Уходи, – обиженно сказал Шурх.

Он чувствовал себя брошенным, маленьким и несчастным. Пусть они все уходят! Он останется один и умрёт тут от ран!

Мягкие Ручки снова уселась на его кровать.

– Пожалуй, посижу-ка я с тобой ещё немного. Ты говорил, что твоя голова прошла? Тогда, наверное, можно вспомнить и про обещанный поцелуй.

Она наклонилась к нему, почти легла, и Шурх ужасно заволновался. Её губы коснулись его – мягкие, тёплые, с привкусом похлёбки и чего-то ещё, сладковатого. Страх исчез, осталась только горькая сладость, от которой кружилась голова и слабели руки.

Глава 26

Дэвлин и Рэйшен удобно устроились в Элинином кабинете. Свеч они не жгли, потому что и без того прекрасно друг друга видели.

Дэвлин отряхнул с волос и одежды капли дождя и устроился в кресле, бесцеремонно выбросив оттуда Элинину подушку.

– Ты не обнаглел? – осведомился Рэйшен. – Это место Эли.

– Для начала – оденься, – приказал Дэвлин. – Ты здесь не для того, чтобы хвастаться мышцами…

Рэйшен для порядка глумливо фыркнул, но всё же натянул рубаху и накинул на плечи мундир.

– Для начала, сын, скажу, что ты в неплохой форме, – Дэвлин сделал паузу, – но можно и лучше. Обленился, разнежился. Вон, подушками обрастаешь. Ладно, ладно, не кипятись, давай к делу. Нам нужно взять наших молодых засранцев, но штурмовать дом в густонаселённом районе – дело непростое. Надо всё сделать быстро и тихо.

– Учти, Дэвлин, что внутри этого дома может быть полно оружия: молоты, чеканы…

– Любой факел может стать оружием, сам знаешь… Нам понадобится доспех.

Рэйшен присвистнул. Доспехов нужного размера в баронском доме не было. Купить их в какой-нибудь оружейной лавке означало выдать себя с головой. Изготовить на заказ – то же самое, вдобавок долго и, возможно, некачественно.

– Не свисти, – строго произнёс Дэвлин. – Как твоя Эли говорит, денег не будет.

– С твоими запросами денег и так не будет. Где думаешь взять доспех? И какой?

– Кожаные куртки с капюшонами. Можно простёганные, но кожа лучше. Желательно гномьей работы.

Рэйшен прикусил губу. Опять на поклон к гномам! Но признаваться Дэвлину, что это именно он, Рэйшен, наделал долгов, – ни за что!

– Ещё я взял бы Элинин арбалет. Он небольшой и надёжный, – Дэвлин наклонился под стол. – Чокнутая баба, зачем держать оружие именно тут, у ног? Чем оно ей поможет?

Бесцеремонность Дэвлина Рэйшену не нравилась, но Эли назначила Дэвлина главным, и тут не поспоришь.

– Ладно, с доспехом понятно. Гномы так гномы. Эли обещала нам любой ресурс, значит, и кожаные куртки найдёт. Как считаешь, начнём ночью?

Дэвлин крутил арбалет в руках, поэтому ответил не сразу.

– Ближе к утру, чтобы людишки спали. Нам лишние глаза и уши ни к чему.

– Оцепить бы этот район. Вдруг кто-то сбежит?

– А надо, чтобы не сбежали! – назидательно произнёс Дэвлин и потряс арбалетом. – Ты прав. Оцепление нам понадобится. Соберём всех солдат и охранников из дома. Зря я их гонял, что ли?

Рэйшен нахмурился. За охрану дома и Элины лично теперь отвечал он, и план Дэвлина перестал ему нравиться.

– Не пойдёт. Мы не можем оголять тыл. При малейшей утечке сведений в ночь штурма сюда может проникнуть… кто угодно!

Рэйшен представил, как этот «кто угодно» приставляет к Элининой шее нож, и боевой пыл у него поугас.

– Тоже верно, – буркнул Дэвлин. – Это результат того, что твоя Эли ведёт дела с местным жульём.

– Тебя не спросили, – огрызнулся Рэйшен.

– А могли бы и спросить! Может, тогда твоя Эли не схлопотала бы камнем в спину на улице! Ладно, ладно, не будем. Вернёмся к делу. Я чуть не забыл – у меня же есть ещё кое-какие людишки.

– Интересно, кто…

Рэйшен заподозрил, что Дэвлин ведёт какие-то сторонние дела и переговоры. Откуда бы у него люди?

– А Городская стража? Что, забыл? – торжествующе заключил Дэвлин. – Её теперешний начальник – наш же экспедитор!

Ну, хвала Небесам, что не тайная армия, а то Рэйшен успел вообразить себе…

– А, Лоркан, – буркнул Рэйшен, – который ухитрился выполнить поручение Сныста у Эли за спиной.

– Вот именно! Он оплошал, и сам это знает! Да он землю рыть будет, чтобы оправдаться!

Лоркан всегда был исправным служакой, так что Рэйшен мысленно согласился с такой оценкой.

– Ладно, Лоркан даст людей в оцепление. Но их тоже надо замаскировать. Хоть плащи какие-то, чтобы укрыть с головы до пят…

– Если бы только плащи, сынок! Алебарды, копья, возможно, сети!

– А сети зачем?!

– На случай прорыва. Вдруг в доме не четверо, а больше?

– Тогда хорошо бы и городские ворота запереть. Все.

– И это не проблема. Воротной стражей занимается Ингерам. Вот и для него работёнка нашлась. По сигналу усилит охрану ворот.

– А что за сигнал?

– Можно огненную стрелу…

Рэйшен насмешливо фыркнул:

– Вот и видно, что ты в городе не жил. У городской стены даже не всякий пожар увидят, не то что какую-то жалкую стрелу!

– Тогда гонец, – ничуть не смутился Дэвлин.

– Конный?

– Ну, знаешь ли! Конь нас точно выдаст! Гонец нужен пеший, но быстрый. Думаю, у Лоркана такой найдётся. Он много молодых понабирал, они глуповатые, но верные. И шустрые.

– Тогда остаётся последний вопрос: как действуем в доме?

Дэвлин долго не думал:

– Разделимся на пары. Ты со мной, Мадог с Меуригом. Мы с тобой берём на себя гравёра – он самый важный – и охранника. Он самый опасный. Мальчики возьмут остальных двоих. Чего заскучал? План не нравится? Не хочешь работать со мной? Скажи, как ты сам видишь, обсудим.

Рэйшен положил ногу на ногу и покрутил носком сапога. Он не знал, как начать такой разговор. Дэвлину точно не понравится то, что он собирался сейчас сказать. Однако невозможно молчать вечно. Рэйшен набрал воздуха в грудь, как перед прыжком в воду.

– Мадог ненадёжен. Его подготовка хороша, я не спорю. Но сегодня доверять ему я бы стал.

Настала очередь Дэвлина молчать. Он отложил арбалет в сторону, и Рэйшен услышал характерный стук дерева по дереву.

– А ведь это ты, Рэйшен, виноват. Ты и твои шашни с человеческими женщинами. Я учил вас всех одинаково – истинный дроу не проявляет эмоций, не испытывает чувств. И если бы ты следовал этому пути и показывал пример остальным, мы бы с тобой не обсуждали, надёжен ли Мадог.

– С чего это я виноват? – Рэйшен не хотел ссориться с Дэвлином, но и поддаваться его давлению не желал. – Я, что ли, заставил его захлёбываться от восторженных желаний? К Меуригу, я так понимаю, у тебя вопросов нет?

– Есть, – жёстко отрезал Дэвлин. – Но, пока его связь с Полли не вредит делу, я помалкиваю. И вообще, я не понимаю, отчего мои мальчики взяли за образец для подражания тебя, а не меня. Хладнокровие, выдержка и отсутствие каких-либо эмоциональных слабостей…

Дверь отворилась.

– Какой замечательный поток вранья! – насмешливо проговорила с порога Элина. – Свечи не зажигаете, чтобы Дэвлину было врать удобнее? Значит, так. Во-первых, брысь из моего кресла. И подушку на место положи! Во-вторых, мне нужен свет! Я знаю, что вам это не важно, но кабинет всё-таки мой, и порядки в нём тоже мои.

* * *

Элина внутренне кипела: её главный военный советник выясняет отношения с её же телохранителем! И это вместо разработки плана! У неё ещё не улеглось раздражение после стычки с Мадогом, а тут – всё заново!

Она не стала садиться в своё тяжёлое резное кресло за столом. Опершись на плечо Рэйшена, она насмешливо проговорила:

– Дэвлин, какому отсутствию страстей ты учишь? Ты покинул родной клан именно из-за них!

– С чего ты взяла?

Грызня среди дроу – Элининой ударной силы – была совершенно неуместной. Её следовало прекратить, чем скорее, тем лучше.

– Всё просто, Дэвлин. Твои отношения с Шианнон. Это, по-твоему, что? Не чувства? Долгие обороты ты пытался вернуть её милость и внимание, но безуспешно. Я плохо говорила о ней, а ты спорил, мол, я её просто не знаю… И вот твоё терпение лопнуло. Ты удрал, втайне желая, чтобы она пожалела о твоём уходе… И как ты думаешь, почему твои «мальчики» подражают Рэйшену, а не тебе? Да потому, что Рэйшен честнее! Он может злиться, радоваться, любить, в конце концов! Ты испытываешь всё то же самое, но прячешься под личиной бесстрастия. Ты лжёшь самому себе, а это худший вид лжи!

Элина ожидала, что Дэвлин примется пререкаться. Но он лишь проворчал:

– Отчего я всё это слушаю?

– Оттого, что это правда!

Элина решила не продолжать, чтобы не задевать самолюбие дроу. В конце концов, они здесь не для этого.

– Зажгите всё-таки свечи, я ничего не вижу. И расскажите, что вы придумали.

* * *

План Элине понравился. Сомнения насчёт Мадога она отмела.

– Он мечтает доказать свою нужность! И Рэйшена он никогда не подводил, – Элина заглянула ему в лицо: – ведь это так? Не подводил?

Рэйшен, хоть и с небольшой заминкой, кивнул.

– Тогда ваш план в целом я принимаю. По кожаным курткам… – Элина вздохнула. Снова к гномам. Придётся увеличить участок для них. Делать это бесконечно не получится – как бы не вышло стычки с местными. – Завтра с утра пригласим Байля, будем договариваться. Возможно, у Городской стражи не хватает алебард и плащей… Надо уточнить у Лоркана. Если не хватает… О нет, только не к гномам! В Жадвиле полно кузнецов, которые…

– Ага, прямо в Кузнечный тупик и обратимся, – насмешливо сказал Дэвлин. – Чего далеко ходить?

– Тьфу на тебя, – буркнула Элина. – Есть же и другие мастера. Для Городской стражи могут и постараться. По сходной цене.

Для неё всё сводилось к двум вещам – деньги и время. И если деньги можно было изыскать, заработать, в конце концов, отобрать у кого-нибудь, то время…

Элина велела охранникам позвать Лоркана, Ингерама и Томори.

– А этого зачем? – удивился Дэвлин.

– Когда вы захватите дом – а вы его захватите, я не сомневаюсь, – нужно будет составить опись найденного имущества. Это улики для суда. Томори всё опишет. Во время штурма он будет, – Элина на миг задумалась, – с Городской стражей.

– Лоркан будет рад, не сомневаюсь, – съязвил Дэвлин.

– Не в его положении крутить носом, – парировала Элина.

Ни Лоркан, ни Ингерам, ни Томори носом не крутили и правоту Дэвлина не оспаривали.

– Я со своими стражниками проведу ревизию, сколько чего у меня имеется. Посчитаем всё: копья, мечи, ножи, плащи… – Лоркан очень старался исправить свою оплошность. – Только скажи, к какому сроку…

– Один-два дня.

– Так скоро?!

Элина вздохнула:

– Нет. Надо ждать кожаный доспех для наших героев, а он ещё даже не заказан…

Ингерам вопреки обыкновению не шутил и не балагурил.

– А когда начинается сбор новых налогов?

Кажется, у Элины сегодня будет вечер вздохов:

– После того, как закончим с фальшивомонетчиками. Иначе они нам успеют начеканить свежих денежек… Дэвлин, подумай, может, тебе следует поговорить с людьми Сныста, разузнать, что и где расположено в Кузнечном тупике. Самому тебе появляться там не следует.

– Да знаю я! Но зачем мне говорить с ворьём, если Рэйшен был в этом тупике. У него глаз вернее.

Рэйшен мотнул головой в знак согласия. Он помнил каждую яму в этом треклятом месте, где они искали Шурха.

Наконец Элина смогла отпустить своих экспедиторов. А вот мысли о предстоящих тревогах отпускать было некуда.