Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 147 (всего у книги 353 страниц)

Helena Reuelly
10. Дарованное бремя

Глава 1

Она помнила, что приказала снять тела на следующее утро.

– Нечего им болтаться, распространять заразу и портить аппетит добрым людям!

Она помнила какие-то радостные крики. А дорогу домой не запомнила вовсе.

Элина полностью пришла в себя только в кабинете. Было тепло, даже жарко, и она с удивлением обнаружила плащ на своих плечах. Цепь всё так же тяжело давила грудь и шею, и Элина поспешно сняла её. С холодным бряканьем цепь легла на деревянную столешницу.

– Дара Элина, дара Элина, чего же ты не отвечаешь?

Знакомый голос. Это Роза пришла, чтобы помочь ей раздеться.

– Как там мой Лоркан? – ворковала она. – Он же всё сделал, как полагается? Его люди не подвели?

Элина молча кивала вместо ответов.

Роза заботливо сняла с неё плащ и перекинула через свою полную руку.

– Пойду я… а то меня уже ждут…

Элина в очередной раз рассеянно кивнула.

– Если ждут, иди. Кстати, а что за шум там внизу? Ничего не случилось?

Роза, обычно бойкая на язык, замялась.

– Ничего, дара Элина.

К Элине вернулись слух, зрение, да и остальные чувства. Что такое с Розой? Она что-то утаивает?

– Хорошо, ступай.

«Ступай, а я сейчас разберусь. С повешением разобралась, а уж с тем, что творится у меня под носом…»

Выждав некоторое время, Элина спустилась в зал, где обычно обедали и ужинали солдаты. Сейчас там яблоку было негде упасть: вокруг длинного стола сидели и стояли чуть не все обитатели дома. Даже Томори здесь! Оглушённый, растерянный, он сидел между двумя людьми, которые то и дело хлопали его по плечам и поочерёдно что-то говорили в его длинные уши.

Во главе стола восседал довольный собой Меуриг. Он, как начальник кухни, дирижировал всем этим действом, и весь стол был уставлен мисками и плошками. Рядом с Меуригом жалась Полли, и её ясные голубые глаза горели от гордости за своего милого.

Рэйшен, Мадог и Дэвлин тоже были здесь. Повязки Мадога и его укороченное ухо никого не смущали. В руке он держал кружку, и туда щедро наливали… Откуда эти демоны взяли пиво?!

Её не сразу заметили. Ещё бы! Столько шума, гама и… бульканья! Первой опомнилась Полли:

– Ой! Дара Элина… Мы шумели, да?

Головы поворачивались в её сторону, и шум постепенно затихал.

– А кто раздобыл пиво? – с интересом спросила Элина. – Вам хоть хватит?

У Рэйшена сделался такой вид, будто он лично изготовил мешок фальшивых монет. «Всё ясно. Душа компании!»

– Дайте ей кружку! – нашёлся Ингерам.

Элина не сразу приметила его. Умеет таиться!

– Да не эту! Чистую!

Ингерам таился неспроста. Рядом с ним сидел Шурх. И тоже с кружкой! «А ему кто разрешил наливать?!»

Элине в руку сунули здоровенную кружку с шапкой пены.

– Прежде чем перейти к хорошему, дайте-ка я сделаю вам пару замечаний! – весело сказала Элина. – Во-первых, кто налил мальчишке пива?

– Я уже взрослый! – отозвался со своего места Шурх, но его голос сорвался, и мужчины за столом добродушно рассмеялись.

– Ладно, ты взрослый, но голова зажила не до конца, – голос Элины стал строгим. – Прошу тебя, не испорти работу лекарей. Я с ними ещё не расплатилась.

Все снова засмеялись, но как-то неуверенно, не понимая, всерьёз Элина говорит или шутит. А она продолжила:

– Мадог.

Тот повернул к ней забинтованное лицо.

– То же самое. От пива могут появиться отёки на лице. Лишняя боль.

– Будешь много пить – она тебе второе ухо обкорнает, – произнёс кто-то заплетающимся языком.

На него зашикали, а Элина пожала плечами:

– Нет уж, если Мадог завтра будет мучиться от боли, ему придётся всё терпеть как истинному дроу. Он точно взрослый, сам решит.

Мадог только улыбнулся правой, неповреждённой половиной рта и поднял кружку.

– А теперь о хорошем! – Элина тоже подняла кружку в приветственном жесте, и пена опасно качнулась. – Все, кто принимал участие в суде, – молодцы! Отлично справились! Я вам очень благодарна. И моя благодарность выразится в небольшой премии. Получите вместе с жалованьем.

Восторженный рёв оглушил Элину. Некоторые даже стучали пустыми кружками по столу.

– Подождите, это ещё не всё! – она попыталась перекричать шум.

Удалось не с первой попытки.

– Пиво сегодня за мой счёт!

Хорошо, что дом был построен гномами, иначе он бы рухнул от воплей. Сегодня Элину любили. За хорошо проведённый суд, «чистую» казнь, за премию и оплаченное пиво. Сегодня её дроу окончательно стали своими для людей этого дома. Скоро они станут своими и для остальных горожан. Как Мадог, к которому они привыкли.

Сам Мадог сидел рядом с Рэйшеном, касаясь его тёплого крепкого плеча. Элина надеялась, что сегодня Мадог стал ненавидеть её хоть чуточку меньше.

* * *

Элина обошла стол, стукаясь кружками со всеми желающими. Для виду она прикладывала кружку к губам, но не пила, а лишь смачивала их. За столом не было Малены. Возможно, та побежала к отцу: новый дом Квэддо был теперь в городской тюрьме. Наутро придётся решать ещё и эту проблему. Но сейчас нужно найти слово для каждого, приободрить, похвалить, восхититься… Работка не из лёгких.

Элина отставила кружку в сторону, быстро проговорила:

– Я выйду.

Она махнула рукой Рэйшену, который начал было подниматься из-за стола:

– Сиди, сиди, я скоро.

Добротная деревянная дверь отрезала её от света и тепла общего застолья. Даже её новая охрана гуляла со всеми. Сегодня вечером Элине некого было бояться в баронском, то есть собственном особняке, не так ли?

В кабинете её ждали свечи в бронзовом канделябре и бесконечные бумаги. Конечно, с бумагами очень помогал Томори… Томори! Она чуть не забыла своё обещание! Элина достала чистый лист и письменные принадлежности, проверила, на месте ли баронская печать… Томори хотел быть свободным, и она его отпустит.

Элина очень старалась: буквы получились красивыми, ровными, да и подпись вышла на загляденье, достойная настоящей аристократки. Элина фыркнула. «Аристократка, как же! Дровская подстилка!»

Капнув сургучом на бумагу, Элина с размаху опустила печать на горячую каплю. Звук удара разнёсся по затихшему кабинету. Он заглушил шаги за дверью и скрип отворяющейся двери.

– Томори?! Ты меня напугал! Что-то случилось?

* * *

Веселье, кажется, только начиналось, а Томори уже чувствовал себя ослепшим и оглохшим. Ему постоянно подливали пива, и голова с непривычки кружилась. За долгие обороты, проведённые у эльфов, Томори лишь в начале своей рабской жизни находился среди себе подобных. Какое-то время он кочевал из одних рук в другие, а потом его купила Тикаэла – эльфийка со странностями, которая любила уединение. И он тоже полюбил. Поневоле. Сейчас Томори хотелось уйти, вдохнуть холодного воздуха, расправить плечи… Хозяйка явно знала, что делает, когда уходила.

Томори выбрался из-за стола. От выпитого пива его качнуло, и новые приятели с дружелюбным смехом и шуточками подхватили его под локоть.

– Ничего-ничего! Держись! Это тебе не бумажки кропать! Сходи отлей, полегчает! Продышись на улице, там свежо, дождик капает! А потом возвращайся, выпьем!

Томори сдержанно улыбался и кивал. Рэйшен бросил на него острый взгляд. «Да он, кажется, и не пьян вовсе! Сколько же ему надо, чтобы захмелеть?» – подумал Томори, встретившись с Рэйшеном глазами. Он выглядел слишком собранным для того, кто весь вечер разливал пиво другим.

Наконец-то можно уйти. Томори немного постоял в тёмном коридоре, приходя в себя. Зрение и слух вернулись к нему, голова перестала кружиться. Теперь можно подняться наверх.

Он открыл дверь в тот миг, когда печать опустилась на бумагу. А потом хозяйка подняла голову, и на её лице отразился испуг:

– Что-то случилось?

– Нет-нет, – Томори поспешил успокоить её. Она не заслуживала того, чтобы жить в вечном напряжении. – Я просто…

Он не договорил, потому что не знал, что именно следует сказать. Может, что он беспокоился за неё? Да нет, с чего бы. Может, что он её понимает и тоже хочет тишины? Но зачем ей его понимание? Посоветовать ей пойти спать? Нет, это будет дерзостью. И тогда он придумал:

– Можно я напишу черновик для своей вольной? А ты потом перепишешь начисто…

Это тоже было дерзостью, но хозяйка не рассердилась. Она с улыбкой протянула ему бумагу:

– Взгляни, тебя устроит?

Томори смотрел на эту бумагу – ровные строчки, подпись, тяжёлый оттиск печати – и не верил своим глазам. Она вспомнила! После такого дня! Сейчас он возьмёт эту бумагу в руки – и всё? Он свободен? По-настоящему, как и полагалось изначально…

Он держал свою свободу обеими руками и читал. «Жаль, что буквы так быстро кончились». Он свободен! Радость чистыми волнами окатывала его изнутри, смывая те долгие страшные времена, когда даже его тело не принадлежало ему. Эта радость пьянила… А может, голова кружилась от выпитого? Томори не хотел в этом разбираться. Элина вышла из-за стола, чтобы отдать ему вольную, и он упал перед ней на колени.

* * *

Вот теперь Элина испугалась. От Томори пахло пивом, он явно разволновался из-за вольной… «Что ещё он учудит?» Успокаивать и приводить в себя сильного мужчину-дроу – опасное занятие…

– Томори… Не надо… Я же говорила, что передо мной не нужно стоять на коленях. Да что ты за упрямец такой! Ладно, тогда я сяду на пол, потому что я хотела с тобой поговорить…

Это сработало. Томори подскочил сам и помог подняться ей, предварительно аккуратно положив вольную на стол.

– Садись на стул, Томори. Можешь на мой… Что ты собираешься делать теперь, когда стал свободным?

Элина забрала из-под спины Томори свою подушку и угнездилась с нею на подоконнике. Было слышно, как ветер обдирает яблоневые ветки и дождь робко постукивает по окнам. Капли текли по стеклу, внизу всё ещё праздновали. Наверное, Меурига попросили сыграть и спеть. Элина слышала, как нестройный хор подхватил какую-то песню. Слов было не разобрать.

– А ты… разве ты выгоняешь меня? – с удивлением спросил Томори.

Элина смотрела в его зеленоватые глаза и вспоминала другого дроу, с такими же глазами, который валялся у неё в ногах и умолял не давать свободы, потому что ему некуда идти.

– Я должна рассказать тебе одну историю. А потом ты решишь, согласен ли ты со мной работать.

Томори молчал и выжидательно смотрел на неё. Элина, осторожно подбирая слова, принялась рассказывать о том, как в северном городе у подножия Синих Гор ей подарили раба… Осторожно – потому что она обещала Рэйшену не говорить о том, что с ним приключилось в этих горах. А такие обещания нарушать нельзя. Когда Элина назвала имя раба, – Келеах – глаза Томори на мгновение широко раскрылись. Но, как и подобает истинному дроу, он тут же овладел собой. С большим интересом он слушал про стычки Келеаха и Рэйшена.

– Вот, значит, отчего Рэйшен меня терпеть не может, – протянул Томори после паузы. – Мы с Келе похожи. Всегда были похожи. Внешне. Скажи, дара Элина, мой брат… был постельным рабом?

Элина молча кивнула. Томори прикусил губу, словно не выпуская слова наружу, но потом всё же решился:

– Ты… пользовалась его услугами?

Элина ощутила, как жар поднимается от шеи к щекам… Она не произнесла ни слова, зная, что ответ и так ясен. Томори оставался спокойным, и ей тоже пришлось взять себя в руки.

Она рассказала, как дала Келеаху свободу, а он в ужасе представлял себе, что его выбросят на улицу. Рассказала, как экспедиторы, преследуя заговорщиков, нарвались в подземельях на драуга… Томори наверняка знал, что это за существо, потому что даже при дрожащем огоньке свечи Элина увидела, как посерела его кожа.

– Драуг преградил нам дорогу. Я хотела отступить, но он устроил обвал, и бежать стало некуда. Драуг, страж Паучьей Королевы, требовал плату за проход. И Келеах пожертвовал собой…

Кажется, все слова на сегодня у Элины закончились. Ей до сих пор в страшных снах являлся драуг, слышались прощальные слова Келеаха, и она с криком просыпалась. Сейчас можно было только прижаться виском к холодному оконному переплёту…

Она видела, как Томори поднялся и подошёл к ней. Даже если он столкнёт её с окна – она это заслужила…

– Мой брат был прав: ты и впрямь самая лучшая хозяйка, какую только можно пожелать, – тихо сказал Томори.

Он коснулся Элининой руки – первый раз за всё время! Элина не смотрела ему в лицо. Она бы не смогла работать рядом с убийцей, пусть и невольной, своего брата. Если бы у неё был брат.

– В последнее время я думал о своей семье, – голос у Томори был тихим, но для Элины каждое слово звучало как удар гонга. – И оказалось, что я совсем не помню лица своего брата. Родителей помню, обоих. Помню жриц, помню воинов, которые учили меня. А вот лица Келе совсем не помню, такой он был маленький. Помню только пальцы, которые цеплялись за край моего плаща… Для моей семьи с драуга всё началось, им же и закончилось.

Драуга вызвала мать Томори, чтобы отразить нападение эльфов. Однако их клану ничего не помогло: взрослых убили, детей забрали в рабство.

– Говорили, что эльфийские маги с трудом справились с драугом. Жаль, мать Талисия этого не видела…

Если бы Элина могла, она бы плакала. Но слёзы не шли к ней уже давно, поэтому она сидела понурившись.

– И я не знаю, что ты хотела от меня услышать, – продолжал Томори. – Мне нравится моя работа и моя новая жизнь. Я могу остаться?

Сердце Элины забилось сильнее. «Он простил её? Он не винит её в смерти брата?»

Она обхватила его шею и погладила по волосам. Элина чувствовала, как Томори замер и напрягся, поэтому быстро отпустила его.

– Конечно, ты можешь остаться! Но с одним условием!

Томори вопросительно поднял брови.

– Завтра же ты сменишь свою каморку на приличную комнату с окном!

* * *

Томори давно ушёл, а Элина всё сидела на холодном подоконнике. Где-то там, на площади, ветер раскачивал пять тел. Они стукались друг о друга, и по ним стекали капли их последнего дождя. Когда рассветёт, тела снимут и закопают за городскими стенами. Маро и Лоркан проследят за этим.

Элина усмехнулась: для них рассвет наступит позже обычного, ведь пиво ещё не кончилось, а Лоркана ждёт раскрасневшаяся Роза… Ей бы самой пойти спать, да только воспоминания не дадут уснуть.

Элина знала несколько отличных способов отгонять прошлые кошмары. Первый – вино. Вина под рукой не было, зато пива, кажется, было в избытке. «Нет, вниз я не пойду. Только стесню всех. Какое веселье, если начальство сидит рядом и зыркает по сторонам?» Второй способ – курительные палочки из чиазы. Нет, не пойдёт. Наркотики ей ни к чему. Третий, и самый приятный, – объятия Рэйшена. Но, кажется, не сегодня. Последний, самый надёжный, – работа. Нет, копаться в бумагах она не будет, на это просто нет сил. Зато можно обдумать план на завтра. И послезавтра. «Какое счастье, когда у тебя впереди столько дней!»

Глава 2

Утром Рэйшен с трудом разлепил глаза. Голова гудела, словно пустой котёл после доброго пинка. И ужасно хотелось пить. Рэйшен вспомнил про вчерашнее пиво и хрипло застонал. Он редко напивался, но… чего уж там, бывало!

Шевельнувшись, он обнаружил, что спал одетым. «Небеса пресветлые, только бы не в сапогах! – мысленно взмолился он. – Эли меня растерзает! Кстати, а где она?»

Рэйшен вытянул руку и пошарил перед собой. Никого. Подушка холодная и даже не смята. Рэйшен поморгал и даже тряхнул головой. Ничего не изменилось. На всякий случай он осмотрелся по сторонам – мало ли куда его занесло после пьянки? Вроде всё в порядке, это их с Эли спальня…

Рэйшен с усилием стряхнул с себя хмельную одурь и поднялся с постели. На столике ждали кувшин и таз для умывания. Их всегда приносили для Элины, а он с удовольствием пользовался. Вот и сейчас он ополоснул лицо, пригладил растрёпанные волосы и, воровато оглянувшись, хотя в комнате никого не было, допил остатки воды из кувшина.

Натягивая сапоги, он чуть не потерял равновесие. Кажется, гулянка ему впрок не пошла. Что ж, надо найти Эли, узнать, отчего ей не захотелось ночевать в собственной постели. И, возможно, получить взбучку.

Рэйшен осторожно прикрыл за собой дверь спальни. Никакой Элининой охраны в коридоре не было. Он не помнил, отпустила ли она их вчера. За столом ему было не до того…

«Может, они где-то сопровождают её? Но где?»

Рэйшен тяжело зашагал к кабинету. В первую очередь Элину надо искать там. Если что, он грозно спросит, где она провела всю эту ночь.

У дверей кабинета охраны тоже не было. Рэйшен пожал плечами. Думалось ему сегодня туго. Надо просто войти и посмотреть. Он так и сделал.

Она спала прямо за столом, положив голову на скрещённые руки. Волосы выбились из причёски, лица не видно… Рэйшен осторожно прикрыл дверь. Пусть Эли ещё поспит. Однако подлая деревяшка подвела его, скрипнув изо всей мочи.

Элина вздрогнула всем телом и вмиг вскинулась, глядя перед собой широко раскрытыми глазами.

– Это я, – тихо сказал Рэйшен, – это всего лишь я…

Он смотрел, как смягчается Элинин взгляд и расцветает улыбка, лёгкая, насмешливая, которая так ему нравилась. Он готов был вечно стоять вот так и просто смотреть, дурацки усмехаясь. «Нет в нём невозмутимости истинного дроу, наверное, он подкидыш какой-нибудь…»

– Ну и вид у тебя! – шутливо проговорила Элина. – Небось, ещё и в сапогах спал!

– Честное слово, нет!

Рэйшен помотал головой и тут же со стоном схватился за виски.

– Всё ясно, – заключила Элина. – Между прочим, от тебя знатно разит… Ты открыл окно в спальне?

– Эли, пощади, какое окно!

– Сиди здесь и никуда не уходи!

Рэйшен с облегчением опустился на один из стульев у стола, притворяясь, что ему хуже, чем на самом деле. Эли могла бы и пожалеть его… Но она выскочила за дверь – и даже не поцеловала его! «Ну, подумаешь, немножко пахнет пивом!» – и торопливо зашагала вниз по лестнице.

* * *

Там, где шла весёлая пирушка, сегодня было прибрано, и лишь густой пивной дух напоминал о вчерашнем. Элина услышала робкие приветствия и пожелания ясного неба. В зале находилось несколько человек, которые спрятали кружки за спины и старательно делали вид, что ничего не происходит.

– И вам ясного неба! Похмеляетесь?

– Да уж как водится, дара урпави… уврапи… ох! Уп-ра-ви-тель-ни-ца…

– Ну-ка, поставьте кружки на стол, – приказала Элина, – и идите отсыпайтесь! Надеюсь, к вечеру увидеть вас бодрыми!

– Дак это… Тут последний кувшинчик пива остался, – принялся канючить один из солдат. – Не пропадать же добру?

Со змеиной улыбкой Элина прибрала полупустой кувшин:

– Не пропадёт. А вы – по постелям шагом марш!

На кухне, как обычно, шла работа. Суетились крупные мужчины, размешивали что-то в котлах, фыркали друг на друга, словно рассерженные коты…

– Ясного вам неба, почтенные! – из-за шума Элина почти кричала. – Не вижу Меурига!

Повара засуетились ещё больше, кое-кто сдёрнул с голов колпаки.

– Дар Меуриг ещё не появлялся… Сама понимаешь, почтенная дара, дело молодое…

– А завтрак в ваших кастрюлях появился? Или это тоже – дело молодое?

– Почти готово, дара управительница! Вот-вот подадим! Не сомневайся, у нас дело поставлено, голодным никто не уйдёт!

– Тогда принесите мне в кабинет завтрак на двоих. И арзы заварите, пожалуйста…

– Заварим, как же, обязательно! В серебряном кувшинчике! Да твои любимые белые чашки подадим, что дар Рэйшен раздобыл…

Уходя, Элина слышала, как повара удивлённо переговариваются:

– Глянь-ка, и ясного неба пожелала, и «пожалуйста» сказала… А раньше-то, при бароне, болтали, будто она – дикая, словно зверь лесной…

Когда Элина вернулась, Рэйшен сидел на том же месте, кажется, даже позы не изменил. Она с торжеством грохнула перед ним кувшин, и остатки пива жалко булькнули внутри. Рэйшен встрепенулся. Глаза его блеснули.

– Эли, ты – лучшая женщина в мире!

– Возможно, – ответила польщённая Элина. – Но не все с тобой согласятся.

Рэйшен жадно схватил кувшин и в пару глотков осушил его. Не веря, что пиво закончилось, он заглянул внутрь и даже потряс кувшин, перевернув донышком кверху.

– О нет, Эли! Это всё?! Почему так мало?!

– У дружков своих спроси, с которыми пил вчера! Я и это насилу отобрала! И вообще, я уже не лучшая женщина в мире, да?

Даже такой скромной порции хватило, чтобы Рэйшен прямо на Элининых глазах ожил и притянул её к себе:

– Лучшая, лучшая…

Элина потрепала его по распущенным волосам:

– Сейчас ещё и завтрак принесут. Так что руки особо не распускай…

* * *

Завтрак принёс один из поваров – Рэйшен не помнил его имени, но знал как славного малого.

– Арзу подадут чуть позже, когда изволите откушать, – повар неуклюже поклонился и оставил их вдвоём.

Это был один из редких спокойных завтраков вдвоём, которые так любил Рэйшен. Можно было говорить глупости, и Эли смеялась в ответ. Она клала в рот Рэйшену кусочки из своей миски, и он млел от интимности этого простого жеста. Жаль, что они не в спальне… Но он сейчас уговорит Эли перебраться туда. Вместе с её любимой арзой.

Когда принесли серебряный кувшин и тонкие белые чашки, Элина задумалась. Рэйшен смотрел на её лицо и чувствовал, как она ускользает в городские дела и заботы…

– Как ты думаешь, Рэйшен, Маро и Лоркан уже на ногах?

– Ну зачем они тебе? – почти простонал Рэйшен. – Особенно сейчас!

Элина поморщилась.

– На площади по-прежнему стоит виселица. Её надо разобрать, тела увезти…

Рэйшен подсунул Элине чашку с горячим напитком поближе, а сам, будто невзначай, обвил рукой Элинину талию.

– Не знаю, что в голове у Маро, кроме пива, конечно. Но Лоркан уж точно хорошо гульнул вчера, а с утра Роза так просто его не отпустит. И я тебя не отпущу, – мурлыкнул он Элине в тёплое розовое ухо.

– Но виселица…

– И что? Пусть себе стоит на потеху зевакам. Уберут после полудня. Или ближе к вечеру. Она никому не мешает. Эли… Отвлекись… Забудь про них…

Он чувствовал, что Элина и впрямь отвлеклась от этих мыслей: её грудь прижалась к его плечу, дыхание стало прерывистым…

Чуткие уши Рэйшена уловили приближающийся топот в коридоре. Не к добру это. Когда так бегают, значит, сейчас Эли выдернут из его объятий и утащат туда, где непременно ждут неприятности.

Элина тоже услышала эти торопливые шаги. Она не высвободилась из объятий Рэйшена, просто повернула голову, и лицо её стало страдальческим. Рэйшен готов был растерзать всякого, кто войдёт сюда, но для этого пришлось бы разжать руки.

– Мягкие Ручки, ты здесь?

«Шурх! Да сколько можно?! Как же мне надоел этот мальчишка! Если бы не Эли, пацана давно бы выпихнули назад, к Снысту!»

Элина не стала отстраняться от Рэйшена, лишь усталым голосом спросила:

– Что случилось, Шурх? Кто разрешил тебе носиться по коридорам?

Пацан даже не смотрел на Рэйшена, но Рэйшен видел, как в его округлившихся глазах плескался страх. Настоящий, тёмный, пронизывающий всё нутро ужас.

– Помоги… Мадогу плохо!

* * *

Элина не помнила, как они бежали по коридору, но в лечебную комнату она ворвалась первой. Мадог лежал, безвольно свесив с кровати левую руку. Голова его была запрокинута, казалось, будто он тихо спит. Слишком тихо. Элина склонилась над ним и, к собственному ужасу, не услышала его дыхания. Лицо сильно отекло и выглядело куда хуже, чем накануне.

– Где Малена?! – страшным шёпотом спросила Элина у Шурха.

– Я не знаю, – чуть не плача, ответил он. – Её со вчерашнего дня не было. Как суд закончился, так она и не появлялась…

«Небось, у отца в тюрьме просидела всю ночь», – со злостью подумала Элина. Но, где бы ни болталась Малена, Мадог умирал прямо сейчас, на Элининых глазах.

– Что он ел или пил, когда вы вернулись в лечебную комнату?

Шурха била дрожь, но он честно ответил:

– Ему стало хуже от пива, как ты и говорила. И тогда он решил принять немного маковой настойки… И сразу уснул. А теперь не просыпается!

Элина схватилась за голову. Дроу же должны разбираться в отравляющих веществах! Должно быть, Мадог плохо соображал спьяну…

– А много он выпил за ночь?

– Не знаю! Рэйшен, он же всё время с тобой был! – Шурх почти кричал.

– Я считал, что ли? – огрызнулся Рэйшен. – Делать мне нечего! Эли, он дышит, только очень редко и неглубоко.

Пальцы у Элины стали ледяными. Что делать? А что обычно делают при отравлении? Вызвать рвоту? Перевернуть на бок? Да! Перевернуть!

– Шурх, сбегай на кухню, попроси воды. И побольше. Всё, что сможешь дотащить!

– Давай лучше я, – вмешался Рэйшен.

– Нет, ты мне нужен здесь. Поможешь перевернуть его на бок.

Койка Мадога стояла так, что перевернуть его можно было только на левую, обожжённую сторону. Элина горько вздохнула.

– Он это переживёт, – жёстко сказал Рэйшен. – Шурх, шевелись живее!

– То не бегай, то живее, – проворчал Шурх. – Вас не разберёшь.

– Сейчас я тебя скину со второго этажа на первый, так будет быстрее всего, – холодно сообщил Рэйшен, и мальчишка сразу заторопился на выход.

Безвольное, обмякшее тело Мадога казалось неимоверно тяжёлым. Если бы не Рэйшен, Элина ни за что не справилась бы.

Шурх появился, неся тяжёлый кувшин. Элина недолго думая зачерпнула горстью прохладной воды и плеснула Мадогу на лицо. Он скривился и простонал что-то невразумительное. Элина снова смочила руку и провела по крепкой шее, за здоровым ухом… Растянув ворот измятой рубахи, она обтёрла грудь и плечи Мадога. И снова ухо. Оно чувствительное, он должен прийти в себя.

– Холодно, – невнятно протянул Мадог.

Элина слышала, как за её спиной всхлипнул Шурх. А ведь ещё ничего не закончилось.

– Мадог, ты меня слышишь? – спросила она.

Он лениво угукнул в ответ.

– Ты знаешь, кто я? Отвечай словами!

Правый глаз Мадога приоткрылся:

– Э-ли…

– Точно! – обрадовалась Элина. – Это я! Ты же помнишь, что подчиняешься мне?

– Да…

– Тогда пей воду!

– За-чем…

Элина рассердилась. Время было дорого, а Мадог впустую тратил его.

– Я тебе сейчас второе ухо отрежу! Пей, кому говорят!

Мадог нехотя послушался. Часть воды пролилась на постель, но это было неважно. Он был в сознании, он говорил, он дышал… Значит, всё не зря.

– Ещё, – пробормотал Мадог. – Воды…

– Не жадничай, – строго сказала Элина. – Тебя вывернет наизнанку, а убирать некому. После вашей попойки…

Она не успела договорить, как Мадога и впрямь вывернуло. Элина слышала, как жалобно пискнул Шурх. «Ясно. Сейчас беспорядка прибавится».

– Рэйшен, придержи ему волосы. Их мы точно не отмоем.

Элина поднесла к губам Мадога ладонь, сложенную лодочкой и полную воды. Мадог закрыл здоровый глаз и покорно принял эту воду с её руки, словно злой, измученный пёс. Рэйшен бесцеремонно накрутил длинные волосы приятеля на руку и придерживал его голову. Элина поила бестолкового строптивца и думала, что для одного молодого дроу слишком много унижений за последние дни…

Наконец дыхание Мадога восстановилось и рвотные спазмы прекратились. Элина подала знак, и Рэйшен осторожно отпустил волосы друга и уложил его голову на влажную подушку. Элина с брезгливой миной переступила через вонючую лужицу на полу. Можно осмотреть ожог. Здесь, кроме повязок с мазью, ничего не сделаешь.

В комнату тихо проскользнули две служанки с тряпками и принялись безмолвно вытирать пол. Наверное, это Шурх успел их позвать. Сам он без сил повалился на свою кровать и схватился за голову.

– Что с тобой? – встревожилась Элина.

«Только этих неприятностей ей не хватало!»

– Голова болит, – жалобно ответил Шурх. – Мягкие Ручки, можно мне маковой настойки? После неё хорошо спится.

– Даже не вздумай! – вспылила Элина. – Ты разве не понял, что Мадогу плохо именно от маковой настойки после пива? А ты не дроу, ты вообще не выживешь! Так что терпи! И спи без настоек!

– Ладно, – обиженно пробурчал Шурх. – Ты сегодня какая-то злая… Всё оттого, что тебе пива не досталось.

* * *

Элина поспешила в комнату Малены, заранее раздражаясь. «Какого демона она ушла, не спросив разрешения?» Малена, обычно строгая и ответственная… Потом Элина вспомнила, что у Малены в комнате стоит огромная зеркальная пластина, которая раньше принадлежала самой Элине… Злость закипела внутри, словно вода в походном котелке. «Рэйшен опять же…. Что за виноватый вид?!»

Страшная догадка мелькнула у Элины: Рэйшен что-то сотворил с Маленой, и теперь…

– Эли, это я виноват, – покаянно проговорил Рэйшен.

– В чём? – холодея, уточнила Элина. Утро стремительно портилось.

– Мадог сидел рядом со мной и пил наравне. Наверное, хотел показать, что ему, даже обожжённому, всё нипочём. А я наливал… Хотя ты предупреждала…

– Ах, ты про это. Это фигня! Если бы он маковой настойки не пил… Меня сейчас беспокоит, куда подевалась наша славная лекарка. Её с вечера дома нет, а у меня тут раненые мрут без присмотра.

– Она, скорее всего, в городской тюрьме, – неуверенно предположил Рэйшен. – Квэддо ей отец, как-никак. Ты же сама раскопала их родство.

– Молодая девушка проторчала в тюрьме всю ночь? – усомнилась Элина. – Не лучшее место для этого. Вдобавок, у нас, хоть не так строго, как в королевских подземельях, но всё же надолго посетителей не пускают.

– Ну, тогда с ней что-нибудь случилось, – легко предположил Рэйшен. – Можно послать Меурига её искать.

– Умеешь ты порадовать женщину, – буркнула Элина.

Они уже подошли к нужной комнате, и Элина решительно толкнула дверь. Заперто. На всякий случай Элина несколько раз постучала. Никакого ответа.

– Ничего не поделаешь. Ломай, Рэйшен.

Дроу подёргал дверь так и сяк, словно она могла волшебным образом отпереться сама, а потом под изумлённый взгляд Элины запустил пальцы в свои волосы.

– Эх, ни одной нет, – с сожалением сказал Рэйшен.

«Определённо, пьянство – зло. У всех сегодня расплавились мозги?»

– Что ты там ищешь, Рэйшен? Мысли? И говоришь, ни одной нет? – ядовито уточнила Элина.

– Нет, Эли, погоди, – рассеянно отмахнулся Рэйшен. – У тебя точно есть.

Элина проглотила язвительный ответ, когда Рэйшен вытащил у неё из волос шпильку.

– Во! – торжествующе сказал он, держа шпильку на уровне Элининого лица. – Сейчас откроем! Чисто и тихо!

Он как-то хитро выгнул шпильку и сунул её в замок. Лицо его стало таким серьёзным и сосредоточенным, что Элина воровато осмотрелась по сторонам – не видит ли кто? А потом, чуть не плюнув от досады, с достоинством выпрямилась. «Она здесь хозяйка! И если Рэйшен ковыряется в чужом замке, значит, так надо! Кто посмеет задать вопрос, тому отрежут ухо!»

Торопливые шаги и шуршание юбки прервали эти кровожадные размышления. Элина перегнулась через перила: в дом вбежала Малена. Помятое платье, растрёпанные волосы, туфли в грязи… Вблизи Элина разглядела бледное лицо и покрасневшие глаза: то ли от бессонницы, то ли от слёз.

В замке что-то громко щёлкнуло. Рэйшен выпрямился и гордо сообщил:

– Вот и всё! Готово!

При виде Малены он, если и смутился, то на краткий миг.

– Что готово? – уточнила Малена. – Что вы здесь делаете?

Рэйшен молчал, но вид у него был отнюдь не виноватый. Элина сложила руки на груди. Она не собиралась оправдываться.

– Где ты была всё это время? – холодно осведомилась она.

Малена скопировала Элинину позу и возмущённо ответила: