Текст книги ""Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Helena Reuelly

Соавторы: Александра К.,Евгений Рудашевский,Натали Карамель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 353 страниц)

– Я уж точно не дроу. Так что, вы на сегодня закончили? Не боитесь оставлять этот дом без присмотра?

Гномы недоверчиво глядели на собеседника. Он стянул шляпу, и тогда они узнали его. Король подонков всех мастей. Человек, который помог им укрываться от злобы баронских гвардейцев в городе, где не жаловали инородцев.

– Лучше бы вы своей начальнице записку написали, а сами дом стерегли до утра.

– Записка – штука нехитрая, – ответил Вайсдорн, – только ног у неё нет, и до начальницы нашей записка не добежит.

– А если я найду ноги, которые донесут эту записку?

– И что ты за это захочешь?

– Что я за это хочу… Это я с вашей Элиной порешаю, а с вас ничего не возьму. Ну как, согласны?

Гномы не любили вести дела с тёмными личностями, но этот человек помог им однажды. И Элине он помогал. Не бесплатно, конечно, но уж как есть.

– Согласны.

Они ударили по рукам. А когда послание было написано, человек резко, пронзительно свистнул. Из теней показался худой, плохо одетый парнишка.

– Отнесёшь в баронский дом, скажешь, для дары Элины. Отдашь только ей в руки, понял?

– Понял, чего тут не понять.

Парнишка был чем-то неуловимо похож на своего работодателя, поэтому гномам он тоже не понравился. Но отступать было поздно. Парнишка сунул записку под лохмотья и умчался в темноту опустевших улиц.

– Надеюсь, ни он, ни ты нас не обманете, – ворчливо заметил Вахольдер.

– Возвращайтесь в дом и ночуйте там спокойно, – усмешка человека была видна даже во тьме. – Сныст по мелочам не обманывает.

Глава 9

Весь день напролёт Меуриг метался между кухней и кладовыми. Если бы не Полли с Ингерамом, здешние люди точно остались бы без обеда. Повара и их помощники при виде рослого дроу впадали в ступор, роняли ножи и половники и лепетали что-то невнятное. Но появлялась Полли – и всё становилось на свои места. Время от времени Ингерам отпускал какое-нибудь замечание, и повара оттаивали и смеялись вместе с Ингерамом и Меуригом.

К вечеру Меуриг устал так, будто Дэвлин гонял его весь день, а после ещё и отлупил за малые старания…

– Ни разу не видела тебя таким измученным.

Меуриг поспешно выпрямился и расправил плечи. Полли рассмеялась, и смех её рассыпался по комнате серебристыми колокольчиками.

– Меуриг, при мне можно не держать лицо! Мы же не в вашей казарме! Я вижу, как ты устал! И это не стыдно, потому что ты целый день работал не покладая рук!

– Не покладая сковородника, ты хочешь сказать?

Оба рассмеялись. Этот сковородник успел стать отличительным знаком Меурига.

– Отчего-то голова гудит, как чугунный котёл! – пожаловался молодой дроу. – Я вроде и не делал ничего…

Полли устроилась рядом. Меуригу казалось, что рядом с ним села маленькая светлая птичка, нежная и хрупкая. Он боялся даже крепко обнять её, чтобы ничего не сломать ненароком. Её ладонь ласково коснулась его плеча:

– У тебя даже времени не было, чтобы сыграть мне что-нибудь. А ведь ради Шёпота Леса ты против Дэвлина пошёл…

«Пошёл против Дэвлина» – это было слишком сильно сказано. Меуриг бы не осмелился. Разъярившегося Дэвлина мог остановить только Рэйшен. Или Элина. Арбалетом. Но вряд ли кто-то из них полез бы на рожон ради солдата-дроу…

– Эй, о чём ты задумался? Ну же, поиграй!..

Меуриг взял в руки музыкальный куб и – чудо! – в голове прояснилось, плечи расправились, а натруженные пальцы сами потянулись к струнам.

Полли легко погладила странную ткань на одной из граней куба.

– Он становится теплее, когда берёшь его в руки! Или мне это только кажется?

Меуриг принялся наигрывать что-то лёгкое. Где он это слышал? Наверное, где-то в столице. Кажется, Полли нравится, она даже подпевает…

Ни пение Полли, ни собственное бренчание не скрыли от чутких ушей Меурига шаги и шорохи за дверью. Неужто явился какой-то недруг? Или того хуже, опять что-то случилось на кухне?! Только не это!

Меуриг со стоном отложил Шёпот Леса, подошёл к двери и резким движением распахнул её. Несколько солдат, которые сегодня занимались у Дэвлина, отскочили, чтобы не получить по лбу.

– Чего вам? – хмуро осведомился Меуриг. – Имейте в виду, дополнительной кормёжки сегодня не будет, у меня всё рассчитано!

– Так это… Мы не за пайкой, – нерешительно ответил самый молодой из солдат, которого вытолкнули вперёд. – Мы музыку услышали… Я тоже эту песню знаю, только в моей родной деревне немного не так её пели…

Меуриг сдвинул брови. Незваные гости на шаг отступили.

– Да её везде по-разному поют! – раздался весёлый голос Полли из-за широкой спины Меурига.

– Так, может, того… Спускайтесь к нам, внизу места побольше. Меуриг вон сыграет… У нас тут все хотят музыку послушать…

Меуриг закатил глаза. Он хотел провести вечер с Полли. После приезда в этот город у них было очень мало таких вечеров, и Меуриг тайно досадовал, не смея высказать вслух своё недовольство. И вот – на тебе! Однако, глядя на разрумянившиеся щёки Полли, молодой дроу смягчился. Если это её порадует, так и быть, он сыграет для всех.

* * *

На самом краю земли, где солёные волны жадно облизывают песок, а зубцы хвойного леса густо залиты звёздным светом, словно жидким серебром, Тикаэла по прозвищу Нависшая Тень распахнула сапфировые глаза.

– О нет! Снова!

Она вскочила с постели, будто и не спала вовсе.

Старый полуслепой пёс по прозвищу Пёс жалобно заскулил – внезапные хозяйские пробуждения не сулят ничего хорошего. Пёс забился подальше в угол, как будто это могло его спасти.

Раб по имени Томори уже не спал. Он по-прежнему держал глаза закрытыми и не шевелился. Мысленно он обращался к Ллотх. Впрочем, эта богиня давно отвернулась от него. Если Тикаэла разъярится, ничто ему не поможет. Пока что она просто мерила шагами затихший дом, роняя бессвязные слова в пустоту:

– Не может быть! После стольких оборотов! После молчания! Как это может быть?

Он не знал, о чём она говорит. Но пусть лучше говорит, чем хлещет магическими кнутами, от которых некуда бежать. Несмотря на рабское положение, превращаться в пса с выбитым глазом Томори не хотел.

– Я снова слышу эти звуки! – не унималась Тикаэла. – Но теперь я ничего не могу разобрать! Как будто со мной говорят на другом языке… Томори! А ну вставай, бездельник! Как ты смеешь спать в такой момент!

Она ткнула его кулаком в бок, и Томори легко поднялся на ноги. Он не произнёс ни слова, потому что она пока не дозволила ему говорить.

– Ну?! – раздражённо спросила Тикаэла.

Томори не понимал, к чему относится это «ну». В любом случае, это не походило на разрешение говорить.

– Ты слышишь? Ты что-нибудь слышишь? Да говори же!

– Ничего, кроме твоих слов, – разлепил губы Томори.

«И собачьего скулежа».

Тикаэла схватилась за виски.

– Конечно! Шёпот Леса создавался не для таких, как ты! Но почему я не могу ничего разобрать? В чьих руках инструмент?

Томори не понимал, что происходит с хозяйкой, однако он слыхал, что эльфы могут сойти с ума от одиночества. Не приведи Ллотх! Теперь он останется один на один с жестокой безумной эльфийкой, и его жизнь станет хуже прежней! Хотя хуже, конечно, трудно представить…

Пёс заполз за спину Томори. Томори жалел его, и Пёс нахально этим пользовался. Этой ночью первые, самые болезненные удары достанутся Томори. Ну и пусть. Если Пёс однажды не выдержит, Томори останется по-настоящему один.

– Чего стоишь как истукан? Собирай вещи в дорогу! Утром двинемся в путь. Я найду Шёпот Леса! И наконец узнаю, что произошло с моим Ороином…

* * *

Рэйшен глядел в окно. Верхушки яблонь позолотило проснувшееся солнце, и каждый листок стал похож на монету. Деревья, полные денег. Тех денег, которые так нужны его Эли.

Король обманул её, не заплатив того, что полагалось. Ашкут думал, что обвёл её вокруг пальца, припрятав куда-то налоги, собранные в Жадвиле. И теперь единственная женщина, которая была ему дорога, подвергает себя опасности, чтобы… Рэйшен от досады чуть не стукнул кулаком по краю кровати, но вовремя спохватился.

Элина заснула далеко за полночь, потому что всё время перечитывала записку от гномов и переживала, что на них нападут. Жадвиль нынче был опасным местом. Рэйшен не хотел спугнуть её драгоценный сон.

– Эли, наши гномы – крепкие ребята, умеют постоять за себя, – Рэйшен успокаивал её как мог. – И замки укрепили, мастера они отличные. Тебе не о чем беспокоиться…

– За ними шпионит Сныст! Вдруг он захочет отобрать всё, что они нашли?

– Пусть вначале проберётся внутрь! Да если бы он захотел, давно бы всё разнюхал и стащил! Ты же знаешь этого прохиндея Сныста: у него какой-то свой план!

Раньше Элина заглушала волнение и страх чиазовыми палочками или вином, но сейчас Рэйшен не мог допустить даже мысли об этом. Он принялся осыпать её короткими, жадными поцелуями… В общем, так и получилось, что она заснула очень поздно.

Рэйшен услышал, что дыхание Элины стало другим и выругался про себя. Надо же, разбудил её!

– Рэйшен… – сонно прошептала Элина. – Который час?

– Чего? – изумился дроу.

Элина временами говорила странные вещи, иногда спросонья, иногда просто забывшись. Рэйшен догадывался, что это была какая-то часть её мира, но здесь даже слов таких не знали. Она спохватывалась и виновато улыбалась. А Рэйшен страшился, что она захочет вернуться, а его оставит здесь, и жизнь снова станет серой и бессмысленной…

– Извини… снова дурацкие сны. Наверное, уже позднее утро…

Рэйшен натянуто улыбнулся:

– Никаких поздних утр! Солнце недавно встало, ты можешь ещё немного…

– Нет-нет, – запротестовала Элина, – надо отправиться к дому стряпчего, посмотреть, что там творится!

Рэйшен опустился на краешек кровати.

– Не надо. Гномы ещё наверняка спят. В любом случае, без завтрака ты никуда не пойдёшь.

Элина поморщилась. В трудные времена у неё полностью пропадал аппетит, и Рэйшен видел, какой измождённой она выглядела после королевской тюрьмы. Нельзя было допустить, чтобы Эли снова пропускала завтраки и обеды.

– Эли, повара Меурига ещё не управились с завтраком. Подожди немного. От тебя и так осталась только половина, вон, глаза блестят, как у голодной кошки.

– Что-о? – Элина изобразила гнев. – Как ты меня назвал?!

Она в шутку стукнула своего защитника по широкой груди. Он притворился умирающим, и они затеяли весёлую возню: подушки полетели на пол, одеяло превратилось в солдатскую скатку…

Он, конечно, позволил Элине победить себя: с торжествующим лицом она прижала его к кровати. Сейчас в её взгляде не было ни сна, ни тревоги… Рэйшен потянул её на себя, и во всём мире остались лишь их прикосновения, дыхание и трепетный шёпот.

Чуть позже, когда отгорела страсть, Рэйшен укутал Элину в одеяло, как она любила и шепнул в её маленькое розовое ухо:

– Завтрак подождёт…

– Подождёт… – эхом отозвалась Элина, и Рэйшен ощутил на своей груди её выдох.

Такие мгновения были самыми счастливыми в его жизни, ведь она принадлежала только ему.

* * *

Мадог всю ночь не спал. Он не ставил себе это в заслугу: любой дроу должен бодрствовать столько, сколько понадобится для выполнения задачи. И пусть эту задачу поставила женщина, которую он ненавидел всей душой, – всё будет безупречно! Мадог знал, для кого делает это.

Человек, которого требовалось охранять и следить, чтобы он составил списки своих солдат, звался Ашкут. Он тоже ненавидел Элину. Не нужно быть наблюдательным дроу, чтобы увидеть это. Мадогу в голову даже закралась мысль: «А если сговориться с этим Ашкутом? И Элины не станет?»

Мадог потряс головой, и мысль тотчас вылетела прочь. Если справиться с Элиной не смогли даже при королевском дворе, разве сможет сделать что-нибудь этот неопрятный старик? И даже если этой женщины не станет, её место рядом с Рэйшеном Мадогу занять не суждено… Поэтому он просто выполнит, что приказано.

– Эй, парень, – прошелестел Ашкут, – пст, я к тебе обращаюсь! Глухой, что ли? Первый раз вижу глухого дроу!

– Чего тебе?

Разглядев получше своего «подопечного», Мадог чуть заметно скривился. Сговариваться с таким – себя не уважать!

– Ты же ненавидишь эту бабу ещё поболе моего, – шептал Ашкут, и до Мадога доносился кислый дух, шедший от задержанного. – Послушай, отпусти меня! Я могу многое тебе дать: деньги, вино… Девки… Много хорошеньких девок, ты таких сроду не видел, клянусь! Только отпусти!

– Деньги, говоришь? – нехорошо ухмыльнулся Мадог, и Ашкут, оскалив жёлтые зубы, радостно кивнул. – И фасах-травы достать можешь?

Ашкут кивнул ещё несколько раз, наверное, решил, что Мадог за щепоть этой травы продаст своих. Те, кто употреблял её, так и делали.

– Ясно, – Мадогу стало противно вести такие разговоры, – значит, ты и наркотой здесь торгуешь. А больше тебе и предложить нечего. Значит, садись и пиши, что велено.

Ашкут разразился площадной бранью в адрес Мадога, всех дроу, а также королевских экспедиторов. Мадог внимательно и с удовольствием выслушал все слова в адрес Элины, а потом с не меньшим удовольствием дал Ашкуту затрещину. Тот немедленно умолк.

Где держать этого поганца, Мадог не знал, поэтому приволок Ашкута в его же комнату. Молодой дроу отметил, что дверь здесь запирается как снаружи, так и изнутри. Значит, Ашкуту есть что прятать и есть кого бояться.

– Садись, – Мадог подтолкнул своего подопечного к хромоногому столу. – Здесь и будешь писать.

Ашкут недобро глянул на Мадога.

– А я, может, неграмотный.

Дроу расхохотался в ответ.

– А бумага с чернилами здесь для красоты стоят, что ли?

– Это не моё!

Мадог перестал смеяться и уставился тяжёлым немигающим взглядом на Ашкута. Тот поёжился. Дроу не отрывал от него взгляда, пока Ашкут не отвёл глаза и не принялся с ворчанием готовиться к письму.

– Так-то лучше, – буркнул Мадог. – Старайся, и останешься цел.

Ночь тянулась и тянулась, словно чёрный сок гуаюлового куста. Ашкут ругался сквозь зубы, притворялся уставшим, спящим, умирающим, но Мадог каждый раз хватал его за шиворот и встряхивал, словно паршивую собаку. После этого Ашкут вздыхал и снова принимался за свою писанину.

По-настоящему Мадог разозлился только один раз. Ашкут, будто случайно, задел локтем чернильницу. Мадогу понадобилась вся его нечеловеческая ловкость, чтобы она не опрокинулась.

– Это что за фокусы?! – грозно вопросил молодой дроу, потрясая чернильницей перед носом Ашкута.

– Я, по-твоему, нарочно? – наигранно возмутился тот. – Я уже немолод и, знаешь ли, устал. Дай мне хоть небольшую передышку!

Мадог молча придвинулся к Ашкуту так, чтобы их лица почти соприкоснулись.

– Имей в виду, старик, – прошипел дроу, – если у тебя закончатся чернила, дописывать ты будешь своей кровью! А я прослежу, чтобы её хватило!

Больше Ашкут не сопротивлялся. Разве что писал очень медленно и громко вздыхал.

Мадог презрительно фыркал на каждый вздох.

– Запомни, Ашкут, или как там тебя! Чем раньше закончишь, тем быстрее отправишься отдыхать! А я – дроу, мне отдых не нужен!

Ашкут молча проглотил эту беззастенчивую ложь.

К утру чернильница почти опустела, и Ашкут искоса поглядывал на своего мучителя: готов ли тот исполнить свои угрозы насчёт письма кровью? Однако список был готов. Ашкут с болезненным стоном повалился на свою постель, растирая пальцы.

– Ну вот, другое дело, – почти весело проговорил Мадог. – Можешь ведь, когда захочешь.

Сейчас Ашкут выглядел совершенно измученным. Измотала его бессонная ночь или непосильная работа, Мадогу было неинтересно. Он собрал со стола все бумаги и накрепко запер Ашкута, забрав с собой ключи.

«Что ж, отнесу ей то, что она просила! – злорадно подумал Мадог. – Я всю ночь не спал, пусть теперь и она не спит!»

* * *

Ранним утром в доме было тихо, только на кухне суетились повара. Мадог усмехнулся: Меуриг, кажется, навёл среди них шороху! Сам-то ещё нежится под одеялом, и не один, а его люди бегают, стараются! Не зря его Дэвлин муштровал! И не зря именно Меурига Элина поставила главным по кухне!

Улыбка сползла с лица Мадога. Эта женщина занимает слишком много места в его голове. Он напустил на себя маску ледяного безразличия. Дэвлин бы похвалил. Теперь можно стучаться в дверь её спальни. Их с Рэйшеном спальни.

Мадог занёс руку, чтобы нарушить покой и уединение… их. Но остановился. Рэйшен и Элина ни от кого не таили своих отношений и не считали нужным прятаться. Мадог осознал, что они не откроют. Он не сможет помешать им.

Мадог невольно смял в руке листы, которые с таким трудом получил от Ашкута. Шелест бумаги и сгибы листов, впивающиеся в ладонь, несколько отрезвили молодого дроу. Он стоял возле чужой двери, боясь дышать, но уйти было выше его сил. Он слышал каждый вздох, каждый шёпот. Он чувствовал себя вором, который забрал слова, не предназначенные для него. А теперь не знал, что ему делать с этими словами.

«Ей он не кричит – убирайся!» – думал Мадог, и обида острыми иглами пронзала его изнутри.

Он смог выдохнуть, когда всё стихло. Только услышал, как Рэйшен шепчет этой женщине:

– Завтрак подождёт.

Обида сменилась кипящей злостью. «Ваш завтрак подождёт, а я – нет». И Мадог решительно заколотил в дверь свободной рукой.

Глава 10

Рэйшен с лёгкой улыбкой смотрел на Элину. Её тихое, тёплое дыхание касалось его кожи, и он плавился от тех чувств, которые раньше были под запретом и для которых он не мог подобрать слов. Иногда он думал, что даже старые военные шрамы могли бы разгладиться от этого дуновения.

Резкий, требовательный стук в дверь ворвался в эту тишину, как бой военных барабанов.

Элина испуганно подскочила. Рэйшен, вырванный из сладких грёз, провёл по её щеке шершавой ладонью:

– Я открою. И сброшу с лестницы того, кто смеет тревожить…

Рэйшен не договорил.

– Я выполнил задание! – послышалось из-за двери.

«Мадог. Чего ему на месте не сидится? Ну, выполнил и выполнил, молодец. Поспал бы».

Стук повторился.

– Мадог, – эхом повторила Элина и тут же громко добавила: – Погоди немного, дай одеться!

Рэйшен скривился. Худшей фразы для Мадога она придумать не могла, что ли? Взбрыкнёт парень…

Элина торопливо натягивала форму, приглаживала волосы, плескала в лицо водой из кувшина. Рэйшен нехотя проделал то же самое и только тогда отворил дверь. Мадог вызывающе глядел ему в лицо. Ох, сколько же таких взглядов Рэйшен видел за свою бурную жизнь!

– Не входи, – коротко сказал Рэйшен приятелю. – Погоди немного.

– Я думал, ей срочно.

Сейчас Мадог совсем не походил на того парня, который ночевал на полу у ног Рэйшена и готов был сносить от него всё, даже побои. И Рэйшен впервые ощутил, насколько он может быть опасен для Элины.

* * *

Элина всей кожей ощущала, как воздух между Рэйшеном и Мадогом искрит от недовольства. Надо любой ценой не допустить стычки. Элина была готова встать между двумя разъярёнными дроу. Возможно, это будет последнее, что она увидит в своей жизни…

– Идёмте в кабинет, незачем топтаться здесь.

Казалось, они даже не сразу услышали её голос. Пришлось повторить громче:

– Мне нужны эти списки! Мадог! Ты меня слышишь?!

Мадог медленно перевёл на Элину взгляд:

– Слышу.

Она видела, Рэйшен старался всё время держаться между Мадогом и Элиной. Она очень ценила его самоотверженность, но в помещении было так мало места: Мадог успеет ей что-нибудь сломать, прежде чем Рэйшен его убьёт.

– Мадог, куда ты девал Ашкута?

– Запер, – сухо ответил молодой дроу. – Ключи забрал. Вот они. Сдать тебе?

– Нет, зачем? – рассеянно бросила Элина, пробегая глазами одну строчку за другой. – Оставь у себя.

Она нарочно уселась не за стол, а рядом с Мадогом, чтобы показать, что её интересует только выполненное поручение. Было совершенно непонятно, отчего Мадог злобно косится на неё, раздувая ноздри, словно норовистый конь. Может, Ашкут что-то наговорил ему?

Что бы ни произошло, ей надо понять, сколько денег понадобится на выплату жалованья. Похоже, что немало. Ашкут и его приятели для своих не скупились. А сколько припрятано? И, демоны всё раздери, где эти треклятые деньги?! Как не вовремя Мадогу вожжа под хвост попала!

Взгляд Элины остановился на одном из листов. Первый десяток имён. Зачёркнутые цифры. Рядом другая цифра, побольше. Намного больше.

– Что это такое? – с удивлением спросила Элина. – Что за мазня?

– Откуда мне знать? – огрызнулся Мадог. – Велено было получить от этого вонючего крота списки – я их получил.

– Да, и ты – большой молодец. Я поражена, как быстро ты добился толку от этого, как ты говоришь, вонючего крота.

Элина не сдержалась и фыркнула. Рэйшен сдержанно улыбнулся. Только Мадог сидел с каменным лицом. Но хоть ноздри больше не раздувал и ушами не дёргал, и на том спасибо!

Элина принялась внимательно разглядывать списки. На листе с зачёркиванием буквы и цифры были более тёмными и жирными, чем на остальных. Или ей показалось? Элина положила два листа себе на колени. Больше не вмещалось.

– Мадог, я положу листы на тебя, хочу кое-что проверить.

На лице Мадога появилось недоумение. «Очень хорошо, думай, что я рехнулась, а не прицеливайся, как именно свернёшь мне шею!» Элина положила ему на колени целых четыре листа и приказала:

– Только не шевелись!

Элина знала, что Рэйшен страшно недоволен тем, что она прикасается к постороннему мужчине. Плевать! Элина подняла несколько листов в воздух и посмотрела на просвет.

– Мадог, ты не обратил внимания, когда именно Ашкут начёркал в списках?

Мадог пожал плечами. Элина продолжала:

– Я думаю, что исчёркан первый лист. Ашкут начал писать, а потом решил исправить сумму жалованья в сторону увеличения. Он думает, что разорит меня, заставив выплатить эти деньги.

Мадог низко склонил голову, разглядывая каракули Ашкута. Когда он выпрямился, с его лица слетела бесстрастная маска: губы были поджаты, брови нахмурены.

– Вспомнил! Я пригрозил ему, и он начал писать. А потом остановился и принялся чёркать… Да, в самом начале.

Элина просияла. Сейчас она старалась не смотреть на Рэйшена. Мадог. Нужно сосредоточиться на нём.

– Отлично! Старый дурак решил, что обвёл нас вокруг пальца! А не тут-то было! Он начал писать, а потом решил завысить суммы. Но теперь я смогу вычислить, где здесь правда.

– Это как?

Элина мысленно похлопала себе: она разговорила Мадога! А вслух сказала:

– Я посчитаю, на какой процент суммы завышены, и тогда вычислю, сколько на самом деле причитается всем остальным.

Мадог осторожно сложил все листы вместе. Те, что лежали на Элининых коленях, он снял с такой осторожностью, словно это были ядовитые змеи. Он постарался даже случайно не коснуться её.

– Ну и работки у тебя будет! – в его голосе послышалось злорадство.

Элина с не меньшим злорадством ответила:

– Ты ж меня знаешь, Мадог. Я свалю её на других.

Его лицо помрачнело:

– Не хочу спрашивать, на кого.

– А я тебе всё-таки скажу! У нас тут королевские советники без дела штаны просиживают! Пусть поработают на благо государства! А теперь идёмте завтракать, чтобы труды Меурига не пропадали даром!

* * *

За завтраком Элине совсем не хотелось есть, но она ждала, пока насытятся Рэйшен и Мадог. Под столом она незаметно притопывала ботинком от нетерпения.

– Тебе не нравится еда?

От неожиданности Элина чуть не подпрыгнула: Меуриг тоже умел быть незаметным. Сейчас он выглядел озабоченным: наверное, считал, что его повара плохо старались.

– Ты забыл, что Эли надо больше мяса, – заметил Рэйшен, с аппетитом дожёвывая кусок.

– Я учту, – серьёзно согласился Меуриг. – Велю готовить ей отдельно.

– Эй, что за дела! – возмутилась Элина. – Я буду есть вместе со всеми, из общего котла! Если такой порции достаточно крепкому мужчине, то мне и подавно!

Меуриг не стал спорить, но Элина заметила, как они с Рэйшеном значительно переглянулись. «Вот упрямцы!»

Мадог больше не дерзил и не спорил, когда получил приказ караулить Ашкута.

– Как долго его держать под арестом?

Элина мысленно согласилась, что это именно арест, хоть и домашний.

– До моего особого распоряжения. И проследи, чтобы никто из его дружков или родственников с ним не разговаривал и не передавал записок.

Мадог кивнул и, оттолкнув пустую миску, легко и грациозно поднялся из-за стола. Элине пришло в голову, что Мадог и Рэйшен стояли бы рядом как два хищника, опасных, непредсказуемых и… отчаянно красивых.

Ей не терпелось узнать, как дела у гномов, но Рэйшен потянул её за рукав:

– Списки, что Мадог получил от Ашкута, нельзя оставлять просто так. Давай спрячем в наш тайник.

Элина застонала. Каждое дело требовало времени, которого не хватало! И рук не хватало! А уж тех, кому можно доверять, отчаянно не хватало!

– Я вернусь в кабинет, а ты хватай Ингерама и тащи ко мне. Для него есть дело.

С Рэйшена могло статься притащить товарища, перебросив его через плечо, но Элина надеялась, что сегодня он так шутить не станет.

– Что-нибудь случилось? – Ингерам перешагнул порог. И, по своей привычке, пошутил: – Когда начальство интересуется тобой, это не к добру.

– Собери всех королевских советников. Они мне нужны. Срочно.

Бывший лейтенант Лесной Стражи демонстративно вытер пот со лба, изображая облегчение. «Кривляка».

Советники собрались на удивление быстро. Наверное, они думали, что Элина рапортует в столицу, как они справляются с обязанностями, и хотели хорошо себя проявить. Как бы то ни было, Элина объяснила им, что хочет увидеть из списков суммы жалованья, приближённые к реальным. Советники кивали. Их, кажется, совсем не пугал объем работы.

– Я прошу вас никому не показывать эти списки, не разглашать цифры. Держите расчёты в секрете.

– Разумеется, дара старший экспедитор. Мы проведём все расчёты в строжайшей тайне. К какому сроку ты хочешь увидеть результаты?

– Сегодня к вечеру, – Элина видела, как пошли морщинами лбы советников. Их ожидала напряжённая работа. – И черновики мне тоже сдайте. Для вашей же безопасности.

Про безопасность, конечно, она приврала. Зато советники проникнутся важностью и срочностью задачи. А сама Элина и Рэйшен могут отправиться в дом покойного стряпчего, к гномам. Наконец-то!

* * *

Дом мэтра Апиуса снаружи выглядел мощным и надёжным. Дом-остров. Дом-крепость. Дом, который не защитил жизнь своего хозяина. Рэйшен постучал в запертую калитку. Ответа не было, и Рэйшен постучал ещё раз, уже настойчивее.

Наконец послышались уверенные шаги, и знакомый голос проворчал:

– Ну какой же нетерпеливый! Сразу ясно, что Рэйшен!

Дроу приосанился с довольным видом. За забором был слышен звон ключей и лязг замка. Калитка отворилась. Гостей встречал Вахольдер.

– Получили нашу записку?

– Конечно, получили! – отозвался Рэйшен. – Иначе Эли ещё ночью колотила бы в вашу калитку. И так насилу удержал.

Элина уже бывала в этом доме, ещё при жизни настоящего хозяина. С грустью смотрела она на опустошение и беспорядок.

– Это мы ещё порядок навели! – сказал Вахольдер, заметив её взгляд. – Было и вовсе печально.

И гномы повели Элину с Рэйшеном в самое сердце дома – рабочий кабинет мэтра Апиуса.

Вход в подвал выглядел как зев неведомого зверя. Элина с опаской заглянула вниз. Пахнуло сыростью и чем-то неуловимо и неприятно знакомым. Дрожь пробежала по её спине. С некоторых пор Элине не нравились мрачные сырые подземные помещения.

– Лестница совсем хлипкая, – заметила Элина, – как бы не сверзиться с неё.

– Я спущусь первым, – успокоил её Рэйшен, – тут не так глубоко, если что, выберусь.

Под его тяжёлым телом лестница гнулась и потрескивала, но испытание выдержала. Вслед за ним спустилась Элина и гномы. Вахольдер держал свечной огарок. При его скудном свете гномы показали Элине мешки с монетами.

– Интересненько, – пробормотала Элина себе под нос, – вряд ли эти мешки притащили сюда за один раз. Этакая тяжесть…

Рэйшен хмыкнул и попытался поднять один из мешков. Получилось с трудом.

– Деньги сюда стаскивали частями, – пояснил Вайсдорн. – Наверное, часто ходили, вон, пол весь истоптан.

Элина встрепенулась. Следы!

– Рэйшен, а ты можешь разобрать следы? Кто здесь ходил?

– Могу, – саркастично ответил дроу. – Мы с тобой, Эли, тут потоптались. Гномы. Два раза. Их следы свежие, кстати. Ну, и полно всяких старых следов. Как можно догадаться, они ведут от лестницы до этого угла и обратно.

– Спасибо, ты очень мне помог, – ответила Элина под дружный смех гномов. – Определить, кто именно ходил от лестницы и обратно, уже, конечно, нельзя? Ни по следам, ни по запаху?

– Нет, Эли, нельзя. Следы старые, всё затоптано. Чую разве что слабый запах казармы…

– Казармы? Что ты имеешь в виду?

– Воняет пивом, человеческим потом, рубахой нестираной…

Гномы поморщились. Элина ничего не чуяла, только сырость. Но Рэйшену виднее.

Вайсдорн закрепил свечу, чтобы освободить себе руки, и кривые тени запрыгали по стенам, поползли по полу, задрожали в углах. У Элины на миг перехватило дыхание, словно из углов вот-вот поползут крысы…

– Теперь понятно, какие демоны здесь плясали каждую ночь и пугали местных. Те, кто краденое сюда таскал. Давайте откроем мешки, – сказала Элина, – и посмотрим, что там внутри.

Кожаные затяжки, да и сами мешки казались новыми, словно кто-то запасливый готовился долго хранить в них свои сокровища. Монет внутри хватало, но в основном это были мелкие деньги. Золота было немного: его аккуратно сложили в один из мешков, и он оказался самым лёгким.

– Как бы посчитать, сколько здесь денег? В такой темноте я почти ничего не вижу… А вытащить это добро – не знаю как.

– А ты хочешь, чтобы все узнали о нашей находке? – уточнил Вайсдорн.

– Как одно связано с другим? – удивилась Элина.

– Если ты хочешь поднять деньги на поверхность, понадобятся или лебёдки, или много сильных рук. И не факт, что лестница выдержит такой подъём…

Элина вздохнула. Она не собиралась привлекать посторонних: не хотела рисковать найденными деньгами.

– Если ты прикажешь доставить сюда свечи или масляные лампы, побольше бумаги для записей и перья, мы всё посчитаем сами, – сказал Вахольдер.

– И еды, – уточнил Вайсдорн. – Каких-никаких припасов надо бы. И деньги будут в целости и сохранности. Ты нас знаешь, нам чужих монет не надо.

Элина знала. В гномах она была уверена больше, чем в самой себе. Эти ребята не подведут.

Пока они ждали её ответа, Элине в голову пришла замечательная мысль.

– Вы планировали здесь почтовую станцию, верно? А кто мешает совместить под одной крышей и почту, и банк? В столице такое делают, думаю, и здесь получится. Эти деньги и станут первым вкладом Жадвиля.

Гномы растерянно переглянулись, а потом кинулись благодарить Элину. Она растроганно обнимала обоих и гладила их пышные каштановые бороды.

Рэйшен был настроен куда более скептически.

– Эли, ты не забудь, что ты ухитрилась надавать обещаний и гномам Сельбермина, и столичным дельцам! Они ребята хваткие, ничего не забывают! А ты им и банки, и торговлю наобещала.

– Я ничего не забыла! И обещания свои выполню! Просто первым будет Железногорское отделение! – Элина рассмеялась. – Сельберминское учредим вторым, а уж отделение Торгового дома Андебрингеров после!