Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 88 (всего у книги 332 страниц)
У здания суда уже собралась толпа фоторепортеров, журналистов, были даже представители телевидения. Марк Маккормик и Джулия Уэйнрайт расхаживали по коридору, беседуя о деле.
– Мне все это надоело. По телефону звонило несколько психопаток, а эти журналисты просто проходу не дают, – жаловался Марк своему адвокату.
– Ничего удивительного.
– Как это? Они считают меня виноватым? – Джулия пожала плечами.
– Как видишь, это дело подняло большой шум, – сказала она.
– Я не думал, что будет так. Все эти фотокорреспонденты, журналисты – сумасшедшие. Некуда от них спрятаться. Я думаю, шум меня и погубит.
– Марк, успокойся. Ты говоришь ерунду.
– Ерунду? А я как подумаю, что меня могут посадить в тюрьму…
– Да перестань ты, – Джулия ободряюще взглянула на своего подзащитного. – Ты же знаешь, я хороший адвокат, у тебя надежная защита, а у Мейсона ничего против нас нет, кроме показаний Мэри.
– Но ты не забывай, Джулия, ведь она монашка. А кто же засомневается в правдивости ее слов? – раздосадовано произнес Маккормик.
– Но этого мало, а вещественных доказательств у них нет. А разорванное платье Мэри, тоже не доказательство. Ты, Марк, расскажешь все, как было и думаю, будешь свободен, как ветер, – Джулия даже сделала рукой движение, напоминающее взмах крыла, – я думаю, это дело закончится за один день.
– Будем надеяться, – вытирая пот со лба, произнес Марк.
– Я не пойму, чего ты так волнуешься, если тебе нечего скрывать.
Марк отвел взгляд в сторону и ничего не ответил своему адвокату.
К Марку и Джулии подбежала Августа.
– Извините, вы что, все еще никак не можете договориться?
– Мы уже обо всем договорились, у нас все в порядке, – ответила Джулия.
– Что ж, – зло прошипела Августа, – тогда я пойду займу место.
– Абсолютно правильная мысль, – поддержала Августу сестра.
Марк посмотрел на своего адвоката.
– Джулия, честно говоря, я не знаю, как вы определяете изнасилование, но могу тебе сказать, что Мэри ничего не делала против своей воли. Она нервничала, вначале противилась, но она, я в этом убежден, также хотела меня, как и я ее, – глядя прямо в глаза Джулии, сказал он, – скажи она хоть одно слово против, сделай намек, я бы прекратил. При желании, Джулия, пойми, она бы могла меня прогнать. Поверь мне.
Странная улыбка появилась на тонких губах женщины, которая стояла и слушала рассказ Маккормика. Это была очень странная улыбка и Маккормик вздрогнул, почувствовав что‑то недоброе в улыбке своего адвоката.
– Да не волнуйся ты, не переживай, – сбросив с себя эту странную улыбку, спокойным голосом сказала Джулия, – все будет хорошо. Серьезных поводов волноваться я не "вижу. Опыт у меня в подобных делах уже есть. Могу сказать, что победа будет за нами.
Джулия слегка прикоснулась к плечу Марка. По коридору в зал судебного заседания, шли Мейсон и Мэри. Джулия увидела их и ее губы чуть–чуть дрогнули.
– Марк, недолго тебе осталось гулять на свободе, – сказал Мейсон, – ты сделал одну большую ошибку. Так что дыши воздухом и наслаждайся солнцем, пока у тебя есть такая возможность
Заметив Джулию в строгом костюме, Мейсон обратился к ней:
– А что ты, Джулия, делаешь здесь?
Джулия на секунду растерялась, но тут же собралась.
– Марк, – она глянула на своего подзащитного, – подожди меня там.
Она указала рукой на дверь своего кабинета. Марк покорно выполнил ее приказание.
– Мейсон, нужно кое о чем переговорить.
– Мне казалось, Джулия, что мы с тобой все выяснили, – сжимая обеими руками ручку портфеля, произнес Мейсон, – ты не сможешь защищать этого мерзавца.
– Почему? – спросила Джулия.
– Как почему? Ведь Мэри тебе вчера все рассказала и ты не можешь считать Марка невиновным.
– Я не стану тебя разочаровывать, Мейсон, но я буду защищать его и думаю, что ты меня не сможешь остановить, – твердо сказала Джулия Уэйнрайт.
– Да ты рехнулась, Джулия, – воскликнул Мейсон, – неужели ты будешь помогать Марку после того, что с тобой сделал Лоран?
Джулия проглотила обиду молча, но ей на глаза навернулись слезы.
– Ты что, Джулия, начала кампанию за освобождение всех преступников из тюрем Соединенных Штатов? Я так это понимаю? – Мейсон был разгневан.
– Я не стану оправдываться перед тобой, Мейсон.
– Но как? Как ты сможешь оправдаться, Джулия, если в тебе еще осталась хоть одна капля порядочности, то ты должна уйти и пусть этим делом занимается государственный защитник.
– Извини, Мейсон, – выдавила из себя Джулия.
– Но ты же прекрасно знаешь, что Марк Маккормик виновен. Ты не можешь верить и Мэри, и Марку.
Джулия взглянула на Мэри, которая стояла, прижавшись к стене. Мэри молитвенно сложила перед собой руки, готовая вот–вот разрыдаться и броситься прочь из здания суда. По ее лицу было видно, каких усилий воли стоил ей приход в здание суда. Джулии стало жалко Мэри, ее сердце сжалось и захотелось подойти к ней, обнять, утешить, успокоить. Но она знала, что этого делать сейчас нельзя. И что, коль она выбрала для себя такой путь, такую игру, то должна довести ее до конца. Довести до победы. А какой будет победа, Джулия предчувствовала и в ее душе появилась уверенность в том, что бог на этот раз не отвернется от нее.
– Ты пристрастен, Мейсон, – обронила Джулия, чтобы хоть что‑то сказать.
– А ты спятила, – горько воскликнул Мейсон.
– Я тебя понимаю, Мейсон, но ты должен уважать и мое решение.
– Я бы уважал, если бы в нем хоть на йоту было смысла.
– Судебное заседание начинается, мне надо идти, – сказала Джулия и направилась в зал заседаний.
Но Мейсон успел схватить ее за локоть и развернул к себе.
– Погоди, Джулия, прежде чем ты уйдешь туда, скажи, что ты задумала?
– Я собираюсь защищать своего клиента, как смогу.
– А вердикт?
– Невиновен, – резко бросила Джулия.
– Джулия, ты что? Не надо, – Мэри подошла к ним. Взгляды женщин встретились. Джулия едва смогла выдержать взгляд Мэри.
– Послушай, Джулия, ведь я сказала тебе правду.
– Вы мне очень мешаете, – засуетилась адвокат, – у меня сегодня работа, которую я должна хорошо выполнить.
Джулия заморгала, развернулась, чтобы направиться в зал судебных заседаний, но оттуда вышла Августа.
– Судья уже идет, – сообщила она.
Мейсон одернул пиджак и направился к двери. Джулия и Августа посмотрели на него, но ничего не сказали. В дверях Мейсон обернулся.
– Джулия, – он продаст тебя так же, как продал Дэвид Лоран.
Августа вздрогнула.
– Он прав, – сказала она, когда они остались вдвоем, – ты делаешь ужасную ошибку.
– Сестра, на этот раз я абсолютно точно знаю, что делаю.
– А мне кажется, это самоубийство.
– Нет, это мой личный бой и я его выиграю. Возможно, это самый главный бой в моей жизни. Если ты не хочешь смотреть, то не смотри, – Джулия рванулась к двери зала заседаний.
Августа осталась за дверью. Она сокрушенно покачала головой.
– Отлично, отлично, – жалея то ли себя, то ли Мейсона с Мэри, то ли Джулию, произнесла она.
Но было видно, что она не жалеет Маккормика.
ЭПИЛОГ
А что же дальше?
Конечно, приоткрыв завесу над одной из тайн будущего, можно сказать, что плохо завернутый болт в наспех закрепленной рекламе на крыше отеля Кэпвеллов, сыграл свою роковую роль. Гигантская буква рухнула под порывами ветра – прямо на Мэри, убив и ее и нерожденного ребенка. Так мечта СиСи Кэпвелла превратилась для него в трагедию. А разбирательство по делу Марка Маккормика сделалось бессмысленным…
Но за этим "дальше" возникают следующие, а эта история бесконечна – как сама жизнь…
Жизнь удивительна и прекрасна и у каждого из героев этой книги она складывается по–своему. Но все они будут страдать, радоваться, сочувствовать, искать счастья, добиваться его возможными и невозможными способами. Кто‑то потеряет самого дорогого и любимого человека, кто‑то обретет свою любовь. Не все дети помирятся с родителями, родители же обласкают вернувшихся детей. Жизнь будет продолжаться, судьбы героев еще много раз пересекутся и все у них будет как в реальной жизни: кто‑то станет злорадствовать, а кто‑то – искренне веселиться. Рассказать эту историю до конца невозможно, потому что у многих из героев родятся дети, жизнь детей это своя отдельная история, которая тесно переплетена с судьбами полюбившихся героев.
Жизнь продолжается. Солнце встает, совершает свой путь по небосводу над чудесным городом Санта–Барбара и садится в океан. И так будет до скончания мира.
Александра Полстон
Санта–Барбара II. Книга 1
ЧАСТЬ I
ГЛАВА 1Отель «Кэпвелл, обретает новый вид. Налет полиции на тайное убежище иммигрантов. Круз подозревает своего помощника в предательстве. Марк Маккормик отказывается от услуг Джулии Уэйнрайт. Мейсон убеждает Мэри не доверять Марку.
Над Санта–Барбарой спускались густые вечерние сумерки. Огни фонарей осветили широкие улицы. Над домами зажглась иллюминация. В самых фешенебельных домах города начиналась ночная жизнь. К залитым огнями подъездам зданий один за другим подъезжали черные автомобили. Открывались дверцы, и солидные мужчины и роскошные женщины, блистая в последних закатных лучах солнца драгоценностями, исчезали за дверями. Начиналось время больших приемов.
Но сегодня одному из главных действующих лиц светской хроники местных газет – СиСи Кэпвеллу было не до приемов. Дела не позволяли даже на полчаса отвлечься и расслабиться.
СиСи заботился о расширении своего дела и дал своим помощникам поручения – изучить возможности слияния с еще одной крупной гостиничной компанией. Поскольку в таком деле конъюнктура особенно переменчива, необходимо было решать это дело как можно быстрее. Поэтому уже несколько вечеров подряд СиСи проводил на работе.
Кроме того, Иден выдвинула идею, которая пришлась по душе СиСи – она предложила установить на крыше отеля «Кэпвелл, большой рекламный щит из светящихся букв имени главы семейства Кэпвеллов.
Строительная компания, с которой СиСи обычно имел дело, тут же принялась за работу.
Встретив в отеле Иден, СиСи предложил ей подняться на крышу и ознакомиться с ходом работ.
– Я думаю, тебе интересно будет взглянуть, какими темпами продвигается реализация твоей идеи, Иден.
– Что ж, охотно.
Они поднялись на лифте на последний этаж, а затем вышли на крышу здания. Наверху было довольно прохладно. Как обычно, со стороны океана тянуло свежим ветром, причем ветер был довольно сильным.
Иден, на которой была одета легкая шелковая рубашка и тонкие летние брюки, даже поежилась от непривычного холода.
– Вечер совсем не жаркий.
– Это оттого, что ветер усиливается, – сказал СиСи. – Ну, что ж, пойдем взглянем на рекламный щит с буквами.
Несмотря на довольно поздний час, возле рекламного шита еще возился рабочий. Он закреплял основание одной из двух гигантских букв с помощью болта большого размера.
– Посмотри‑ка, – радостно сказал СиСи, останавливаясь перед новой рекламой. – Я думаю, что уже через пару дней все будет готово. Красные неоновые огни будут видны далеко отсюда…
– Да, – улыбнулась Иден. – И любой путешественник, подъезжая к Санта–Барбаре, будет за несколько километров видеть название главного отеля города…
– Да, – согласился СиСи. – Эта штука впечатляет!
– Единственное, что мне непонятно, папа – почему это твое имя на крыше отеля есть, а наших нет?
Она рассмеялась, не скрывая своего шутливого настроения. СиСи тоже засмеялся.
– Ты очень наблюдательна, Иден. Но это не меняет сути дела. Если мы начнем стройными рядами указывать имена всех членов нашего семейства, понадобится построить еще не меньше десятка подобных отелей. Но пока, сама понимаешь, я еще не готов к этому. Пока Санта–Барбара не стала Лос–Анджелесом, нам не стоит разбрасываться деньгами. Вот если бы сюда переселился весь Голливуд или хотя бы его половина вместе с проживающими там кинозвездами…
– Да, представляю – Беверли Хиллз вместо наших пригородов, – улыбнулась Иден.
– В таком случае туристический бизнес в Санта–Барбаре резко пошел бы в гору. Тогда бы и у нас работы прибавилось, но пока этого не произошло, приходится рассчитывать на то, что имеется. Если построить бизнес разумно, то и при нынешних условиях у нас есть возможности для развития. Я сейчас занимаюсь именно этим, а то, что ты сейчас видишь на этой крыше – это лишь маленький штрих. Надеюсь, что здесь самолеты на малой высоте летать по вечерам не будут, хотя для них это была бы замалчивая цель. Как ты думаешь?
– Да, – засмеялась Иден.
Она уже начинала замерзать. Ветер становился все сильнее и прохладнее, а легкая одежда не слишком позволяла Иден согреться. Она похлопала себя озябшими руками по плечам,
– Папа, пойдем вниз. Здесь очень сильный ветер, – сказала она.
СиСи, гордо окидывавший внимательным взглядом распростершуюся у его ног Санта–Барбару, наконец то, обратил внимание на то, что его дочь основательно замерзла.
– О, да ты совсем дрожишь, – сказал он. – Что ж, пойдем.
Проходя мимо рабочего, который по–прежнему возился с креплением букв, СиСи сказал:
– Молодцы, быстро работаете. Продолжайте, не снижая темпа.
Когда Иден и СиСи покинули крышу, рабочий еще некоторое время продолжал завинчивать шляпки болтов гаечным ключом. На одном из последних оставшихся болтов оказалась сорвана резьба. Безуспешно попытавшись завернуть ее, он, в конце концов, плюнул на это дело и стал собирать инструменты в небольшой чемоданчик. Оставив испорченный болт торчать в отверстии с нарушенной резьбой, он взял чемоданчик и направился к выходу с крыши. Затем, вспомнив о правилах строительной безопасности, рабочий вернулся с полдороги я, достав из чемоданчика картонную табличку с выполненной яркой желтой краской предупреждающей надписью «Осторожно!», прикрепил ее к невысокому ограждению вокруг буквы кусочком использованной липкой ленты. Табличка едва держалась под порывами все усиливающегося ветра.
Спустя несколько минут после того, как рабочий покинул крышу, сильным порывом ветра табличку сорвало с ограждения. Человек, который сейчас случайно оказался бы на крыше, не мог даже подозревать о том, что строительные работы не завершены и одна из букв огромного рекламного щита не закреплена как следует. В другой раз это, возможно, осталось бы незамеченным и не вызвало бы никаких неприятных последствий, но сегодня…
Вечер еще не закончился и события, которые должны были произойти сегодня здесь, на крыше отеля Кэпвеллов окажут огромное влияние на нелегкие судьбы наших героев. Не последнюю роль в этом сыграет злосчастный болт с сорванной резьбой, который был опрометчиво оставлен простым незаметным маленьким человеком – строительным рабочим – вершителем судеб.
Как это всегда бывает в жизни, малозначительные на первый взгляд – детали и событии оказывают огромное влияний на жизни людей. Любой живущий на земле человек может припомнить тысячу – если не больше – случаев подобного рола.
Банановая корка и отколовшаяся от наружной стены здания облицовочная плитка, цветочный горшок и пошатнувшийся дорожный указатель, валяющийся на дороге гвоздь или дырка в ботинке могут стать конечной причиной того, что течение жизни целой группы людей, а то и всего общества переменится самым радикальным и неожиданным образом. Взмах крыльев едва заметной бабочки где‑нибудь в глухих джунглях экваториальной Гвинеи может привести к образованию ужасающей силы тайфуна с каким‑нибудь ласковым и нежным женским именем, который спусти несколько недель разрушит сотни и тысяча зданий, умертвит множество людей, а еще большее их количество оставит без крова я средств к существованию.
Примерно такой же тайфун в жизнях и последующих судьбах наших героев должна была вызвать эта мелкая случайность.
После того, как полиция Санта–Барбары получила сигнал о том, что в одном на окраинных районов города скрывается большая группа незаконно проникших на территорию Соединенных Штатов из соседней Мексики иммигранток, полицейская бригада, возглавляемая Крузом Кастильо, готовилась на операцию.
Спустя несколько минут дм полицейские машины, сверкая мигалками, остановились на маленькой улочке, густо усаженной деревьями.
Это сооружение очень условно можно было бы назвать домом – скорее, это был сарай, сколоченный из древесных отходов и плохо выкрашенный темно–зеленой краской. Возле дома валялись разодранные картонные коробки и деревянные ящики, словно хозяева использовали их для утепления.
Под самой крышей Круз заметил маленькое окошко, задраенное металлической сеткой – как в курятнике. Все это утлое строение скорее напоминало приют для бездомных, чем нормальное жилище. Хотя… так оно и было на самом деле.
Сквозь окошко под крышей пробивался едва заметный свет – вполне возможно, что там действительно были люди. Круз выдернул пистолет и осторожно подошел к дому. Встав под затянутым сеткой окошком, он прислушался,
Заглянуть внутрь Круз не мог – окно было расположено слишком высоко. Он надеялся хоть что‑нибудь услышать, однако ни единый звук не потревожил тишину.
Круз осторожно двинулся вдоль стены, заглянул за угол. Дверь, ведущую в дом можно было назвать чисто условной. Это была весьма и весьма хлипкая конструкция из тонкой фанеры, Определить, есть ли кто‑то внутри, было почтя невозможно, Круз подошел поближе и, встав перед дверным проемом, резко рванул на себя дверь и ворвался в дом.
– Ни с места! Полиция!.. – закричал он. Следом за ним в дом вбежали Пол Уитни и Альварес. Несмотря на ожидания Круза, ничего не произошло. Никто не закричал, никто не бросился к выходу, никто не кинулся на Круза с кулаками или с оружием. Круз застыл посреди комнаты и, пока глаза его постепенно привыкали к темноте, он стоял, стараясь отдышаться.
Комната была небольшой, квадратной, на полу валялась мешковина, старые газеты и рваные пустые пластиковые пакеты. Дальше – у стены, под решетчатым окном, стоял ящик. Пахло кофе, потом и еще чем‑то неуловимо неприятным. Посреди комнаты стоял малюсенький деревянный стол я несколько табуреток.
В доме никого не было, но ощущение того, что только что здесь кипела жизнь, не покидало Круза. Он подошел к окошку, встал на лежавший под ним ящик и выглянул наружу, словно пытаясь разглядеть кого‑нибудь на улице. Разумеется, там тоже было пусто.
Разочарованно пнув ящик ногой, Круз прошелся по комнате.
– Не может быть… – растерянно произнес он. – Мы уже во второй раз прокалываемся с налетом на убежище иммигрантов. Пол, ты уверен в том, что твой информатор сообщил вам правду?
Уйти и решительно тряхнул копной завитых черных волос.
– Я абсолютно доверяю ему. Он сообщил мне, что вчера здесь были нелегалы.
Круз прошелся в дальний угол комнаты, здесь стоял небольшой столик, усыпанный крошками и обрывками газет. Здесь же стоял небольшой тонкий пластиковый стаканчик с остатками черной жидкости на дне.
– Сколько их было? – не оборачиваясь, спросил Круз.
– Человек восемнадцать, двадцать… – ответил Уитни. – Это абсолютно достоверная информация, и я ручаюсь головой за своего парня.
– Да, похоже, что твой парень был прав, – сказал он спустя несколько секунд. Круз взял в руку пластиковый стаканчик, поднес к лицу и понюхал налитую в него жидкость.
Альварес с деланным недоумением стал озираться по сторонам.
– Но теперь‑то здесь никого нет. Пол, что ты на это скажешь?
Кастильо вступился за подчиненного.
– Но они здесь были, – решительно ответил он. – У меня нет в этом ни малейшего сомнения.
– А откуда ты знаешь? – с сомнением протянул Альварес. – Ты, что – ясновидящий?
Круз покачал головой.
– Подожди, Альварес Конечно, в твоих словах есть доля правды – если ты сыщик, то должен оперировать фактами, а не тем, что кто‑то где‑то кому‑то сказал. Однако, информатор Пола не соврал. Посмотри, – он протянул Альваресу стаканчик, – этот кофе еще теплый. Наверняка, еще четверть часа назад здесь были люди.
Альварес повертел в руке стаканчик и передал его Уитни. Пол поднес кофе к носу и стал шумно втягивать воздух.
– Да, ты прав, Круз. Пахнет так, как будто заварили его четверть часа назад. Но нам от этого не легче, Опять что‑то произошло… Наверное, мы что‑то не так сделали. Возможно, нам не следовало ставить в известность об операции все полицейское управление.
– Угу, – промычал Круз. – Правде, мы поставила в известность отнюдь не все наше полицейское управление, а лишь несколько человек из нашего отдела, и то – с санкции окружного прокурора Кейта Тиммонса.
Уитни уныло кивнул головой.
– Опять нас ждет крепкий нагоняй от окружного прокурора. Он не простит тебе очередного провала, Круз.
Кастильо нахмурился, но не издал ни единого звука.
– Надо что‑то делать, Круз, – озабоченно, сказал Альварес. – Может быть, мне стоит пойти известить прокуратуру?
Слегка поморщившись, Круз повернулся к помощнику.
– Послушай, Альварес, я думаю, что тебе стоило бы пойти я для начала составить отчет об операции. Это будет нетрудно.
– Что ты хочешь этим сказать? – непонимающе спросил Альварес.
– Да ничего я не хочу сказать, – резко вскинув голову, воскликнул Круз. – Просто в очередной раз мы имеем вместо нелегально прибывших в страну иммигрантов дырку от бублика и недопитый кофе, так что составление отчета не займет у тебя много времени.
– Да, – вздохнул Альварес. – Мне тоже это не совсем понятно… И, вообще, какие‑то странные вещи творятся вокруг…
Он развел руками и оглянулся.
– Да… – хмыкнул Круз. – Просто загадка какая‑то. Нас накалывают уже не в первый раз, а мы, как несмышленые ягнята, позволяем водить себя на веревочке.
– Ладно, я все‑таки сообщу в участок, что здесь пусто.
– Что ж, – вздохнул Круз, – Сообщи…
Он проводил Альвареса, который вышел из дома и направился к машине, подозрительным взглядом. Когда Альварес удалился на приличное расстояние. Кастильо негромко проговорил, обращаясь к Уитни:
– Да, приятель, ты был прав. Их предупредили в прошлый раз. И в этот раз произошло то же самое. Уитни потрясение молчал.
– Так ты думаешь… – наконец, нерешительно сказал он, – …что это мой напарник? Честно говори, Круз, я не могу в это поверить…
Круз сокрушенно покачал головой. – Знаешь, Пол, мне бы тоже не хотелось верить в то, что это так, но Альварес… Как ты сам понимаешь, Пол, я не могу основываться только на своих догадках я подозрениях. Разумеется, нужны факты, нам все это еще необходимо доказать. Без доказательств мы абсолютно ничего не сможем сделать. Ладно…
Он тяжело вздохнул и сунул пистолет, который по–прежнему держал в руке, в кобуру под мышкой.
– Ладно, Пол, – сказал Кастильо, – думаю, что сейчас мы уже ничего не можем сделать с этим.
Он показал рукой на царивший в комнате беспорядок и продолжил:
– Знаешь, Пол, давай‑ка мы с тобой перекусим. Мне обязательно надо поесть. К сожалению, мой сегодняшний ужин был сорван, поэтому я сейчас просто голоден. Правда, после таких событий я не думаю, что мой желудок в состоянии переварить полновесный ужин из трех блюд. Честно говоря, у меня нет совершенно никакого желания ехать в какое‑нибудь солидное заведение…
– Что, опять в какую‑нибудь из этих уличных кухонь?.. – уныло протянул Пол. – Как я устал от пищи быстрого приготовления… Сколько раз зарекался себе не делать этого, но каждый раз приходится снова и снова обедать в этих сомнительных заведениях… Круз махнул рукой.
– Да ладно, Пол, не думай об этом. Просто ешь свои «хот доги, да и все. Сейчас нас должно волновать не это.
– Ха! – скептически воскликнул Уитни. – В придачу к горячим сосискам они готовят множество совершенно несъедобных блюд. Ты ведь прекрасно знаешь о том, Круз, что все эти блюда – самая нездоровая пища, которую сейчас только можно себе представить. Они же пускают в ход и всякие мясные обрезки, и кишки, смешанные с разной ерундой, и приправленные специями из всяких там кактусов, и сдобренные горчицей, кетчупом и луком, чтобы придать им хоть какой‑то вкус. А если хочешь пить, подсовывают подкрашенную сладкую воду или пахнущий помоями, да и выглядящий не лучше кофе–эспрессо.
Круз поморщился.
– Если ты хочешь испортить мне аппетит, то у тебя все равно ничего не получится, я ужасно хочу есть и буду делать это, несмотря ни на что. Если бы ты был так голоден, как я, ты бы тоже перестал раздумывать о всяких ненужных тонкостях.
– Да, – проворчал Пол. – Есть хочешь ты, а страдать придется мне. Ты хоть знаешь, каково содержание жира в этих сосисках?
Круз рассмеялся:
– Я не имею ни малейшего представления о содержании жира в собственном организме, а ты мне про какие‑то сосиски болтаешь. Ладно поехали. Сегодня нас ждет еще много неприятного, так что нужно заправиться, прежде чем мы предстанем пред очи нашего окружного прокурора. Кстати говоря, Пол, ты не знаешь никакого заведения, которое находится где‑нибудь здесь поблизости?
– Знаю, – проворчал тот. – Есть тут такое неподалеку, на выезде из города – какая‑то адская конура в тупике. Там рядом стоянка машин, метрах в пятидесяти – бензозаправочная станция. По–моему, место такое унылое и неприятное, что там никто не хочет селиться. Только полицейские патрули, да проезжие путешественники на автомобилях кое–когда останавливаются, чтобы съесть пару сосисок. Я однажды пытался там перекусить…
– Ну и что? Тебе не смогли предложить ничего, кроме бензина и карбюраторного масла?
– Ты недалек от истины, – кисло усмехнулся Пол. – Я заказал у них четыре сосиски с кетчупом Я, будучи неисправимым оптимистом, поинтересовался, не найдется ли у них бутылочки апельсинового сока. Сока у них, конечно, не было. Потому мне пришлось довольствоваться какой‑то вонючей полуразбавленной кока–колой…
– Да, весело ты рассказываешь. Ну ладно, черт с тобой, – махнул рукой Круз. – Уговорил, не поедем. Лучше еще немного попоститься, чем слышать твой недовольный голос я, к тому же, нарушать себе пищеварение созерцанием твоей кислой физиономии. Придется, видно, получать очередную порцию побоев от окружного прокурора на голодный желудок. Ну, что там Альварес, уже позвонил?
Пол подошел к двери я выглянул наружу.
– Нет. Все еще болтает. Так ты и вправду думаешь, что он продался?
– Да, но я не думаю, что он действует здесь один, – ответил Круз.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я думаю, что над ним кто‑то стоит. Кто‑то значительно более важный и обладающий большей властью, чем простой полицейский инспектор. Сам Альварес ни за что в жизни не решился бы на предательство, если бы не чувствовал за собой поддержку.
Уитни пожал плечами.
– Мне кажется, что это слишком смелая догадка.
– А ты знаешь, что меня натолкнуло на эту мысль?
Пол усмехнулся.
– Ты, наверно, посмотрел какой‑нибудь очередной полицейский боевик по телевизору?
Круз покачал головой.
– Да нет. Мне так же теперь некогда смотреть телевизор, как и тебе – слишком много дел. Просто вчера, во время дежурства мне попался один из старых номеров журнала «Нэшнэл Джиогрэфик»…
Уитни опять усмехнулся.
– Круз, неужели ты смог найти там какую‑нибудь ужасную полицейскую историю про мафию торговцев наркотиками и контрабандистов живым товаром?
– Нет, нет. Я прочитал статью про форель, которая водится в горных речках. Там было сказано примерно так. В холодной темной глубине попадается осанистая, упитанная форель, а сверху ходит и играет только мелкая рыбешка. Понимаешь, Пол, к чему я клоню? Хищные рыбы редко показываются на поверхности, там занимается своими невинными играми только мелочь. Ведь как обычно бывает? Приходишь на берег живописной горной реки, видишь множество мелюзги, которая подстерегает мух и прочих насекомых, и думаешь: вот там раздолье для зубастой форели. Однако эти самые зубастые головорезы с огромной пастью обитают а глубине. Этих рыб, которые, в конце концов, и представляют собой самую настоящую, самую реальную опасность для всех, может быть две, три, пять, а может быть десять, пятьдесят… И не исключено, что там, кроме этого, притаилась какая‑нибудь громадная щука. А ты представляешь себе, что будет, если расплодится и она?..
– Да… – с сомнением протянул Уитни. – Вообще, что‑то в этом есть. Наверное, ты прав. Альварес, несмотря на то, что он столько много лет работает в полиции, слишком мелкая рыбешка для этого дела. Похоже, наш напарник действительно действует не одни. Но как нам выйти на эту хищную рыбу? Как обломать ей зубы? Круз, ты ведь сам понимаешь, что это будет для нас невероятно трудно. Если бы хоть кто‑нибудь мог помочь нам! А так, кроме подозрений и догадок, у нас ведь ничего нет, даже против Альвареса.
– Я думаю, мы сможем бороться с этими хищниками, – уверенно сказал Круз. – Я поклялся себе, что доведу это дело до конца.
Пол кивнул.
– А я знаю твое слово, Круз. Ты никогда не отступаешь и доводишь начатое дело до конца. Это может подтвердить любой в полицейском управлении нашего города, и не только там…
– Да, – мрачно усмехнулся Круз. – Это может подтвердить даже моя собственная жена.
– Кстати, – озабоченно посмотрел на него Пол. – А что у тебя с женой? Вы как‑то наладили семейные отношения?
– Ты спрашиваешь про мои отношения с женой? – Кастильо грустно усмехнулся. – Мне трудно об этом говорить, но иногда надо. Хотя бы для того, чтобы яснее понимать, что происходит вокруг тебя. Мне очень тяжело с Сантаной… Иногда мне кажется, что я не такой, как все, хотя… с другой стороны, временами мне кажется, что я еще более нормален, чем остальные окружающие.
Ведь есть же люди, живущие тихо, спокойно и счастливо. У них все хорошо. Они находятся в согласии с собой, с природой, друг с другом. Они сохраняют невинность и ясность суждений, для них общение с родными и близкими – радость, добро друг другу они делают с удовольствием и наслаждением. В нашей же семье все не так. У нас все всегда все так… Каждая наша встреча с Сантаной приносит нам только разочарование и еще большее отчуждение. Мы с ней живем как два отрицательных полюса магнита – нам как будто суждено всегда быть вместе, но мы не можем быть притянуты друг к другу. Между нами всегда существует какая‑то невидимая, неосязаемая на ощупь, но абсолютно материализованная стена.
Иногда я думаю о том, что Сантана и я испытывали по отношению друг к другу нормальные чувства. Одному из нас следовало бы быть невидимкой. Лучше, конечно, мне.
– А тебе не кажется, что всему виной твои давние и прочные отношения с Иден Кэпвелл? Мне кажется, что, скорее всего, Сантана просто ревнует и мучается от невозможности искоренить в тебе эти чувства. Может быть, ты сам не хочешь от них избавляться?
Круз промолчал.
– А ты не ставил перед собой вопрос – стоит ли тебе вообще продолжать эту семейную жизнь? Может быть, вам с Сантаной просто нужно развестись и жениться на той, кого любишь? Тогда все в твоей жизни образуется и пойдет естественным, нормальным порядком. Конечно, тебе потом придется некоторое время привыкать к чему‑то новому и отказываться от устоявшихся привычек, но ведь это только в первое время. Я что‑то не припоминаю, чтобы люди умирали от того, что разводятся.
