Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 298 (всего у книги 332 страниц)

– Да, я долго наблюдала за борьбой моего отца и училась на его ошибках. Вот еще и поэтому я хочу закрыть казино, оно ломает чужие жизни.

Мейсон согласно кивнул.

– В связи с этим я вспоминаю еще и другой случай, – добавил он. – Уоррен Локридж, глава семейства Локриджей, проявил там склонность к игре, это его и погубило. Ну что ж, – вздохнул он, – пожалуй, я вернусь в дом и сделаю оттуда пару звонков.

Он направился к выходу, а Лили крикнула ему вслед:

– Ну что ж, хорошо, я думаю, что сегодня знаменательный день, я им позвоню.

Мейсон непонимающе мотнул головой.

– Кому ты собираешься позвонить?

Она широко улыбнулась.

– Нашей пастве. Ее важным членам. Мы же не можем бороться одни?

Мейсон едва заметно приподнял брови, однако не произнес ни слова. Он лишь автоматически отметил про себя, что еще очень многого не знает о Лили Лайт.

Закончив разговор с Крузом Кастильо, СиСи удовлетворенно кивнул:

– Ну что ж, постарайся сделать это как можно скорее.

Круз кивнул:

– Да, конечно.

Словно подводя черту под разговором, в прихожей раздался звонок. Открыв, СиСи увидел перед собой дочь. Иден, в ослепительно белом костюме с цветком в петлице с легким недоумением смотрела на стоявшего рядом с отцом Кастильо.

– Здравствуй, Иден, – сказал Ченнинг–старший.

– Здравствуй, отец. Здравствуй, Круз.

Они обменялись с Кастильо такими взглядами, что любому, кто наблюдал бы сейчас за ними, сразу бы все стало ясно. Любому, но не СиСи.

– Э, – растерянно сказал Круз, – я уже ухожу.

Она сделала серьезное лицо.

– Что ж, рада была тебя видеть.

Он улыбнулся:

– Я тебя тоже.

Повернувшись к Ченнингу–старшему, он сказал:

– Как только я что‑нибудь узнаю об Августе Локридж, я сразу же сообщу вам, мистер Си.

– Да, да, сразу, – решительно произнес СиСи, – и постарайтесь выяснить все, что только возможно.

Направляясь к порогу, Круз сказал:

– Думаю, что канадские власти нам помогут. Ну что ж, всего хорошего. Пока, Иден.

Она едва заметно подмигнула ему левым глазом:

– Пока.

Оставшись наедине с отцом, который окинул ее несколько подозрительным взглядом, Иден поспешила отвлечь его от неминуемо встававших вопросов:

– А где Мейсон?

СиСи тут же забыл о своем намерении поговорить с дочерью относительно ее личной жизни и с усмешкой сказал:

– Ты приходишь домой слишком рано или слишком поздно. К сожалению, сейчас ты опоздала – он уже ушел. Думаю, что он проводит время где‑нибудь со своей Лили Лайт, – скептически сказал он.

Словно в опровержение его слов дверь в прихожей скрипнула, и на пороге выросла одетая так же, как и Иден, во все белое, фигура Мейсона.

– А вот и ты! – радостно воскликнула Иден. – Я хотела с тобой поговорить.

– Здравствуй, Иден, – спокойно сказал Мейсон. – Привет, папа.

СиСи приветствовал сына ироничной улыбкой:

– Привет.

Иден схватила Мейсона под руку и потащила в холл:

– Папа, мне нужно посекретничать с братом. Ты не возражаешь? – улыбаясь, спросила она.

СиСи успокаивающе вскинул руки:

– Упаси Бог. Я удаляюсь.

– Мейсон, у меня к тебе важное дело, – оставшись наедине с братом, сказала Иден. – Вот, взгляни…

Она полезла в карман и достала оттуда эмблему с крылышками:

– Вот, я кое‑что нашла на столе Круза. Ты не мог бы мне сказать, чье это?

Мейсон пожал плечами:

– Не знаю, смогу ли я чем‑нибудь помочь тебе. А о чем ты говоришь?

Она протянула ему эмблему:

– Это значок стюардессы. Он встречался с ней, когда я была в Европе?

Мейсон с любопытством разглядывал сверкающую никелированную вещицу:

– Ну, как тебе сказать… – неопределенно протянул он. – Я думаю, да.

Закончив осмотр эмблемы, он поднес ее к лицу и, комично наморщив нос, понюхал. Это привело Иден в неописуемый восторг. Рассмеявшись, она захлопала в ладоши и нетерпеливо воскликнула:

– Ну так расскажи же мне! Я очень хочу об этом узнать.

Он смущенно кашлянул:

– Ну, я не знаю, что тебе рассказать. Кажется, они привлекли тогда некоторое внимание, – неопределенно ответил он. В общем, был какой‑то шум.

Иден, как зачарованная, смотрела на него:

– Привлекли внимание? – изумленно спросила она. – Как?

Мейсон добродушно усмехнулся:

– Я вижу, что ты и сама сейчас вся внимание.

Она хитро прищурилась и настойчиво дернула его за рукав:

– Ну, говори, говори же, Мейсон!

Он еще немного поколебался, а затем ответил:

– Знаешь, я не помню подробностей, но было что‑то достаточно громкое. А почему бы тебе не спросить об этом у самого Круза? Что сам он говорит по этому поводу?

Иден тут же выхватила из рук у Мейсона никелированные крылышки и торопливо чмокнула брата в щеку:

– Спрошу, не бойся, – загадочно улыбнувшись, сказала она. – Спасибо, что помог.

Не скрывая своего удивления, он ответствовал:

– Пожалуйста, если я действительно смог тебе чем‑то помочь.

Она смущенно улыбнулась и опустила глаза:

– Знаешь, мне очень приятно видеть тебя счастливым, это просто замечательно, – с некоторой иронией заметила Иден.

Как только речь заходила о Лили Лайт, Мейсон тут же терял обычно присущее ему чувство юмора:

– Все это благодаря Лили, – серьезно ответил он. Она наклонила голову:

– Я боялась, что ты так скажешь.

Мейсон, как ни в чем не бывало, пожал плечами:

– Но ведь это правда. Именно она помогла мне ощутить себя новым человеком. Если бы не ее помощь, то я, наверняка, скатился бы в болото скептицизма и пьянства.

Иден немного замялась:

– А ты уверен в том, – тихо спросила она, не поднимая глаз, – что Лили не использует тебя в своих целях? Может быть, ты ей для чего‑то нужен?

Отметая всякие сомнения, он ответил:

– Я не могу себе даже представить, что она способна на такое. Она не тот человек.

Очевидно, эта уверенность Мейсона никоим образом не передавалась Иден, потому что она с горячностью воскликнула:

– Но ведь все действительно выглядит весьма странно!

– Что ты имеешь в виду? – недоуменно спросил он. – Если, по–твоему, странным выглядит то, что человек обретает свое истинное «я» и становится на путь праведный, то что же тогда нормальная жизнь? Иден, я не разделяю твоих убеждений.

Она скептически усмехнулась:

– Мейсон, просто я знаю, как ты чувствовал себя еще совсем недавно. Лили Лайт затуманила твой рассудок. Я бы за пять минут поняла, кто она на самом деле, для этого не требуется быть особенно проницательной. Ведь ты всегда отличался остротой ума и наблюдательностью. Неужели ты не осознаешь, что тобой манипулируют?

В пылу разговора она не обратила внимания на то, что в прихожей едва слышно скрипнула дверь, и позади Иден появилась одетая в белое платье Лили Лайт. Ее умению возникать в самый интересный момент в самом нужном месте позавидовала бы даже Джина, у которой было такое же свойство. Увидев своего духовного наставника, Мейсон поторопился завершить разговор с Иден:

– Любыми средствами спасай себя, – абстрактно заявил он.

И тут же приветствовал Лили:

– Здравствуйте, мисс Лайт. Иден, извини, я должен позвонить.

Женщины обменялись улыбками, за каждой из которых таилась явная неприязнь.

– Здравствуйте, мисс Лайт, – едко сказала Иден.

– Доброе утро, – таким же язвительным тоном ответила Лили.

Перл сидел на полу, опустившись на одно колено, и оцепенело смотрел в одну точку. О его настроении говорили унылое выражение на лице и глубокая тоска в глазах. Кортни осторожно опустилась рядом с ним и погладила его по плечу:

– Я не люблю, когда ты такой, – сочувственно сказала она.

Он шумно втянул носом воздух:

– Да, но каким мне еще быть? Я так надеялся узнать правду о брате, однако у нас до сих пор ничего не получается. Абсолютно ничего. Элис до сих пор не может придти в себя после этой идиотской больницы, а я ничем не могу ей помочь.

Кортни постаралась успокоить его:

– Элис уже начинает успокаиваться. Она окрепнет и поможет тебе.

Он отвернулся и кисло протянул:

– Что‑то я сильно сомневаюсь в этом.

– Да нет же, нет, – постаралась убедить его Кортни. – Ты должен ее понять: она так много пережила за свою короткую жизнь, что ей требуется некоторое время. Но все будет в порядке, вот увидишь.

В этот момент дверь дома Локриджей. где сейчас находились беглецы, заскрипела.

– Что это такое?! – возбужденно вскочил Перл. – Разве Элис сейчас не на кухне?

Кортни испуганно оглянулась:

– Да, она там.

– Тогда кто же это? – спросил Перл. – А ну‑ка, давай побыстрее уматываться отсюда! Нам не хватало только встречи с полицией.

Но спустя мгновение они услыхали успокаивающий голос Лайонелла Локриджа:

– Перл! Кортни! – с радостной улыбкой воскликнул он, входя в прихожую.

Лайонелл выглядел сейчас куда более спокойным, чем утром. На лице его лежала печать какого‑то умиротворения, словно он уже совершенно смирился с исчезновением Августы.

– Вы еще здесь? – спросил он.

Перл и Кортни приняли эти слова, как выражение недовольства:

– Мы собираемся уходить, мы уже исчезаем, – торопливо воскликнул Перл. Вам не о чем беспокоиться

Держа в руке большой бумажный пакет, Локридж медленно прошествовал через прихожую в зал. Остановив пытавшихся смыться Перла и Кортни, он с добродушной улыбкой сказал:

– Не беспокойтесь, вам никуда не нужно уходить. У меня для вас кое‑что есть.

С этими словами он протянул пакет Перлу Тот недоуменно повертел головой:

– А что это?

– Берите, берите, сказал Локридж, – я купил это вам.

Перл взял пакет и стал разглядывать его содержимое.

– Что? – с удивленной улыбкой спросил он. – Французские булки, содовая… Посмотри, Кортни, радостно воскликнул он, – вино, сыр! Это же для нас целый пир!

Услышав шум в зале, из кухни вышла Элис и направилась к друзьям.

– Ты посмотри, – возбужденно восклицал Перл, это же классный парень! Даже горчицу не забыл!

Перл с благодарностью посмотрел на Лайонелла:

– Мистер Локридж, да вы просто волшебник. Я просто не знаю, как выразить словами мою признательность вам.

Локридж лениво махнул рукой:

– А, бросьте. Просто я был поблизости и решил зайти. Даже беженцы имеют право есть.

Заметив подошедшую Элис, Лайонелл повернулся к ней:

– Ну, как вы? – участливо спросил он.

Она едва заметно улыбнулась и наклонила голову, из чего Лайонеллу стало понятно, что девушка чувствует себя хорошо. Перл быстро передал пакет Кортни и, схватив Лайонелла под руку, отвел в сторону:

– Она чувствует себя прекрасно, – шепотом сказал он. – Чем дольше Элис не будет находиться в больнице, тем будет лучше.

Локридж с некоторым сомнением взглянул на девушку:

– А разве ей не нужны никакие лекарства. Ведь, наверное, она проходила в клинике какой‑то курс лечения?

Перл беспечно махнул рукой:

– Ей вообще не нужны были лекарства до тех пор, пока она не попала в лапы к Роулингсу, – объяснил он.

Локридж недоуменно пожал плечами:

– Я не совсем понимаю.

Перл в жаром принялся объяснять:

– Элис не была его пациенткой, она была его пленницей. У доктора Роулингса были причины держать ее под замком, а у меня есть причины помочь ей.

– Какие?

Перл на мгновение задумался:

– Понимаете, Элис когда‑то была знакома с моим братом. Перед смертью Брайан был под наблюдением «доброго доктора». Тот как‑то виновен в его смерти, а Элис знает, как именно.

Лайонелл сочувственно кивнул:

– Я бы хотел помочь вам. Что я могу сделать для вас, кроме того, что не заявлю в полицию?

– Ну что вы, – воскликнул Перл, дружески разводя руками, – что вы, мистер Локридж, вы и так для нас крестный отец на все времена. Мы бесконечно благодарны вам за сочувствие. Присоединяйтесь к нам, пожалуйста. Только не говорите никому, что мы здесь.

Локридж широко улыбнулся:

– Не скажу, даю слово.

Они вернулись к дивану, на котором сидели Элис и Кортни. Темнокожая девушка смотрела на Локриджа таким преданным взглядом, что он едва не прослезился:

– Даю слово, – повторил Лайонелл. – Я постараюсь вам помочь всем, чем смогу.

– Мне жаль, что ты так думаешь обо мне, Иден, – поджав губы, сказала Лили Лайт. – Ты – сестра Мейсона, и мне не безразлично твое мнение. Я бы хотела, чтобы мы были друзьями.

Иден лучезарно улыбнулась:

– Я в этом не сомневаюсь. Но вряд ли у нас получится стать друзьями, – ядовито сказала она. – Мы слишком разные люди.

Елейный тон речи Лили Лайт ничего, кроме отвращения, у Иден вызвать не мог.

– Но почему, почему ты так настроена против меня? – со слащавой улыбкой на устах спросила Лили.

Иден смерила ее холодным взглядом.

– Мне кажется ты задумала что‑то но я пока не знаю, что именно.

Лили растерянно развела руками

– Иден, но это не так, – только и смогла возразить она.

Иден бросила на нее проницательный взгляд.

– А сколько ты зарабатываешь в год? – неожиданно сменила она тему. – Не сочти меня нахальной просто мне интересно.

Этот вопрос ничуть не смутил Лили.

– Моих заработков вполне достаточно, чтобы оплатить разрешение на свои встречи с паствой. Я делаю это ради любви, деньги здесь ничего не значат.

Иден саркастически засмеялась.

– Но ведь надо еще на что‑то жить! Или ты зарабатываешь себе на пропитание любовью?

Лили, как и все люди подобного склада ума, отличалась особой невосприимчивостью к юмору

– Можно сказать и так, – ответила она совершенно серьезно.

Иден театрально закатила глаза.

– Ну что ж, звучит это довольно аморально, – заметила она с иронией.

Лили поняла, что сказала что‑то не так, и тут же энтузиазмом воскликнула.

– Я говорю о чистой любви, деньги меня не интересуют. Меня не интересует благополучие я принимаю жизнь людей такой какая она есть хорошая или плохая.

Иден тут же откомментировала это по–своему

– Конечно, ты принимаешь жизнь любых людей Только я до сих пор не узнала, сколько же ты берешь с них за это?

Лили с сожалением покачала головой:

– Не твоя вина в том, что ты так цинична, ты продукт своего общества, стала увещевать она.

Иден гордо улыбнулась.

– Мне не нужно твоего снисхождения, – спокойно отпарировала она. – Я хочу знать, что тебя интересует в Мейсоне. Он что хорош в постели? Или тебя привлекают какие‑то иные его качества?

При этом она с таким озорством сверкнула глазами что Лили поневоле отступила на шаг назад.

– Мейсон добрый, – сказала она без тени юмора. – В нем очень много хороших черт. Да и в тебе, Иден, тоже.

Иден не скрывала своего скептического отношения к подобным утверждениям:

– Интересно, а каким ты находишь моего отца? – спросила она все с тем же лукавством. – Я думаю, что ты нуждаешься в крупных пожертвованиях. Или это не так? Так вот, могу тебе сказать, что ты их не получишь, удовлетворенно констатировала она. Могу тебе сказать, что я тоже подписываю все чеки Кэпвеллов, и ты не увидишь ни цента.

Лили с лицемерным сожалением покачала головой

– Если бы твое воображение направить на доброе дело, представь себе, как многого можно было бы достигнуть, – медоточивым голосом сказала она.

– На доброе дело? – с саркастической усмешкой воскликнула Иден. – На то, чтобы кормить, поить и обожать мисс Лили Лайт? Нет, я так не думаю. Знаешь, Лили, предложи это кому‑нибудь другому В нашей семье не дают деньги бездельникам.

В Лили заговорило задетое самолюбие, и она с нескрываемым отвращением воскликнула

– Похоже, что деньги – твое единственное божество. Но нельзя же назвать цену на мир, братство нельзя!

Иден подняла брови:

– А что, почему бы и нет? Давай попробуем, – с энтузиазмом воскликнула она. – Ну сколько, пятьдесят тысяч, сто, двести?

Ее слова носили столь издевательский характер, что Лили посрамленно молчала. Настоящим спасением стало для нее появление Мейсона. Увидев торжествующее лицо сестры, он спросил:

– Ну, что, Иден, тебе удалось раскусить Лили? Пока нет, но я еще сделаю это.

Мейсон примирительно улыбнулся:

– Не трать напрасно время. Лили нечего скрывать.

Последний аргумент в споре Иден приберегла напоследок.

– Мейсон, я не понимаю, как она вообще может тебе нравиться, зло сверкнув глазами, – сказала Иден. – Ведь она абсолютно ничем не отличается от Джины.

Мейсон на минуту озадаченно умолк, затем, стараясь найти выход из положения, несколько натянуто рассмеялся:

– Физическое сходство, конечно, потрясающее, – признал он, – однако они совершенно разные. Лили такая, какой могла бы стать Джина.

– Неужели? – скептически воскликнула Иден. – А по–моему, тут все очевидно.

Лили оскорбленно вскинула голову:

– Я поставлю себе целью доказать, что не имею ничего общего с этой вашей Джиной. Не важно, что мы похожи.

Иден смерила ее пронизывающим взглядом:

– Не трать понапрасну время.

Выразив все свое отношение к проповеднице, Иден удалилась.

Стараясь не выглядеть обескураженной, Лили криво улыбнулась Мейсону:

– Ничего не скажешь, члены твоей семьи оказывают мне весьма теплый прием.

Мейсон смущенно пожал плечами:

– Да, Иден упряма.

– Мне придется приложить немало усилий для того, чтобы понравиться твоей семье.

Мейсон развел руками:

– Будь терпелива, и они все поймут. Конечно, у меня не самая набожная семья в Санта–Барбаре, однако у нас все образуется.

Звонок в дверь заставил Мейсона оглянуться:

– Можешь не торопиться, – сказала вдруг Лили, – твой отец уже спускается со второго этажа, чтобы открыть.

– Хорошо, – кивнул Мейсон, – мне как раз нужно еще кое–куда позвонить. Идем со мной.

Они оставили гостиную, направившись в комнату Мейсона.

Открыв дверь, СиСи увидел перед собой сержанта Пола Уитни:

– А, хорошо что зашли, инспектор, – воскликнул СиСи, – проходите.

– Спасибо, мистер Кэпвелл.

Они остановились в прихожей:

– У меня совсем немного времени, – сказал Пол. – Вы хотели меня видеть?

– Да. Я не задержу вас надолго, мистер Уитни. Я говорил с инспектором Кастильо о поиске Августы Локридж. Он должен заняться этим делом немедленно, потому что я заплатил миллион долларов за то, чтобы ее выпустили. Теперь я хочу знать, что с ней и где она.

Уитни кивнул:

– Я понимаю.

– Мне кажется, что в этом деле с похищением Августы Локридж не все чисто, – продолжил СиСи.

– Да, разумеется, мы будем искать ее. Но мне непонятна одна вещь, – сказал Уитни. – Когда я ехал к вам, возле старого дома Локриджей стояла машина Лайонелла Локриджа. Очевидно, он сейчас находится там.

У СиСи от изумления глаза полезли на лоб:

– Что? Это очень подозрительный факт. Могу поклясться, что раньше он не проводил столько времени в этом доме, когда он принадлежал ему.

Уитни несколько мгновений помолчал:

– Да, интересно, что он там может сейчас делать?

СиСи раздраженно махнул рукой:

– Какая разница! Вытащите его оттуда, и немедленно. И мне все равно, как вы это сделаете. Арестуйте его за нарушение прав на частное владение. В конце концов, вы полицейский и сами должны знать, что делать в таких случаях.

– Хорошо, – сказал Уитни, – я немедленно займусь этим.

Когда он вышел из дома, СиСи направился в гостиную и, остановившись у окна, бросил пристальный взгляд на высившуюся за деревьями крышу дома Локриджей.

– Я бы тоже хотел знать, что он там делает, – вполголоса произнес он. – Ну, Лайонелл, берегись, если вы с Августой вздумали обмануть меня, то я сотру вас в порошок.

Лайонелл задумчиво прошелся по полупустому залу на первом этаже своего дома:

– Ах, если бы эти стены могли говорить, – с тоской сказал он, – получились бы очень интересные мемуары. В этом доме прошли мое детство и юность, в этом доме я пережил самые счастливые дни своей жизни, здесь нам с Августой было хорошо.

Кортни, которая вместе с Элис стояла возле окна, вытянув шею, стала вглядываться куда‑то за деревья:

– Перл, – вдруг испуганно воскликнула она, – посмотри, что это?

Перл вскочил с дивана и, на ходу дожевывая остаток французской булки, бросился к окну.

– У нас неприятности, – озабоченно сказал он, повнимательнее присмотревшись. – Это полиция.

Жена Брика Уоллеса, Эмми, была трезвой и рассудительной женщиной. Услышав о предложении, которое ее мужу сделал СиСи Кэпвелл, она, как того и ожидал Брик, не выразила по этому поводу ни малейшего энтузиазма:

– Все это мне не нравится, – сказала она мужу, когда они в машине направлялись в казино. – Только не подумай, что я пытаюсь тебя отговорить. Если ты принял решение, значит, так тому и быть, но я хочу, чтобы ты знал – я против.

– Эмми, – успокаивающе сказал Брик, гладя ее по руке, – я решил заняться этим потому, что я действительно засиделся в этом ресторане. Стабильность – это, конечно, очень хорошо, однако в работе интересны перспективы, а чем мне оставалось заниматься в «Ориент Экспрессе?» Там налаженный, пусть и не слишком громадный, бизнес. Иден сможет взять на место управляющего любого специалиста, мало–мальски сведущего в управлении. Там все тикает, как часы. Доходы пусть и не слишком велики, но постоянны. Я поставил это дело так, что оно будет продолжать приносить прибыль даже без моего участия, а ведь для менеджера это самое главное. Теперь работа там стала для меня просто не интересной, я обязан взяться за что‑то более объемное и перспективное. Предложение СиСи пришлось как раз вовремя – я чувствую, что уже начал дисквалифицироваться.

Эмми не скрывала своего беспокойства:

– Однако, не забывай об ответственности, которую ты должен будешь возложить на свои плечи.

Брик кивнул:

– Да, я прекрасно знаю об этом. Признаться, я еще некоторое время раздумывал – не променять ли синицу в руках на журавля в небе, но СиСи почувствовал, как задето мое самолюбие, и смог убедить меня в том, что мне необходима эта работа.

Машина наконец остановилась возле здания казино – двухэтажного строения весьма необычной архитектуры: в нижней части оно напоминало стол для рулетки, а сверху карточный домик. Эмми следом за Бриком вышла из машины:

– Я пойду с тобой.

– Хорошо, – сказал он, – но тебе придется немного подождать, пока я просмотрю бухгалтерские книги.

– Ну ладно, – на мгновение запнувшись, сказала она, – тогда я еще загляну в соседний магазин.

Пока она знакомилась с содержимым витрин и полок в торговом заведении по соседству с казино, Брик вникал в бухгалтерские отчеты и кассовую документацию. Когда, спустя полчаса, он встретился с женой в вестибюле казино, лицо его сияло так, словно он обнаружил среди записей в бухгалтерской книге нечто такое, что обещало немедленный успех.

– Чему ты так радуешься? – мрачно спросила Эмми.

– СиСи не обманул насчет бухгалтерских отчетов! – воскликнул он. – Бумаги не в порядке, мне придется приложить немало усилий, чтобы разобраться с ними.

Эмми не разделяла его восторга:

– Это проблемы СиСи. Тебе совершенно не обязательно взваливать на себя весь этот воз.

– Эмми, – с легкой укоризной произнес Брик.

– Извини, я знаю, – с легкой грустью сказала она, – и все‑таки мне не хочется, чтобы ты возвращался в это казино.

Брик с любовью погладил ее по щеке:

– Дорогая, я знаю, во что влезаю. Поверь, эта работа мне по силам. Только я могу с ней справиться. СиСи тоже осознает, что кроме меня больше никто не сможет поставить на ноги это казино.

Эмми с сожалением покачала головой:

– Тебе‑то я доверяю, а вот Кэпвеллу – нисколько.

Он ободряюще улыбнулся:

– И об этом мне тоже известно. Я потому‑то и взялся за эту работу, что кроме своих целей преследую еще одну общую для нас – я хочу защитить интересы Локриджей.

Она мрачно усмехнулась:

– А кто защитит тебя?

– Ты, – мгновенно нашелся Брик и поцеловал жену в щеку. – Во всем этом деле у меня есть два главных интереса: первый – я хочу удовлетворить свои профессиональные амбиции, а второй – сблизить семьи Кэпвеллов и Локриджей.

– При этом ты забываешь то, что попадаешь в самую середину круга, под перекрестный огонь, – продолжала упорствовать Эмми. – Если ты не сможешь балансировать между ними, то шишки на тебя будут сыпаться с обеих сторон. Ты думаешь, мне приятно будет наблюдать за этим?

Брик не терял терпения:

– СиСи сделал мне стоящее предложение. Я хорошо подумал, прежде чем принять его. Здесь я смогу реализовать себя и принести пользу людям, перед которыми нахожусь в долгу.

– Ты имеешь в виду Локриджей?

– Не только.

Она все еще не желала смириться с решением мужа:

– Но ведь у нас все хорошо. Мы живем спокойной семейной жизнью. Я не вижу причины, по которой следовало бы от нее отказаться.

Брик шумно вздохнул:

– Да нет, не все у нас хорошо. Еще многое нужно для тебя. Надо подумать о будущем нашего сына. Ты же хочешь дать Джонни образование, правда? А ведь это стоит гораздо дороже игрушек.

– Я знаю! – нервно воскликнула Эмми, – все это, конечно, необходимые вещи, но ты постоянно забываешь о себе. Вспомни, по скольку часов тебе приходилось работать прежде, и как часто ты расстраивался. И потом, ведь это же опасно.

Брик нахмурился:

– Ты передергиваешь, Эмми.

– Неужели? – вскипела она. – А ты забыл о вооруженном ограблении?

– Нет, не забыл, – хмуро ответил Брик, – но это был…

– … Сын Августы, – закончила за него Эмми. – Однако, это ничего не меняет. Работа в казино очень тяжела и опасна и я не хочу, чтобы ты белого света не видел. Ты впрягаешься в этот воз, сам не зная, сможешь ли освободиться.

Брик немного помолчал, будто задумался над ее словами.

– Ну, хорошо, – наконец ответил он, – может, мне стоит поработать до возвращения Августы? В таком случае ты не станешь возражать?

Эмми тут же кивнула:

– Хорошо, а когда она возвращается?

Брик хитро улыбнулся:

– Не знаю.

Поскольку притворяться Брик умел плохо, то его поведение вызвало у Эмми смех:

– Ну ладно, – милостиво сказала она, – делай, как хочешь, но ты знаешь, что мне это не по душе.

Их разговор был прерван появлением в вестибюле казино весьма шумной компании журналистов с фотоаппаратами и телекамерами, которые окружили плотным кольцом Лили Лайт и Мейсона Кэпвелла.

– Черт побери, – потрясение произнес Брик, – глазам своим не могу поверить. Ты только посмотри, кто к нам пожаловал.

Эмми в недоумении оглянулась:

– А кто это?

– Лили Лайт, – прохладно ответил Брик. – Очевидно, ты уже читала о ней в газетах.

– Это та проповедница, которая призывает всех отказаться от неправедной жизни и обратиться в ее веру?

– Да, – кивнул Брик. – Интересно, за что она будет агитировать здесь. Казино, по–моему, отнюдь не самое подходящее место для се проповедей.

Тем временем Лили Лайт выбрала наиболее подходящее с ее точки зрения место для интервью и, освещаемая вспышками камер и светом ламп, взяла в руки микрофон.

Локридж метнулся к окну и, убедившись в том, что Перл говорил правду, произнес:

– Не волнуйтесь. Прячьте Элис, а я что‑нибудь придумаю. Вы знаете, где здесь подвал? Вот и ведите ее туда, но побыстрее, нельзя терять ни секунды. Этот полицейский сейчас будет здесь.

Перл ободряюще взял Элис за плечи:

– Идем, дорогая – лучше в подвале, чем в больнице.

Когда они скрылись за дверью, ведущей в подвал, Локридж поправил галстук и, сделав внимательное и вежливое лицо, открыл дверь.

– Да, слушаю вас.

Уитни достал из нагрудного кармана пиджака бумажник с полицейским удостоверением и значком и продемонстрировал его Локриджу:

– Я инспектор полицейского управления Санта–Барбары Пол Уитни.

– Мой отец был проповедником и к тому же алкоголиком и игроком, – вещала Лили Лайт. – Он играл на церковные деньги и в результате проиграл все, проиграл свою бессмертную душу.

Она печально умолкла и опустила глаза. Мейсон машинально отметил про себя, что он уже слышал эти слова.

– Именно поэтому казино является первым объектом вашей компании? – спросила у Лили Лайт журналистка с диктофоном в руке.

– Да, я пережила борьбу своего отца, я училась на его ошибках, – с неожиданным жаром воскликнула Лили. – Я хочу, чтобы это казино закрылось, оно опасно, оно ломает людям жизнь. Игра – это порок для души каждого.

На этом артиллерийская подготовка к атаке на казино была закончена.

– Спасибо, мисс Лайт.

Журналисты начали понемногу расходиться, а Мейсон протянул Лили белый носовой платок. Вытерев проступившие в уголках глаз слезы, она отошла в сторону.

– Ну, что ж, – сказал Мейсон, – сейчас даже лучше, сильнее.

Она с благодарностью взглянула на него:

– Да, я знаю, что повторяюсь, но каждое слово для меня так много значит.

Мейсон задумчиво молчал, и Брик решил, что наступило подходящее время для того, чтобы выразить свое возмущение по поводу происходящего:

– Здравствуй, Мейсон, – сказал он, подходя к ним. – Здравствуйте, мисс Лайт. Меня зовут Брик Уоллес. Я менеджер этого казино.

– Как дела? – широко улыбнувшись, спросила Лили Лайт.

Брик пожал плечами:

– Могли бы быть и лучше. По–моему, это немного нетактично, если кто‑то заходит в мое казино и начинает делать оскорбительные для заведения замечания. Вы могли бы сделать то же самое, выйдя отсюда.

Она сверкнула глазами:

– Извините, если я обидела вас, но мне очень жаль, что такой человек, как вы, связан с подобным местом. Вы же, наверняка, видите, сколько людей здесь страдает, как юноши проматывают наследство отцов. Может быть, среди них есть и ваши друзья.

– Ну, что ж, – мрачно сказал Брик, – вам уже удалось привлечь внимание общественности, так что свою задачу вы выполнили. Я думаю, что на этом можно все закончить. Давайте расстанемся по–хорошему.

Мейсон не вступал в разговор, предоставив Лили самой защищать собственные взгляды.

– Поймите, Брик, игра – это порок, и я здесь для того, чтобы положить этому конец.

Уоллес упрямо покачал головой:

– Я вынужден буду остановить вас. То, что вы делаете, наносит прямой ущерб моему заведению, и я не могу смотреть на это спокойно.

Мейсон, наконец, решил вмешаться:

– Брик, мисс Лайт имеет право говорить.

Уоллес резко взмахнул рукой:

– Но не здесь, это оскорбляет заведение. Если вы хотите высказать свои взгляды, то можете делать это где угодно, но не на территории казино. Я и так позволил вам слишком многое, мне нужно было пресечь это в самом начале. То, что здесь собрались журналисты, ни коим образом не в интересах казино. Для этого есть другие места.

Лили, поджав губы, сухо сказала:

– А мне кажется, что мы должны заниматься этим именно здесь. Мне придется прекратить ваш бизнес, хотя говорить об этом и нелегко.

Брик уже едва сдерживался:

– Милая, – едко произнес он, – это заведение существует на вполне законных основаниях, и я был бы весьма признателен вам, если бы вы переместились в другое место.

– Боюсь, что этого не получится, – со столь же язвительной интонацией произнесла Лили. – Мои последователи уже на пути сюда.

– Сюда?

– Да, а куда же еще? – с ехидной улыбкой подтвердила она. – Мы будем протестовать мы закроем это казино и, если надо будет его окружить, чтобы никто не прошел, то мы и это сделаем.

– Зайдете? – вежливо спросил Лайонелл Локридж, бегло взглянув на фотографию и полицейский значок.

Пол замялся:

– Нет, лучше вы выйдите сюда.

Локридж недоуменно пожал плечами:

– Зачем? По–моему, мы можем поговорить и здесь, не бойтесь, нам никто не помешает.

Уитни опустил глаза:

– Мистер СиСи не хочет, чтобы вы находились здесь. Он попросил передать вам это.

Локридж озадаченно оглянулся:

– Но я прожил в этом доме всю свою жизнь. Раньше он принадлежал мне, и эти стены для меня так много значат. Вы понимаете? – с наигранной улыбкой сказал он.