Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 310 (всего у книги 332 страниц)

– Подожди! – воскликнула Джина. – А куда ты?

Он на мгновение задержался.

– Мне нужно позвонить.

– Я только хотела спросить тебя. Это насчет?..

Она даже не успела сказать о том, что ее интересовало, как окружной прокурор резко оборвал ее:

– Джина, Круз Кастильо помогает семейству Кэпвеллов прятать Келли. А я хочу, чтобы она предстала перед судом.

Джина насмешливо улыбнулась.

– И это все? Я могла бы довольно быстро вернуть Келли домой, если бы захотела, – сообщила она.

Тиммонс медленно покачал головой:

– Но я этого не хочу. Во всяком случае не сейчас.

Джина сделала такое лицо, как будто ее незаслуженно обидели.

– Кейт, я ничего не понимаю, – обиженным тоном заявила она. – Ты противоречишь самому себе. Сначала ты говоришь, что хочешь, чтобы Келли предстала перед судом, а потом тебе уже ничего не надо. Может, разъяснишь?

Тиммонс немного помолчал, бросая выразительные взгляды в сторону Круза.

– Кастильо, – наконец сказал он, – слишком долго все делает в этом городе по–своему. Нора это изменить. Если он знает где Келли, но не хочет говорить об этом, то я его достану.

С угрозой бросив последние слова, Тиммонс резко развернулся и вышел из зала. Оставшись одна, Джина озабоченно осмотрела зал и увидела завтракавшего вместе с женой Брика Уоллеса. Вытащив из большого свертка, который она держала в руке, тонкую папку. Джина направилась к столику Уоллеса.

– Брик! – с радостной улыбкой воскликнула она, останавливаясь рядом с ним. – Хорошо, что мы встретились. Я собиралась заехать к тебе.

Появление Джины было для Брика полной неожиданностью. Удивленно посмотрев на нее, он вытер руки салфеткой и поднялся из‑за стола.

– Здравствуй, Джина.

– Привет. Здравствуй, Эмми, – поздоровалась она. – У меня есть для тебя кое‑что.

– Любопытно.

– Я слышала, что ты сегодня собираешься сказать по радио пару теплых слов Лили Лайт. Я подумала, что может это окажется полезным?

Она протянула Брику папку. Он с интересом посмотрел на документы в папке.

– Что это? Где ты достала эти копии?

Джина с торжествующей улыбкой поведала:

– Это досье окружного прокурора Кейта Тиммонса на Лили Лайт. Между прочим, очень важные документы. Я подумала, что информация тебе не помешает.

Брик с изумлением перелистывал бумаги.

– Да, это очень интересно. Спасибо, Джина.

– Всегда пожалуйста, – она широко улыбнулась. – Если тебе понадобятся еще какие‑либо услуги с моей стороны, обращайся. Я буду слушать сегодняшнюю передачу. Надеюсь, ты ее как следует проучишь.

Брик еще раз с благодарностью кивнул.

– Большое спасибо, Джина.

– Пока.

Она зашагала в дальний конец зала к свободному столику. Брик снова уселся рядом с Эмми и, потрясая папкой, сказал:

– Очень любопытная информация. К тому же, я получил в лице Джины моральную поддержку.

Эмми скептически хмыкнула.

– Думаешь, это тебе поможет.

Брик, вспомнив о времени, посмотрел на часы.

– О, дорогая, кажется, что я немного задержался. Мне пора ехать на радиостанцию, не то эта мисс Лайт приберет там все к своим рукам. А я не хочу заранее сдавать ей спектакль.

Эмми взяла его за руку.

– Может быть, мне стоит поехать вместе с тобой? – нерешительно предложила она.

Брик улыбнулся.

– Нет, с этим драконом я хочу сразиться сам, один на один, иначе победа будет для меня не такой убедительной.

– Ну что ж, я желаю тебе удачи, милый, – Эмми с нежностью поцеловала Брика в губы.

В зале вновь появился окружной прокурор. На сей раз он не задерживался у порога, а сразу же решительно направился к столику Круза Кастильо. Даже не поздоровавшись с полицейским инспектором, Тиммонс сказал:

– Мне нужно поговорить с тобой по делу.

Круз и Иден обменялись между собой удивленными взглядами.

– Что, прямо сейчас? – спросил Кастильо.

Тиммонс надменно вскинул голову.

– Да, именно сейчас. Шеф вызывает нас обоих. Что‑то по поводу исчезновения Келли Кэпвелл.

Круз недовольно засопел носом. Все поведение окружного прокурора говорило о том, что он явно вызывает Круза на неприятности. Однако в данном случае наиболее благоразумным было сохранять спокойствие.

– Ну что ж… – сказал Круз, – если шеф вызывает, тогда надо ехать.

– Я буду ждать тебя, – ободряюще сказала Иден. Без особой охоты Кастильо поднялся из‑за столика и, направляясь к выходу, сказал:

– Я расплачусь и подожду тебя внизу, Кейт.

– Будь добр, – процедил сквозь зубы Тиммонс.

Когда Кастильо оставил Тиммонса и Иден наедине, она, чуть поморщившись, сказала:

– Тебе не кажется, Кейт, что ты груб?

По его лицу блуждала рассеянная улыбка.

– Хочу сказать тебе кое‑что. На твоем месте я бы держался от Круза подальше. Его жизнь скоро превратится в ад, – угрожающе произнес он. – Об этом позабочусь я лично.

Оставив Иден пребывать в растерянном недоумении, окружной прокурор покинул ресторан «Ориент Экспресс».

Когда Лили Лайт появилась на радиостанции «KUSB», там ее уже поджидал Мейсон.

– Лили, прежде чем ты начнешь дискуссию, я хотел бы показать тебе кое‑что, – сказал он, беря ее под локоть.

– А что это? – заинтересованно спросила она.

– Давай зайдем в редакторскую комнату, – предложил Мейсон, – там ты все увидишь.

На столе в редакторской стоял большой макет собора, который должен был быть построен на месте плавучего казино «У Ника». Это была помпезная конструкция в готическом стиле с несколькими высокими шпилями. Мисс Лайт восхищенно всплеснула руками.

– Какая прелесть! Изумительно! По–моему, он просто прекрасен.

Мейсон скромно улыбнулся.

– Я рад, что он тебе нравится.

– Ну что ж, – радостно воскликнула она, – ты нашел прекрасного архитектора. Интересно, сколько это будет стоить?

– Около пяти миллионов.

От изумления у Лили глаза полезли на лоб.

– Пять? Даже если бы мы собрали столько денег, я бы не могла истратить их на это. Подумай, сколько можно было бы полезного сделать на эти деньги.

– Возможно, ты права, – спокойно возразил Мейсон, – но подумай сама, сколько пользы может принести это здание.

Лили удивленно подняла брови.

– Я не совсем понимаю, о какой пользе ты говоришь.

Мейсон раскинул руки и торжественно произнес:

– Оно будет стоять как памятник твоему делу даже после того, как ты покинешь этот бренный мир.

Лили благодарно посмотрела на него и, разделяя оптимизм Мейсона, воскликнула:

– Да! Оно было бы для меня чем‑то вроде дома. Место, где я могла бы жить с другими одинокими людьми!..

Мейсон восхищенно взглянул на свою наставницу.

– Прекрасно сказано, Лили!..

Обмен любезностями был прерван появлением в редакторской комнате Джейн Уилсон.

Поправив сидевшие у нее на носу очки в тонкой металлической оправе, она строго сказала:

– До эфира осталось десять минут. Господа, вы уже готовы?

– А где мистер Уоллес? – спросила Лили.

– Его еще нет.

– Ничего, он придет, – успокоил Мейсон. – Он не спасует.

– Да, лучше этого не делать, – сказала Джейн. – На волну нашей радиостанции сейчас настроены половина приемников Санта–Барбары. Итак, господа, я жду вас в аппаратной.

Бросив последний, не лишенный любопытства, взгляд на Лили, Джейн удалилась.

Вместе с Лили Мейсон направился в аппаратную.

– Ну, как, ты готова выйти на ринг? – спросил он с некоторым волнением.

Она уверенно улыбнулась.

– Да.

– Совсем готова?..

– Абсолютно.

В знак доказательства Лили гордо выпрямила спину.

– И во многом благодаря тебе – добавила она.

Они не успели войти в аппаратную, как следом за ними, немного запыхавшись, вошел Брик Уоллес. Папку, которую ему дала в ресторане Джина, он держал под мышкой.

– А! Вот и наш достойный оппонент! – воскликнул Мейсон, оборачиваясь к Уоллесу. – Видишь, Лили, я оказался прав.

– Здравствуй, Брик, – сказала она.

– Добрый день, – ответил Уоллес без особого радушия.

– Итак, – распорядилась Джейн, – мисс Лайт, сядьте сюда. А вы, мистер Уоллес, – за противоположный конец стола.

Они уселись за столом, с расставленными на нем микрофонами. Мейсон остановился рядом с Лили.

– Ну, что ж, – взволнованно потирая руки, сказал он, – я думаю, что мы можем пренебречь таким стандартным ритуалом, как рукопожатие. Вы не против, мисс Уилсон?

– Разумеется, нет, – ответила она. – Но если вы не возражаете, мистер Кэпвелл, я попросила бы присесть рядом с мисс Лайт. Так будет удобнее.

– Что ж, хорошо, – Мейсон наклонился над столом. – Сейчас я хотел бы еще на одну минуту задержать ваше внимание, господа. Запомните: не кусаться, не царапаться, не лягаться и не бить ниже пояса, разве что в крайнем случае. Желаю удачи.

С этими словами он уселся позади Лили Лайт и, сложив руки на груди, занял позицию стороннего наблюдателя.

После случившихся с ней утром событий Джина не могла похвастаться хорошим аппетитом: все, на что ее хватило – это чашка кофе, к тому же сильно разбавленного сливками.

Когда основные действующие лица мужского пола покинули сцену, то есть зал ресторана «Ориент Экспресс», бурная энергия Джины обратилась на Иден.

Увидев, как владелица ресторана и по совместительству возлюбленная Круза Кастильо, наконец, закончила завтракать и подошла к метрдотелю, Джина, не обращая внимания на раненую ногу, торопливо вскочила со своего места и поковыляла к Иден.

Зуд, разбиравший Джину, был столь силен, что заставлял позабыть о боли в лодыжке.

– Иден! – приветливо воскликнула она, когда та уже собиралась уходить. – Можно поговорить с тобой?

– Нет, Джина. У меня не слишком много времени.

Вот тут Иден врала, потому что она твердо намеревалась дождаться Круза. А когда это случится, было известно лишь одному богу и начальнику полицейского управления Санта–Барбары. Просто ей не хотелось слушать Джину.

Однако та была настойчива.

– Это не займет много времени, но касается очень важной темы, – серьезно сказала Джина. – Думаю, что тебе нужно обязательно узнать об этом.

Иден неохотно кивнула головой в сторону стойки бара.

– Что ж, идем, если это очень важно…

Джина засеменила следом.

– Вообще‑то, не знаю, почему я тебе это говорю. Но я, вроде, как бы обязана тебе и Крузу… – заговорщицки оглянувшись по сторонам, сказала она.

Иден присела на стул и, опершись локтем на стойку, спросила:

– Ну, так в чем дело? Джина, у тебя такой вид, как будто ты хочешь сообщить мне страшную тайну…

– Сегодня умерла бабушка Кейта. Если ты заметила – он очень расстроен.

Иден с легким удивлением пожала плечами.

– Я не думала, что из‑за смерти бабушки можно быть таким грубым.

– Ну, его чувства понятны, – продолжила Джина. – Но мне кажется, что вся его злоба направлена на Круза. Кейт говорил об этом все утро. Возможно, ты и раньше знала, что Тиммонс ненавидит Круза… Но посмотрела бы ты на него сегодня! Я подумала, может быть ты что‑нибудь знаешь?

Тактика достижения результата косвенным путем на сей раз никаких результатов Джине не принесла.

– Я ничего не знаю, – сказала Иден. – Наверное, мне известно об этом еще меньше, чем тебе.

На лице Джины появилось выражение явного разочарования.

– Ну, я решила, что нужно предупредить Круза… – протянула Джина. – Пусть будет настороже. А теперь, пожалуйста, забудь о том, что я тебе говорила.

– Ну, разумеется. Никаких проблем, – с легким чувством беспокойства ответила Иден. – Спасибо.

Джина развернулась и поковыляла к своему столику. Иден, оставшись наедине сама с собой, почувствовала, как ее охватывает настоящая тревога. Что происходит? Почему враждебность между Кейтом и Крузом переросла в открытую схватку? Судя по словам Джины, это уже приобретало очертания настоящей войны…

Итак, радиодискуссия началась.

– Закрыть это казино, – говорила Лили, – это не только моя задача, она касается и вас тоже. Здесь в Санта–Барбаре, существует движение порядочных людей, которые хотят иметь нравственно здоровые условия для воспитания детей. Я уверена, что здесь, в заливе, они рады были бы видеть молитвенный дом, а не вертеп.

– Спасибо, – сказала Джейн, ведущая дискуссии. – Это была точка зрения мисс Лайт. А теперь мы хотим представить вашему вниманию мистера Брика Уоллеса – управляющего того самого казино, о котором идет речь в нашей дискуссии.

– Очень впечатляет, Лили. Шума – много, – сдержанно произнес Брик.

– Извините… – вызывающе сказала мисс Лайт.

– Я уверен, что все с удовольствием услышали об этом движении порядочных людей по защите нравственности в нашем обществе, – продолжил он. – Но позвольте мне рассказать о том, что слышал я. Я слышал звук бьющегося стекла, когда в окна моего дома бросают камни!..

Лили попыталась прервать его.

– Мистер Уоллес! – повышенным тоном воскликнула она.

Однако, Брика уже было трудно остановить.

– Мисс Лайт! – продолжал он. – Ваши проповеди превратили некогда порядочных людей в толпу, беспрекословно подчиняющуюся вашим указаниям! Мой дом подвергается нападениям. Моя жена боится выйти из дома одна – она напугана до смерти, и не без причин. Знаете, почему? Потому что вы на этом не остановитесь. Нет, не остановитесь! Вы хотите привести эту толпу в ярость! – он обвиняюще ткнул пальцем в Лили. – Вы хотите сделать их толпой послушных биороботов, которые подчиняются вашим, даже молчаливым, указаниям! После этого вы толкуете о сохранении морали и нравственности в нашем обществе?

Лили в ярости сверкнула глазами.

– Похоже, мистер Уоллес не был на моих собраниях… Иначе, он бы познакомился…

– Мне не нужно посещать ваши собрания! – возбужденно вскричал Брик. – Я – свободный человек, который привык полагаться только на собственный ум, и я не собираюсь делать что‑то только потому, что так вам хочется! Казино «У Ника» – независимое добровольное предприятие, и меня тошнит от таких людей, как Лили Лайт! Они пытаются отобрать свободы, которые делают нашу страну местом, достойным для жизни – свободу предпринимательства, свободу выбора!..

Лили почувствовала, что под яростным напором аргументов Брика ее собственная позиция начинает рушиться. А потому от абстрактных увещеваний она перешла к конкретным нападкам.

– Нет ничего удивительного в том, что вы хотите сохранить казино. Вы ведь не только менеджер – им владеет ваша семья! Вы не защищали бы его так рьяно, если бы не были родственником Кэпвеллов. Да, мистер Уоллес?

– Причем тут это? – опешил он. – Да, Кэпвеллы в какой‑то степени близки мне. Но я пришел сюда, чтобы говорить не о семье, а о тех принципах, на которых строится жизнь в нашем обществе. И мне не нравится, что вы уводите наш разговор в сторону.

Лили вскипела. Раскрасневшись, она стала размахивать руками, выкрикивая в микрофон:

– Я тоже говорю не о семье! Я говорю о правах человека! Я говорю о праве жить там, где вас не будут оскорблять! Вы, мистер Уоллес, должны знать об этом! Вы ведь тоже с таким сталкивались, насколько мне известно…

– Что вы хотите этим сказать?

– Я удивлена, что человек, обвинявшийся в растрате, занимает такую должность!..

Брик усмехнулся.

– Ну, вот! Теперь мы видим, как далеко может зайти мисс Лили Лайт!.. Бели бы она была честна с вами, наши слушатели, то сказала бы, что обвинение в растрате с меня сняли, потому что свою вину признал настоящий растратчик… С языка мисс Лили Лайт слетают слова благопристойности и, в тоже время она несет людям ложь и ненависть. Но ведь вы привыкли к такой среде? – он полистал документы, лежавшие перед ним в папке, и, поднеся один из них к глазам, продолжил. – Разве ваш отец, проповедник, не был вором? Разве он не воровал деньги в церкви, не подвергался арестам за пьянство и бурное поведение?.. У вас был хороший пример для подражания! Возможно, нашим слушателям следует знать об атом!

Лили слушала его с окаменевшим лицом. Но стоило Брику умолкнуть, она со злостью сказала:

– Жаль, что вы опускаетесь до лжи и клеветы!

– Неужели? – нервно воскликнул Брик. – Протоколы из полицейских досье вы тоже назовете ложью? Вот они – здесь, передо мной. Что вы на это скажете?

Лили нервно заерзала на стуле.

– Что касается моего отца, – оскорбленно сказала она, – то его ошибки, действительно занесены в судебные протоколы. Из‑за него я и делаю то, чем занимаюсь сегодня.

– Что? – возмущенно воскликнул Брик. – Вы мажете дегтем честных людей! Бог знает, на какие пакости вы еще способны! Для якобы прозревшего человека, вы действуете довольно подло! Любой, кто непредвзято наблюдает за вами, может с уверенностью сказать, что вы пользуетесь запрещенными приемами. Манипулирование сознанием людей еще никогда не было благодетелью. Вы пытаетесь заработать себе моральный капитал, спекулируя на прошлом своей семьи и, обливая грязью тех, кто не желает возносить вас на рукотворный пьедестал. Вот ваши методы!

Эти гневные, обличительные слова Брика ничуть не смутили его противницу.

– Я буду делать все, что понадобится! – без тени сомнения сказала она. – Я не стыжусь своего происхождения! Оттуда моя сила… Родители заставили меня работать, как только я смогла ходить. Мне каждый день приходилось видеть ошибки отца, его болезнь. Передо мной каждый день был пример того, что правильно и что неправильно. И я научилась жить, как проповедую. Я так и живу!..

Брик с мрачной усмешкой покачал головой.

– Вы научились жить во лжи, – уверенно сказал он. – Вы всем лжете: говорите о себе одно, а делаете другое. Вы проповедуете лицемерие…

– Я проповедую правду, – возразила она. – Я проповедую истину, а истина состоит в том, что неисправимых людей нет. В последние годы жизни мой отец исправился. Он был опорой церкви и общины. Я надеюсь, что мои слушатели осудят его не сильнее, чем я осуждаю мистера Уоллеса за то, что он жестоко опорочил имя мертвого человека. И эти бессердечные попытки…

Брик вышел из себя. Вскочив из‑за стола, он раздраженно отмахнулся и вскричал:

– Хорошо, хорошо! С меня хватит этой чепухи! Вы – фальсификатор и мошенница! И любой, даже не очень умный человек может раскусить вас. Ваши слова так не согласуются с делами, что не представляет никакого труда понять, чем вы являетесь на самом деле.

Почувствовав, что перевес в этой словесной схватке переходит на ее сторону. Лили поторопилась завершить разгром противника:

– Боюсь, мистер Уоллес, что вы слепы! – гневно заявила она. – Вам все заслоняют деньги! Мне вас жаль… Поведение Брика свидетельствует о том, что он не готов достойно смириться с поражением.

– Что вы чувствуете? А? – закричал он. – Мне не нужны ваши жалость и снисхождение! Я хочу, чтобы вы убрались отсюда!

Он схватил документы из раскрытой папки, смял их и швырнул в Лили, которая с оскорбленным видом заявила:

– Боюсь, что жители Санта–Барбары с вами не согласны.

– Чихать я хотел на жителей Санта–Барбары! – рявкнул Брик.

По изумленно вытянувшемуся лицу Джейн Уилсон он понял, что совершил ошибку, но было уже поздно. Он еще попытался что‑то сказать, но Лили Лайт тут же уцепилась за его последние слова.

– Да, мистер Уоллес, – ехидно сказала она. – Это очень любопытное заявление. Оно как нельзя лучше характеризует вашу наплевательскую позицию.

Брик постарался поскорее взять себя в руки. Он наклонился над микрофоном и, с трудом сдерживая возбуждение, произнес:

– Вы используете шулерские приемы, потому что вы более испорчены и более опасны, чем какая‑нибудь игра в кости. И мне больше нечего сказать вам, – он повернулся к Джейн. – Извините, я больше не могу здесь находиться.

Хлопнув дверью, Брик вышел из аппаратной.

– Ну, что ж, – поспешно сказала в микрофон Джейн. – Это были Брик Уоллес – менеджер казино «У Ника», и мисс Лили Лайт. Они излагали свои точки зрения на азартные игры в Санта–Барбаре. И я вижу, что нам уже звонят. Мы будем фиксировать эти звонки, чтобы узнать ваши мнения за и против.

Не скрывая торжествующей улыбки, Лили поднялась из‑за стола.

– Идем, Мейсон.

ГЛАВА 21

Окружной прокурор объявляет открытую войну Крузу Кастильо. Джина преподносит СиСи Кэпвеллу подарок к свадьбе. Майкл Болдуин Брэдфорд–третий приступает к поискам брата. Круз безуспешно пытается разрешить конфликт. До спокойной жизни – далеко.

Когда радиодискуссия между Бриком Уоллесом и Лили Лайт закончилась, СиСи, вместе с Софией сидевший возле радиоприемника в гостиной, раздраженно нажал на кнопку.

– Да, он почти победил… – протянул Ченнинг–старший. – А как все хорошо начиналось…

София тяжело вздохнула.

– Он сделал все, что мог при данных обстоятельствах.

– М–да… – уныло протянул СиСи. – Все, да не совсем…

Увидев внезапно появившиеся в гостиной фигуры окружного прокурора Кейта Тиммонса и полицейского инспектора Круза Кастильо, СиСи удивленно встал с кресла.

– По–моему, я никому не открывал дверь!..

– Нам открыла горничная, – пояснил Кастильо.

Судя по его виду, начальник полицейского управления Санта–Барбары устроил одному из своих самых ценных подчиненных порядочную головомойку.

А вот лицо Кейта Тиммонса сияло. Очевидно, по той же самой причине.

– Мистер Си, извините за вторжение, – тяжело вздохнув, сказал Кастильо, – но нам необходимо поговорить.

СиСи махнул рукой.

– Ничего страшного. Чему я обязан вашим посещением, господа?

Окружной прокурор торжествующе улыбнулся.

– Не чему, а кому… Инспектору Кастильо, – с легкой издевкой сказал он. – Мы только что разговаривали с шефом полиции, и у него возникла масса вопросов. Я привел сюда инспектора Кастильо, чтобы помочь ему разобраться с местонахождением вашей дочери Келли. Мне кажется, что инспектор Кастильо проводит работу недостаточно серьезно. Я хотел бы спросить об этом лично вас. Вы знаете, где Келли?

Гостеприимная улыбка сразу же слетела с лица СиСи. Хмуро сдвинув брови, он ответил:

– Я ничего о ней не знаю.

Окружной прокурор, разумеется, не был удовлетворен таким односложным ответом.

– А вы, миссис Армонти? – он сделал кивок в сторону Софии.

– Мы бы и рады помочь, – с сожалением сказала она, – но у нас нет никаких известий. Келли, очевидно, уехала из города, но куда и с кем, мы не знаем…

– Я сегодня собирался позвонить вам, собирался получить новую информацию о ходе расследования, – добавил СиСи.

Окружной прокурор раздраженно махнул рукой.

– Надеюсь, вы оба понимаете, что в будущем вам будут предъявлены обвинения в укрывательстве? Могут быть предъявлены…

София недоуменно пожала плечами.

– Я не совсем понимаю вас, мистер Тиммонс. Это было бы так, если бы мы знали, где находится Келли и не сообщали бы вам об этом. Однако, у вас нет о ней никаких сведений. Думаю, что вам не стоит делать таких преждевременных заявлений.

Тиммонс скептически рассмеялся.

– А вот я сомневаюсь, что вы говорите мне правду.

– Как я уже сказал – ни я, ни София не имеем ни малейшего представления о том, где находится Келли, и ничем не можем вам помочь, – сухо произнес СиСи. – Вы зря тратите время.

Круз, который до сих пор находился в позиции пассивного наблюдателя, решил вмешаться в разговор.

– Кейт, этим ты ничего не добьешься, – успокаивающе сказал он. – Не стоит ломиться в открытую дверь.

Тиммонс злорадно улыбнулся и тоном судьи, выносящего приговор, сказал:

– Ну, тогда я добьюсь кое–чего с тобой. Почему ты защищаешь Келли? Ты всегда так помогаешь Кэпвеллам? Такое, между прочим, происходит уже не в первый раз…

Круз с подозрительностью посмотрел на Тиммонса.

– О чем ты говоришь?

Тиммонс высокомерно рассмеялся и похлопал Кастильо по плечу.

– Кого ты хочешь обмануть, приятель? – саркастически сказал он. – СиСи вертит тобой, как хочет. Я знаю, что было с Иден…

Возмущенно вскинувшему голову Ченнингу–старшему Тиммонс сказал:

– Это он устроил все так, чтобы ее не обвинили в преднамеренном отключении системы жизнеобеспечения. Вы же помните, мистер Си, эту историю? Когда вы находились в весьма тяжелом состоянии, ваша дочь отключила питание от аппаратов, поддерживающих жизнедеятельность вашего организма. Между прочим, если бы не бдительность вашей сиделки, то сейчас мы с вами уже не разговаривали. За такие дела полагается тюремное заключение. Однако, инспектор Кастильо скрыл вещественные доказательства и утаил от полиции информацию. Интересно, а что он скрывает теперь?

Поскольку в гневных словах окружного прокурора была большая доля правды, Круз не мог ничего возразить. Все, что сейчас оставалось в его силах – это лишь хмуро покачать головой.

– Парень, ты делаешь что‑то не то, – кусая губы, сказал он.

Тиммонс резко взмахнул рукой.

– Нет–нет! Это ты делаешь что‑то не то. Ты просто пешка в большом шахматном турнире Кэпвеллов. Интересно, сколько еще человек в полицейском участке делает по–твоему? Может быть, пора там провести проверку?

Круз с сожалением покачал головой.

– Послушайте, мистер Кэпвелл, – сказал он, поворачиваясь к СиСи. – Я хочу извиниться перед вами за своего коллегу. Он сейчас находится в стрессовом состоянии и не совсем осознает, что делает. Извините за беспокойство.

Он потянул Тиммонса за рукав.

– Пошли.

Окружной прокурор на мгновение задержался и, обвиняюще ткнув пальцем в СиСи, сказал:

– На этом еще не все закончилось. Я обещаю, что у вас будут крупные неприятности.

Оставив СиСи и Софию пребывать в состоянии легкой прострации, Тиммонс направился к выходу, где его терпеливо дожидался Кастильо.

– Послушай, Кейт, я не знаю, что тебя гложет, – раздраженно сказал Круз, – но что бы это ни было, лучше остановись.

Тиммонс высокомерно отвернулся.

– Это говоришь мне ты? На твоем месте я бы помалкивал. Кэпвеллы скрывают, где скрывается их дочь. Хотя я уверен в том, что им прекрасно известно ее местонахождение.

Кастильо распахнул дверь и пропустил окружного прокурора вперед.

– Бросать в лицо обвинения Кэпвеллам, ворвавшись в их дом, – это не лучшее, что можно сделать, – угрюмо произнес он.

Когда они вышли из дома, окружной прокурор, брызгая слюной, накинулся на Кастильо.

– Эти люди помогли Келли скрыться! Я считаю, что ты перестал понимать, что верно, а что неверно. Нельзя так долго околачиваться среди богатых, мой друг!.. Ты, между прочим, полицейский, и должен служить не жирным котам, а закону. А что я наблюдаю вместо этого? Ты укрываешь преступников, прячешь улики, не сообщаешь всей информации, которая тебе известна… И почему? Да потому, что трясешься в слепом поклонении перед этим денежным мешком! Из того, что он богаче всех в этом городе, еще не следует, что все остальные, а особенно представители закона, должны целовать его в задницу, пытаясь добиться снисхождения этого напыщенного туза! Или, может быть, рассчитываешь на какую‑то личную выгоду для себя? Надеешься податься к нему в холуи? Смотри, Кастильо, добиться своей цели ты сможешь, только расставшись с полицейским значком!.. – угрожающе закончил Тиммонс.

По щекам Круза бегали желваки.

– Так ты хочешь поговорить со мной о морали?

– Я отберу у тебя полицейский значок! – заорал Тиммонс, потрясая кулаком. – Ты у меня в частные охранники пойдешь! Может быть, старина Кэпвелл наймет тебя сторожить эти ворота.

В сердцах окружной прокурор пнул ногой дверь дома Кэпвеллов и, быстро сбежав по крыльцу, направился к своей машине.

Иден разговаривала по телефону, когда дверь дома Кастильо скрипнула и в коридоре показалась фигура Круза.

– Да–да, я потом перезвоню, – торопливо сказала в трубку Иден и бросилась навстречу Кастильо.

– Привет! – с радостной улыбкой сказала она. – Я рада, что ты вернулся!

– Привет, – хмуро ответил он.

– Хочу тебе кое‑что сказать. Почему у тебя такой вид?

– Какой? – буркнул Круз.

– У тебя неприятности на работе?

Кастильо перевел разговор на другую тему:

– О чем ты хотела поговорить со мной? Надеюсь, новости хорошие? У меня сегодня не самое лучшее настроение.

Радостная улыбка на лице Иден приобрела немного грустный оттенок.

– Ну… Я не уверена, что смогу поднять тебе настроение… Сегодня я видела Джину, и она сказала, что Кейт Тиммонс собирается задушить тебя любой ценой.

Круз мрачно усмехнулся.

– Какая же это новость?.. По–моему, это известно всем вокруг с тех пор, как он начал работать на должности окружного прокурора.

Круз прошел на кухню и полез в холодильник за банкой холодного лимонада.

Иден торопливо направилась за ним.

– Кейт и мне то же самое говорил. Но, похоже, что теперь он совершенно зациклился на этом. Просто страшно…

Утолив жажду, Круз спокойно ответил:

– Все это происходит с незапамятных времен. Я уже стараюсь не обращать внимание на это.

Иден на мгновение задумалась.

– Да, все это, конечно, так. Но, похоже, что у него появился новый стимул для этого. Что‑то такое, чего мы, возможно, не знаем.

– Например? – с напускной беспечностью спросил Круз. Иден пожала плечами.

– Ну… Не знаю. Но ты знаешь, у него сегодня умерла бабушка?

Вот это известие по–настоящему взволновало Круза. Он изумленно вскинул голову, и в его глазах Иден прочитала глубокое смятение.

– Нет. Я ничего не знал об этом, – упавшим голосом сказал он.

– Джина сказала мне об этом. Как ты думаешь, может быть, он ведет себя так странно именно из‑за этого?

Круз отвернулся, чтобы Иден не обратила внимания на его глубокое беспокойство.

– Возможно, – глухо ответил он.

– Круз, все не очень понятно, – робко произнесла Иден, пытаясь хоть как‑то расшевелить его. – Мне кажется, что за этим скрывается нечто большее.

– Не знаю, – односложно ответил Кастильо. Иден растерянно положила руку ему на плечо.

– Лучше бы мы сегодня не выходили из дома… Хорошо бы сказать всему миру – пропадите вы все пропадом! – несмело улыбнувшись, сказала она.

Круз даже не улыбнулся.

– Да, было бы чудесно, – словно думая о чем‑то своем, заметил он.

В разговоре возникла неловкая пауза, во время которой Круз, не сводя взгляда с пальм на берегу океана, задумчиво теребил подбородок.

– Дорогая, – наконец, повернулся он, – мне нужно кое‑что сделать.

– Сейчас?

– Боюсь, что да. Я должен уехать.

– Можно, я поеду с тобой? – предложила она. Судя по лицу Иден, настроение у нее упало еще ниже, чем у Круза.

– Нет, я должен сделать это сам. Тебе лучше не ехать со мной. Но я был бы рад, если бы ты подождала меня здесь.

Иден грустно улыбнулась.

– …Хотя в ресторане у меня не хватило терпения… На сей раз я буду ждать тебя.

– Я ненадолго, ладно? Устраивайся поудобнее и…

Кастильо низко опустил голову, не скрывая своего смущения. Он, казалось, раздумывал и, наконец, произнес виноватым голосом:

– Извини меня… Я вернусь прежде, чем ты соскучишься.

– Я уже соскучилась, – мгновенно сказала Иден. Словно опасаясь встретиться с ней глазами, Круз торопливо вышел за порог.

Прежде, чем покинуть радиостанцию, Мейсон и Лили зашли в редакторскую комнату, где на столе по–прежнему стоял макет будущего собора для последователей учения Лили Лайт.

– Ты – молодец! – ободряюще сказал Мейсон. – Я восхищаюсь твоим самообладанием. Наверное, находясь в подобной ситуации, я бы не выдержал и спорол горячку.

Лили мягко улыбнулась.

– Значит, тебе предстоит еще многому научиться. Но ты способный ученик.

Дверь комнаты неожиданно распахнулась, и на пороге показался Брик Уоллес.

– Смотрите, кто пришел! – воскликнул Мейсон с легкой иронией в голосе. – Мистер Уоллес, а мы думали, что больше никогда не увидим вас!..