Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 134 (всего у книги 332 страниц)
Вечер в ресторане безнадежно испорчен. София пока не приняла окончательного решения. Встреча Тэда с Роксаной не состоялась. Тэд в отчаянии решает уехать из Санта–Барбары.
Когда Иден ушла из зала ресторана, Джина почувствовала себя на седьмом небе от счастья.
Втайне она питала дружеские чувства к Крузу и исчезновение соперницы не могло не порадовать ее.
– Мне здесь так хорошо, – сказала она, обращаясь к Крузу. – Я готова танцевать до утра.
Однако, он не разделял ее оптимизма.
– Если ты хочешь что‑то сказать, Джина, то говори, – спокойно сказал он.
Она пожала плечами.
– Я просто вспомнила кое о чем. Вот и все.
– Что ты здесь делаешь? – настороженно спросил Круз. Джина опустила глаза.
– Я пришла случайно. А почему ты так агрессивно настроен?
– Возможно, это из‑за того, что ты пытаешься насолить мистеру Си, – серьезно сказал он.
– Я никогда не забуду о том, что ты упросил СиСи не преследовать меня в судебном порядке.
– Я сделал это ради Брэндона.
– Он действительно дорог тебе? – с сомнением спросила Джина.
– Да, – уверенно кивнул Круз. – Теперь он – часть моей жизни.
В этот момент к их столу подошел пожилой официант в форменном костюме.
– О, как раз вовремя, – оживилась Джина.
– Что‑нибудь фирменное?
Но Круз сказал:
– Извините, Джеймс, я думаю, мы сделаем заказ чуть попозже. Кстати говоря, вы выполнили мою просьбу?
– Да, сэр, – кивнул официант. – Я позвонил вам домой, но, к сожалению, никто не поднимает трубку.
– Вы уверены? – обеспокоенно спросил Круз.
– Да, сэр, никто не отвечает.
Брэндон, до сего времени не вмешивающийся в разговор взрослых, нетерпеливо сказал:
– Круз, так мы будем есть? Я уже сильно проголодался.
– Да, конечно, – кивнул Круз.
Кастильо старался улыбаться, однако настроение у него уже было безнадежно испорчено.
Значит, Сантана опять солгала ему! До каких же пор это будет продолжаться? Круз снова почувствовал себя обманутым и униженным. Но, к сожалению, ради ребенка он должен был мириться с этим.
Почувствовав резкую перемену в его настроении, Джина засуетилась.
– Да, начинайте без меня. Ребята, у вас такой замечательный ужин. А мне нужно идти. У меня очень важное свидание, – она взяла Брэндона за руку. – Было приятно увидеть тебя снова, дорогой. Мы скоро увидимся, пока.
– Пока, – сказал мальчик. Джина поднялась.
– Круз, я была рада встрече с тобой.
Кастильо мрачно опустил голову.
София стояла, положив голову на плечо СиСи.
– Как давно мы знаем друг друга? – спросила она.
Он улыбнулся.
– Лучшую часть жизни.
– Верно, – согласилась София. – Я жила в разных домах, СиСи, но этот – единственный, который я считаю своим домом.
СиСи нежно гладил Софию по волосам.
– В этом доме всегда жила твоя душа, София.
– И так много воспоминаний. Дети, рождество, праздники…
СиСи вздохнул.
– Да, это были прекрасные времена.
София вдруг стала серьезной.
– Мы растратили слишком много времени зря. Мы растратили его на ненависть, – с сожалением в голосе сказала София.
– Ты вернешься, и я постараюсь сделать так, чтобы ты забыла все плохое, что было между нами! – торжественно произнес СиСи.
София улыбнулась.
– Я этого очень хочу. Я хочу вернуться домой. Я очень скучаю по–своему мужу…
СиСи расчувствовался. Он едва–едва удержался от того, чтобы не проронить слезинку. Испытав от этого некоторое смущение, он низко опустил голову.
– Помнишь, как когда‑то давно мы сидели на террасе нашего дома и я тебе кое‑что сказал? Ты помнишь, что я тогда сказал?
София с нежностью посмотрела на него.
– Я помню каждое твое слово.
СиСи незаметным движением извлек из кармана великолепное кольцо с бриллиантом и, взяв руку Софии, одел кольцо на ее палец.
– Это кольцо, – символ моей любви, – со значением сказал он. – Все, что у меня есть, принадлежит тебе. Я хочу разделить с тобой свою жизнь…
София мгновенно вспомнила все эти слова, которые когда‑то уже говорил ей СиСи.
Когда он замолчал, она подхватила:
– … и мою любовь… Куда бы я ни пошел, чтобы я ни делал, о чем бы ни мечтал – все ради тебя.
Затем они одновременно сказали последнюю фразу, которая впервые прозвучала много лет назад:
– Мое сердце навсегда принадлежит тебе. София не сдержалась и заплакала.
– Подожди, СиСи, – сказала она спустя несколько мгновений. – Подожди, я пока не решилась.
Был уже поздний вечер, когда, закончив работу, Джейн Уилсон вышла из трансляционной комнаты радиостанции Кей–Ю-Эс–Би.
Она увидела довольно любопытную для себя сцену: Хейли Бенсон собирала вещи из ящиков своего стола и складывала их в большую картонную коробку.
– Что здесь происходит? – спросила Джейн.
– Освобождаю территорию, Джейн, – ответила Хейли.
– Что?
– Я ухожу.
Джейн с любопытством посмотрела на Хейли.
– Когда Тэд сказал, что вы изменили планы, я подумала, что…
– Нет, не мы… – перебила ее Хейли. – И вообще, почему он до сих пор не плачет у тебя на плече?
– Ты с ума сошла! – возмущенно воскликнула Джейн.
– Но я же вижу, как ты на него смотришь, – возразила Хейли.
– Мы просто друзья, – сказала Джейн.
– Да, у нас тоже так начиналось, – скептически сказала Хейли. – Мы тоже были просто друзья. Ладно, Джейн, я передаю все это тебе. Ты пришла сюда, ты рассказала ему все про Джину, это сработало. Тэд теперь свободен. Почему бы теперь тебе не перейти в атаку?
Джейн развела руками.
– Послушай, но я ведь не знала, что ты скрываешь это от него, – без особой убежденности в голосе сказала она. – Лучше бы ты сама рассказала ему все о себе. И он бы все знал.
– Ах, да! – воскликнула Хейли. – Ведь ты у нас эксперт, Джейн. Тебе еще не надоело читать проповеди?
Джейн сделала вид, что не услышала этого колкого замечания.
– Хейли, послушай. Тебе не следует торопиться. Ты сможешь собраться и завтра.
– А я хочу сейчас! – резко сказала Хейли. – И тебя это не касается.
Джейн фыркнула.
– Ты просто утомила меня, Хейли. Безразлично пожав плечами, она отвернулась. Словно очнувшись от какого‑то непонятного сна,
Хейли вдруг пробормотала:
– Что же я делаю? Нет, так не пойдет.
Она внезапно стала доставать свои вещи из картонной коробки и раскладывать их по ящикам.
– Знаешь, что я решила? – с невесть откуда взявшимся энтузиазмом сказала Хейли. – Мне нравится моя работа и, поэтому мне наплевать, что ты или Тэд, или кто‑нибудь еще будут обо мне говорить! Я остаюсь.
Тэд вошел в дверь ресторана «Ориент Экспресс», где сегодня в девять часов вечера ему было назначено свидание с таинственной незнакомкой по имени Роксана.
Взгляд его упал на девушку, сидевшую у ближайшего столика. В волосах у нее была приколота белая роза.
Увидев этот условный знак, Тэд улыбнулся.
Значит вот она какая: молодая, красивая, сексуальная…
– Привет! – радостно сказал он.
– Привет, – поздоровалась она.
– Что сказать – я удивлен, – радостно воскликнул Тэд.
– Да? Почему? – удивленно спросила девушка.
– Неважно, – он весело махнул рукой. – Ничему не удивляйся. Жизнь – это не прямой эфир… Мне можно присесть, Роксана? – сказал Тэд, отодвигая стул.
Девушка смущенно улыбнулась.
– Ты принял меня за другую. Я не Роксана.
Тэд недоверчиво посмотрел на нее.
– Ты – Роксана. Все сходится. Роза в волосах… Я пришел сюда на свидание с незнакомкой, – объяснил он. – Она сказала, что у нее в волосах будет белая роза…
Девушка улыбнулась.
– Теперь я понимаю.
Тэд пожал плечами.
– Если вы не Роксана…
– Я не Роксана! – воскликнула она. – Однако, мне кажется, что вы просто стали жертвой розыгрыша. Сегодня многие придут сюда с белыми розами. Сегодня – Бал белых роз…
Тэд непонимающе оглянулся по сторонам.
– Вот смотрите, – сказала девушка.
В двери ресторана показалась сногсшибательной красоты молодая женщина в шикарном платье с белой розой в волосах.
– О, это Роксана! – радостно воскликнул Тэд.
– Нет. Это просто бал, – сказала девушка. Следом за красавицей в зал вошла не слишком привлекательная толстуха лет шестидесяти с точно такой же белой розой в волосах.
– Что, может быть вы скажете, что и это Роксана? – засмеялась девушка. – Хотите, я вас познакомлю?
Пока Тэд собирался что‑то возразить, его собеседница жестом подозвала пожилую даму к своему столу.
– Этот молодой человек разыскивает вас.
Толстуха радостно улыбнулась.
– Вы разыскиваете меня? – обратилась она к Тэду.
– О, нет, нет… – смущенно ответил он. – Это ошибка, простите. Извините, я обознался. И, вообще, мне нужно идти…
В дверях ресторана он столкнулся с Джиной. Она попыталась что‑то сказать, но Тэд нервно воскликнул:
– Держись от меня подальше, Джина! Я не желаю иметь с тобой никаких дел.
– Ты плохо воспитан, Тэд, – презрительно скривив губы сказала Джина.
– Я отказываюсь разговаривать с тобой, Джина. Ты стала причиной моего разрыва с Хейли!
– Так ты не вернешься к ней?
Тэд гордо отвернулся.
– Нет.
Не сводя с него взгляда, Джина проговорила:
– Какая злопамятность. А что же ты будешь делать с родителями?
Тэд с горячностью рубанул воздух рукой.
– А ничего не буду делать! Я не хочу возвращаться домой. И, вообще, мне здесь все надоело! И эта дурацкая станция, и мои неудачные любовные романы – сначала Лейкен, потом Хейли. Не знаю, кто будет следующей. В любом случае, меня, наверняка, ждет разочарование. А я больше не хочу разочаровываться. Конечно, мой отец – тяжелый человек, но в чем‑то он был прав, когда советовал мне уехать отсюда и заняться юриспруденцией. Мне уже давно надо было это сделать. Во всяком случае, я не испытывал бы унижений от того, что вынужден жить на отцовские деньги и вечно спорить с ним из‑за пустяков…
Джина с недоумением смотрела на Тэда.
– Мне кажется, что ты слишком поспешно все решил.
– Нет! – запальчиво воскликнул он. – Именно это – настоящее обдуманное решение, а не то, что мне взбрело в голову раньше.
Джина осуждающе покачала головой.
– Это опрометчивое решение. Ты еще пожалеешь о нем.
Тэд равнодушно махнул рукой и отвернулся.
– Можешь думать обо мне все что угодно, Джина.
Только, пожалуйста, оставь меня в покое.
– Как ты похож на своего отца… – сказала она. Тэд зло посмотрел на нее.
– Опять это идиотское сравнение с отцом! Ну сколько можно? Я должен быть самим собой! Я – Тэд Кэпвелл. Я не собираюсь жить его жизнью, у меня есть собственная. Я хочу прожить ее так, как считаю нужным.
Джина покачала головой.
– Опять эта идиотская гордость Кэпвеллов. Я ненавижу эту тупую гордыню. В конечном итоге проигравшим окажешься ты, Тэд.
Он поморщился.
– Твои увещевания могут вызвать лишь сочувствие, – сказал он. – Я больше не желаю тебя слушать. И, вообще, мне нечего больше делать в этом городе…
ЧАСТЬ II
ГЛАВА 1Хейли остается одна. Новый адвокат в Сан Луис Обиспо. Ради изящной фигурки можно выйти под дождь. Для настроения нужна нежная улыбка. Жемчужины в белокурых волосах. На качелях в зале аукциона. Философские мысли под дождем.
Тэд Кэпвелл очень переживал свой разрыв с Хейли.
Ссора получилась глупой и абсолютно ненужной. До сих пор в ушах Тэда звучал голос. Она кричала ему, что ненавидит, потом бросалась на шею и плакала, уверяя, что будет любить до конца своих дней.
Тэд вспоминал, как он хлопнул дверью, оставив Хейли одну. Уходя от дома, ему нестерпимо хотелось обернуться, но он боялся увидеть в окне заплаканное лицо Хейли, боялся, что она позовет его назад.
Но его гордость… Чего–чего, а гордости у Тэда хватило бы на все семейство Кэпвеллов вместе взятых.
Единственное, что немного утешало парня, это то, что его отец не обрадовался их разрыву – во всяком случае, сделал вид, что огорчился. Тэд был благодарен ему за это.
А, вообще, Кэпвеллу–старшему было не до семейных проблем младшего сына.
В семье происходили такие события, о которых впоследствии в доме Кэпвеллов вспоминать не хотели: смерть Мэри, суд над Марком Маккормиком, пьянство Мейсона – все это забрало у СиСи последние силы.
Он как мог утешал Софию, пытался сделать ее счастливой. Но женщина и сама видела, что у ее мужа дела идут не лучшим образом. Она тоже старалась подбодрить СиСи, делать вид, что не замечает происков Гранта и Локриджа.
А те в последнее время активизировались и постоянно пытались втянуть в свои интриги Мейсона.
Поэтому Тэду его собственные проблемы казались незначительными и не стоящими внимания, кроме того, его беспокоило здоровье отца.
С радиостанции Тэд ушел, чтобы не встречаться на работе с Хейли.
Он также не мог спокойно смотреть в глаза Джейн Вилсон. Ведь он понимал: в принципе, разрыв с Хейли произошел только по вине Джейн. Он не мог видеть, как поблескивают стекла ее очков, как она ехидно улыбается краешком губ, следя за Тэдом.
У него буквально отнимался голос в самые неподходящие моменты – даже перед микрофоном, когда он обращался к своим слушателям.
Да и у Хейли работа не клеилась, когда Тэд сидел рядом.
Молодые парни и девчонки Санта–Барбары, конечно, расстроились, когда узнали, что их любимый ведущий Тэд Кэпвелл больше не будет выходить в эфир.
Но вскоре его исчезновение забылось, и из эфира зазвучал совсем другой голос, гораздо веселей и беззаботней.
Тэд любил вечерами включить приемник и в одиночестве послушать передачи своей бывшей радиостанции. Ему все время казалось, что новый ведущий говорит не так, не то, включает не те песни.
Но каждый вечер рука Тэда вновь тянулась к ручке настройки приемника, и он вновь слушал свою радиостанцию. Все‑таки она была частью его жизни, пусть прошлой, но далеко не худшей.
Все свои усилия Тэд Кэпвелл направил на то, чтобы успешно окончить юридический колледж. И ему это удалось. Он хотел доказать своему отцу, что он не худший из семейства Кэпвеллов, что и его ждет удача.
СиСи старался не проявлять открыто свою радость по поводу того, что сын, наконец‑то, взялся за ум и становится человеком, хотя стал гордиться Тэдом больше, чем когда‑то Мейсоном и Идеи. Ведь у тех так и не сложилась жизнь, а у Тэда все еще было впереди.
И при каждой встрече СиСи заводил разговор с Тэдом о том, что ему, в конце концов, стоит всерьез подумать и позаботиться о своем будущем. Он даже начал подыскивать ему хорошее место в Санта–Барбаре.
Но Тэд не хотел чувствовать себя обязанным отцу и, кроме того, он был упрям, как все Кэпвеллы.
Он непременно хотел сделать свою жизнь сам, и поэтому выбрал себе место – трамплин, с которого начнет новую радостную жизнь в отдалении от Санта–Барбары – в среднем по размеру городке на побережье Тихого океана Сан Луис Обиспо.
Сан Луис Обиспо был типичным прибрежным городком с множеством ресторанчиков, небольших отелей. Правда, он был не такой шикарный, как Санта–Барбара. Но Тэду было все равно, в юристах нуждались и здесь.
Тэд не решился сразу поступить на службу в какую‑нибудь солидную фирму, ведь у него еще не было имени. В Санта–Барбаре все знали Кэпвеллов, а тут, в Сан Луис Обиспо, его фамилия никому ничего не говорила. Поэтому Тэд занимался частной практикой. Больших денег это не приносило, но зато перспективы были самые обнадеживающие.
С каждым следующим делом клиентами Тэда становились все более солидные люди. Ему словно бы потворствовала сама фортуна.
Тэду удавалось выиграть самые безнадежные дела и к тому же без больших усилий. Вскоре об молодом адвокате заговорил весь городок. К нему начали приезжать из других мест, и Тэд гордился тем, что чуть ли не половина жителей городка знала его в лицо.
Особую известность Тэду Кэпвеллу принесло выигранное им дело по защите одной проститутки, на жизнь которой покушался очень состоятельный владелец отеля. Ему удалось посадить покушавшегося на скамью подсудимых. И хотя тот отделался небольшим денежным штрафом, но все равно, это принесло начинающему адвокату большую известность и массу поклонников, а еще больше поклонниц. Его имя украшало первые полосы двух местных газет.
Но как ни хорошо шли дела у Тэда, он все равно оставался недовольным собой. Ведь его целью в жизни теперь стало желание сделаться более известным и богатым, чем его отец. Деньги ему нужны были не для того, чтобы шикарно жить, а для того, чтобы доказать, что Тэд Кэпвелл ничем не хуже своего отца СиСи Кэпвелла.
Тэд во всем любил подражать своему отцу. Тот любил собирать в своем доме произведения искусства, дорогие вещи. Но Тэду в глубине души казалось, что у СиСи недостаточно художественного вкуса и, что он недостаточно разбирается в произведениях искусства.
А вот сам Тэд мнил о себе довольно много – он часами мог рассуждать о достоинствах той или иной картины, скульптуры.
И когда у него появились деньги, он тоже решил вкладывать их в покупку произведений искусства. Тэд стал завсегдатаем антикварных магазинов, знал наперечет все лавчонки и всех торговцев антиквариатом, мог по памяти назвать, что в какой витрине находится, сколько стоит, а недавно получил несколько приглашений от устроителей аукционов, чем очень гордился.
Вот и теперь у Тэда в руках был пригласительный билет на аукцион по распродаже антиквариата из одного прежде богатого, но разорившегося дома. Тэд вертел в руках глянцевый прямоугольник картона и уже предвкушал, с каким видом он будет прохаживаться перед началом аукциона по залу, присматриваться к выставленным лотам, и как за его поведением будут следить богатые жители Сан Луис Обиспо. От того, задержится Тэд возле какой‑нибудь картины или вещи или пройдет, не глянув, зависит их дальнейшая судьба.
Стоит Тэду остановиться на пару минут возле полотна, как его первоначальная цена тут же подскочит вдвое.
Тэд еще раз пробежался взглядом по длинному каталогу, но ничего из предложенного устроителями сегодня его не прельщало. Он лениво переворачивал страницу за страницей, пока, наконец, его взгляд не уперся в фотоснимок миниатюрной скульптуры из белого камня.
Скульптура в самом деле была удивительной.
Фигурка лежащей девушки.
Тэд внимательно посмотрел на фотоснимок.
«Да. Вот это, пожалуй, единственная стоящая вещь».
Первоначальная цена была смехотворно маленькой – пятьдесят долларов. Тэд отложил в сторону каталог и посмотрел на свой стеллаж, полки которого были заполнены такими же небольшими, очень изящными скульптурами.
«Вот эта скульптурка прекрасно дополнит мою коллекцию, она украсит одну из полок. Видимо, придется идти».
Тэд взглянул на часы, подошел к стеллажу и мысленно прикинул, как удачно впишется в его экспозицию фигурка лежащей девушки.
«Да, это будет удачное приобретение!»
Тэд взглянул в окно и лицо его исказила гримаса недовольства. На улице шел проливной дождь.
Поблескивал асфальт, быстро мчались по лужам автомобили, вздымая веера брызг. С океана дул ветер, и из‑за дождя горизонта не было видно. Он пропадал в туманной серой дымке, вода сливалась с небом.
– Дьявольская погода, – громко сказал Тэд и прошелся по комнате.
«Да, погода дьявольская, но идти придется: очень хочется приобрести эту скульптуру».
Тэд накинул на плечи светлый плащ, несколько минут постоял у стола, разглядывая фотографию скульптуры, взял с полки большой черный зонтик с дорогой костяной ручкой.
Это был подарок матери, Софии, который она преподнесла сыну перед самым отъездом из Санта–Барбары. Тэд погладил отполированную до блеска ручку зонта и улыбнулся сам себе. Он всегда с большой теплотой в душе думал о Софии.
«Эту скульптуру я обязательно потом подарю матери. Она постоит у меня на стеллаже несколько недель, а потом при встрече я преподнесу ее ей. А она поставит фигурку, я это точно знаю, на каминной полке, рядом с моей детской фотографией».
От этих мыслей Тэду стало легко и приятно, мир уже не казался таким сумрачным и серым.
Он быстро сложил бумаги на своем письменном столе, не заботясь о последовательности и месте их размещения, и вышел из квартиры.
Сразу же на крыльце Тэд раскрыл огромный черный зонт и не спеша двинулся по улице. Он посматривал на свое отражение в забрызганных дождем витринах и сам себе очень нравился. На нем прекрасно сидел белый плащ, а с огромным зонтом он выглядел старше и солиднее.
Тэд с удовольствием отметил про себя, когда проходил возле цветочного магазина, что одна продавщица, указав на него пальцем, что‑то зашептала на ухо другой. Тэд не слышал ее слов, но он догадывался, о чем, она шептала. Он повернулся вполоборота и улыбнулся девушкам. Девушки радостно засмеялись и замахали розовыми ладошками. Настроение Тэда еще более улучшилось.
Он шел по тротуару, уже не обращая внимания на неглубокие лужицы, на сильный ветер и крупные капли дождя. До помещения, где должен был происходить аукцион, оставалось пару кварталов.
В Сан Луис Обиспо Тэд не любил пользоваться автомобилем, хотя отец подарил ему хорошую машину. Тэд считал, что в автомобиле его никто не увидит, не оценит его новый дорогой костюм, его манеры. А так он был весь на виду у города.
Он взглянул на часы и ускорил шаг. Аукцион должен был вот–вот начаться, а опаздывать Тэд не любил. Пунктуальность, считал младший Кэпвелл, – необходимая и очень важная черта хорошего юриста.
Аукцион должен был проходить в холле небольшого отеля, построенного еще в прошлом веке. Тэд толкнул массивную дверь, и швейцар услужливо посторонился, пропуская мистера Кэпвелла в холл.
В холле на подставках и витринах стояли предложенные к аукциону экспонаты.
Чего здесь только не было! Старинные швейные машинки, одна древнее другой. Такие же старинные и древние телефонные аппараты. Пишущие машинки всевозможных европейских фирм конца прошлого и начала теперешнего века. Патефоны, граммофоны, поблескивающие медными трубами. Стоял даже один фонограф.
Но все эти большие вещи Тэда Кэпвелла совершенно не интересовали. Он скользил по ним безразличным взглядом, лишь изредка останавливаясь на какой‑нибудь сверкающей никелем детали.
«Здесь не хватает только автомобиля конца прошлого века – и тогда можно было бы полностью представить быт этого городка» – отметил про себя Тэд.
На стенах висели картины в старинных рамах. Все работы были потемневшими от времени, с кое–где потрескавшейся поверхностью.
«Да, эти произведения явно из одной и той же коллекции. Чувствуется, что их собирал один человек и вкус у него был довольно странный» – подумал Тэд Кэпвелл, рассматривая обнаженных и полуобнаженных пастушек и Диан–охотниц.
Пурпурные ткани соскальзывали с округлых плеч красавиц, белокурые волосы под порывами ветра разлетались в разные стороны, скакали лани с маслянистыми глазами, натягивались луки, сверкали стрелы, амуры смотрели из пышных кучерявых облаков на сцены охоты.
«И кому это в наше время придет в голову вешать подобные картины у себя дома или в офисе? Хотя… Возможно, найдутся чудаки. Наверное, даже мой отец, СиСи Кэпвелл приобрел бы кое‑что из этих картин. Ведь он в изобразительном искусстве совершенно не разбирается, насколько я могу судить. А вот Лайонелл Локридж никогда бы не приобрел подобной ерунды. Он собирает, вернее, собирал только первоклассные вещи».
Тэд перешел к витринам, где были выставлены ювелирные изделия и часы. Каких только замысловатых часов здесь не было. Все они поражали и удивляли своими формами.
«Часы – это лица – подумал Тэд, – и выражение их переменчиво. Правда, только безнадежный тупица всегда видит на часах одно и то же – циферблат, стрелки… Вот сейчас, например, пять часов пополудни, часы утомлены…»
Тэд обошел витрину вокруг, заглядывая в лицо каждому циферблату. Он вспомнил, что недавно читал в одной испанской книге о часах, и его очень сильно поразило рассуждение писателя. Тэд остановился, прикрыл глаза и прислушался. Его поразило тихое тиканье часов, доносящееся из‑за стекла витрины.
«А если половина третьего ночи, – вспомнились ему слова из книги, – то это не к искушению, и часы тогда прельстительно подмигивают. А есть смутные часы, чьи значения нельзя разгадать, есть такие ясные часы и минуты, как например, шесть, десять, которые отчетливо повелевают – иди».
Тэд открыл глаза. Перед ним была все та же витрина, с теми же часами, только стрелки их сдвинулись. Время ушло, а часы остались.
«Разве углядишь будущее за стеклами часов? – подумал Тэд, – я никогда не пользовался жилетными часами, у них слишком большие лица… слишком пристально они смотрят на тебя. Вот электронные – это совсем другое дело – ими можно пользоваться, носить с собой. А такие вещи нужно держать на полках стеллажей, на письменном столе. В них есть солидность и заключено само время. Только письменный стол тоже должен быть большим, основательным, таким, как у моего отца. Когда у меня будет свой дом, я обязательно заведу себе старинный антикварный письменный стол и каминные часы, которые будут отбивать каждую четверть часа. Да, но дом у меня будет только тогда, когда появится семья. Зачем мне дом одному? Быть таким же одиноким, каким был некоторое время тому назад мой отец?»
От мыслей об отце Тэду стало грустно.
До него вновь донеслось тихое тиканье часов, он вновь пробежался взглядом по циферблату. Все стрелки показывали немного разное время: одни спешили, другие отставали, и было непонятно, каким из часов следует верить.
«Вот также и люди, – подумал Тэд, – каждый говорит о каком‑нибудь событии правду, свою правду. Но нужно найти свой ответ, вот в этом и заключается умение юриста».
Он обернулся. По холлу прохаживалось человек двадцать. Многие были ему знакомы, но подходить к кому‑либо, заговаривать не хотелось.
«Так где же эта скульптура? Фигурка обнаженной девушки?» – внезапно он вспомнил, зачем, собственно, пришел на аукцион.
Тэд обвел взглядом зал.
Скульптурка стояла в небольшой витрине, в самом темном уголке холла.
Он самодовольно потер руки. Подходить к витрине и разглядывать фигурку ему не хотелось, но желание увидеть ее поближе, коснуться ее рукой было непреодолимым.
Тогда Тэд нашел хитрую уловку.
Над витриной со скульптуркой висела огромная безвкусная картина конца прошлого века, изображавшая Диониса с виноградной кистью в руках. Тэд подошел к ней.
«Боже, какая страшная картина» – подумал он, рассматривая тускло блестевшую позолоту на широкой раме.
Потом он незаметно для окружающих перевел взгляд на маленькую скульптурку лежащей обнаженной девушки. И Тэду захотелось прикоснуться к ней кончиками пальцев, ощутить приятный холод гладкого мрамора, почувствовать все мельчайшие выпуклости и изломы формы.
Казалось, что высеченная из мрамора девушка, только что выкупалась и тут же уснула на берегу ручья – так искусно была выполнена она из прекрасного белого мрамора. Прожилки камня тонко вплетались в фактуру мокрых волос девушки.
«Замечательная вещь! В натуре еще прекраснее, чем на фотографии», – отметил Тэд и с усилием оторвав взгляд от уснувшей девушки, решил вновь посмотреть на картину.
Но тут он почувствовал чье‑то постороннее присутствие и весь напрягся. Рядом с ним в нескольких шагах от стеклянной витрины стояла белокурая девушка и пристально рассматривала мраморную скульптурку.
Казалось, она не замечала никого вокруг, не видела Тэда, казалось, она даже забыла о себе. Ее взгляд неподвижно остановился на кусочке белого мрамора.
В душе Тэда произошло что‑то странное, удивительное, то, чего он давно уже не переживал. Он посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на скульптуру, потом снова на девушку.
«Как они похожи! Удивительно! Или мне это кажется?» – Тэд прикрыл глаза.
В темноте из черного фона на него надвинулась нарисованная воображением скульптурка, только это уже был не холодный мрамор – его соседка лежала, подложив под голову руки, на берегу ручья и спала.
Тэд встряхнул головой.
«Это какое‑то наваждение».
Он не мог найти в себе силы отойти от витрины. Тэд принялся уговаривать себя, что он стоит здесь не ради девушки, так пристально рассматривавшей скульптуру, а ради самого себя, он просто охраняет эту скульптурку.
Но вот до его слуха донеслись голоса посетителей, негромкие, немного взволнованные. Пожилые муж и жена обсуждали большой каминный бронзовый канделябр. Жена уверяла, что тот слишком большой для их каминной полки. А мужчина уверял, что это как раз то, что им нужно. Их негромкий спор и вывел Тэда из задумчивости.
Он сделал шаг назад, потом второй, третий. Девушка и со спины была хороша. Ее длинные белокурые волосы, рассыпавшиеся по спине, почти доставали до пояса. Крупные капли дождя почему‑то не смочили ее волосы, а казалось, застряли в них крупными блестящими жемчужинами.
Тэд почувствовал желание прикоснуться к ним рукой. Ему стало страшно стоять рядом с ней. Тэду показалось, что он теряет волю и, чтобы вновь приобрести некое душевное равновесие, он отвернулся и принялся рассматривать всевозможные ларцы, ларчики, шкатулки, сундучки, сделанные из мореного дуба, украшенные инкрустацией из ценных пород древесины, маленькие шкатулочки для драгоценностей, выточенные из слоновой кости.
Рука неведомого мастера искусно и тонко вырезала затейливый орнамент, фигурки слонов, грифонов, каких‑то невиданных птиц. Тэду захотелось провести рукой, ощутить теплоту кости, почувствовать тяжесть этих предметов.
Вообще в этом холле стояла масса интересных вещей и, если бы он был очень богатым и состоятельным человеком, подумал Тэд, то купил бы многие из этих прекрасных предметов для себя, для своего дома.
Ему очень понравились тяжелые, массивные, сделанные в середине прошлого века, бронзовые люстры с хрустальными подвесками, сервизы из тонкого фарфора, привезенные из Европы, французское стекло начала века. Привлек его внимание и старинный приемник, корпус которого был выточен из цельного куска красного дерева и инкрустирован сверкающими перламутровыми пластинками.
Тэд с удовольствием купил бы большую чашку и блюдце из севрского фарфора конца девятнадцатого века. Но цена – цена его просто поразила, он понял, что пока не в состоянии иметь эти замечательные вещи в своем доме. Но тут же подумал, как удивилась бы мать, если бы увидела в его руках подобную вещь.
В углу холла у самой стены стоял массивный буфет черного дерева, вещь явно привезенная из Германии.
Только там могли создать нечто подобное. Действительно, буфет поражал своими размерами и своим великолепием. Два льва, почти в натуральную величину, поддерживали массивные ящики, граненые и отшлифованные стекла украшали окошки шкафчиков, ручки были выполнены из серебра. Этот буфет напоминал скорее собор, нежели вещь, должную стоять в столовой дома.
«Даже не собор, а целый город», – подумал Тэд Кэпвелл, и попробовал заглянуть за буфет. Ему казалось, что и тыльная сторона должна быть такой же великолепной, как и фасад.
Но Тэда ожидало разочарование – сзади буфет был затянут современной тканью.
«Наверное, обивка раньше тоже была великолепной и выполнена или из шелка, или из тисненой кожи, – подумалось Тэду, – а теперь, не найдя ничего лучшего, прежний хозяин решил обить его синтетическим шелком. Но, в конце концов, он делал это для себя. И лучше – если сразу видно, что есть что, а не искусная подделка».
