Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 233 (всего у книги 332 страниц)

Ее племянница удовлетворенно улыбнулась.

– Я думаю, что некоторое время мне стоит поддерживать его чувства. Все‑таки его деньги многое значат. Однако я не сомневаюсь, что смогу найти жениха помоложе, но с такими же материальными возможностями.

Джина вернула племяннице футляр и ласково потрепала ее по щеке.

– Ты молодец, Хейли. Ты быстро восприняла мои уроки.

Хейли улыбнулась.

– Я всегда была способной ученицей. Правда, до некоторых пор я не понимала, что ты самый умный и предприимчивый человек, которого я только знала. Мне очень жаль, что я не поняла этого раньше. Надеюсь, что ты сможешь простить меня за это легкомыслие.

Джина беспечно махнула рукой.

– Ничего. С тех пор, как мы разбогатели, ты можешь не торопиться и выбрать именно того жениха, который нужен.

В этот момент раздался звонок в дверь. Джина недовольно крикнула:

– Сантана, мерзавка! Ну, где ты там подевалась? Почему ты не открываешь дверь?

Испуганно дрожа, из кухни выбежала Сантана и бросилась к двери.

– Госпожа, я уже открываю. Не сердитесь, пожалуйста, я была занята с вашим завтраком.

Джина взмахнула хлыстом.

– Ты что, оглохла? Немедленно открывай дверь.

Униженно согнувшись, Сантана повиновалась.

На пороге стоял СиСи Кэпвелл.

Очевидно, он уже несколько дней не брился, потому что его постаревшее, осунувшееся лицо было покрыто густой грязно–седой щетиной. На нем была несколько раз заштопанная куртка, потертые на коленях брюки и стоптанные до неузнаваемости башмаки. В руках он держал измятую коричневую шляпу, которой до этого, по–видимому пользовался какой‑то сутенер.

Увидев Джину, СиСи вытер рукавом нос и стал канючить:

– Джина, дорогая! Как я рад тебя видеть… Ты не представляешь, как мне нужна была эта встреча с тобой!

Внимательно осмотрев его с ног до головы, Джина поморщилась.

– Боже мой, СиСи, как ты выглядишь! Наверное, ты опять ночевал на свалке? Фу! И как от тебя пахнет?

СиСи заискивающе посмотрел в глаза Джине.

– Ты разрешишь мне войти?

Джина милостиво махнула рукой.

– Ну, ладно. Но только не дальше порога. Сантана, закрой дверь и отправляйся за дезодорантом. Здесь необходимо будет очистить воздух.

Напуганно переминаясь с ноги на ногу, СиСи топтался у порога.

Джина горделиво прохаживалась по прихожей.

– Ну, что ты хочешь на этот раз? Не стесняйся, СиСи, говори. Впрочем, я знаю и без слов, чего тебе надо. Конечно же, ты в очередной раз пришел просить у меня денег?

Джина похлопала хлыстом по руке. СиСи сделал попытку улыбнуться.

– Джина, пожалуйста, одолжи мне десять долларов. Я верну тебе через неделю, обещаю.

Джина надменно отвернулась.

– Об этом не может быть и речи.

СиСи Кэпвелл наклонился, словно нищий, который просит милостыню, и умоляюще протянул руку к Джине.

– Пожалуйста, мне очень нужны эти деньги. Я просто в полном отчаянии. Если ты не поможешь мне, вся моя семья умрет от голода. Ведь ты забрала у нас все…

Джина повернулась к СиСи и высокомерно сказала:

– Я забрала все, но не последнюю рубашку, как ты сделал когда‑то со мной.

В подтверждение своих слов она дотронулась хлыстом до изорванного края рубашки, торчавшего из‑под куртки, которая была одета на Кэпвелле–старшем.

СиСи прижал к груди свою изодранную шляпу и стал повторять, исступленно мотая головой из стороны в сторону:

– Я был дураком, Джина. Я был просто идиотом. Как я этого не понимал? Мне так стыдно, что я сделал с тобой такое.

Джина брезгливо отвернулась от него.

– Ты как был дураком, так им и остался, дорогой, – сказала она с нажимом на последнее слово. – Так что быстренько выметайся отсюда и не смей больше никогда беспокоить меня. Я занята. Сейчас меня ждет моя лошадь.

СиСи упал на колени и взмолился:

– Джина, пожалуйста, мои дети и я не ели уже четыре дня. Подай хотя бы крошку хлеба. Джина, умоляю…

Его вид был столь жалок, что у нее дрогнуло сердце.

– Ну, хорошо, если ты так просишь…

Она подошла к стоящему в дальнем углу гостиной сейфу и, поколдовав над замком, открыла дверцу.

На дне сейфа, рядом с пачками денег, лежало два покрытых пылью полиэтиленовых пакета с надписью «Печенье от миссис Кэпвелл».

Вытащив один из пакетов из‑под пачек с банкнотами. Джина брезгливо поморщилась и сунула руку в пакет. Он оказался пуст.

Отшвырнув его в сторону, Джина точно таким же образом проверила содержимое второго пакета. На этот раз ей повезло больше.

Здесь оказался покрытый густым слоем плесени, в отдельных местах переходившей в мох, надкушенный кусок печенья.

Очевидно, он лежал здесь с тех пор, как Джине пришлось закрыть свое дело.

С отвращением держа его в вытянутой руке. Джина подошла к СиСи и протянула ему слегка пострадавший от времени продукт.

СиСи Кэпвелл едва заметно вздрогнул.

– Что? Не нравится? – высокомерно спросила Джина. – Можешь не брать. Я распоряжусь, чтобы Сантана закопала его в саду, где‑нибудь рядом с кустами роз.

– О! Нет, нет, – поспешно воскликнул СиСи, вскакивая с колен. – Благодарю тебя. Джина. Это именно то, что нужно.

Кэпвелл с жадностью откусил кусочек и стал торопливо жевать, подбирая рукой сыпавшиеся крошки.

Джина и Хейли обменялись победоносными взглядами.

Но в этот момент СиСи вдруг закатил глаза, издал какой‑то хриплый клокочущий звук и замертво рухнул на пол. Джина удовлетворенно улыбнулась, отшвырнула ненужный уже пакет и, брезгливо вытерев руки в перчатках носовым платком, крикнула:

– Брэндон, дорогой! Где ты там задевался? Нам пора на прогулку.

Хладнокровно перешагнув через скрючившегося возле порога СиСи Кэпвелла, Джина вышла в цветущий розовый сад.

Джина, расслабившись, лежала на кровати в своей квартире.

Радостные картины воображаемого будущего сменяли одна другую.

Джина поудобнее устроила подушку у себя под головой и едва слышно прошептала:

– Ну, что ж, это очень приятно. А, может быть, лучше было бы так?..

Гости, собравшиеся на свадьбу СиСи Кэпвелла и Софии Армонти, с нетерпением ожидали появления невесты. Разумеется, больше всех беспокоился сам жених.

Облаченный в элегантный черный смокинг, он нетерпеливо прохаживался возле широкой лестницы, специально смонтированной на заднем дворе дома для того, чтобы невеста могла эффектно выйти к гостям.

СиСи был свеж, чисто выбрит и причесан. Его лицо сияло в предвкушении огромного удовольствия. Румянец на щеках говорил о хорошем самочувствии и настроении.

Гости уже начали озабоченно переглядываться друг с другом, как из установленных во дворе динамиков донеслись торжественные звуки свадебного марша.

Все дружно, как по команде, повернули головы и стали аплодировать.

Несмотря на дневное время, во дворе были включены яркие прожектора. Они сделали ослепительно белой и без того светлую фигуру, появившуюся на лестнице.

София в великолепном подвенечном платье и ниткой жемчуга на шее остановилась на верхней ступеньке. В руке она держала букет белых цветов.

СиСи восторженно смотрел на невесту, протянув к ней руки.

Под звуки свадебного марша она стала медленно спускаться вниз по лестнице. Однако София не успела пройти и нескольких ступенек, как нога ее подвернулась и с дикими воплями она покатилась вниз.

Толпа ахнула.

СиСи мрачно опустил голову, не в силах поверить в то, что могло случиться такое.

Гости были в шоке. Вокруг царили растерянность и испуг.

Но в этот самый момент на лестнице появилась одетая в баснословно дорогое, ослепительно элегантное свадебное платье Джина.

Легкая, почти прозрачная фата, ниспадавшая с ее головы, только подчеркивала изумительную свежесть кожи, красоту тонких линий лица и лебединый изгиб шеи. Когда Джина появилась на высоком подиуме, гости замерли. Во дворе воцарилась полная тишина.

СиСи увидел ее и его осунувшееся, потемневшее за минуту до этого лицо вновь озарилось сверкающей улыбкой. Он мгновенно забыл о только что исчезнувшей из его жизни Софии и обратил взоры на Джину. Ее бешеная красота просто ошеломила его.

Ченнинг–старший понимающе кивнул и, нагнувшись к лежавшей у него под ногами Софии, вытащил из ее уже начинавшей холодеть руки свадебный букет и бросил его Джине. Та ловко поймала цветы и, сделав едва заметный жест рукой, распорядилась:

– Музыку.

СиСи протянул руку спускавшейся по лестнице Джине, и после того, как она присоединилась к нему, торжественно повел се к небольшому навесу в дальнем конце двора, где с томиком Библии в руках стоял облаченный в торжественную бело–золотую рясу священник.

Джина рассмеялась и широко раскинула руки.

Эти сладостные мечтания смогли успокоить ее и снова придали ей хорошее настроение.

Над гостиной дома СиСи Кэпвелла разносился тонкий голос скрипки.

СиСи сидел на диване рядом с Софией, нежно поглаживая ее но щеке.

– Каждый раз, когда я вижу тебя, я слышу эту мелодию, – задумчиво произнес он.

Все, что только можно придумать и сказать относительно любовного томления, которое испытывают пылкие молодые люди, сейчас в полной мере относилось к Ченнингу–старшему.

Осторожно отвернув край блузки, он обнажил плечо Софии.

Она мягко улыбнулась.

– СиСи, ну что ты делаешь? А вдруг Роза увидит

Но он уже ни на что не желал обращать внимания.

– Если даже увидит, то не удивится. Ей не впервой, – горячо прошептал он на ухо Софии.

СиСи стал нежно целовать ее в шею.

София закрыла глаза и откинула назад голову.

– О, как прекрасно твое тело… – прошептал он, гладя ее по плечу.

Не открывая глаз, она спросила:

– Все еще хорошо?

– Все еще и навсегда… – заплетающимся от любовного изнеможения языком пробормотал он.

Не в силах больше терпеть, СиСи резко развернул к себе Софию и впился ей в губы страстным поцелуем, который был таким продолжительным и бурным, что даже не снился молодым влюбленным парам.

– Я люблю тебя, – опьяневшим голосом прошептала София.

СиСи с недовольством оторвался от нее.

– За что?

Ничего не отвечая, она принялась торопливо растеривать рубашку на его груди и снова подставила губы для поцелуя. Они оторвались друг от друга только тогда, когда им не стало хватать запаса воздуха в легких.

– Когда‑нибудь мы станем слишком старыми для любви, – тяжело дыша, прошептала София.

СиСи нежно улыбнулся.

– Я знаю отличный способ, как можно стать моложе. В общем, это совсем несложно. Нужно только захотеть.

София возбужденно гладила его грудь.

– Ох, нам бы еще сотню лет… Правда? Каждый раз, когда начинаешь что‑то делать по–настоящему, не хватает времени.

СиСи принялся жадно целовать ее шею, плечи, грудь.

– О, София, дорогая, ты даже не подозреваешь, что ты со мной делаешь… – говорил он. – Это просто невыносимо. Меня охватывает какой‑то безумный зуд…

София опьяневшим от желания голосом сказала:

– Я знаю, я испытываю то же самое. Мне тоже очень хочется этого…

– Пойдем наверх, – возбужденно прошептал он. Не выпуская друг друга из объятий, они поднялись с дивана.

– Да, да. Побыстрее… – сказала София. – Пошли. Я уже совсем не могу терпеть.

СиСи тихо рассмеялся.

– Я знаю, что русская музыка всегда действует на тебя возбуждающе.

Одаривая друг друга объятиями и поцелуями, они стали медленно подниматься вверх по лестнице на второй этаж дома, где была расположена спальня СиСи.

Хотя и говорят, что лучшее время для занятий любовью – ночь, но сейчас ни СиСи, ни София не согласились бы с этим утверждением.

После того огромного количества времени, которое они провели друг без друга, они чувствовали себя, словно молодые влюбленные. Они готовы были заниматься этим в любое время дня и ночи, в любом месте, несмотря ни на что.

Страсть вдруг проснулась в них с новой силой, – так, как будто и не было за плечами груза прожитых лет, недоумений, разочарований, размолвок и расставаний. Напротив, возможно, что именно этот во многом неприятный и тяжелый жизненный опыт стал причиной того, что они снова вернулись друг к другу.

Джина взглянула на висевшие на дальней стене часы и поспешно вскочила с кровати.

– Черт возьми! Мне же надо в прокуратуру! – воскликнула она, поспешно натягивая на ноги туфли.

Спустя четверть часа Джина уже сидела в кабинете, который теперь занимала Джулия Уэйнрайт.

– Вот, – сказала Джулия. – Я получила данные экспертизы на шесть образцов. Правда, я еще не успела как следует ознакомиться с документами. Сейчас мы посмотрим.

Джина неожиданно перевела разговор на другую тему.

– Я вот тут подумала о бедняжке Келли…

Джулия недоуменно посмотрела на свою подзащитную.

– Что ты имеешь в виду?

Джина неопределенно махнула рукой.

– Ну, ведь она сейчас находится в психиатрической клинике… И попала туда, в общем, совсем не случайно, она обвиняется в убийстве. И, насколько я понимаю, при отягчающих обстоятельствах…

Джулия непонимающе мотнула головой.

– Да, конечно, мне ее очень жаль, бедняжку. Но, вообще‑то, мы собрались здесь с тобой не для этого. Нам в любом случае нужно обсудить результаты экспертизы. И предлагаю сделать это немедленно.

Но Джина с присущей ей настойчивостью продолжала разговор о Келли.

В общем, это выглядело довольно странно, и Джулия с недоумением смотрела на Джину.

– Насколько я понимаю, – продолжала та, – как только Келли выйдет из клиники, она сразу же предстанет перед судом? Не так ли? Ведь полиция не нашла доказательств того, что она не виновна в смерти Дилана Хартли?

Джулия пожала плечами.

– А что?

Джина сочувственным тоном сказала:

– В связи с этим мне очень жаль СиСи. Он готов на все, чтобы спасти ее…

В тот самый момент, когда в здании окружной прокуратуры Джина Кэпвелл лицемерно сокрушалась о судьбе своей падчерицы Келли, та вместе с Перлом растерянно смотрела на доктора Роулингса, невесть откуда появившегося в коридоре.

– Келли! – угрожающе произнес он. – Куда это вы собрались?

Она подавленно молчала.

Даже Перл не знал, что ответить. От цепкого взгляда главного врача клиники не ускользнуло то, что в руке Келли держала связку ключей.

– Что это у тебя там? А ну‑ка, отдай это мне!

Келли бросила ключи на пол.

Доктор Роулингс, не испытывая ни малейших мук, тут же нагнулся и поднял связку с пола. Удовлетворенно посмеиваясь, он подкинул ключи на ладони, а потом заявил:

– Я немедленно иду звонить в полицию.

Келли бросила на него гневный взгляд.

– Даже если бы вы не сделали этого, я позвонила бы в полицию сама, – вызывающе заявила она.

Роулингс побледнел.

– Ах, вот как? – мстительно произнес он. – Ну, тогда мы еще посмотрим, кто кого… Санитар! – завизжал он. – Санитар! Немедленно сюда!

Келли испуганно оглянулась.

На крик доктора Роулингса пока еще никто не отозвался. Но можно было не сомневаться, что спустя несколько минут кто‑нибудь обязательно придет на помощь главному врачу больницы.

Доктор Роулингс стоял рядом с коляской, на которой сидел Перл.

– Значит, нам выдвигают обвинения? – злобно произнес Роулингс. – Вы только посмотрите, кто это делает! Убийца–шизофреничка… И в чем же она нас обвиняет? В применении нормальной терапии по отношению к беспокойным, буйным пациентам? Это же просто смешно! Я представляю, как в полиции будут рассматривать этот иск! Такого, наверное, здесь и не видывали…

Перл из–подо лба посмотрел на доктора.

– Вы пытались лишить меня памяти! – с ненавистью сказал он. – То же самое вы пытались сделать с моим братом Брайаном, перед тем, как убить его. Даром это для вас не пройдет!

Позабыв о своей больной ноге, Перл отшвырнул в сторону прикрывавшее его тонкое шерстяное одеяло и бросился на Роулингса с занесенной для удара рукой.

Однако он промахнулся, и Роулингс успел увернуться от просвистевшего мимо него кулака. Затем он бросился на Перла, стараясь ударить его по больной ноге.

Неизвестно, как сложилась бы ситуация, если бы Келли не катнула кресло–каталку так, что она ударила Роулингса сзади по ногам.

Роулингс рухнул в стоявшее в коридоре кресло, а Перл, метнувшись к нему, несколько раз ударил его кулаком в лицо.

Роулингс потерял сознание.

В схватке главврач выронил отобранные у Келли ключи на пол. Девушка нагнулась, чтобы поднять их, и увидела перед собой чьи‑то ноги.

Это был Оуэн Мур.

– Оуэн! – возбужденно воскликнул Перл. – Ты с нами? Давай! Это твой шанс! Ты не должен здесь оставаться. Пошли…

Несколько мгновений Мур колебался, но затем горячие слова Перла возымели свое действие.

Мур взял у Келли ключи и бросился в холл.

Перл попробовал было направиться за ним, но, застонав то боли, снова опустился в кресло–каталку.

Келли покатила его перед собой.

Мур довольно долго возился с ключами, но, наконец, ему удалось подобрать нужный, и двери холла распахнулись.

– Свобода! – радостно заорал Перл. – Мы, наконец, свободны! Вперед.

ГЛАВА 12

Неожиданный визит Джины Кэпвелл к доктору Роулингсу. Джулия Уэйнрайт пытается вспомнить подробности своей неудачной поездки на автомобиле. Круз призывает на помощь гипнотизера.

Утро следующего дня в клинике доктора Роулингса началось для главного врача довольно неожиданно.

Как обычно в такое время, он сидел, склонившись над документами за рабочим столом в своем кабинете.

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнул Роулингс.

На пороге показалась медсестра миссис Ходжес.

– К вам посетитель, доктор, – сказала она. Роулингс недовольно скривился.

– Ну, кто там еще в такой час?

Сестра Ходжес с некоторым, как показалось Роулингсу, недоумением ответила:

– Это миссис Джина Кэпвелл. Роулингс отрицательно помотал головой.

– Я не принимаю в такое время посетителей.

Но было уже поздно. Не дожидаясь разрешения, в кабинет вошла Джина. На ней был эффектный ярко–синий костюм с широким металлическим поясом.

– Спасибо, что согласились принять меня, – не скрывая язвительной улыбки, сказала она. – Мне очень необходимо поговорить с вами.

Роулингс опустил голову, сделав вид, что занят изучением документов.

– Вообще‑то, я занят, миссис Кэпвелл, – холодно произнес он.

Джина обернулась и выразительно посмотрела на медсестру, которая застыла в дверях, скептически наблюдая за не отличавшимся особой теплотой разговором.

– Я ни капли не сомневаюсь, что вы заняты, доктор Роулингс, – ехидно сказала Джина. – Однако я бы не осмелилась потревожить вас, если бы это не было столь важно.

Роулингс тяжело вздохнул. Отложив папку с документами в сторону, он выразительно посмотрел на медсестру и сделал едва заметное движение глазами в сторону двери.

Миссис Ходжес мгновенно испарилась, закрыв за собой дверь.

Роулингс сложил руки на груди и, надменно откинувшись на спинку стула, сказал:

– Что вам угодно, миссис Кэпвелл?

Снова не дожидаясь официального приглашения, Джина взяла стоявший в углу стул и, поставив его посреди комнаты, уселась.

– Мне сказали, что нужно ваше разрешение для того, чтобы повидать мою дочь Келли.

Роулингс ухмыльнулся.

– Вашу дочь?

Нисколько не смутившись, Джина поправилась:

– Мою падчерицу. Да, конечно, я оговорилась. Простите, доктор. Но, в общем, это не имеет особого значения.

Роулингс тяжело вздохнул и, демонстрируя осведомленность в семейных делах Кэпвеллов, сказал:

– Насколько мне известно, Келли ваша бывшая падчерица.

Джина нацепила на лицо радостную улыбку.

– Ну, вообще‑то, когда я становилась женой мистера Кэпвелла, я брала на себя обязательства быть его детям матерью всю жизнь… Я не могу спать спокойно тех пор, как Келли попала в вашу клинику.

Роулингс ответил ей такой же приторной улыбкой.

– Я бы хотел порекомендовать вам не принимать столь близко к сердцу все, что касается Келли. Можете спать спокойно, с ней все в порядке. В нашей клинике со всеми все в порядке.

Джина не растерялась.

– Я бы хотела сама в этом убедиться. Вы же пускали меня к ней до этого.

Роулингс покачал головой.

– Настоящий, серьезный курс лечения, который сейчас проходит Келли, к сожалению, не предусматривает визитов. Мне очень жаль, но это может только помешать полному излечению пациентки.

Джина теребила в руках сумочку. В ее голосе появилась некоторая растерянность.

– Что, даже члены семьи не могут навещать ее?

Роулингс удовлетворенно улыбнулся.

– Особенно члены семьи… Вы должны понимать, что мы не можем так сильно рисковать.

Однако Джина и в этом случае проявила невероятную изворотливость.

– Но ведь вы же сами только что сказали, что мы с ней не родственники? – мгновенно парировала она.

Но Роулингс демонстрировал полную неприступность.

– К сожалению, миссис Кэпвелл, я не могу позволить никаких исключений. Извините, я очень занят. Вы не могли бы покинуть мой кабинет?

С этими словами он демонстративно открыл папку с документами и стал изображать исключительную занятость.

Джина разочарованно посмотрела на него.

– Я не буду оспаривать вашего решения. Но, может быть, вы все‑таки найдете возможность помочь мне?

Роулингс в изнеможении застонал и захлопнул папку.

– Каким же образом я могу вам помочь, миссис Кэпвелл? Я до сих пор не могу понять, чего же вам, собственно, надо?

Джина придала своему лицу таинственный вид и, наклонившись поближе к столу, за которым сидел Роулингс, сказала:

– Мне нужно кое‑что узнать.

Озабоченно разглядывая полицейские протоколы, Круз Кастильо шел по коридору полицейского участка.

Недалеко от двери своего кабинета он увидел стоявшую к нему спиной Джулию Уэйнрайт.

Услышав за спиной шаги, она обернулась.

– О, Круз! – воскликнула Джулия. – Наконец‑то, ты появился!

Кастильо вопросительно посмотрел на нее.

– Ты ко мне?

Джулия как‑то растерянно пожала плечами.

– В общем, да. Хотя, честно говоря, мне нечего тебе сказать.

Круз открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил Джулию войти.

– Я что‑то не совсем понял, о чем ты говоришь… – озадаченно сказал он. – Ты смогла что‑нибудь вспомнить?

Джулия развела руками.

– Ты знаешь, я, наверное, больше ничего не смогу вспомнить относительно этого вечера. Ну, то есть, кое–какие мелкие детали всплывают у меня в памяти, но, по–моему, это не имеет никакого смысла.

Круз бросил бумаги на свой стол и повернулся к Джулии.

– Так ты вспомнила что‑нибудь относительно того вечера? Ты видела что‑нибудь на дороге, ведущей к мысу Инспирейшн?

Джулия криво усмехнулась.

– Я не уверена в том, что это поможет…

Круз покачал головой.

– Ты напрасно так думаешь. В таком темном деле, как это, нам пригодится любая информация, какой бы мелкой и неважной она не показалась тебе на первый взгляд. Я веду это дело, и пока что у меня нет никаких, практически никаких зацепок. Может быть, если бы ты смогла хоть что‑нибудь вспомнить, у меня бы появился ключ.

Джулия смущенно опустила глаза.

– В общем, я была не в лучшей форме… Кажется, – она сделала небольшую паузу, – я видела на той дороге машину.

Круз удовлетворенно кивнул.

– Но ведь это же прекрасно! Вот видишь, ты уже что‑то смогла вспомнить. Может быть, ты разглядела марку или цвет автомобиля, ну, что‑нибудь в этом роде? Подумай.

Джулия еще ничего не успела сказать, как дверь в кабинет Круза внезапно распахнулась, и на пороге показался окружной прокурор.

– Кастильо! – радостно воскликнул Тиммонс.

Но, увидев стоявшую в углу кабинета Джулию, он осекся.

– Так, так, так… Кажется, я вам помешал?..

Радостно потирая руки, он остановился рядом с Джулией и, многозначительно подняв брови, улыбнулся.

Она скептически оценила его театральные кривляния и отвернулась.

Стараясь не обращать внимание на ставшие для него привычными подколки со стороны окружного прокурора, Круз сказал:

– Кейт, вообще‑то, мисс Уэйнрайт сообщила мне весьма любопытную информацию.

Тиммонс радостно потер руки.

– Вот как? Весьма и весьма любопытно. И что же такого тебе сообщила мисс Уэйнрайт?

– Она сообщила мне, что видела ту машину, которая совершила наезд на Иден Кэпвелл.

Тиммонс почувствовал, как руки его начинают покрываться потом.

Доктор Роулингс заинтересованно поднялся со стула.

– И что же вам так необходимо узнать, миссис Кэпвелл?

Джина удовлетворенно улыбнулась. Наконец‑то, ей удалось найти ход, который, возможно, позволит вытянуть из этого сухаря хоть какую‑нибудь информацию.

– Я хочу знать, когда Келли сможет выйти из больницы и предстать перед судом, – понизив голос, произнесла она.

Роулингс усмехнулся и развел руками.

– Но это невозможно предсказать! Видите ли, миссис Кэпвелл, процесс выздоровления психически больных пациентов не поддается никаким прогнозам и планированию. Здесь все зависит от душевного состояния самого больного, степени эффективности того или иного метода лечения, а так же желания пациента сотрудничать с лечащим персоналом. Так что относительно сроков, увы, я ничем помочь вам не могу. Мне кажется, что в данном случае полезнее для вас было бы запастись терпением и просто ждать.

Джина вскинула голову и посмотрела в глаза Роулингса.

– Но ведь, насколько мне известно, ей уже становится лучше. Ведь это так? Насколько я знаю, Келли уже поправляется…

Роулингс неопределенно помахал рукой.

– Да, вы правы. Однако до ее полного выздоровления еще очень далеко. Кстати, вы давно знаете Келли?

Роулингс постарался сменить тему разговора таким образом, чтобы это выглядело как можно естественнее. Тон его речи стал почти безразличным, словно он интересовался мелкими пустяками.

Этот маневр удался ему. Джина не придала значения вопросу Роулингса. Пожав плечами, она ответила:

– Да, я знаю ее уже несколько лет.

Роулингс едва заметно улыбнулся.

– В таком случае, вы наверняка, должны быть знакомы с ее друзьями.

– Безусловно, – ответила Джина. – Послушайте, доктор, я, конечно, не вправе давать вам советы. Однако мне кажется, что было бы очень неплохо, если бы вы смогли найти какое‑нибудь лекарственное средство или метод лечения, которые позволили бы Келли быстро поправиться.

Роулингс усмехнулся.

– Зачем же?

– В таком случае она могла бы предстать перед судом. Это было бы…

Роулингс, не скрывая своего удивления, спросил:

– Миссис Кэпвелл, я никак не могу понять, почему вы так стремитесь поскорее увидеть Келли на суде? Причем не просто так, а по обвинению в убийстве. Это как‑то не согласуется с вашим заявлением о том, что она вам очень дорога…

Джина вскочила с дивана и оскорбленным тоном заявила:

– Да я ее просто обожаю! Я уверена в том, что она невиновна и се оправдают.

Роулингс отвернулся, чтобы спрятать улыбку.

– А вот ее семья совершенно не уверена на этот счет… – ехидно заметил он. – Похоже, вы отличаетесь значительно большим оптимизмом.

– Они не знают того, что я знаю о Келли, – решительно заявила Джина.

Это заявление привело доктора Роулингса в такое возбуждение, что он поспешно обернулся и тут же спросил:

– Интересно, что же вы знаете? Вы не могли бы поделаться со мной?

Джина поняла, что поступает несколько опрометчиво, выдавая сразу же свою осведомленность в делах, касающихся пациентки доктора Роулингса. Но, слава Богу, она еще не успела наболтать так много, чтобы потом пожалеть об этом.

А потому ей не составило большого труда свернуть эту тему.

Уже с гораздо меньшим энтузиазмом она сказала:

– Она просто не в состоянии совершить подобного, я знаю ее лучше других…

Все это выглядело весьма неубедительно. Роулингс смотрел на Джину с явным разочарованием.

– Доктор, если бы могли хоть чем‑то помочь, чтобы ускорить процесс выздоровления… – просительным тоном сказала Джина.

Он сухо отрезал:

– Мы сделали для нее все, что могли.

Каждый из них вел сейчас собственную игру.

Джину интересовали все возможные сведения о Келли, а доктор Роулингс пытался как бы исподволь, не в прямую, разузнать у Джины о том, что интересовало его больше всего.

– В нашей клинике применяются самые современные методы лечения, – сказал он и тут же, будто ненароком, спросил: – Кстати, вам незнаком один человек из числа друзей Келли? Вам говорит что‑нибудь такое имя – Перл?

Джина недоуменно пожала плечами.

– Перл? Да это же дворецкий Кэпвеллов! Довольно неординарная личность… Честно говоря, мне довольно трудно представить, почему и в какой связи Келли могла упоминать о нем…

Роулингс едва не выдал себя.

Он резко повернулся к Джине и, мгновенно уцепившись за ее последние слова, спросил:

– А что вы о нем знаете?

Джина так брезгливо поморщилась, словно Роулингс пытался узнать у нее адрес городской помойки.

– Что я о нем знаю?.. – пробормотала она. – Да, в общем, не особенно много. Насколько мне известно, он любит устриц… Работал в рыбном ресторане… Вот и все… Я даже не могу себе представить, в связи с чем она упоминала Перла. Это такой незначительный, по–моему, человек, что Келли просто не могла интересоваться им. К тому же, подумайте сами, что такое дворецкий? Так, что‑то незаметное.

Роулингс вдруг засуетился.

– Да, да. Возможно, вы правы. Это действительно что‑то незначительное. Вряд ли это имеет отношение к делу. Вы должны извинить меня, миссис Кэпвелл, однако, я очень занят. Меня ждут важные дела.

Роулингс стал копаться в документах, лежавших на столе, давая ясно понять Джине, что разговор закончен. Джине все стало ясно.

Уже направляясь к двери, она остановилась и спросила:

– Простите, доктор, а можно я буду время от времени справляться у вас о состоянии здоровья Келли? Вы же не откажетесь давать мне такую информацию? Думаю, что для вас это будет не слишком обременительно.

Ядовито улыбнувшись Роулингс произнес:

– Только в допустимых размерах. Надеюсь, что для вас скоро будут хорошие новости.

Поскольку Джина все еще нерешительно топталась у выхода, Роулингс многозначительно произнес:

– Я вас больше не задерживаю, миссис Кэпвелл. Всего хорошего.

Джина униженно улыбнулась.

– Всего хорошего, доктор Роулингс. Благодарю вас за теплый прием.

Она вышла из кабинета и, чертыхаясь про себя, направилась по коридору к выходу.

Спустя несколько мгновений ее нагнала медсестра Ходжес.

– Миссис Кэпвелл…

Джина обернулась.

– Да, я слушаю.

– Позвольте вам напомнить, что вы должны на выходе сдать пропуск, который вам был выдан для посещения клиники.

Джина поморщилась.

– Пропуск? Какой пропуск?

Медсестра указала на бумажку, которая торчала у Джины из сумочки.

– Я говорю вот об этой бумаге.

– Ах! Да, да! – воскликнула Джина. – Конечно, конечно, не беспокойтесь…

Медсестра Ходжес проследовала по коридору к кабинету доктора Роулингса и без стука открыла дверь. Спустя несколько мгновений она исчезла за порогом.

Когда дверь за ней захлопнулась, Джина почувствовала, что кто‑то дергает ее за рукав. Она обернулась, намереваясь возмущенно закричать, однако, увидела перед собой хрупкую темнокожую девушку, которая, низко опустив голову, стояла рядом с ней.

– Что? Что такое? – недовольно спросила Джина. – Тебе чего от меня надо? Что, хочешь, чтобы я тебя чем‑нибудь угостила?

Но девушка упрямо замотала головой и, боязливо оглянувшись по сторонам, тихо произнесла:

– Келли…

Джина тут же замерла.

– Келли? Что Келли? Да, я приходила к ней.

Девушка ткнула пальцем в Джину и едва слышным голосом повторила:

– Келли…

Джина пожала плечами.

– Я не понимаю. Что, с Келли что‑то случилось?

Девушка пыталась что‑то сказать, однако от волнения у нее вырывались лишь какие‑то бессвязные хриплые звуки.