Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

– Господа заседатели, вынесли ли вы окончательный вердикт в деле «Соединенные Штаты против Вирджинии Кристенсен»?

Солидный седовласый мужчина, который, очевидно, принял на себя обязанность говорить от имени остальных одиннадцати своих коллег, неторопливо, с чувством собственного достоинства, поднялся с места и, обращаясь к судье, сказал:

– Да, ваша честь.

С этими словами он достал из внутреннего кармана пиджака белый конверт и подал его судебному секретарю, который услужливо покинул свое место, подбежав к седовласому присяжному.

Спустя несколько мгновений конверт уже был в руках у судьи Флоренс Кингстон, наслаждаясь важностью момента, она неторопливо открыла конверт и достала оттуда сложенный вдвое листок бумаги.

Хмыкнув, она отложила конверт и вердикт в сторону, поднялась со своего места, и призывая к вниманию, и без того царившему в зале, подняла руку.

– Суд присяжных города Бриджпорта, ознакомившись со всеми обстоятельствами дела Вирджинии Кристенсен, единогласно признал ее невиновной, – громко возвестила она.

Среди зрителей поднялся возбужденный гул. Самые проницательные журналисты похватали свои блокноты и метнулись к выходу, стремясь поскорее сообщить своим читателям, зрителям и слушателям об окончательном исходе процесса.

Вирджиния, которая сидела рядом с Мейсоном на месте обвиняемой, закрыла лицо руками и в истерике расхохоталась. По лицу Мейсона блуждала рассеянная улыбка. Он как будто еще не верил тому, что услышал.

Его первое и, возможно, единственное в жизни дело, в котором он принял на себя обязанности защитника, закончилось успешно. Он смог доказать всем и, в первую очередь, самому себе, что имеет право называть себя юристом.

По щекам секретарши Лоуренса Максвелла Кэтлин Фримэн текли слезы. Она нервно вскочила со своего места и заторопилась к выходу. Ее нетрудно было понять. Она надеялась совсем на другой исход.

Заканчивая процесс, судья громко сказала:

– Судебное заседание закончено. Обвиняемая может покинуть здание суда.

Публика, шумя и жестикулируя, стала медленно покидать зал, с головой погрузившись в обсуждение разнообразных пикантных подробностей и драматических поворотов судебного процесса.

Терренс Мессина неподвижно сидел в своем кресле, задумчиво барабаня пальцами по крышке стола. На его лице было написано такое глубокое разочарование, что Мейсону стало даже немного жаль своего бывшего соперника. Он наверняка многое ставил на этот процесс. Однако его надежде не суждено было сбыться. Он сделал все, что мог, все, что было в его силах, ему казалось, что этого будет вполне достаточно для победы, однако фортуна отвернулась от него. Но, что самое обидное, он проиграл совершенно неизвестному, впервые занявшемуся этим делом, юристу. И Мессина не находил себе никакого оправдания. Он был обязан выиграть, все козыри были у него в руках.

Мейсон долго не мог покинуть свое место потому, что ему приходилось пожимать руки, принимая поздравления от наиболее восторженных поклонников, наконец он смог подняться, сложить документы в чемодан и направиться к выводу. Однако Вирджиния, схватив за рукав пиджака, остановила Мейсона.

– Подожди, – нежным и ласковым голосом произнесла она, – мне нужно поговорить с тобой.

Мейсон повернулся к ней.

– Что?

– Большое тебе спасибо, Мейсон. Еще чуть–чуть и ты меня саму убедил бы, что я невиновна, – наклонившись к самому его уху, тихо произнесла Вирджиния.

Мейсон, словно не понимая о чем она только что сказала, вертел головой, пытаясь прийти в себя, Вирджиния, неторопливо сунув под мышку сумочку, вышла из зала медленной плавной походкой. Теперь она была очень богатой женщиной и могла чувствовать себя вполне уверенно.

Мейсон как вкопанный стоял посреди пустеющего зала, сжимая в руках тяжелый чемодан с документами. Его худшие опасения оправдались…

Услышав за своей спиной шаги, Мейсон обернулся. Сзади стоял помощник окружного прокурора Терренс Мессина, который вначале выразительным взглядом проводил удаляющуюся из зала Вирджинию Кристенсен, а потом обратился к Мейсону:

– Ну что ж, процесс закончен. Теперь можешь сваливать отсюда, – не скрывая своей неприязни, сказал он. – Ты добился чего хотел. Но учти, если ты захочешь остаться в этом городе, я сделаю твою жизнь похожей на ад.

Мейсон криво усмехнулся:

– А я и не собираюсь оставаться здесь.

Мессина, в последний раз с презрением глянув на адвоката, удалился следом за Вирджинией Кристенсен.

Мейсон остался один в большом гулком зале заседаний. Он даже не пытался осознать, что только что сказала ему Вирджиния. Все и так было ясно – его подставили. Его сделали игрушкой в этой коварной игре, а он‑то думал, что она действительно любит его…

Мейсон навещает свою бывшую подзащитную. Роберт Бертран замешан в преступлении. Мейсону наконец, становится известна правда. «Я люблю трахаться…». Револьвер должен стрелять. Роберт Бертран оказался сильным противником. Смерть настигает Вирджинию. «Ты проиграл это дело, приятель…»

Поздним вечером машина Мейсона Кэпвелла остановилась у дома Вирджинии Кристенсен. Вечер был тихим и спокойным, вода тихо плескалась у причала, и ничто не напоминало Мейсону о тех нескольких днях, которые оставили такой горький след в его жизни.

Так же, как всегда, горели низкие фонари–торшеры по краям причала. Вокруг стояла, нарушаемая лишь легким плеском воды, тишина.

Мейсон вышел из машины и, несколько раз опасливо оглянувшись по сторонам, медленно зашагал по дощатому настилу, который вел к дому. Каждый его шаг отдавался у него в ушах гулким эхом.

Мейсон подошел к дому и подергал за ручку. Дверь была заперта. Большие окна на первом этаже дома были зашторены и из‑за них даже не пробивался ни единый луч света. Но Мейсон знал, что Вирджиния находится дома. Он двинулся вокруг дома по узкой дощатой галерее с невысокими поручнями.

Поскольку дверь была закрыта, у Мейсона не оставалось никакого другого выхода, как проникнуть в холл через открытое окно с другой стороны дома, там, где оно выходило на воду.

Мейсон остановился возле окна, услышав приглушенные голоса, доносившиеся из холла.

– Зачем ты пришел? – говорила Вирджиния.

В ответ послышалось какое‑то грубое восклицание, но Мейсону не удалось разобрать слов. Он лишь понял, что с Вирджинией в доме находится какой‑то мужчина.

После того, что она сказала ему сегодня в суде, он уже не сомневался в том, что должен до всего докопаться сам. Он чувствовал себя виноватым перед самим собой. Правда он не знал, что будет делать дальше, но в одном был твердо уверен – он должен проникнуть в дом.

Осторожно толкнув окно, Мейсон убедился, что оно не закрыто. Спустя несколько мгновений, мужская фигура в хорошо скроенном английском пиджаке скользнула в окно и проникла в холл. Здесь было темно, но в большую комнату проникал свет из ярко освещенной кухни.

Мейсон осторожно сел в кресло рядом со столиком, на котором стояла лампа. Следующие слова, которые он услышал, принадлежали Вирджинии:

– Перестань скулить.

Судя по шуму, который доносился из кухни, Вирджиния смешивала коктейли – раздавался звон металлической ложечки о стекло, и было слышно, как женщина встряхивает напитки.

– Ты знал, – продолжила она, – что после этого судебного процесса твоя карьера пойдет прахом. Тебя никто не заставлял это делать. Ты все прекрасно понимал и пошел на это в здравом уме. Так что обижаться тебе не на кого, кроме себя.

Стараясь ничем не выдать своего присутствия, Мейсон прислушивался к каждому слову, доносившемуся из кухни. Когда в ответ на слова Вирджинии раздался мужской голос, Мейсон мгновенно узнал его – это был доктор Роберт Бертран, бывший лечащий врач Лоуренса Максвелла.

Именно его Мейсон уличил в сексуальных преследованиях по отношению к Вирджинии Кристенсен. Теперь Роберт Бертран снова был вместе с ней, и, судя по всему, доминирующее положение в их отношениях занимала Вирджиния.

Голос Бертрана был полон обиды и недовольства:

– Так ты будешь жить со мной? – спросил он безнадежным тоном.

Мейсон услышал, как она рассмеялась.

– Да, теперь я состоятельная женщина, – сказала Вирджиния. – И я думаю, что в наших с тобой отношениях все будет хорошо. Однако, ты ясно должен отдавать себе отчет в том, что мы не будем жить вместе. Я не отказываю тебе, ты можешь приходить, но только тогда, когда я позову тебя.

– Как же так? – обескуражено сказал Бертран. – Ведь мы договаривались совсем по–другому. Ты говорила, что тебе стоит избавиться от Максвелла и получить деньги, а уж после этого мы сможем делать все, что захотим. Ты обещала мне, что останешься со мной. Мы же хотели уехать отсюда. Или ты уже забыла о своих собственных словах?

Свою обиженную тираду доктор Бертран закончил повышенным тоном, что Вирджиния совершенно однозначно расценила как угрозу.

– Бобби, я не понимаю, что это за тон? Если ты хочешь шантажировать меня, то у тебя ничего не получится. Со мной дело ясное – меня никто не станет судить дважды за одно и то же преступление. Так что, мне бояться нечего, а вот тебе следовало бы поостеречься. Если тебя не устраивают условия нашего сотрудничества, то я могу надолго упрятать тебя в тюрьму за лжесвидетельство и дачу ложных показаний. Надо было думать, что делаешь.

Вирджиния с двумя высокими стаканами вышла из кухни и включила в холле свет. Каково же было ее удивление, когда она увидела, сидящего в зале рядом с журнальным столиком, Мейсона. Он сидел, подперев голову рукой и выражал явную заинтересованность.

– Мейсон, – только и смогла ошеломленно проговорить она.

Из кухни, услышав ее возглас, выбежал доктор Бертран. Сейчас на нем не было строгого делового костюма, он, как и всякий молодящийся мужчина, одел джинсы и короткую куртку. Яростно сверкнув глазами, Бертран воскликнул:

– Он слышал нас!

Судя по лицу Вирджинии, ее первый испуг прошел, и она уже взяла себя в руки.

– Это мой адвокат, успокойся, Бобби, – слегка насмешливо сказала она. – Он не может свидетельствовать против меня.

Нахмурившись, Бертран ответил:

– Я бы защищал тебя не хуже, чем он, а может быть и лучше.

Вирджиния громко рассмеялась.

– Вполне возможно, – снисходительно согласилась она, – только тебе бы никто не поверил.

Мейсон саркастически усмехнулся:

– Интересно, а что было бы в том случае, если бы я с тобой не переспал?

Вирджиния отпила коктейль из высокого стакана и спокойно пожала плечами:

– А это всегда помогает.

Бертран потрясенно смотрел на Вирджинию, словно не в силах поверить только что услышанному.

– Ты что, спала с ним?

Она присела на краешек стола рядом с Мейсоном и, развратно улыбаясь, промолвила:

– Ну, это вряд ли можно называть таким словом. Мы ведь с тобой не ложились в постель, правда, Мейсон?

Бертран стоял с выпученными глазами и хватал ртом воздух. Вирджиния смерила его снисходительным взглядом.

– Ну, почему у тебя такой обиженный вид, Бобби? Что из того, что я с ним трахнулась? Я трахалась с тобой, с Макинтайром, с Максвеллом, я со всеми трахалась. Я люблю трахаться и таким образом я заработала себе на жизнь восемь миллионов долларов.

Мейсон тяжело вздохнул.

– Да, все понятно. Значит ты трахнула доктора Бертрана, он тебе рассказал о своем богатом и серьезно больном пациенте, который ходит по грани между жизнью и смертью. И ты протрахала себе дорогу в его завещание, да? Ты знаешь как это делать.

Вирджиния демонстративно смаковала крепкий напиток.

– Что ж тут удивительного, от меня редко отказываются мужчины, – едва заметно пожав плечами, сказала она. – Я могу делать с ними все, что хочу.

Мейсон кисло усмехнулся:

– Значит, доктор Бертран достал для тебя кокаин?

– Да, – спокойно подтвердила Вирджиния, – и тем самым следов не осталось.

Доктор Бертран не сдержался и возмущенно взмахнул руками:

– Вирджиния, зачем ты ему все это рассказываешь?

Она посмотрела на Бертрана с таким видом, как будто перед ней был ничтожный червяк, который не заслуживал даже того, чтобы его раздавили.

– Да это он все рассказывает нам, – зло сказала она.

Мейсон ошеломленно качал головой.

– Господи, как я раньше не догадался? Ты же все великолепно продумала. Когда Бертран выступил на суде в первый раз, ты стала виновной в глазах всех. Потом ты дала мне кое–какие данные, я его скомпрометировал в глазах присяжных заседателей и публики, и ты стала ангелом, настоящим ангелом, разве что без крыльев.

Он немного помолчал, обхватив голову руками.

– Да, ты настоящий гений.

Вирджиния победоносно улыбнулась:

– Извини, Мейсон, но о тебе я такого сказать не могу. Я всегда считала, что эта запись на автоответчике – это немножко слишком, но ты даже на это клюнул, Мейсон.

Она встала со стола.

– И вообще, что ты здесь делаешь, Мейсон? Ждешь, когда какой‑нибудь богатей отдаст концы? И тогда ты сможешь найти себе нового клиента?

Она показал рукой в сторону Бертрана:

– Вот Бобби, я думаю, понадобится адвокат. У него начинаются крупные неприятности.

Бертран обозленно сверкнул глазами. Если бы Вирджиния была более внимательна, она бы поняла, что еще слово и он набросится на нее с кулаками.

– Да ты про меня ни черта не знаешь, – сквозь зубы процедил он.

Вирджиния весьма опрометчиво отмахнулась от него:

– Ты прав, я про тебя уже и думать забыла.

Она поднесла к губам стакан, но выпить не успела.

– Ах ты сука! – заорал Роберт Бертран, бросаясь на Вирджинию. – Я рисковал ради тебя жизнью.

Он размахнулся и ударил ее наотмашь. Вирджиния упала на пол, а Бертран накинулся на нее сверху и стал душить.

Мейсон вскочил с кресла и бросился на помощь Вирджинии. Он схватил Роберта Бертрана за шею и принялся оттаскивать от своей бывшей возлюбленной и подзащитной.

Бертран был вынужден выпустить Вирджинию из своих тесных объятий и заняться Мейсоном. Теряя равновесие, Бертран отшатнулся от Вирджинии и вместе с Мейсоном въехал в висевшее на стене зеркало в старинной витой раме. Стекло раскололось, и сверкающие осколки посыпались на пол. Рама рухнула под ноги отчаянно боровшимся мужчинам, заставив Мейсона отскочить в сторону.

Вирджиния, воспользовавшись тем, что ее прежние возлюбленные были заняты выяснением отношений между собой, вскочила и бросилась бежать.

На мгновение Мейсон потерял бдительность и пропустил сильный удар по печени, который локтем нанес ему Бертран. Воспользовавшись тем, что его противник был на время парализован, Бертран бросился за Вирджинией, нагнал ее и толкнул в спину. Она вновь упала на пол, разбив огромную мексиканскую вазу. Испуганно визжа, Вирджиния пыталась вырваться из крепких рук доктора Бертрана.

Мейсон вскочил и снова бросился на Бертрана, но тот оказался крепким орешком. Он ударил Мейсона в живот, затем по шее – и тот рухнул на низкий стеклянный столик, ломая и круша посуду, которая была на нем расставлена.

Мейсон захрипел от боли, на мгновение едва не потеряв сознание. В глазах у него засверкали искры и он очумело мотал головой, пытаясь поскорее прийти в себя.

Вирджиния взбежала по лестнице на второй этаж, но Бертран метнулся следом за ней и успел схватить ее за полу кимоно. Атлас затрещал в его пальцах и ткань разошлась по шву. Взбегая по ступенькам на второй этаж в свою спальню, Вирджиния ударила доктора Бертрана ногой в лицо.

Он громко вскрикнул от боли и покатился вниз по ступенькам. Судорожно карабкаясь, Вирджиния распахнула дверь спальни и, бросившись к стоявшему возле кровати комоду, стала трясущимися руками выдвигать один ящик за другим. Вышвыривая белье, которым были заполнены ящики комода, она наконец обнаружила, лежавший на дне и сверкавший никелированной поверхностью, револьвер.

Вирджиния схватила оружие и, взведя курок, уже хотела было бежать вниз, однако в этот момент за ее спиной возникла фигура Роберта Бертрана, который успел перехватить Вирджинию за руки. Он выкручивал ей запястья, пытаясь вырвать пистолет. Вирджиния сопротивлялась как могла – она извивалась, пыталась укусить Бертрана за руку, но ей не удавалось этого сделать.

Мейсон, который не мог еще как следует прийти в себя, услышал, прогремевший на втором этаже дома в спальне Вирджинии, выстрел.

Это в пылу борьбы Вирджиния нажала на курок. Пуля разбила стоявшую рядом с кроватью настольную лампу.

Бертран ударил Вирджинию ребром ладони по шее, и она, срывая с окна шелковую полупрозрачную штору, упала на пол. Бертран поднял пистолет и уже собирался было выстрелить в женщину, когда сзади на него налетел Мейсон. Он толкнул Бертрана в спину изо всех сил. Тот машинально нажал на курок, и прозвучал еще один выстрел. Пуля глубоко застряла в дубовой панели стены.

Бертран заревел от ярости и отшвырнул Мейсона в сторону. Пытаясь попасть в Вирджинию, он снова и снова нажимал на курок. Грохот еще двух выстрелов разорвал ночную тишину над набережной реки, но пули не причинили никакого вреда Вирджинии, лишь разбив оконное стекло.

Мейсон снова бросился на противника, стараясь дать Вирджинии возможность бежать. Она лежала на полу, запутавшись в полупрозрачной ткани шторы, и судорожно пыталась освободиться.

Мейсону еще никогда не приходилось оказываться в таких ситуациях, а потому ему пришлось очень туго. Бертран оказался крепким противником и прошло еще несколько минут прежде, чем Мейсону удалось – возможно по счастливому стечению обстоятельств – оттолкнуть Бертрана от себя и перебросить через перила балкона.

Его противник, нелепо взмахнув руками, в одной из которых по–прежнему был зажат револьвер, упал со второго этажа на пол. Он ударился спиной о дубовый паркет и затих.

Мейсон, тяжело дыша, облокотился на перила и посмотрел вниз. Там под экзотическим растением с острыми шипами, стоявшим в большой кадке, на полу лежал доктор Бертран. Снизу доносились громкие стоны и хрип.

Револьвер отлетел на несколько метров в сторону, и Бертран, который еще не потерял сознания, вытянув руку, пытался доползти до него.

– Боже мой… – потрясенно произнес Мейсон, отшатнувшись от перил. – Боже мой…

Потрясенно обхватив голову руками, он двинулся в глубину спальни.

Мебель вокруг была сломана, пол устилали мелкие осколки разбитого стекла.

– Боже мой, – снова прошептал Мейсон, увидев, что Вирджиния лежит у разбитого окна в своем белом атласном кимоно, зажимая рукой рану на шее.

Дрожащими руками Мейсон внимательно осмотрел рану, из которой сочилась кровь.

– Не волнуйся, не волнуйся, – прошептал он, – все будет в порядке.

Она открыла глаза и, поморщившись от боли, произнесла:

– Увези меня отсюда, Мейсон, я тебя очень прошу.

Мейсон поторопился успокоить ее:

– Все будет в полном порядке. Конечно, я увезу тебя отсюда.

Мейсон попытался поднять ее с пола.

– Не надо, – едва слышно сказала она, – я сама пойду.

Закрывая рану рукой, она с помощью Мейсона приподнялась с пола, и он, обхватив ее рукой за талию, повел женщину к выходу из спальни. Тяжело дыша, они медленно шли к двери, и вдруг в спальне раздался выстрел. Вирджиния вздрогнула и на се белом кимоно, прямо под сердцем, проступило темное пятно крови.

Мейсон выпустил Вирджинию и с изумлением обернулся. На лестнице лежал доктор Бертран. Зажав пистолет двумя руками, он стрелял в Вирджинию.

Вторая пуля попала ей в живот, чуть пониже первой, и тело ее стала заливать алая кровь.

Вирджиния зашаталась и, медленно отступая назад, упала спиной на половину разбитое окно. Осколки стекла посыпались наружу и, нелепо взмахнув руками, Вирджиния упала в воду, окружавшую дом.

Мейсон подбежал к окну, позабыв о докторе Бертране, но тот уже потерял сознание.

Когда Мейсон выглянул в окно, он увидел покачивающееся в воде тело Вирджинии. Хотя глаза ее были уже закрыты, она все еще выглядела живой. Пятна крови на кимоно расплылись и казались чем‑то неестественным и непристойным.

Широко раскрытыми глазами Мейсон долго смотрел на труп, а затем, пошатываясь от усталости и перенесенного нервного потрясения, зашагал к телефону.

Спустя четверть часа, возле дома Вирджинии Кристенсен, на набережной у реки, было светло как днем. Виноваты в этом были фары полицейских машин и мигалки автомобилей скорой помощи.

Полицейские расхаживали по дому, проводя измерения, снимая отпечатки пальцев, чтобы восстановить ход событий, приведших к печальному концу жизни Вирджинии Кристенсен.

На балкон, где в оцепенении стоял Мейсон, глядя на темную колышущуюся воду, вышел помощник окружного прокурора Терри Мессина.

Доктора Роберта Бертрана, которого удалось привести в чувство, двое дюжих полицейских подняли с пола и, нацепив ему на запястья наручники, повели вниз. Спустя несколько секунд включившаяся сирена полицейского «Форда» сообщила о том, что виновного в смерти Вирджинии Кристенсен доктора Роберта Бертрана увезли в тюрьму.

Нельзя сказать, чтобы это особенно радовало или удручало Мейсона. Он чувствовал себя настолько подавленным, что уже не обращал внимания на подобное событие.

Мессина неторопливо высунул из кармана пачку сигарет «Кэмэл» и, сунув сигарету в рот, щелкнул зажигалкой. Выпустив в свежий вечерний воздух несколько колец табачного дыма, Мессина подошел к Мейсону. Услышав за своей спиной шаги, Кэпвелл обернулся и встретился взглядом с холодными проницательными глазами помощника окружного прокурора.

Вдыхая табачный дым тот оперся на перила балкона и, словно обращаясь сам к себе, произнес:

– Интересно, что такое карма?

Затем, повернув голову к Мейсону, он спросил:

– Слушай, приятель, ты веришь в то, что все уже заранее предначертано на небесах?

Мейсон неотрывно смотрел на воду.

– Нет, – задумчиво сказал он.

Помощник окружного прокурора в очередной раз сильно затянулся табачным дымом и, хмуро покачав головой, сказал:

– Не знаю, как это называется – карма или возмездие. Ну, в общем, каждый всегда получает то, что и должен получить.

Он немного помолчал и слегка иронично, насколько это было уместно в подобной ситуации, добавил:

– Кроме адвокатов, конечно…

Мейсон, вдруг, поднял голову и, внимательно посмотрев на помощника окружного прокурора, тихо сказал:

– Этот процесс я должен был проиграть.

Тот пожал плечами:

– А ты и проиграл его.

Мессина бросил недокуренную сигарету в воду.

По гулкому дощатому настилу двое полицейских катили носилки, где под темным мокрым полиэтиленом лежало тело Вирджинии Кристенсен.