Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 153 (всего у книги 332 страниц)
Когда все раздражает. Лучшее лекарство – это праздник. Рука об руку под звездным небом. Единственный клей для счастья – время. Три циферблата на башне. Музыка отзывается в душе. Забавы взрослых и детей.
– Ты что‑нибудь можешь объяснить толком? – спросил Круз.
– Я сама не знаю, что это было такое. Брэндон словно с ума сошел. Я никогда не видела его таким раньше.
– Сантана, а в школе у него все нормально?
– В том то и дело, что нет… – Сантане не хотелось говорить на эту тему с мужем.
Ей казалось, что она выдает какие‑то тайны сына.
– Так что там в школе?
Сантана тяжело вздохнула. Делать нечего – надо рассказывать.
– Он почему‑то посреди урока порвал свой собственный рисунок, рисунок своего соседа и разбросал карандаши по классу. Учительница говорит, что его никто не трогал, не провоцировал.
– Ну–у, я в детстве и покруче бывал, – признался Круз.
– Так это ты, а то Брэндон, он же был тихим, самым примерным учеником.
– Но мальчик растет…
– Неужели ты думаешь, Круз, что я этого не вижу.
– Скорее всего, нет, Сантана. Люди меняются с возрастом. А ты просто не хочешь замечать, что твой сын вырос.
– Да нет же, Круз, это что‑то совсем другое, это трудно передать словами. Но я чувствую сердцем, с ним что‑то неладно.
– Ну что, Сантана, может быть неладного с таким чудесным мальчиком. Скорее всего, он перевозбудился за день и поэтому сорвался.
– Ты считаешь, что он сорвался? Но это не первый случай. Да, первый был в школе, теперь второй.
– Ничего страшного в том, что дети обижаются на своих родителей, на сверстников…
Круз и Сантана замолчали. Они оба, не сговариваясь, посмотрели в гостиную, туда, где перед телевизором сидел Брэндон. Его фигурка на диване казалась отсюда очень маленькой, а сам он совсем беззащитным.
– Ты думаешь, его следовало бы наказать? – спросила Сантана.
– Нет, я же в воспитании детей не авторитет. Но и оставить это без внимания тоже вроде как не годится, – Круз поморщился.
– Ну, посоветуй, что мне делать. Ты же все‑таки глава семьи.
– Я бы взял его сейчас на прогулку к океану. Поедем покатаемся.
Сантана посмотрела на часы.
– Круз, а почему ты сегодня так рано со службы?
Круз на секунду замешкался, но вспомнил, что он уже в отпуске. Настолько происшествие с Брэндоном выбило его из колеи. Круз рассмеялся.
– Чего ты смеешься?
– А я, Сантана, вот уже два часа как в отпуске.
– Ты в отпуске? – изумилась она. – Или тебя уволили?
Сантана насторожилась.
– Сантана, ну за что меня можно уволить из полиции? Ты плохо знаешь своего мужа.
– Уж я‑то знаю тебя достаточно хорошо.
– Но ты же меня не прогнала, значит меня не за что прогонять со службы.
– Ты сам решил уйти в отпуск или тебе предложили?
Круз не стал кривить душой.
– Меня попросил шеф, ему, наверное, надоело каждый день видеть мою физиономию. Между прочим и мне его тоже. И он предложил взять отпуск, уехать куда‑нибудь. Но я решил никуда не уезжать, а провести отпуск тут, в Санта–Барбаре, вместе с тобой и Брэндоном.
Сантана задумалась. Ей льстили слова Круза о том, что он остался в городе ради нее, но в то же время она ему не верила.
– Ты обещаешь провести отпуск со мной и Брэндоном?
Круз кивнул.
– Именно так.
– И ты обещаешь все это время не встречаться с другими женщинами?
– Это пообещать труднее, но я попробую. Но если они попадутся на моей дороге и не захотят уходить, я за себя не ручаюсь.
Сантана обиженно поджала губы.
– Подумай о Брэндоне.
– А я, кстати, о нем и думаю. Давай свозим мальчишку куда‑нибудь.
– Круз, ты забываешь о школе.
– Ах да, не только у взрослых бывают свои хлопоты, – вздохнул Круз.
– Конечно, не только у взрослых. И, кстати, не только у мужчин, – добавила Сантана, – ты забываешь о хлопотах женщин.
– Ну что ж, всем не угодишь, – Круз поднялся, поцеловал жену в щеку и прошел в гостиную.
Он опустился на диван рядом с Брэндоном. Тот, боясь пропустить на экране очередное событие фильма, слегка покосился на Круза и вновь сосредоточил свое внимание на телевизоре.
Круз внимательно изучал лицо мальчика. Ему хотелось расспросить Брэндона о том, зачем он разбросал карандаши, зачем порвал рисунки, почему так страшно кричал. Но Круз боялся услышать «Я не помню», «Не знаю».
«Это все нервы, – успокоил себя Круз, – вот придут лучшие дни и все станет спокойно».
Он сидел рядом с Брэндоном на диване, смотрел на экран телевизора, но не мог понять, что там происходит. Слишком быстро сменялись кадры. О чем‑то непонятном говорили герои.
Как далеки сейчас были от Круза беды и заботы героев фильма, ненастоящие. А ведь они тоже были серьезными.
В гостиную вошла Сантана. Она оперлась о спинку дивана за спинами мальчика и мужа.
Все трое смотрели на мерцающий экран телевизора. Но каждый видел там свое.
Брэндон следил за погоней, дракой.
Сантана, видевшая все предыдущие части телесериала, переживала за главную героиню.
А Круз просто смотрел на светлый прямоугольник экрана, на двигающиеся фигуры героев. Он сжимал в своих руках ладонь Брэндона и пробовал себя успокоить.
Фильм кончился, и мальчик повернулся к Крузу.
– Зачем ты сделал все это в школе? – спросил Круз.
– Что? – удивился мальчик.
– Порвал рисунок, разбросал карандаши.
Брэндон не стал говорить, что он не помнит, не знает. Он абсолютно спокойно, глядя в глаза, произнес:
– Они меня раздражали.
– Тебя раздражали карандаши?
– Нет, ребята. Они мне не нравятся.
– Может, они издевались над тобой? Смеялись? Называли какими‑нибудь нехорошими словами.
– Нет, они вели себя хорошо, но они меня раздражают.
Круз хотел спросить еще кое‑что, но не находил слов. Сантана решила опередить его.
– Может, учительница сказала что‑нибудь такое?
– Нет, она была добра ко мне, она меня успокаивала, – ответил сын.
Круз и Сантана переглянулись.
– Но нельзя же быть таким злым, – наконец, – сказал мужчина.
– Почему? – спросил Брэндон.
– Нельзя – и все, – растерялся Круз.
– Брэндон, не нужно возражать. Ты же понимаешь, ты был не прав.
– Это они были не правы, – не унимался Брэндон. Его глаза вновь сверкнули злостью.
– Они раздражают меня.
– А я тебя не раздражаю? – спросила Сантана.
– Нет, – твердо ответил мальчик.
– Почему же ты так кричал?
– Кричал? Я разве кричал? – переспросил Брэндон. – Мама, если ты говоришь, что я кричал, значит оно так и было. Но я не знаю, почему.
Отправив Брэндона спать, Круз и Сантана уселись в гостиной обсудить, что же делать.
– Я даже не знаю, с чего начать? – призналась Сантана, – Брэндон с каждым днем беспокоит меня все больше и больше. Я так рада, что ты, наконец, получил отпуск и сможешь заняться мальчиком. Ему, конечно же, недостает мужской руки, общения с мужчиной. Это же важно, не так ли, Круз?
– Я не знаю то ли это, что ему нужно, – задумался Круз. – Скорее всего, ему недостает материнской ласки.
– Ты, наверное, хочешь, чтобы мы поссорились? – вспыхнула Сантана.
– Нет, я просто рассуждаю. Мне хочется узнать, чего же все‑таки недостает Брэндону. От хорошей жизни припадки злости и агрессии не начинаются.
– То же самое мне сказали в школе. Учительница сразу же спросила, все ли хорошо в семье?
– И что ты ей ответила?
– Я ответила ей правду, у меня в семье все хорошо.
– Может, это и не совсем так, но на него это не должно подействовать.
– Ты в этом уверен?
– Да, Сантана, я знаю твердо, к Брендона я никогда не относился плохо. Временами, я даже любил его больше, чем тебя.
– И ты еще говоришь, в семье у нас все хорошо?
– Сантана, давай не будем ссориться. Нужно думать вместе о том, как помочь мальчику.
– Давай устроим для него праздник, – обрадовалась своей находке Сантана, – пригласим его друзей. Пусть посидят за сладким столом, поиграют, а мы не будем им мешать. Может, тогда они перестанут его раздражать? А может он кому‑то завидует?
Круз сидел молча. Он не любил гостей, но понял, Сантана права. Мальчику необходимо побыть в компании сверстников.
– Хорошо, я постараюсь заняться этим. Помогу, чем можно будет.
– Брэндон будет тебе так благодарен, – Сантана поднялась с дивана, протянула руку мужу. Тот тоже поднялся и обнял жену.
– Давай начнем с того, что ты завтра отведешь Брэндона в школу и заберешь его оттуда. Мне не тяжело это делать, но может, мальчик переживает из‑за того, что за другими детьми приезжают и отцы, и матери, а ты никогда не забирал его из школы.
– Хорошо, Сантана, я с удовольствием займусь этим.
– А ты хоть знаешь, где находится школа? – рассмеялась она.
– Я полицейский и знаю многое.
– Сегодняшний день, Круз, я запомню надолго.
– Не стоит расстраиваться, дорогая, все будет хорошо, все уляжется. Главное, к тебе вернулась память.
Сантана задумалась.
– А может, это передалось Брэндону по наследству и он в самом деле не помнит, что с ним происходит?
– Да брось ты, Сантана, с тобой такого раньше не было, это проявилось сейчас. Так что, если это и болезнь, то она приобретенная, а не наследственная.
– Всякое бывает в жизни, – резонно возразила Сантана, – и никогда не знаешь, что ждет тебя впереди.
– У нас с тобой все будет хорошо, я в этом уверен. Интуиция меня еще ни разу не подводила.
– Давай выйдем на террасу, – предложила Сантана.
– И все будет как вчера, – улыбнулся Круз, – может даже лучше.
Они рука об руку вышли под звездное небо. Но звезды уже не казались Сантане такими яркими, как вчера, не так призывно звенел ветер в кронах деревьев.
Она опустилась на гамак и принялась легонько раскачиваться. Круз присел на перила балюстрады и как зачарованный смотрел на свою жену.
– Неужели нам чего‑то не хватает в жизни? Ведь правда, Круз?
– Да, у нас все с тобой есть. Может немного меньше, чем у других, но для счастья достаточно.
– Иди ко мне, – прошептала Сантана и закрыла глаза.
Круз подошел к ней со спины, нагнулся и поцеловал, она обняла его и прижалась лицом к его груди.
– Круз, мне очень неспокойно.
– Ты волнуешься за Брэндона?
– Да.
– И я тоже.
Ночь полнилась неясными звуками и запахами. Ветер налетал с океана, принося с собою прохладу, запах морской воды. В этом уютном и спокойном мире, казалось, невозможно быть несчастным. Но многих людей ждали испытания, о которых они и не подозревали.
Ведь счастье очень хрупкая вещь, достаточно одного неловкого прикосновения и оно разлетится на мелкие осколки. А клея, чтобы их соединить, еще не придумали. Единственный клей – время, но после него остаются рубцы.
А над счастьем Круза и Сантаны нависло испытание.
Круз, как и обещал Сантане, отвез Брэндона в школу. Но тот словно бы и не заметил разницы. Он вел себя так, будто Круз каждый день подвозил его, он даже не похвалился перед ребятами и, более того, попросил, чтобы Круз скорее уехал.
Сантана занялась сначала хозяйством, но поняла, ничего путного у нее не получится – все валилось из рук – Брэндон не шел из головы. Чтобы избавиться от гнетущих мыслей, она пошла в землячество.
Сантана звала и Круза, но тот отказался.
– Я не могу сейчас пойти туда, – сказал он Сантане. – Все из‑за последней облавы. Я выполняю свои обязанности, служу закону, а многие из наших считают меня предателем. Я ведь ловлю нелегальных рабочих.
– Но все в городе знают, ты честный полицейский.
– Из‑за этого на меня и злятся.
Сантана подошла к мужу, поцеловала его в щеку и вышла из дому.
Круз остался один, он без конца смотрел на часы, не настало ли уже время забирать Брэндона из школы. Но стрелки, казалось, прилипли к циферблату и почти не двигались. Тогда Круз решил: если не смотреть так часто на часы, то время пойдет быстрее. Он оттягивал этот момент как можно дольше, а когда все‑таки взглянул, то понял, прошло всего лишь пять минут.
Круз всегда недолюбливал часы. Ему всегда казалось, что часы его обманывают, издеваются, иногда даже идут в обратную сторону. С самого детства он не полюбил часы на башнях своего родного городка. На ней были три циферблата и все показывали разное время.
С одной стороны, это было удобно, когда нужно было оправдаться за опоздание в школу, но с другой стороны, невозможно было узнать точное время.
Наконец, Круз понял, нужно найти какое‑нибудь занятие, не зависящее от него, например, смотреть телевизор или слушать музыку. Тогда он сам втянется во время и оно потечет быстрее.
Круз надел наушники и включил магнитофон. Полилась жаркая мексиканская музыка. Это была одна из кассет Сантаны, принесенная ею из культурного центра. Круз давно внимательно не слушал музыку, она всегда существовала для него фоном, когда он обедал в «Ориент Экспресс» или, когда включал за ужином радиоприемник.
А сейчас он полностью отдался во власть музыки, она уносила его далеко, в родные края, в даль детства. Круз почувствовал себя свободным. Ему не нужно было думать ни о нелегальных рабочих, ни о преступниках. Он снова был свободен и счастлив, свободен от обещаний, от обязанностей, от любви и ненависти. Словно в музыке отразился дух всего его народа. Раньше он иногда злился на Сантану за то, что та слишком выставляет напоказ, что она мексиканка, а сейчас с каждым следующим тактом, в нем самом просыпалась гордость.
Теперь не нужно было смотреть на часы, Круз знал, кассета кончится через сорок пять минут, как раз вовремя, чтобы успеть забрать Брэндона из школы. Он не знал, какие звучат инструменты, кто написал эту музыку или может быть, она народная, но звуки доходили до самого сердца, до самой души Круза. Он понимал их не разумом, а каким‑то еще чувством, это было, как любовь, неизвестно откуда приходящая и неизвестно, куда исчезающая.
Кассета кончилась, а Круз сидел с наушниками на голове в охватившей его тишине.
Внезапно до его слуха донеслись торопливые шаги. Круз опустил наушники на шею и повернулся. По аллее бежала Сантана. Она размахивала сумочкой и беспомощно оглядывалась по сторонам. Круз выбежал ей навстречу.
– Что‑нибудь случилось?
Сантана устало опустила ему голову на грудь.
– Я так испугалась, что не застану тебя дома.
– А в чем дело? Почему ты бежала?
– Я хочу поехать с тобой в школу. Я хочу, чтобы мы вместе забрали Брэндона.
– Но зачем? Мы же договорились, сегодня это сделаю я.
– Не спрашивай, я не могу этого объяснить. Я чувствую сердцем, так надо. Может это бог подсказывает, – Сантана возвела глаза к небу, где в разреженной синеве над ними проплывали легкие облака.
– Хорошо, дорогая, – он повел ее к машине.
Они приехали как раз вовремя, дети уже выбегали из школы. Но Брэндон все не появлялся.
– Надо пойти узнать, в чем дело, – сказала Сантана и открыла двери.
– Не надо, я сам, – Круз мягко отвел ее в сторону. Сантана вначале согласилась, но потом сказала:
– Нет, пойду я, я знаю учительницу в лицо, а ты подожди меня здесь.
Круз ждал, но ни Сантаны, ни Брэндона не было видно. Наконец, его терпение кончилось, и он вошел в здание школы.
В коридоре он увидел жену, беседующую с учительницей и директором школы.
Брэндон стоял в отдалении, прислушиваясь к разговору взрослых.
Круз подозвал его к себе и сказал:
– Иди в машину, а мы с мамой поговорим с твоей учительницей.
– Ты не будешь сердиться? – спросил Брэндон.
– Я еще не знаю, в чем дело.
– Я ничего такого не делал, я всего лишь говорил. Брэндон поплелся из школы.
Круз заметил, что и директор, и учительница уже говорят на повышенных тонах, а Сантана уже готова сорваться.
Он решил вмешаться в разговор, чтобы не дать разгореться ссоре.
– По–моему, ваш сын ведет себя гиперактивно, – говорил директор.
Сантана вздрогнула, услышав это слово.
– Если вы думаете, я не знаю значения этого слова…, – сказала она.
– Может, я подобрал не совсем удачный термин, – сказал директор.
– Нет, вы именно это и хотели сказать, – настаивала Сантана, – но при гиперактивности дети всегда повторяют одно и то же «Да, Да»…
– По–моему, все‑таки это гиперактивность, – вставила учительница.
Круз поморщился, ему не нравилось, когда люди в обычном разговоре употребляют специальные термины, ведь прекрасно можно обойтись и без них. Но сообразив, в чем дело, он обратился к директору:
– Извините, но моя жена абсолютно права, при гиперактивности дети действительно повторяют одно и то же или «Да, да» или «Нет, нет, нет». А у Брэндона все высказывания, все действия носят законченный логический характер.
Директор изумленно посмотрел на Круза, он никак не мог предположить, что этот простоватый с виду мужчина может разбираться в специальных терминах, пусть даже поверхностно, но знать психоаналитику. Сам он обучался всему этому, а по Крузу было видно, что образование у него далеко не лучшее.
– Нет вы не правы, мистер Кастильо, по моему мнению Брэндона следует отдать на рассмотрение комитета по обучению.
Круз осторожно переспросил:
– А что это такое?
– Понимаете, это такой комитет, который может установить для вашего ребенка специальный режим обучения.
– Какой еще специальный режим?
– Я имею в виду индивидуальный режим.
– Вы считаете Брендона неполноценным ребенком? – возмутился Круз.
– Я этого не сказала, но согласитесь, Брэндон мальчик со странностями.
– Поэтому мы и пришли к вам посоветоваться, но видно, мы зря теряем время.
Сантана взяла Круза за руку:
– Эти люди хотят нам помочь и может, следует прислушаться к их мнению.
– Неужели и ты, Сантана, хочешь отдать Брэндона в школу со специальным режимом обучения?
Сантана пожала плечами.
– Я боюсь делать какие‑нибудь выводы, но Брэндона раздражают его сверстники.
– Вот именно, раздражают, – уже более спокойно вставила миссис Джонсон, – так будет лучше для его безопасности, для безопасности его одноклассников.
– Я бы не заводил этот разговор, – сказал директор школы, – но в самом деле, соображения безопасности…
– Нет, – внезапно твердо сказала Сантана, – если вы заботитесь о сыне, то лучше меня этого никто не сделает. Вся необходимая помощь будет оказана ему у нас дома.
Она повернулась, не слушая, что начала говорить учительница.
– Круз, пошли, – сказала она и пошла по коридору. Круз извинился и последовал за ней.
По дороге Брэндон молча сидел и смотрел в окно. Сантана тоже не расположена была разговаривать. А Круз сердился на всех: на Брэндона, на Сантану, на самого себя. Он резко остановил машину возле универмага.
Сантана вопросительно посмотрела на него.
– Ты что‑то хочешь купить?
– Да, давайте выйдем все вместе и пойдем смотреть. Я давно хочу купить одну вещь.
– Себе? – спросила Сантана.
– Нет.
– Мне?
– Тоже не угадала.
– Брэндону.
Круз хитро промолчал. Мальчик подбежал к нему.
– Круз, ты, в самом деле, хочешь купить мне что‑то новое?
– Да, и сейчас ты увидишь, что.
– А я хочу знать сейчас.
– Нет, подожди, имей терпение.
Круз пропустил перед собой жену и мальчика. Те остановились в зале, не зная, куда идти.
– Сюда, – Круз повел их туда, где сверкали никелем ряды велосипедов.
– У тебя, Брэндон, слишком маленький велосипед, ты уже вырос из него. И я решил сегодня купить тебе новый.
– Я могу выбирать сам?
Круз кивнул. Мальчик подошел к большому спортивному велосипеду, который явно был ему не по росту. Он погладил блестящий обод, прошелся пальцами по спицам, словно это были струны какого‑то музыкального инструмента. Затем положил руку на руль. Велосипед явно нравился ему, но его подбородок доставал только до седла. Брэндон тяжело вздохнул.
Следующий велосипед был дамским, но Брэндон не знал о его предназначении, он любовно погладил обтянутое натуральной кожей седло, проверил, легко ли вращаются педали.
Продавец поспешил к мальчику, чтобы помочь в выборе, но Круз предостерегающе поднял руку, и продавец понял его жест. Он остановился, ожидая, когда его позовут.
Мальчик переходил от одного велосипеда к другому. Наконец, он остановил свой выбор на небольшом складном велосипеде. Сантана обрадовалась этому выбору, велосипед и в самом деле был великолепен: небольшие колеса с широкими протекторами, позволяющими ехать по песку, высокий удобный руль, поднимающееся и опускающееся сиденье.
Но когда она увидела цену… Сантана посмотрела на Круза, тот развел руками. Мол, что поделаешь, обещал так обещал.
Покупка была уложена в багажник автомобиля. Круз вывел машину на середину улицы, и они поехали домой. Брэндон спросил:
– А можно мне будет сегодня покататься?
– Именно сегодня ты и покатаешься, – бросил Круз через плечо.
Сантана с благодарностью смотрела на мужа, она была рада, что тот решил помочь ей.
– Ты пригласил на завтра своих одноклассников? – спросила она сына.
Тот кивнул.
– Как и договаривались, ты пригласил пять человек?
– Да, – Брэндону не терпелось оседлать свой новый велосипед.
Ему казалось, что машина едет слишком медленно, и он попросил Круза.
– Поскорее, Круз. Мне не терпится покататься.
Круз даже и не попробовал увеличить скорость.
– Здесь нельзя ездить быстрее, – ответил он, – ты теперь тоже будешь за рулем солидного велосипеда и должен знать правила дорожного движения.
– А я так знаю, но на улицу я выезжать не буду. Я боюсь машин.
– А в этом бы мог и не признаваться, – спокойно сказал Круз, – в том, что ты не будешь ездить по улице нет ничего плохого, это хорошо. Не если ты, Брэндон, боишься машин, то я начинаю бояться за тебя.
– А мама мне говорит, – наябедничал Брэндон, – что бояться машин – это хорошо. Тогда я никак под них не попаду.
– А вот это неправильно, Брэндон. Именно, если будешь бояться машин, то не справишься с управлением.
– А как научиться их не бояться?
– А так же как и темноты. Нужно один раз попробовать, а когда увидишь, что ничего с тобой не случается, то во второй раз уже не боишься.
– Хорошо, но только мы попробуем с тобой вместе.
Машина въехала во двор, и Брэндон, не дожидаясь, пока Сантана и Круз выйдут, бросился к багажнику. Он вытащил велосипед и попытался его разложить. Но ничего из этого не получилось.
Сантана, счастливо улыбаясь, смотрела, как Круз помогает Брэндону разложить велосипед. Она зашла в дом, сквозь окно кухни она увидела, что Брэндон уже ездит по дорожкам, а Круз бегает за ним.
Брэндон держался на новом велосипеде, который был куда выше его прежнего, немного неуверенно, руль вилял из стороны в сторону. Когда велосипед подбрасывало на стыке плит, мальчик испуганно бросал руль. Круз еле успевал его ловить.
– Ничего, ничего. Ты вспомнишь, как нужно ездить. Ведь разницы между большим и маленьким велосипедом почти никакой.
Брэндон обиженно закусывал нижнюю губу и чуть не плакал. Ему очень хотелось ездить хорошо. Но почему‑то с каждым разом ему становилось все труднее и труднее держаться в седле.
Круз уже весь взмок и не знал, что делать дальше. Он взял велосипед и покатил Брэндона по дорожке. Тот покорно крутил педали, поворачивая туда, куда вел Круз.
Сантана наблюдала за ними из окна. Ей было жаль сына, но в то же время она радовалась, что муж был с ребенком.
