Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 329 (всего у книги 332 страниц)

– Ну, где‑то в районе восьми утра – это я так точно говорю, потому что в восемь утра по радио начинается радиоинсценировка «Муки любви», которую я всегда слушаю по утрам, так вот, в восемь утра на коридоре появился вот этот господин, – она покосилась в сторону Мейсона, – я только подумала – и почему же этот человек пришел в гостиницу так рано?..

– Он пришел один?..

Подумав некоторое время, свидетельница решительно ответила:

– Да.

– Было ли у него что‑нибудь в руках?..

– Нет, я хорошо это запомнила.

– Он пришел один?..

– Один.

– И что было дальше?..

– Он подошел к номеру пятьсот пятому, который снимала мисс Лайт, и постучался.

– И что же?..

– Дверь оказалась незапертой. Он вошел… – Майер сделала небольшую паузу, после чего, недоуменно посмотрев на Тиммонса, добавила: – Вот, собственно, и все, что я знаю об этом…

– Значит, больше на коридоре в то утро вы никого не видели?.. – спросил Кейт.

– Нет.

После того, как свидетельница удалилась, слово взяла Джулия.

Уэйнрайт поняла, что теперь Кейт исчерпал все возможные аргументы относительно обвинения Мейсона в покушении на жизнь Лили Лайт.

Значит, пробил ее час рассказать суду о своих подозрениях…

– Ваша честь, – обратилась она, глядя на окружного судью, – ваша честь… Я прекрасно понимаю желание мистера Тиммонса доказать, что в тот момент, когда произошла эта драматическая сцена, в комнате, которую снимала потерпевшая, никого больше не было… – Джулия нервным движением поправила прическу. – Я понимаю, что нормальному человеку трудно понять, как же женщина может отомстить мужчине тем, что выбрасывается из окна на его глазах. Да, в этой истории есть какая‑то загадка, которая на первый взгляд может показаться неразрешимой. И, единственное, что может пролить свет на эту историю – то самое письмо, которое Лили якобы написала в окружную прокуратуру на имя мистера Кейта Тиммонса…

Произнеся это на едином дыхании, она скосила глаза на Кейта.

Тот отвернулся, прикусив губу.

«Все правильно, Джулия, – подбодрила она сама себя, – значит, надо развивать успех… Кейту ничего не останется, как перейти в глубоко эшелонированную оборону… Но мне придется упомянуть имя Джакоби. Интересно, как он среагирует?.. Но ведь среагирует же как‑то, наверняка – иначе какого существительного он теперь тут сидит?.. И вообще – для чего он приперся на это судебное слушание?.. Спокойно, Джулия, только спокойно…»

Джаггер, внимательно посмотрев на адвоката, ободряюще сказал:

– Продолжайте, мисс Уэйнрайт… Суд ознакомится со всеми вашими аргументами…

Уэйнрайт, поднявшись со своего места, взошла на возвышение и встала на том самом месте, где только что был Тиммонс.

Смело взглянув окружному прокурору в глаза, она произнесла:

– Я абсолютно уверена, что Лили – вовсе не тот человек, за которого выдавала себя все это время…

– Вот как?.. – хладнокровно спросил ее Тиммонс. – А кто же она тогда?..

Джулия прищурилась…

Спокойно, спокойно. Сейчас главное – холодный и трезвый расчет, без лишних эмоций.

Судебные слушания по подобным делам – дело очень тонкое и серьезное, и эмоции тут могут только помешать конечному результату. Одно неосторожно сказанное слово может пустить все насмарку.

Главное – предоставить максимум аргументов, постараться убедить их в своей правоте…

Вот если бы были хоть какие‑нибудь улики…

Или, хотя бы, свидетели…

Кейт, посмотрев на Джулию исподлобья, повторил свой вопрос:

– Так какой же человек Лили?

– Я не берусь выстраивать на этом судебном слушании развернутой характеристики мисс Лили Лайт, – спокойно ответила Уэйнрайт. – Однако многочисленные факты свидетельствуют, что она далеко не была тем агнцом, которым хотела казаться.

– То есть?.. – Кейт, привстав со своего места, обратился к Джаггеру: – Ваша честь, я протестую! Дело в том, что защита выходит за рамки рассматриваемого тут вопроса!

Джаггер спокойно произнес:

– Протест принят. Продолжайте, мисс Уэйнрайт.

– Я хотела бы обратить внимание его чести и уважаемого жюри, – Джулия обернулась в сторону присяжных, – хотела бы обратить внимание на это письмо…

По тому, как нервно задергалась щека Тиммонса, Джулия еще раз убедилась, что избрала правильную тактику ведения дела.

– На прошлом судебном слушании все мы убедились, что письмо это, по всей вероятности, написано не потерпевшей, а кем‑то другим…

– Кем же?.. – поинтересовался Тиммонс, взяв себя в руки.

Улыбнувшись, Джулия изрекла:

– Ее сообщником…

По залу пронеслась шумная волна возмущения – многие, присутствовавшие на суде, по–прежнему были уверены, что мисс Лайт была образцом чистоты и непорочности, и бедняжку погубил или, во всяком случае, стремился погубить «этот мерзавец Мейсон»…

Во всяком случае слово, которое только что употребила адвокат, никак не вязалось с тем образом потерпевшей, которые многие выстроили для себя.

– Сообщником?.. Джулия коротко кивнула.

– Да…

Надменно улыбнувшись, окружной прокурор медленно произнес:

– Это становится интересным.

– Вне всякого сомнения, – согласилась Уэйнрайт. – И я думаю, что и у суда, и у жюри присяжных будет немало причин разделить ваше удивление.

После этого Джулия поняла, что надо решиться назвать имя предполагаемого сообщника. Отдышавшись, она облизала пересохшие от волнения губы и произнесла очень твердо и решительно:

– Я требую, чтобы суд допросил в качестве свидетеля, – она сделала ударение на этом слове, – допросил в качестве свидетеля мистера Генри Джакоби, тут присутствующего…

Все взоры обратились к Генри, сидевшему в первых рядах – тот, к его чести, на удивление спокойно воспринял подобный поворот событий.

Поднявшись, он обернулся к залу и с улыбкой раскланялся – в зале раздались жидкие аплодисменты.

«Боже, – подумала Уэйнрайт с раздражением, – какое же тут стадо баранов собралось!.. Они не понимают, что теперь решается судьба такого прекрасного человека, они ходят сюда, как на прекрасное представление… Как в цирк или как в театр…»

Закончив кланяться, Джакоби уселся на прежнее место и, заложив ногу за ногу, прищурился.

Окружной судья, посмотрев на адвоката с немым удивлением, спросил:

– Вы хотите… Вы действительно хотите, чтобы мы допросили мистера Джакоби?..

Тон Уэйнрайт был тверд и непреклонен.

– Да.

– А у вас есть основания для этого?.. – спросил Тиммонс со своего места.

– Разумеется, – спокойно кивнула Джулия, – если бы их не было, я бы, во всяком случае, не требовала бы этого…

Дело приобретало явно новый оборот. Все присутствующие – притом не только любопытствующие, но и Джаггер, его помощники и, естественно, Кейт Тиммонс обратились в слух.

Окружной судья, поправив то и дело сползающие с носа очки в дорогой роговой оправе, сказал, обращаясь к Кейту:

– Для такого допроса нужна ваша санкция, мистер Тиммонс…

Тот небрежно кивнул.

– Хорошо…

Джакоби, поднявшись, прошел на место, где обычно свидетели давали свои показания.

Джаггер посчитал своим долгом напомнить некоторые формальные процедуры:

– Мистер Генри Джакоби, – произнес он, – напоминаю вам, что вы можете отвечать на все вопросы, какие вам тут будут задаваться, можете не отвечать на них, если не считаете нужным этого делать. Законодательство гласит, что ваши ответы могут быть направлены против вас, и потому вы имеете полное право не отвечать на те вопросы следствия, которые, на ваш собственный взгляд, могут быть использованы не в вашу пользу.

Улыбнувшись, Генри изрек:

– Я в курсе…

– Можете вызвать адвоката. Джакоби улыбнулся.

– Я знаю об этом…

– Если вы по каким‑то причинам затрудняетесь это сделать, вам будет предоставлен наш адвокат, услуги которого вы можете и не оплачивать.

Джакоби только небрежно махнул рукой.

– Обойдусь и без адвоката…

После чего вопросительно посмотрел на Уэйнрайт.

«Да, он уверен в себе, – подумала Джулия, – он ведь знает, что у меня нет против него никаких улик. Да, был один–единственный свидетель, Генри, но этот проходимец все очень точно рассчитал и успел обработать его… А теперь этот Джакоби будет всеми силами изображать благородное негодование… Однако, мне кажется, что стоит попробовать…»

Джаггер напомнил:

– Мисс Уэйнрайт, вы хотели задать этому человеку какие‑то вопросы?..

Та коротко кивнула.

– Да.

– Прошу вас…

Поправив прическу, Джулия сказала:

– Но, прежде чем я сделаю это, считаю своим долгом рассказать суду о некоторых обстоятельствах, которые, насколько я считаю, имеют к следствию по этому делу самое что ни на есть непосредственное отношение… Вы позволите?..

Судья кивнул.

– Конечно…

И Джулия начала свой рассказ.

Как и всегда, повествование Уэйнрайт отличали предельная обстоятельность и лаконичность – она не упустила ни одного обстоятельства, ни того, что предлагал ей Джакоби, ни его шантажных планов относительно Мейсона, ни последнего разговора с этим человеком.

Единственное, о чем она не поведала суду, так это о роли в этой истории Гарри Брэфорда – Уэйнрайт сделала это лишь потому, что обещала своему бывшему возлюбленному не выдавать его…

Когда она закончила, Джакоби, посмотрев на Джаггера, произнес нарочито–наигранным тоном:

– Надеюсь, все, тут присутствующие должны прекрасно понимать, что изложенные мисс Уэйнрайт факты – мягко говоря, плод ее болезненного воображения… Или же, – голос его стал тверже, – или же, боюсь, мы имеем дело с наглой клеветой…

Джулия, конечно же, прекрасно представляла реакцию Джакоби – зная его хладнокровие и изворотливость ума. Правда, на этот случай у нее было несколько сильных козырей…

Обернувшись к Джаггеру, она спросила:

– Ваша честь, вы, надеюсь, помните, что по определению почтовых служащих, это письмо было брошено в почтовый ящик как раз между двумя и пятью часами дня в районе Хилтон–стрит?..

Тот согласно наклонил голову.

– Да.

– Но ведь это – буквально в нескольких шагах от офиса «Джакоби и К», – принялась объяснять Джулия Уэйнрайт. – Стало быть, более чем вероятно, что письмо в почтовый ящик мог бросить этот человек, – она кивнула в сторону Генри Джакоби. Тот только улыбнулся.

– Ваша честь, – произнес Генри в свою очередь, – ваша честь, моя контора действительно расположена рядом с Хилтон–стрит. Но ведь вы должны понимать, что, кроме меня, почтовыми ящиками на этой улице пользуется еще множество людей…

Джулия тут же парировала:

– Разумеется, но когда обстоятельства стекаются так странно, это поневоле вызывает подозрение…

В разговор вступил Тиммонс – он никак не мог понять смысла этого хода Уэйнрайт, не мог сообразить, почему же, с какой целью она потребовала, чтобы на слушании был допрошен Генри, к которому, надо отдать должное, Тиммонс испытывал острейшую неприязнь.

Кейт произнес:

– Скажите, мистер Джакоби, вы ведь не станете отрицать, что были знакомы с потерпевшей?..

Это было новостью – во всяком случае, для Джулии Уэйнрайт. Она никак не могла предположить, что Кейту известно об их знакомстве…

Откуда?..

Может быть, в нем проснулась хоть какая‑то совесть, и он теперь хочет помочь Мейсону?..

Джулия сразу же отмела этот вариант. Нет, это так непохоже на Тиммонса. Тогда…

Может быть, он где‑то видел их вместе?.. И теперь хочет изобразить из себя такого объективного человека, такого хорошего юриста…

Да, наверняка видел их…

Вот это – скорее всего.

Как бы то ни было, но это – отличная зацепка… Во всяком случае, Кейт теперь вольно или невольно, но поможет разобраться Джулии с этим проходимцем.

Тиммонс повторил свой вопрос:

– Вы были знакомы с мисс Лайт?.. Джакоби нехотя кивнул.

– Да… Впрочем, – добавил он после непродолжительного раздумья, – впрочем, не только я: многие в нашем городе попали под несравненное обаяние этой женщины…

Инициативу тут же перехватила защита:

– Она рассказывала вам что‑нибудь о своих взаимоотношениях с обвиняемым?..

Джакоби, словно нехотя, ответил:

– Да…

– Часто?..

Помявшись, он произнес:

– Нет, не очень… Иногда.

Джулия продолжала наступать:

– А что именно рассказывала вам Лилиан Лайт о мистере Кэпвелле?..

Тот развел руками.

– Ну, их отношения с подсудимым в последнее время ни для кого не были секретом. Они, насколько я знаю, часто ссорились…

Джулия тут же поняла, что Джакоби теперь будет всячески увиливать, будет стремиться всячески уйти от прямого ответа…

– Она говорила что‑нибудь конкретное?.. Он вновь замялся.

– То есть?..

Видимо, этот вопрос был задан только лишь потому, что Генри хотел выгадать немного времени для размышлений о своей дальнейшей тактике.

«Наверняка он уже пожалел, что ввязался в это дело, – с удовлетворением подумала Уэйнрайт. – Да еще как сильно пожалел!.. Да, Генри при всей своей хитрости и изворотливости, при всем своем уме, допустил два очевидных, два очень серьезных прокола: во–первых, состряпав это письмо, несомненно – лишь для того, чтобы подстраховаться, а во–вторых – придя на это судебное слушание… Да, конечно же, он ведь прекрасно понимал, что теперь у меня нет другого выхода, как назвать его имя… Наверняка он и на этот раз, идя в суд, решил просто–напросто подстраховаться. Впрочем, это бы его все равно не спасло – фамилия Джакоби прозвучала бы тут в любом случае… Теперь остается выяснить главное – тайну попытки самоубийства этой аферистки Лилиан Лайт…»

Джулия, пристально вглядываясь в лицо свидетеля, вновь спросила:

– Так говорила ли пострадавшая вам что‑нибудь конкретное о своих отношениях с мистером Мейсоном Кэпвеллом?..

Тот тут же понял, какую западню готовит ему Джулия – ведь если бы Джакоби сказал, что Лили действительно рассказывала ему о том, что Мейсон замышляет в отношении ее что‑то недоброе, ему бы пришлось выслушивать и другие вопросы на этот счет…

А потому он вновь принялся топтаться на месте, делая вид, что не понял вопросов.

– В каком смысле?..

– Ну, делилась ли с вами какими‑нибудь наблюдениями, соображениями по этому поводу?..

Джакоби пожал плечами.

– Она, кажется, говорила, что Мейсон – очень опасный человек, и что от него можно ожидать чего угодно.

– Так… Еще?

– Еще она говорила, что он не тот человек, которым хотел бы предстать перед ее глазами…

– Мистер Джакоби, мы отклоняемся от темы, – перебила его Джулия, – в настоящее время нас интересует не морально–нравственный облик моего подзащитного, а ваши взаимоотношения с этой женщиной.

– Вот я и говорю…

Прищурившись, Джулия очень осторожным голосом спросила:

– Скажите… А какого рода отношения вас связывали с пострадавшей?..

«Разумеется, он сейчас начнет распинаться перед всеми о любви и дружбе, – подумала Джулия, – а что еще ему остается?»

Она не ошиблась в своих предположениях.

Генри изрек:

– Наши отношения с мисс Лайт можно было бы определить как искреннюю и нежную дружбу…

Пройдясь по возвышению перед местом судьи, Уэйнрайт вновь спросила:

– А она никогда не пыталась попросить вас… Ну, скажем, сделать что‑нибудь такое… Чтобы помочь ей избавиться от Мейсона?

Джакоби тут же поспешил изобразить на своем лице благороднейшее негодование.

– Нет!.. Об этом и речи быть не могло!.. Как вы смеете задавать мне подобные вопросы!..

«Смею, стало быть, – подумала Уэйнрайт, – ничего, ничего, это еще цветочки… Боюсь, что тебе придется отвечать и на другие вопросы…»

– Тогда поставим вопрос иначе: просила ли вас когда‑нибудь Лили Лайт оградить ее от необоснованных, на ее взгляд, нападок мистера Кэпвелла?.. – поинтересовалась Джулия.

– Я уже сказал…

– Но я не понимаю, что именно вы хотели сказать, мистер Джакоби…

После этого Джакоби, вспомнив о своем праве не отвечать на вопросы, которые могут ему показаться лишними, быстро произнес:

– Я отказываюсь далее выступать на этом процессе в качестве свидетеля…

В ответ неожиданно раздался голос окружного судьи Джаггера:

– Почему, если не секрет?..

– Потому, что эти вопросы более смахивают на обвинительные, чем на те, которые в подобных случаях задают свидетелям.

Джаггер спокойно ответил:

– Это ваше право…

Джулия, сделав несколько шагов, подошла к Джакоби и произнесла:

– Да, мистер Джакоби… Вы, как всегда, весьма проницательны. Боюсь, что вскоре из этого кресла вам придется пересесть на скамью подсудимых – впрочем, об этом я уже как‑то раз имела удовольствие вам сообщить, не так ли?..

Если бы эта реплика была брошена в частной беседе, то, вполне возможно, Джакоби и не уцепился бы за нее. Однако когда она прозвучала на официальном судебном слушании, да еще в присутствии такого количества людей, да еще в присутствии окружного прокурора…

Вскочив со своего места, Генри резко обернулся в сторону Кейта.

– Мистер Тиммонс, вы слышали?.. Вы слышали?.. Она оскорбила мои честь и достоинства!..

Тот, разумеется, тут же подтвердил правомерность претензий свидетеля:

– Да, действительно… Это может быть расценено, как оскорбление… Не вы ли, мисс Уэйнрайт, говорили мне, что обвинять человека в преступлениях, которые он не совершал – не только невозможно, но и преступно для настоящего юриста?..

Джакоби все продолжал, распаляя себя все больше и больше:

– Я хочу сделать заявление!.. Ваша честь!..

Внимательно посмотрев на него, окружной судья спокойно произнес:

– Да, мистер Джакоби…

– Я сейчас же вношу иск на… – он смерил ненавидящим взглядом Джулию. – Вношу иск на мисс Джулию Уэйнрайт…

«Неужели заявит, что я должна платить ему эту идиотскую неустойку в сто тысяч долларов?.. – пронеслось в голове Джулии. – Интересно, как он будет мотивировать свои претензии ко мне?.. Тогда мне придется рассказать еще кое‑что… О его жульнических лотереях, например… Да и не только о них…»

Однако Джакоби то ли забыл о своих предыдущих претензиях к Джулии, то ли решил оставить это для следующего иска.

– Я вношу иск на мисс Уэйнрайт за оскорбление чести и достоинства, – произнес он, – и потому буду требовать компенсации за моральный ущерб. Сумму, в которую я оцениваю этот ущерб, я сообщу дополнительно…»

Джаггер вновь поправил очки.

– К сожалению, в настоящее время ваш иск не может быть принят к рассмотрению – идет судебное слушание. Когда оно закончится…

Несколько успокоившись, Генри уселся на свое место и сказал:

– Я дождусь окончания судебного слушания…

– Не возражаю, – ответил Джаггер.

Спустя полчаса он возвестил об окончании этого слушания. Следующее слушание по этому делу было назначено на четверг–Джулия медленно ехала на своем «олдсмобиле», не превышая пятнадцати миль в час. И не потому, что на улице было полно машин, и она не хотела в кого‑нибудь стукнуться. Просто так ей лучше думалось…

Ситуация немного прояснилась, однако не совсем. Главное – теперь установлено, и установлено для всех, что Лили Лайт и Джакоби были знакомы… Что это дает?.. Очень многое…

Во–первых, таким образом всем стало понятно, что теоретически Джакоби мог быть сообщником Лили Лайт в этом деле.

Во–вторых, Джакоби сам признался в факте знакомства – стало быть, появилась возможность более аргументировано доказать, что он был заинтересован в том, чтобы у Мейсона появились какие‑то неприятности…

Несомненно, что Джакоби в этой истории – ключевая фигура.

Он, а отнюдь – не Джулия.

Но для того, чтобы доказать его причастность, нужны улики. Какие?..

Ну, хотя бы черновик того самого письма, которое якобы Лили Лайт отправила в прокуратуру.

Разумеется, оно было набрано и распечатано в офисе Генри и, скорее всего, им самим.

Может быть, потребовать провести экспертизу ленты принтера или винчестера «Макинтоша» в офисе Генри?.. Ведь по ленте вполне можно определить текст, который был на ней распечатан… А специалисты без особого труда вычислят любой файл, который был записан на винчестере…

Впрочем, это бесполезно – Генри не так глуп, чтобы не предвидеть этого.

Ленты принтера он уже наверняка поменял, а винчестер компьютера вполне мог переформатировать – так, что теперь факт набора на нем того письма не установит ни одна в мире экспертиза.

Да, получается какой‑то порочный круп с одной стороны – налицо организатор и вдохновитель этого преступления, который в свое время косвенно признался в этом самой Джулии…

Налицо его прямая заинтересованность во всем этом, налицо и связь с Лили Лайт…

Однако для того, чтобы суд и жюри присяжных поверили Джулии, нету только одного – какой‑нибудь улики…

По своему опыту Уэйнрайт прекрасно знала, что для суда нужны только улики…

Нужны улики, во что бы то ни стало…

– Но где же их взять?..

И вновь у нее разболелась голова – на этот раз от сильнейшего перенапряжения…

Сколько же навалилось на нее!..

О, это просто невыносимо!..

Это просто невозможно стерпеть!..

Вот если бы Мейсон был рядом…

«Олдсмобиль» свернул с главной дороги и направился в сторону дома Джулии.

Войдя в дом она, не раздеваясь, сразу же бросилась к телефону.

– Мейсон?..

– Да…

– Мейсон, прошу тебя – срочно приезжай ко мне!.. – воскликнула она в трубку.

Он понял ее без дальнейших объяснений…

– Хорошо, – ответил Кэпвелл сразу же, – хорошо… Сейчас выезжаю…

И Джулия в полном изнеможении опустилась на диван и закрыла лицо руками…