Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 281 (всего у книги 332 страниц)

Ник кивнул.

– Да, я знаю, что источник страха в нашем сердце, а не в том, что его устрашает.

– А кто боится страдания, тот уже страдает от боязни. Ты заметил, что Сантана страдала оттого, что боялась страдания? Кстати, – с улыбкой заметил Мейсон. – Я пытался это объяснить Джине. Но пока она не может этого понять, так же как и многого остального.

Джина оскорбленно вздернула нос, но не осмелилась ничего сказать.

Тем более, что Мейсон добавил:

– Ну ничего, надеюсь, что она скоро все поймет. До свидания.

С этими словами он величаво удалился. Джина проводила его изумленным взглядом и насмешливо бросила:

– Слушай, Ник… Что это с Мейсоном случилось? Он выглядит так, как будто переквалифицировался в бродячего проповедника. А может быть, он просто рехнулся или у него солнечный удар?

Ник осуждающе посмотрел на Джину и она мгновенно умолкла.

От очередной порции душеспасительных разговоров теперь уже со стороны Ника Джину спасло появление окружного прокурора.

Он, рассеянно посвистывая, вышел из коридора и остановился в нескольких шагах от Джины.

Демонстрируя явное желание проигнорировать Кейта Тиммонса, Ник тут же удалился.

Окружной прокурор проводил его слегка обеспокоенным взглядом. Джину же он удостоил насмешливой фразой.

– Ты все еще здесь, киска?

Она тут же кокетливо улыбнулась.

– А где же мне еще быть?

Тиммонс пожал плечами.

– Ну, не знаю… Например, в пенистой ванне или у парикмахера…

Он довольно развязно подошел к ней и без особых церемоний обхватил за талию. Джина тут же хихикнула.

– Это я должна сделать для тебя? Наверное, ты хочешь, чтобы сегодня вечером я была как‑то по–особенному нарядна?

Тиммонс восторженно воскликнул:

– Вот именно! Джина, твоя проницательность заслуживает особой похвалы. Я даже могу сказать тебе какие запахи мне нравятся.

Он притянул Джину к себе и, прижавшись лицом к ее шее, шумно втянул воздух.

– Я люблю восточные запахи. Знаешь, такие… С привкусом пряностей…

Демонстрируя нахлынувшую на него страсть, Тиммонс принялся покрывать поцелуями шею Джины.

Джина с удовольствием принимала его ласки, которые были бы гораздо более уместны в каком‑нибудь другом месте, но не в полицейском участке.

Того же мнения придерживался Круз Кастильо, который, выйдя из своего кабинета, без особого энтузиазма наблюдал за нежно воркующей парой голубков – Джиной и Кейтом.

– Глазам своим не верю!.. – нарушил он любовную идиллию.

Тиммонс вдруг как ужаленный отскочил в сторону.

– Нет–нет, – Круз успокаивающе поднял руку. – Я не собираюсь вам мешать. Если бы вы знали, какая вы прекрасная пара! Просто настоящие юные влюбленные… Моя душа радуется, когда я смотрю на вас.

На его саркастическое замечание окружной прокурор ответил холодной вежливостью, которая сама по себе есть признак оскорбления:

– Что это значит, инспектор Кастильо?

Круз неожиданно вспылил:

– Я думаю, что ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! Для этого не требуется быть особым прозорливцем. Мы оба слышали, что сказала Сантана. Часть этого – правда.

Окружной прокурор зло рассмеялся и заговорил с Крузом, словно с несмышленым ребенком:

– Не смеши меня, Кастильо! Ты сейчас выглядишь просто нелепо…

Круз побагровел.

– Что ты мне еще скажешь? – вызывающе спросил он.

Тиммонс не терял самообладания.

– Меня радует твоя избирательность. То ты всем говоришь, что твоя жена спятила, что у нее галлюцинации, что она не в себе, что у нее тяжелый нервный срыв… Но стоит ей сказать то, что тебе нужно, тут же оказывается, что шарики у нее на месте.

Круз гневно сверкнул глазами.

– Значит, вы отрицаете, что посадили ее на колеса? – дрожащим от возбуждения голосом спросил он.

Джина снисходительно улыбнулась.

– Конечно, отрицаем. А что ты еще ожидал от нас услышать?

По щекам Круза бегали желваки.

– Ну хорошо, – угрожающе произнес он. – Но вы, любимые, поскорее согласуйте свои версии, а я проведу расследование. И если я обнаружу в словах Сантаны хоть каплю правды, вам очень не поздоровится. Не сомневайтесь…

С этими словами он резко развернулся и вышел из холла. Джина проводила его испуганным взглядом. А окружной прокурор издевательски протянул:

– Давай, Кастильо, ройся… Может быть тебе за усердие разрешат посещать жену в тюрьме больше двух раз в год. Она как раз сейчас очень нуждается в этом. Ты окажешь ей неоценимую услугу, тем, что в очередной раз провалишь дело…

ГЛАВА 10

Последнее «прости» и последнее «прощай». Мейсон приходит в родительский дом. Неожиданный звонок. Таинственная Лили. Джина поднимает панику по поводу исчезновения Келли. Подавленный сексуальный пыл окружного прокурора сублимируется в служебное мнение. Планы Джины рушатся. Круз отступает. Возможно время все излечит.

Роза Андрейд возбужденно расхаживала возле кабинета Кастильо. Увидев выходившего оттуда Пола Уитни, она обратилась к нему с вопросом:

– А где Круз?

Пол пожал плечами.

– Не знаю. Сказал, что собирается выяснить вопросы, касающиеся условий содержания Сантаны. Наверное, сейчас он ведет переговоры с судьей Уайли. А, вот и он…

Роза обернулась.

Действительно, по коридору полицейского участка шагал Круз Кастильо с тонкой папкой подмышкой.

– Роза, я договорился с судьей Уайли по поводу посещений. Вы с Рубеном можете навещать ее когда захотите. Однако, всем остальным потребуется написать заявление.

Глаза Розы загорелись надеждой.

– Что, я могу увидеть се сейчас?

Круз кивнул.

– Да, идемте за мной.

Они прошли дальше по коридору и остановились у двери, на которой было написано: комната для свиданий.

Круз остановился около двери.

– Здесь. Однако, я хочу предупредить тебя, Роза – у нас совсем немного времени. Так что постарайся закончить все побыстрее.

С этими словами он распахнул дверь и пропустил Розу в кабинет.

Увидев мать, Сантана, сидевшая в дальнем углу полупустой комнаты на видавшем виды деревянном стуле, вскочила и бросилась ей навстречу.

– Сантана!.. – воскликнула Роза.

Они обнялись.

Наблюдавший за этой сценой Кастильо стал осторожно закрывать дверь, чтобы не помешать этой встрече.

Однако, Сантана неожиданно воскликнула:

– Круз! Не уходи… Ты мне нужен.

Он остановился у порога.

– Да, я слушаю.

Сантана посмотрела на него виноватым взглядом.

– Я хочу кое‑что сказать тебе. Ты не мог бы войти сюда?

Меньше всего Крузу сейчас хотелось разговаривать с Сантаной и дело было даже не в том, что он чувствовал себя виноватым. Просто сейчас в душе Круза царила такая растерянность, что он даже себе не мог бы сказать, что будет дальше.

Он ожидал, что Сантана снова начнет упрекать его в невнимательности; в том, что он ее бросил, в чувствах к Иден… Он и сам за многое винил себя. Выслушивать снова все то же самое из уст Сантаны для него было равносильно тому, чтобы бередить старую рану.

Но Сантана неожиданно сказала:

– Возможно, что это покажется тебе малозначительным, но я должна сказать. Извини… Прости меня…

Ее раскаяние и боль были столь искренними, что это не могло не тронуть сердце Круза. Глаза его вдруг наполнились слезами и, встретившись с ее столь же мученическим взглядом, он едва слышно произнес:

– Нет. Это ты прости меня.

Сантана нерешительно шагнула ему навстречу.

– Когда ты говорил, что мы любим друг друга – это была правда… – словно сама отвечая на свой вопрос, сказала она.

Круз уверенно кивнул.

– Истинная правда.

Кастильо произнес эти слова ни секунды не сомневаясь в их правильности. Сейчас, после того, что произошло, их разделяло многое. Однако, глаза их были полны глубокого сожаления по поводу того, что такие прекрасные чувства как любовь, доверие, искренность, надежда остались где‑то позади, далеко в прошлом.

Сейчас перед ними была лишь пропасть неуверенности в будущем и глубокого отчаяния.

Но такая же глубокая пропасть существовала и между ними. Они уже не могли принадлежать друг другу, даже если бы и хотели этого.

Точнее в большей степени это относилось к Крузу. Потому что Сантана по–прежнему желала любить его единственной и любимой женщиной. Однако, даже ей было ясно, что такое уже невозможно.

– Я желаю тебе счастья, – проникновенно сказала она. – Я уже давно не делала ничего доброго. Сейчас – сделаю. Пока еще не поздно… Ты не представляешь, как сильно я надеялась на то, что у нас получится настоящая, крепкая семья. Ведь мы могли отдать друг другу все, все без остатка. И у нас была такая возможность. Но видно Богу было угодно, чтобы наши судьбы разошлись. Что ж, несмотря на то, что мы вынуждены сейчас расстаться, я желаю тебе только добра. Я не хочу, чтобы ты всю оставшуюся жизнь укорял себя в том, что женился на мне. Если я не смогла дать тебе счастья тогда, когда имела для этого возможность, то я хотя бы постараюсь сделать так, чтобы ты не чувствовал себя несчастным и одиноким теперь.

Его глаза потемнели, словно пронзившая разум догадка была слишком ужасной.

– Но ты еще… – без особой уверенности в голосе проговорил он.

Сантана преданно смотрела ему в глаза. И Круз прочел в них острое желание не расставаться.

Голос Сантаны, несмотря на то, что она была так же взволнована как и он, звучал тверже.

– Давай расстанемся друзьями. Давай будем помнить только хорошее.

Круз потрясенно молчал.

– До свидания, – сказала она.

Все‑таки видимое спокойствие и хладнокровие так плохо давались ей, что она, в конце концов, не выдержала и зарыдала. Однако, это были не обычные нервные, истерические слезы. Это были слезы усталости и разочарования. Это были слезы прощания.

Круз судорожно сглотнул.

– До свидания, – сказал он слабым, сдавленным голосом.

Разговор был закончен.

Круз повернулся и, как‑то по–необычному сгорбившись, вышел из кабинета.

Теперь он понял, что между ним и Сантаной все закончено. Никакого будущего в их отношениях нет. И хотя все это было неизбежно, от осознания собственного бессилия и невозможности что‑либо изменить он просто по–детски расплакался.

Многие, увидев его сейчас, не узнали бы в этом всхлипывающем и вздрагивающем человеке самого мужественного и хладнокровного полицейского Санта–Барбары. Сейчас это был просто обыкновенный человек с его обыкновенными земными слабостями и его обыкновенной земной любовью. Чувство вины и сожаления душило его. А осознание собственной слабости заставляло лишь безнадежно вытирать слезы.

Сантане, разумеется, было не легче. После всего, что произошло с ней: после наезда на Иден, обвинения в употреблении наркотиков, побега из больницы, похищения револьвера и всего, что последовало за этим – она уже не могла рассчитывать на снисхождение суда присяжных. Самое меньшее, что ей грозило – принудительное лечение в клинике для наркоманов, затем суд и несколько лет тюремного заключения. Она еще не знала, какие обвинения ей предъявят, но одно было ясно – минимальным из них было покушение на убийство. Точнее, два покушения на убийства…

Но самым печальным сейчас для Сантаны было даже не это. Вчера она потеряла сына, сегодня – мужа. Сантана пыталась отказаться и от матери, однако. Роза не намерена была соглашаться с этим. Она преданно шла за дочерью, какая бы судьба ни ожидала Сантану.

Что ж, будущее не обещало ей ничего хорошего. И, тем не менее, это не так пугало Сантану, как еще несколько часов назад. Возможно, разговор с Мейсоном помог ей осознать, что жизнь еще не закончена и что еще рано ставить на себе крест. Нужно было сражаться и ждать. Сражаться за жизнь, за свое достоинство и честь. А ждать – лучших времен…

Иден застала родителей в гостиной.

СиСи мрачно стоял у окна, глядя на отблескивающие в свете луны океанские волны. Они шумно накатывались на берег, покрывая песок обрывками зеленых водорослей и хрупкими тельцами крабов.

Услышав шум в прихожей, он резко обернулся и вскинул голову.

– Иден! – воскликнул он, увидев дочь. – Боже мой, как я рад тебя видеть! Я ведь до сих пор ничего не знал, пока ты не позвонила.

СиСи заключил дочь в свои объятия и прижал се голову к своей груди. С любовью и нежностью поглаживая ее по волосам, он сказал:

– Извини, дорогая. Я должен был все это предвидеть. К сожалению, я был так занят собственными делами, что не смог даже позаботиться о тебе. Это просто невероятно, что тебе так повезло!

Иден виновато улыбнулась.

– Все в порядке, папа. Ты бы только напрасно беспокоился. Как видишь – я в целости и сохранности. Со мной ничего не случилось.

София, которая стояла рядом с СиСи, сокрушенно покачала головой.

– Хвала господу, что ты невредима!.. Я не могу даже допустить мысли о том, что с тобой могло что‑то случиться! Если бы такое произошло, я бы не выдержала! А где сейчас Сантана?

Иден тяжело вздохнула и устало потерла глаза, словно ей безумно хотелось спать.

– Она сейчас в полицейском участке. Там оформляется процедура задержания. Насколько я знаю, это весьма долгий и кропотливый процесс. Я надеюсь, что ей помогут. Именно в этом она нуждается сейчас больше всего. Возможно ей удастся выбраться…

СиСи с сожалением посмотрел на дочь.

– А что, тебе жаль Сантану? – с легкой укоризной в голосе произнес он. – Я бы на твоем месте…

Он не успел договорить, потому что лицо Иден внезапно озарила радостная улыбка – в висевшем на стене большом зеркале она увидела отражение огромного белого пятна.

Это был Мейсон, который зашел в гостиную так неслышно, что его появление стало настоящим сюрпризом.

– Боже мой, кого я вижу! – радостно прошептала Иден. – Мейсон! Мейсон, дорогой!..

Иден бросилась ему навстречу и стала радостно трясти его руку.

Мейсон выглядел так, словно совершил поступок, который не стоил ему ровным счетом ничего.

– Я рассказала маме и папе о том, как геройски ты сегодня вел себя, чтобы успокоить Сантану и освободить меня! – с радостью сказала Иден. – Я невероятно благодарна тебе! Ты избавил меня от настоящего кошмара. Кто знает, чем бы это все закончилось, если бы не ты? Ты очень вовремя появился там.

– Спасибо, Мейсон, – сказала София.

СиСи выглядел более сдержанным. Хотя за внешней маской спокойствия и хладнокровия угадывалась настоящая радость.

– Мне приятно видеть тебя дома, – с достоинством сказал СиСи. – Тебя давно не было. Честно говоря, мы здесь очень волновались из‑за того, что тебя нет. Ведь ты ничего не сообщал о себе. У нас не было от тебя почти ни единой весточки. Конечно, если не считать, – тут СиСи улыбнулся, – одного странного телефонного звонка.

Мейсон едва заметно сдвинул брови.

– Какого звонка?

СиСи и София обменялись понимающими взглядами. СиСи махнул рукой.

– Да, в общем, не имеет значения. У меня сложилось такое впечатление, что ты был тогда не совсем трезв. Ты говорил какие‑то странные вещи, смысла которых я совершенно не понял. Это было похоже на какие‑то рассуждения о боли и страхе. Ты что‑то говорил о какой‑то катастрофе… А потом вдруг сообщил, что находишься в церкви. Я думаю, что нам сейчас не стоит об этом вспоминать. Но поверь мне, мы все здесь действительно соскучились по тебе. Тебя давно не было рядом с нами и мы очень рады новой встрече с тобой.

Мейсон на мгновение задумался.

– Да, это расставание стало для меня новой точкой отсчета. Мне нужно было о многом подумать и многое для себя решить. Я должен был понять, как мне жить без Мэри. И вообще, как жить дальше. Мне казалось, что это невозможно. Потом со мной еще произошли некоторые события, после которых я понял, что жизнь не закончилась и что у меня есть возможность начать все снова, с нуля. Отец, ты не представляешь, как это было мучительно тяжело… Однако, слава Богу, все это закончилось, все позади… Теперь я знаю, как мне жить дальше, и я готов к этой новой нормальной жизни.

У СиСи расчувствованно дрогнул голос.

– Ну что ж, я рад за тебя, сынок. Мне очень приятно, что ты вернулся домой. Я горжусь тобой.

Мейсон спокойно воспринял эти слова и лишь едва заметно кивнул. Обернувшись к Иден, он спросил:

– Как ты себя чувствуешь? Сегодня днем ты была такой напуганной. Я боялся, что ты испытаешь настоящий шок после того, что произошло с тобой. Однако, судя по всему, я ошибся и меня, честно говоря, это очень радует.

Иден смущенно улыбнулась.

– Я – мужественная женщина. Мейсон лукаво посмотрел на сестру.

– Какое странное словосочетание – мужественная женщина? В нем есть такая же неестественность, как в словах женственный мужчина.

Легкое напряжение, ощущавшееся в разговоре мгновенно исчезло. Все одновременно рассмеялись. А после этого Мейсон снова спросил у Иден:

– А как твои дела вообще? Она уверенно кивнула.

– Прекрасно.

Вопреки ожиданиям Иден, Мейсон не согласился с этим. Отрицательно покачав головой, он сказал:

– Не верю. Ты долго ждала счастья, а оно то приближается к тебе, то уходит. Но ты не должна сдаваться. Все будет хорошо. Я знаю, что тебе хватит характера держаться, а это главное сейчас в твоем положении. Ты должна собрать все силы в кулак и терпеливо ждать. Вот для чего тебе потребуется мужество.

В глазах Иден промелькнул испуг.

– С чего ты взял это, Мейсон? Откуда ты знаешь? Ведь тебя так давно не было здесь… – несмело спросила она. – Тебе что‑то известно?

Он спокойно выслушал ее и настойчиво повторил:

– Главное – не сдаваться и терпеть. Все придет. Тебе воздастся за это терпение сторицей.

Иден смущенно опустила глаза.

– Спасибо, Мейсон. Спасибо…

Потом она не выдержала и бросилась к нему в объятия. Это были дружеские, искренние и преданные объятия.

– Хорошо, что ты снова дома! – с радостью сказала она и, засмущавшись словно маленькая девочка, выбежала из гостиной.

Мейсон проводил ее насмешливым взглядом, а затем обернулся к СиСи и Софии.

– С вами что‑то произошло? Не так ли? Что‑то изменилось в вашей жизни…

СиСи сдержанно заметил:

– Я то же самое хотел сказать о тебе, не похоже, чтобы ты остался таким, каким был прежде.

Мейсон усмехнулся.

– Вы счастливы? Это просто написано на ваших лицах. София, ты наверное даже не обращаешь внимание на то, какая красивая и романтическая у тебя сейчас улыбка.

София действительно выглядела так, как, наверное, выглядела Скарлетт О'Хара на своем первом балу. Выражение беззаботного счастья виднелось в каждой клеточке ее лица.

– Да, мы счастливы, – отозвалась она.

СиСи с гордостью обнял Софию и прижал ее к себе.

– Мейсон, мы назначили день нашей свадьбы, – едва сдерживая радость, сказал он. – Не могу не признать, что это решение потребовало от нас больших душевных затрат и пришло не без долгих колебаний. Однако, теперь я могу спокойно сказать, что все, что нас разделяло, осталось позади. Мы больше не будем понапрасну тратить время и надеяться на то, что все вернется само собой. Думаю, что мы заслужили свое право на счастье.

Мейсон несколько мгновений любовался ими, словно парой прекрасных молодых влюбленных.

– Да, я все вижу, – одобрительно сказал он. – Вы все правильно решили. Я тоже очень рад за вас.

София заинтересованно посмотрела на Мейсона.

– Ты нас благословишь?

Он медленно покачал головой.

– Я не думаю, что вам это нужно. Вы так же как и Иден долго ждали своего счастья. Я очень рад за вас. Каждый, кто терпеливо ожидает на протяжении многих лет, достоин счастья. Вы заслужили это, возможно больше, чем кто‑нибудь другой. И вам не нужно опасаться, что кто‑то не поймет или осудит вас. Это то же самое, что осуждение со стороны фарисеев. Есть лицемеры и есть люди честные… так вот, сейчас даже лицемеры не имеют права осуждать вас.

СиСи воодушевленно взмахнул рукой.

– Спасибо, Мейсон. Мы очень хотели, чтобы наши дети поняли нас. Очень хотели!.. Правда, София?

Он влюбленно посмотрел ей в глаза. Мейсон задумчиво прошелся по гостиной.

– А что, все уже знают о вашей свадьбе? Я имею в виду членов нашей семьи.

СиСи на мгновение замялся.

– В общем все. За исключением Тэда, – наконец произнес он.

– А Келли?..

София широко улыбнулась.

– Келли тоже знает. Мы даже вручили ей пригласительный билет на предстоящее торжество.

Мейсон заинтересованно вскинул глаза.

– А где она сейчас?

София ответила несколько уклончиво.

– По крайней мере она сейчас не в этой жуткой больнице. У нее все очень хорошо. Она уже совсем выздоровела. Очень жаль, что ты не успел повидаться с ней. Она была здесь, была совсем недавно. Но, к сожалению, обстоятельства складываются так, что ей пришлось покинуть дом… Пока судебный процесс не закрыт, она не может быть здесь. СиСи договорился с судьей Конвей о проведении повторного освидетельствования. Однако, по каким‑то непонятным причинам окружная прокуратура выписала ордер на ее арест. Разумеется, мы не могли этого допустить. И поэтому Келли пришлось покинуть город.

Мейсон встревоженно спросил:

– Я надеюсь, она в безопасности? София решительно кивнула.

– Да. Мы нашли для нее надежное убежище. Там она будет чувствовать себя совершенно спокойно. Я думаю, что ее вынужденное бегство продлится не слишком долго. Сейчас мы с СиСи постараемся найти все возможности для того, чтобы этот судебный процесс закончился ее оправданием. У нас есть кое–какие мысли по этому поводу. Правда, СиСи?

София с нежностью взглянула на Ченнинга–старшего, который тут же подхватил:

– Мы найдем способ вернуть ее сюда как можно быстрее. Я не хочу, чтобы Келли проводила столь долгое время вне дома. Она и так натерпелась достаточно. Нам всем ее очень не хватает здесь.

Мейсон понимающе кивнул.

– Я тоже скучаю по ней. Келли – прекрасная девушка и мне всегда доставляло удовольствие видеть ее. У нее, наверное, самые светлые глаза, которые я когда‑либо встречал…

В этот момент в гостиной раздалась трель телефонного звонка. СиСи уже было направился к телефонному аппарату, стоявшему на небольшом столике в углу, но Мейсон решительно вскинул руку.

– Подожди, отец. Позволь я сам подойду к телефону.

СиСи непонимающе пожал плечами.

– Да, конечно. Только я не понимаю, почему ты думаешь, что сюда в такой поздний час звонят тебе?

Мейсон кивнул.

– Я жду этого звонка и специально дал этот номер телефона.

СиСи развел руками.

– Ну что ж, тогда, разумеется…

Когда Мейсон направился к телефону, СиСи и София обменялись недоуменными взглядами.

– Алло, – сказал Мейсон. – Да, это я. Я слушаю. Привет, Лили… – по лицу его расплылась довольная улыбка. – Как дела? Надеюсь ты приедешь? У меня не было возможности что‑то подготовить, но я обещаю тебе, что все сделаю. Когда ты приедешь, все будет готово, – он снова улыбнулся. – Обязательно будет. Да. Пока, Лили…

Услышав обрывки этого душевного разговора, София удивленно подняла брови. СиСи так же не скрывал чувства легкого недоумения по поводу слов Мейсона.

И хотя Мейсон лишь краем глаза наблюдал за происходящим в гостиной, от его внимания не уклонилось это выражение любопытства на лицах присутствующих.

Положив трубку, он направился к ним и опередил их удивленные вопросы.

– София, ты что‑то хочешь сказать? – лукаво заметил он.

Она залилась краской и смущенно отвернулась.

– Извини, Мейсон. Я, кажется, слишком размечталась, – с добродушной улыбкой ответила она.

СиСи решил взять на себя тяжкое бремя отцовских забот и бодрым тоном спросил:

– И все‑таки, кто же это звонил? Мы ее знаем?

Мейсон ответил так спокойно, будто это касалось чего‑то совсем иного, а не того, о чем подозревали его отец и София.

– Вы скоро узнаете это. Лили в ближайшее время приедет в Санта–Барбару.

София подняла на него горящий от любопытства взгляд.

– И все же, кто это?

Мейсон сдержанно ответил:

– Без нее меня бы не было здесь сегодня. Она спасла мне жизнь. Она пришла мне на помощь в тот момент, когда я находился в полнейшем отчаянии. Если бы не ее вмешательство, то, наверное, никакая иная сила не могла бы поднять меня с колен. И может быть, все закончилось бы для меня значительно печальнее. В любом случае, именно Лили я обязан своим возвращением к жизни.

СиСи заинтересованно смотрел на сына.

– Тогда тем более хотелось бы ее увидеть, – сдержанно, но веско произнес он. – Если эта женщина оказала такое участие в твоей судьбе, то сам понимаешь, мы бы хотели познакомиться с ней. Ведь нам не безразлично все, что происходит с тобой.

Мейсон многозначительно улыбнулся.

– Ручаюсь, что такой как она вы никогда в жизни не видели! – пылко воскликнул он. – Во всяком случае, про себя я могу такое сказать совершенно уверенно. Она необыкновенна! Она потрясающа!..

СиСи и София снова удивленно переглянулись.

– Она едет сюда? – спросила София. – Я правильно поняла, что целью ее визита являешься ты?

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Нет. Она едет сюда по делам. Она будет работать. Это касается и меня.

Этими многозначительными словами Мейсон закончил свой рассказ о таинственной, невероятной и потрясающей незнакомке по имени Лили.

– Я рассказал бы вам больше, – сказал он, наконец, – но, к сожалению, я чувствую себя очень уставшим. Отец, ты не разрешил бы мне пойти наверх в свою комнату и немного поспать?

СиСи с легким недоумением пожал плечами.

– Разумеется. Зачем ты спрашиваешь, Мейсон? В этом доме все осталось по–прежнему. В твоей комнате, с тех пор как ты покинул ее, ничего не убирали за исключением пыли, разумеется. Ты можешь остаться здесь насколько захочешь. Если тебе что‑то потребуется, ты только скажи. И вообще чувствуй себя, как и положено чувствовать человеку в родном доме. Надеемся, что на этот раз нам уже долго не придется расставаться…

– Спасибо, – Мейсон скромно улыбнулся. – Мне приятно слышать из твоих уст, отец, эти слова.

София решительно шагнула ему навстречу и, взяв за руку, крепко сжала ладонь.

Мейсон загадочно улыбнулся и кротко сказал:

– Хорошо иметь дом, куда можно всегда прийти.

С этими словами он покинул гостиную и, поднявшись по лестнице, исчез в коридоре второго этажа.

Проводив его полными немого изумления взглядами, СиСи и София вновь переглянулись между собой.

– Ну, что скажешь? – спросила она. СиСи потрясенно покачал головой.

– Это просто невероятно!.. Я глазам своим не верю… Что случилось с Мейсоном? Он выглядит так, словно на него снизошла благодать божья… Может быть он подобно апостолу Павлу получил солнечный удар и душа его наполнилась христианскими благодетелями? Для меня, честно говоря, эта перемена слишком неожиданна. Вспоминая, каким едким и заносчивым он был еще несколько недель назад, я не могу не поразиться той перемене, которая произошла с ним. Он стал совершенно другим человеком. Он даже выглядит по–другому. Ты обратила внимание на эту его бородку? Не знаю, сделал ли он это специально или может быть так вышло само собой, но в любом случае внешность и тон проповедника – это самое неожиданное, что могло воплотиться в Мейсоне. Ты заметила, как он разговаривает? У меня такое ощущение, что он не по собственной воле стал таким, а кто‑то внушил ему это. Он будто находится под гипнозом… Было бы весьма любопытно взглянуть на эту Лили. Интересно, что она сделала?

– Кейт, а почему ты выглядишь таким озабоченным? – спросила Джина, когда они остались наедине в холле полицейского участка.

Он нервно рассмеялся.

– Все‑то ты заметишь…

– Ты же знаешь, что любопытство – это моя истинная сущность, – едко заметила она. – Странно, что человеку, с которым я провела столько времени в постели, приходится рассказывать об этом. Давай, выкладывай.

Тиммонс разочарованно застонал.

– Да, от тебя ничего не скроешь. Ладно. Я послал двух своих ребят за Келли Кэпвелл, однако они не смогли арестовать ее. Она улизнула.

Джина бы определенно упала, если бы не костыли. Она ошарашено смотрела на окружного прокурора и несколько секунд молчала.

– Повтори.

Тиммонс посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

– А что повторять? По–моему, я все ясно сказал – двое моих ребят должны были арестовать Келли Кэпвелл. Она была у отца, но каким‑то образом сбежала.

От охватившего ее волнения Джина даже стала заикаться.

– А к–к-куда?

Он пожал плечами.

– Меня это ни в малейшей степени не волнует. Какая разница?

Джина растерянно хлопала глазами.

– А как же ей позволили сбежать?

– Не знаю, как‑то сбежала – может быть, через черный ход, может быть, еще каким‑то образом. Если тебе хочется услышать романтическую историю, можешь выдумать ее сама: что‑нибудь с вертолетом, веревочной лестницей, любовником, на руках уносящим ее на крышу, и тому подобной белибердой, как в дешевом кино.

Лицо Джины выглядело так, словно у нее из‑под носа, прямо из рук, увели настоящее сокровище, а она даже не могла отправиться в погоню за грабителями.

– Но как? Почему? – обиженно бормотала она. – Ведь Келли уже была почти здорова. Она могла в любой момент предстать перед судом, – глаза ее вдруг загорелись сумасшедшим огнем. – Кейт, что ты здесь стоишь?

Он равнодушно отмахнулся.

– А что мне, по–твоему, делать?

Джина возмущенно взмахнула костылем.

– Как – что? Не стой здесь, как телеграфный столб! Беги. Звони кому‑нибудь! Обращайся к парням из ФБР! Пусть они займутся этим, если ты не можешь найти ее. Она же не могла бесследно исчезнуть. Тиммонс удивленно сдвинул брови.

– А почему ты так хочешь, чтобы Келли предстала перед судом?

Джина не слишком убедительно возразила:

У меня есть для этого причины. Это вызвало дополнительную подозрительность у окружного прокурора.

– Ты уже давно намекаешь на то, что тебе что‑то известно об этом деле. Давай‑ка, говори правду!

Джина гордо вскинула голову.

– С тобой я об этом разговаривать не намерена. Давай быстро вызывай ФБР, пусть разыскивают ее.

Голос окружного прокурора приобрел металлический оттенок:

– Подумай, девочка! – высокомерно сказал он. – Если у тебя есть информация о смерти Дилана Хартли, ты обязана сообщить ее окружной прокуратуре!.. Поняла?

Джина съехидничала:

– Это что, мой гражданский долг?

Он смотрел на нее как на преступницу.

– Дорогая, не играй с огнем.

С нахальной смелостью она передразнила его:

– Любимый, только не говори мне о гражданском долге. В деле Сантаны все отошли в сторону. И ты тоже тогда не очень давил на меня. Так что же ты сейчас наезжаешь?

Не дожидаясь ответа от Тиммонса, она поковыляла на костылях к выходу.

– Ты куда? бросил он ей вслед.

На мгновение задержавшись. Джина ответила:

– Пойду, позвоню кое–куда. Попробую найти Келли Кэпвелл, если уж твои головорезы этого не могут сделать… – потом она скривила лицо в мстительной улыбке. – И, между прочим, никакой пенистой ванны и экзотических духов сегодня не будет!.. Можешь на это не рассчитывать…

– Почему это? – буркнул Тиммонс.

– Настроение не то, – презрительно сказала она.

Спустя полтора часа, приняв в тесной ванной комнате заштатного мотеля душ, Джина накинула на себя траченный молью халат и направилась в комнату.

В этот момент в дверь кто‑то постучал.

Джина уже было направилась открывать, но вспомнив о нескольких неприятных сюрпризах прошедшего дня, подозрительно крикнула:

– Кто там?

Грубый вопль окружного прокурора говорил о том, что это, слава Богу, не Сантана.