Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 217 (всего у книги 332 страниц)
Мейсон может считать себя вполне подготовленным к новому заседанию суда. Адвокат вызывает в суд свидетельницу обвинения Кэтлин Фримэн. Журналисты высказывают различные версии происшедшего. Помощник окружного прокурора испытывает повышенную нервозность. Лоуренс Максвелл изменил завещание не в пользу Кэтлин Фримэн. Улики свидетельствуют о том, что свидетельница обвинения умалчивала о важных подробностях. Чек из аптеки – несомненная улика. Адвокат обвиняет свидетельницу в том, что она подсыпала кокаин в лекарство от насморка. Заседание суда заканчивается победой защиты.
Без пяти минут десять возле здания Дворца Правосудия, как называли Верховный Суд в Бриджпорте, остановился автомобиль, из которого вышли Деннис Уотермен и Мейсон Кэпвелл. На сей раз Мейсон решил воспользоваться машиной частного детектива, лишь завернув к своему автомобилю и взяв оттуда металлический кейс с полированными, словно зеркало, стенками. Туда перекачивали еще некоторые документы, приготовленные для адвоката частным детективом Деннисом Уотерменом.
Теперь уже Мейсон почти не сомневался в том, что ему удастся успешно довести до конца это дело. Документы, добытые Уотерменом, представляли действительно ценный капитал, который бы позволил ему успешно противостоять выпадам помощника окружного прокурора Терренса Мессины.
Пройдя через переполненный публикой холл здания Верховного Суда, Мейсон поднялся в зал заседаний и, пройдя через почти заполненные ряды кресел, уселся на свое место.
Вирджиния Кристенсен уже сидела в кресле, сложив руки на груди. Смерив Мейсона любопытным взглядом, она сказала:
– Доброе утро.
Стараясь не ввязываться в разговоры со своей подзащитной, Мейсон сдержанно ответил:
– Здравствуй, Вирджиния.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась она.
Сделав безразличный вид, он пожал плечами:
– Нормально.
– Думаю, что мистер Мессина приготовил нам сегодня очередные сюрпризы, – медленно проговорила она, пряча улыбку в уголках губ.
Мейсон посмотрел на нее с некоторым удивлением, но ничего не ответил.
Судебное заседание началось с того, что секретарь суда поднялся со своего места и знакомым торжественным тоном сообщил:
– Прошу всех встать.
В зал заседаний вновь вошла Флоренс Кингстон и, не глядя на публику, прошествовала к своему месту. Когда она уселась в массивное кресло с высокой спинкой и перевела взгляд с помощника окружного прокурора на адвоката, Мейсону стало ясно, что миссис Кингстон сегодня находится в благодушном настроении. Она даже не посчитала нужным предупредить находившуюся в зале публику о необходимости соблюдать тишину.
Стукнув молотком по столу, судья Кингстон открыла судебное заседание.
Мейсон поднял руку, попросив таким образом слово. Флоренс Кингстон кивнула.
– Пожалуйста, господин защитник.
Мейсон медленно поднялся со своего места, поправил и без того хорошо сидевший на нем пиджак и, немного прокашлявшись, сказал:
– Ваша честь, я хотел бы начать сегодняшнее заседание с допроса свидетеля обвинения Кэтлин Фримэн.
Судья Кингстон обвела взглядом зал.
– Миссис Фримэн присутствует на сегодняшнем заседании? – строго спросила она.
Секретарь суда тут же вскочил с места.
– Мы приглашали всех свидетелей обвинения на сегодняшнее заседание, – ответил он.
– Очень хорошо. Просьба защиты удовлетворена. Можете вызвать Кэтлин Фримэн для дачи показаний.
Обращаясь к стоявшим у массивных дубовых дверей полицейским, судебным секретарь громко произнес:
– Защита вызывает свидетеля обвинения Кэтлин Фримэн.
Спустя несколько минут двери распахнулись, и полицейские отошли в сторону. В зал вошла секретарша покойного миллионера Лоуренса Максвелла. Она выглядела спокойной и уверенной в себе. Пройдя мимо рядов кресел, заполненных публикой, Кэтлин Фримэн направилась к свидетельскому месту и уселась в кресло за высокими дубовыми поручнями.
Судья напомнила ей о том, что дача ложных показаний карается законом. В ответ Кэтлин Фримэн кивнула головой и с чувством собственного достоинства сказала:
– Я уже приносила присягу и знакома с процедурой судебного заседания. Клянусь говорить правду и только правду.
Журналисты, собравшиеся на галерке с блокнотами и ручками в руках, стали активно перешептываться между собой.
– Слушай, Джонни, этот адвокат Кэпвелл наверняка что‑то задумал. Позавчера он уже уличил эту Кэтлин Фримэн в том, что она была наркоманкой. Интересно, кем она окажется сегодня?
– Не знаю. Вполне возможно, что адвокату этого показалось мало и теперь он собирается сделать из нее обвиняемую.
– Ты так думаешь?
– А что? Такое вполне возможно. Во всяком случае, на моем веку такое уже происходило. По–моему, в семьдесят пятом году в Бронксе уже была подобная история. Там одна девица отравила своего любовника, а вину за это свалила на соперницу, которая собиралась выйти за него замуж. Ничто не ново под луной.
– Эта Кэтлин Фримэн не похожа на убийцу. Скорее, ею могла быть Вирджиния Кристенсен. Посмотри, настоящая белокурая стерва. Она же прекрасно понимает, что ни один мужчина не устоит перед ее красотой. Обычно такие и способны на преступление.
– А доказательства? Какие улики существуют против нее? То, что Кэтлин Фримэн показала, будто она нюхала наркотики? Ну так это еще ничего не значит. Ну, нюхала. Кто в наше время этим не занимается? И потом, не забывай о презумпции невиновности. Пока не доказано, что она отравила своего любовничка, любой обвинительный приговор будет выглядеть просто издевательством над здравым смыслом.
– А что такое здравый смысл? Мы уже слышали эти слова. По–моему, доктор Левинсон говорил что‑то о здравом смысле. А закончилось все это тем, что адвокат в пух и прах разнес его показания. Вот тебе и здравый смысл.
– Ладно, Дик, ты и сам не хуже меня все понимаешь. Небось, тоже не первый год работаешь судебным репортером. Тут все ясно как божий день. Вирджиния Кристенсен отправила своего старикашку–любовника, чтобы получить огромный куш, а все остальное – это просто ерунда. Даже если и не удастся доказать, что она виновна в его смерти, никто в этом городе не будет сомневаться в том, что именно она подсунула кокаин, да еще заставила после этого заниматься сексом. Вот бедняга и не выдержал.
– А если ее оболгали? Такое ведь тоже может быть. Лечащий врач Максвелла заикался что‑то о том, будто Вирджиния Кристенсен усиленно интересовалась состоянием здоровья своего старичка, а адвокат весьма умело повернул этот вопрос невыгодной для обвинителя стороной. Бертран элементарный развратник. По–моему, он просто захотел отомстить ей за то, что она ему не дала.
– Ага, а как по–твоему, много ли мужиков удержалось бы от того, чтобы не потащить ее к себе в постель? И что, все они ее за это ненавидят?
– А почему бы и нет? Вот ты, например, Джонни, был бы благодарен бабе, которая тебе отказывает без всяких на то видимых оснований?
– Дик, ну ты загнул. Я же из‑за этого не бегу в суд и не говорю, что она убийца.
– А может быть, он такой возбудимый и легко ранимый?
– Вот–вот, именно об этом я и подумал вчера, когда слушал эту запись с автоответчика. Тихий такой, спокойный парниша…
Помощник окружного прокурора недоуменно оглядывался. Он никак не ожидал, что адвокат снова вызовет его свидетельницу. Именно ту свидетельницу, на которую он делал главную ставку в ходе этого судебного разбирательства.
Терренс Мессина суетливо перекладывал бумаги в толстой папке, всматривался в страницы, исписанные мелким почерком, делая вид, что занят своим делом и не придает особого значения предстоящему допросу Кэтлин Фримэн. Однако его суетливое поведение как нельзя лучше говорило о том, что он сильно обеспокоен. По его внешнему виду нетрудно было догадаться, что он не мог скрыть удивления по поводу демарша, предпринятого стороной защиты. Появление в зале его свидетельницы вызвало у помощника окружного прокурора сильное подозрение в том, что он не довел до конца дело, касающееся Кэтлин Фримэн. Наверное, ему, действительно, следовало порасспросить ее подробнее относительно взаимоотношений с Лоуренсом Максвеллом и Вирджинией Кристенсен. Возможно, он что‑то упустил…
Судья Флоренс Кингстон позволила адвокату приступить к допросу свидетеля:
– Начитайте, мистер Кэпвелл.
Мейсон вышел на середину зала и, медленно расхаживая из стороны в сторону, принялся вести допрос.
– Миссис Фримэн, сегодня я буду очень конкретен, и поэтому заранее прошу вас очень точно и конкретно отвечать на все мои вопросы, особенно это касается чисел.
Она посмотрела на адвоката с некоторой опаской, но спустя мгновение, кивнула:
– Хорошо, я согласна.
Прежде чем начать допрос, Мейсон еще раз взглянул на помощника окружного прокурора, который ерзал в кресле, стараясь не поворачиваться в сторону своего соперника.
– Итак, миссис Фримэн, – произнес Мейсон громким, четко поставленным голосом, – какую сумму вы должны были унаследовать до того, как мистер Максвелл изменил завещание в пользу мисс Кристенсен?
Миссис Фримэн некоторое время молчала.
– Двести пятьдесят тысяч долларов, – наконец негромко ответила она.
Мейсон удовлетворенно кивнул:
– Ясно, четверть миллиона. Ну что ж, это вполне солидная сумма. А какое количество денег вы унаследовали согласно последнему завещанию мистера Максвелла?
Свидетельница вновь помолчала, словно опасаясь на людях произносить эту цифру. Однако Мейсон терпеливо ждал, и она вынуждена была ответить:
– Десять тысяч долларов.
Когда по залу прокатился возмущенный ропот, и судья Кингстон уже было потянулась к молотку, миссис Фримэн торопливо добавила:
– Десять тысяч долларов – это очень большие деньги, и я благодарна мистеру Максвеллу за то, что он вообще обо мне вспомнил.
Мейсон с сомнением покачал головой.
– Но за столько лет службы это сущая мелочь, или вы так не считаете, миссис Фримэн?
Она гордо подняла голову и несколько оскорбленным голосом ответила:
– Я не жадный человек.
Мейсон скептически хмыкнул.
– Он вычеркнул вас из завещания, бросил вас ради молодой женщины, и вы…
Помощник окружного прокурора не выдержал и, замахав рукой, вскочил со своего места.
– Ваша честь, я возражаю. Защитник пытается подтолкнуть свидетеля к умозаключениям. Это недопустимо.
Флоренс Кингстон недовольно поморщилась.
– Господин обвинитель, я пока не заметила, чтобы защитник подталкивал свидетеля к умозаключениям. Пусть продолжает.
Мессина вынужден был с посрамленным видом опуститься в свое кресло. Похоже, что этот адвокат Кэпвелл начинает обходить его. Кэтлин Фримэн оказалась очень ненадежной свидетельницей. А сам он весьма не предусмотрительно потерял к ней интерес после первого же судебного заседания. Этого не следовало делать, потому что за спиной у Кэтлин Фримэн был большой багаж прожитой ею жизни. И в нем могло оказаться многое. И в частности, то, чем с удовольствием воспользовался бы адвокат.
Но теперь помощник окружного прокурора мог надеяться на какой‑нибудь неожиданный подарок судьбы. Ход судебного заседания теперь целиком зависел от адвоката.
Для того, чтобы избежать возможных протестов со стороны обвинения, Мейсон несколько изменил тактику. Он снова стал задавать конкретные вопросы, которые требовали прямых и однозначных ответов.
– Ваши отношения с мистером Максвеллом были очень близкими? – спросил он.
Миссис Фримэн непонимающе повела головой.
– Что вы имеете в виду?
– Вы были любовниками? – спросил Мейсон.
Ни секунды не сомневаясь, Кэтлин Фримэн заявила:
– Нет.
Прежде чем задать следующий вопрос, Мейсон подошел к столу и, открыв свой металлический чемодан, достал оттуда видеокассету в прозрачной полиэтиленовой пленке. Многозначительно продемонстрировав ее миссис Фримэн, он затем показал ее собравшимся в зале публике и репортерам.
– Господа, здесь у меня имеется видеозапись, сделанная покойным Лоуренсом Максвеллом. Пока что, кроме меня, эту видеозапись никто не видел. Я обязательно предоставлю ее суду для того, чтобы присяжные заседатели могли убедиться в верности моих слов.
Он подошел к дубовым ограждениям, за которыми сидела свидетельница обвинения и, продемонстрировав ей пленку, сказал:
– Видеозапись на этой кассете свидетельствует о том, что вы, миссис Фримэн, только что солгали когда говорили мне, что не были любовниками с Лоуренсом Максвеллом. Зачем вы это сделали?
Кэтлин Фримэн подавленно опустила голову и, кусая губы, молчала.
Тогда Мейсон вновь повернулся в зал и громко произнес:
– Здесь доказательство того, что Кэтлин Фримэн и Лоуренс Максвелл находились в весьма близких интимных отношениях. Эту видеозапись сделал сам покойный. Очевидно, еще в те времена, когда они были близки с миссис Фримэн.
Мейсон подошел к столу, за которым восседала судья Кингстон, и положил видеокассету перед ней.
– Ваша честь, прошу приобщить это к делу как вещественное доказательство.
Судья удовлетворенно кивнула:
– Продолжайте, мистер Кэпвелл.
Мейсон направился к свидетельнице:
– Итак, я еще раз повторяю свой вопрос. Вы были любовниками?
Даже после того, как Мейсон уличил ее во лжи, Кэтлин Фримэн не нашла в себе сил ответить прямо.
– Мы встречались.
Мейсон сунул руки в карманы брюк и прошелся по залу.
– Как долго это продолжалось?
– Несколько месяцев.
– А как ваши отношения закончились?
Кэтлин Фримэн молчала, и Мейсон, чтобы облегчить ей задачу, решил по–другому сформулировать вопрос.
– Вы встречались до тех пор, пока он не познакомился с Вирджинией Кристенсен?
Свидетельница кивнула и едва слышным голосом произнесла:
– Да.
В зале вновь поднялся легкий шум, который, впрочем, прекратился сразу же, как только судья Кингстон грозно повела головой.
После того, как тишина была восстановлена, Мейсон вновь продолжил вопрос:
– Вы любили Лоуренса Максвелла?
Мейсон заметил, как в уголках глаз Кэтлин Фримэн блеснули слезы.
– Да, конечно, я любила его, – сдавленным голосом произнесла свидетельница.
Мейсон немного подождал, обдумывая следующий вопрос, который он собирался задать Кэтлин Фримэн.
– Как вы считаете, не было ли слишком жестоким то, что мистер Максвелл обменивался с вами откровениями на интимные темы после того, как ваши любовные отношения были закончены? Ведь вам, наверняка, не нравилось, что покойный рассказывал о своей интимной жизни с мисс Кристенсен в таких подробностях, которые могли бы, наверняка, шокировать вас.
Кэтлин Фримэн не удержалась и всхлипнула.
– Это не имеет никакого отношения к тому делу, которое рассматривается на этом заседании, – сквозь слезы сказала она.
Помощник окружного прокурора уже готов был вскочить со своего места с очередным протестом против действий защитника, но Мейсон опередил его, быстро сказав:
– Хорошо, я перефразирую вопрос. Были ли вы обижены на то, что мистер Максвелл оставил вас ради романа с этой молодой женщиной? Было ли вам от этого больно?
Вопрос выглядел вполне безобидно, и помощник окружного прокурора вынужден был проглотить свой протест.
Кэтлин Фримэн также не почувствовала никакого подвоха в этих словах адвоката, а потому, вытерев слезы носовым платком, ответила с обидой в голосе:
– А как вы думаете? Как по–вашему я должна была себя чувствовать? Я знала, что этот роман не будет продолжаться долго, но, когда Лоуренс бросил меня ради Вирджинии Кристенсен, я была просто раздавлена.
Мейсон бросил на нее удивленный взгляд.
– А почему вы были уверены в том, что роман Лоуренса Максвелла с Вирджинией Кристенсен не мог продолжаться долго?
Та зло посмотрела на обвиняемую и, не скрывая своей ненависти, ответила:
– На таких, как она, мужчины не женятся.
Мейсон немного помолчал.
– Хорошо, мы сейчас не будем обсуждать, на ком женятся мужчины, а на ком нет. Вы надеялись, что после того, как роман Лоуренса Максвелла с моей подзащитной закончится, он вернется к вам?
– Да.
Мейсон ожидал такого ответа и был подготовлен к нему.
– А разве Лоуренс Максвелл не говорил вам, что предлагал Вирджинии руку и сердце, а она его отвергла?
Свидетельница уклонилась от прямого ответа на этот вопрос.
– Она получила от него все, что хотела, – ответила Кэтлин Фримэн.
Потеряв терпение, помощник окружного прокурора снова вскочил со своего места и воскликнул:
– Ваша честь, я возражаю. Адвокат пытается сделать из свидетельницы обвиняемую.
Судья Кингстон хмуро покачала головой.
– Возражение отвергнуто. Адвокат имеет право продолжить допрос, – не вдаваясь в подробные объяснения, ответила миссис Кингстон.
– Свидетельница, поясните, пожалуйста, что конкретно вы имели в виду, когда отвечали на мой последний вопрос?
Утирая слезы, Кэтлин Фримэн ответила:
– Я любила его и никогда не причинила ему боль, даже если бы он этого просил.
Обвинитель вновь нетерпеливо замахал рукой.
– Я возражаю, ваша честь.
На этот раз миссис Кингстон оценила вопросы адвоката совершенно противоположным образом.
– Протест поддержан, – сказала она. – Секретарь, вычеркните, пожалуйста, последний вопрос мистера Кэпвелла из судебного протокола. Мистер Кэпвелл, вы просто хотите вывести свидетельницу из состояния душевного равновесия или у вас есть какая‑либо другая тактика? – сурово нахмурив брови, обратилась она к защитнику.
Чтобы совсем не лишиться слова, Мейсон был вынужден пойти на попятную.
– Ваша честь, мои вопросы вызваны только стремлением выяснить истину. Я не собирался оскорблять свидетельницу либо выводить ее из состояния душевного равновесия. Этого требуют лишь особенности нашего судебного процесса.
Судья смилостивилась и, вынеся последнее предупреждение, разрешила Мейсону продолжать допрос.
– Итак, – продолжил он, – миссис Фримэн, вы дали показания, что были подругой Лоуренса Максвелла.
Она уже немного успокоилась и, теребя в руках мокрый носовой платок, ответила:
– Да.
Мейсон отправился к столу и снова полез в свой полный сюрпризов и секретов чемоданчик. Достав оттуда небольшой листок с чернильным штемпелем, он направился к свидетельнице.
– Поскольку вы были подругой мистера Максвелла, то ходили по его просьбе в аптеку, покупали ему лекарства, в том числе, аэрозольный препарат от насморка, которым мистер Максвелл пользовался в последние дни перед смертью. Это так?
Кэтлин Фримэн настороженно подняла голову.
– Да, – не слишком уверенно ответила она. – Но насчет лекарства от насморка я не помню.
Мейсон повысил голос:
– Миссис Фримэн, я вынужден предупредить вас о необходимости говорить правду и только правду. Один раз я уже уличил вас во лжи, – угрожающе произнес он, – не заставляйте меня снова делать это.
Не дожидаясь ее ответа, он помахал перед лицом Кэтлин Фримэн бумажкой, которую держал в руке и, больше обращаясь к присяжным заседателям и судье, чем к свидетельнице, воскликнул:
– Я хочу продемонстрировать вам вещественное доказательство. Это чек из аптеки, на котором стоит собственноручная подпись миссис Фримэн. Надеюсь, что она не станет этого отрицать. В день смерти она принесла ему аэрозольный флакон с лекарством от насморка. Это та самая упаковка, которая привела к его смерти. Другого лекарства подобного рода в доме мистера Максвелла не было обнаружено.
Кэтлин Фримэн неуютно заерзала в кресле, пытаясь что‑то возразить, однако Мейсон, не дав ей раскрыть рта, обвиняюще воскликнул:
– Правда ли, что вы насыпали туда кокаин?
Свидетельница растерянно вертела головой по сторонам, пытаясь найти защиту у помощника окружного прокурора и судьи.
Однако, Мейсон, возвысив голос настойчиво продолжал:
– Правда ли то, что вы отравили его из‑за того, что ревновали мистера Максвелла, из‑за того, что он вычеркнул вас из своего завещания?
Совершенно потеряв самообладание, свидетельница разрыдалась и, закрыв лицо руками, выкрикнула:
– Нет! Нет! Нет!
Мейсон вел себя настолько вызывающе, что помощник окружного прокурора не успел ничего возразить. Вместо него пришел черед возмущаться судье.
– Господин адвокат, я вынуждена вынести вам очередное предупреждение, – недовольно сказала она. – Ваше поведение совершенно неприемлемо. Вы находитесь не на театральных подмостках, а в зале суда. Господин Мессина был прав – не пытайтесь сделать из свидетельницы обвиняемую. Секретарь, вычеркните последние слова адвоката из судебного протокола. У вас еще есть какие‑нибудь вопросы к свидетельнице, господин защитник?
Мейсон еще не успел что‑нибудь ответить, как бывшая секретарша Лоуренса Максвелла со слезами на глазах воскликнула:
– Я больше не буду отвечать на вопросы без присутствия своего адвоката!
Мейсон не особенно расстраивался по этому поводу, его вполне удовлетворяли те ответы, которые услышал зал и присяжные заседатели. Вежливо наклонив голову, он повернулся и зашагал к своему месту.
Зрители, присутствовавшие в зале, следили за ним с нескрываемым любопытством. В этом не было ничего удивительного – почти проигранный, казалось, вчера судебный процесс несколькими точными ходами адвокат обвиняемой смог повернуть в другую сторону.
Помощник окружного прокурора вынужден был с унынием констатировать, что сегодня господин Кэпвелл переиграл его.
Мейсон явно добился того, что общественное мнение и судебные заседатели теперь были на стороне его подзащитной. Бывшая секретарша Лоуренса Максвелла оказалась отнюдь не той беззащитной, страдавшей от невнимания своего босса жертвой интриг Вирджинии Кристенсен, как это пытался представить на первом судебном заседании обвинитель.
У многих складывалось такое впечатление, что, еще немного, и адвокату удалось бы полностью снять обвинение с Вирджинии Кристенсен, и тогда подозрения в смерти Лоуренса Максвелла пали бы на его секретаршу.
Однако, несмотря на столь удачное завершение заседания, Мейсон понимал, что радоваться рано. Процесс еще не был закончен, и в ходе судебного разбирательства вполне могли всплыть неожиданные подробности, которые бы в корне изменили дело.
Помощник окружного прокурора, насупившись, сидел в своем кресле и, не поднимая головы, барабанил пальцами по столу. Его вполне можно было понять: приезжий адвокат, который мог похвастаться только полным отсутствием опыта на поприще защиты, переигрывал его по всем статьям. На каждый изощренный ход обвинения защитник отвечал контрвыпадом, превосходившим по эффективности все, что предпринимал помощник окружного прокурора.
Шансы на благоприятный для обвинения исход судебного процесса против Вирджинии Кристенсен с каждым днем сводились к нулю. А ведь все начиналось так хорошо…
Когда Мейсон занял свое место, в зале поднялся шум. Возбужденная публика обменивалась мнениями по поводу только что услышанного, а журналистская братия усиленно скрипела перьями, занося в блокноты все подробности прошедшего судебного заседания.
Зрителям и слушателям дневных новостей было бы весьма любопытно узнать о том, что на покойного Лоуренса Максвелла претендовала не только белокурая красотка Вирджиния Кристенсен, но и изрядно уступавшая ей во внешних данных и возрасте Кэтлин Фримэн.
Особую пикантность этому факту придавало то, что в подтверждение своих слов защитник предоставил в распоряжение суда видеокассету с записью, сделанной самим покойным миллионером.
– А скромница Фримэн на самом‑то деле оказалась стреляной птичкой, – не отрывая взгляда от блокнота, сказал своему приятелю уже знакомый нам репортер Джонни.
Корреспондент вечерней газеты Дик Портер, также погруженный в работу, торопливо ответил:
– А как, по–твоему – до тридцати шести лет она дожила девственницей?
Джонни, он же Джонатан Поллард – корреспондент местной радиостанции, в ответ лишь рассмеялся.
– Похоже, мистер Максвелл готов был одарить своим вниманием и деньгами каждую, кто ныряла к нему в постель. Щедрый был парень… При его‑то капиталах, двести пятьдесят тысяч – сущая безделица. Она вполне могла рассчитывать на большее.
Дик пожал плечами.
– Видно, в постели она сильно уступала своей сопернице, раз он отписал Вирджинии Кристенсен целых восемь миллионов. А знаешь, что ему больше всего нравилось в сексуальной жизни с этой белокурой красавицей?
– Что?
– То, что она была хорошо знакома с садомазохистскими делами. Похоже, мистер Максвелл, как и всякий богатей, испытывал комплекс излишней полноценности. Ему хотелось подчиняться, а не доминировать. А такие женщины, как Кэтлин Фримэн, способны только валяться в ногах и целовать возлюбленному ноги. Ему нужна была такая, как наша красавица Вирджиния. Я не удивлюсь, если узнаю о том, что она наряжалась в кожаное белье, брала в руки плетку и, стегая его по спине, заставляла ползать на четвереньках и лаять, как собака.
– Ты думаешь, что у них могло зайти так далеко?
– А что в этом особенного? Почему миллионер не имеет право хоть на минуту почувствовать себя собакой? Наверняка, она одевала туфли на высоких каблуках, и он с удовольствием целовал ей ноги…
В другое время и в другом месте такие разговоры вполне могли бы привлечь внимание окружающих. Однако, сейчас каждый был занят своим делом. К тому же, все остальные думали о том же самом, а возможно, в еще более пикантных подробностях.
Разумеется, журналисты не собирались выносить на суд читающей и слушающей публики все свои домыслы. Они предоставляли эту возможность самим обывателям.
Пожалуй, сегодня произошло одно из самых интересных судебных заседаний за все время процесса над Вирджинией Кристенсен. Наверняка, многие из присяжных заседателей склонялись к мысли о том, что пора прекратить слушания и разобраться со всей горой накопившихся фактов.
Словно почувствовав их настроение, судья Флоренс Кингстоун подняла деревянный молоток, стукнула им по столу и заявила:
– В судебном заседании объявляется перерыв. Процесс возобновится в четырнадцать ноль–ноль.
Мейсон удовлетворенно вздохнул и, обменявшись улыбкой со своей подзащитной, стал складывать документы в чемодан.
