Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

– Ах вот как? Значит я – никто? А в таком случае, кто ты? Может быть тоже никто?

Джулия упрямо мотнула головой

– Мейсон, ты не в своем уме!

– Это я уже сегодня слышал, – спокойно сказал он. – Я пришел сюда, чтобы рассуждать не о себе.

Она умолкла больше не в силах говорить. Мейсон спокойно ждал, не сводя с нее взгляда. Наконец, Джулия обессиленным голосом сказала:

– Ведь я тебе уже все объяснила. Я переживала за Мэри. Я все знала. Знала, что она чувствовала, что пережила, что ей довелось перенести. Поэтому я и решилась помогать ей. Я решила прийти ей на помощь, потому что была уверена, что Марк должен быть наказан.

Мейсон покачал головой.

– Ты не представляешь как все это смешно звучит…

Слова Джулии не произвели на него никакого впечатления

– Да ты сам смешон! – вдруг вспыльчиво сказала она.

Джулии хотела сказать еще что‑то обидное и колкое, но вдруг почувствовала, что сейчас она должна оскорблять его, а пойти ему навстречу. Она подалась вперед и понизив голос до проникновенного, сказала:

– Мейсон, я понимаю тебя, ты пережил тяжелое, ужасное горе. Ты потерял Мэри и я сочувствую тебе. Это правда. Ты должен мне поверить. Как мне убедить тебя в том, что я не хотела ничего дурного. Когда я взялась защищать Марка Маккормика, я сделала это намеренно, специально для того, чтобы никто другой, не смог оправдать его. Именно я должна была заниматься этим делом, потому что один раз совершив ошибку, я ухе знала как поступать в подобных ситуациях и никогда в жизни не допустила бы того, чтобы этот насильник получил снисхождение в глазах общества.

– Общества? – усмехнулся Мейсон. – Какого общества? Рядом со мной нет никакого общества. Существую только я, все остальное это игра воображения…

Джулия поморщилась.

– Мейсон, я умоляю тебя, перестань ерничать. Конечно, это придает тебе имидж сильного мужчины, но ведь мы сейчас с тобой пришли сюда не для того, чтобы обмениваться философскими впечатлениями по поводу жизни и судьбы.

– Почему бы и нет? – он чуть наклонил голову, словно задумавшись о чем‑то. – Иногда очень полезно порассуждать.

– Может тебе стоит заняться этим без меня? – хмуро сказала Джулия. – Я предпочла бы больше не находиться здесь только для того, чтобы выслушивать от тебя набор пошлых сентенций.

– Почему же пошлых? – холодно спросил он. – Неужели ты думаешь, что я способен только на пошлость? Особенно после того, что произошло со мной.

– Во всяком случае раньше, – торопливо сказала она, – ты был склонен именно к этому. Вспомни как ты издевался надо мною: «салон красоты», «смени работу»… Порядок вещей устанавливаешь не ты, а кто‑то иной…

Мейсон усмехнулся.

– Какая чушь! Все, что происходит вокруг абсолютно лишено логики. Конечно, – он снисходительно усмехнулся, – тебе как человеку, построившему свою жизнь на законах формалистической логики, трудно в это поверить…

– Да уж, Мейсон. Мне действительно трудно в это поверить. Я не хочу сказать, что все вокруг абсолютно логично и совершенно, но ты не можешь ставить под сомнение, что все вокруг подчинено законам, я первую очередь, законам общества.

– Но все законы общества изначально была установлены кем‑то сверху, так во всяком случая утверждает церковь.

– А ты что, не веришь церкви?

Мейсон покачал головой.

– Все это так хрупко и непрочно. В любой момент может сломаться, а еще больше меня волнует то, что вся вокруг абсурдно. Почему люди согласно чьей‑то поле должны рождаться и умирать? Почему вокруг происходит то, что причиняет лишь гори и страдание?

Джулия участливо посмотрела не наго.

– Мейсон, то что произошло с тобой еще не означает, что нарушилось течение жизни. Просто тебе сейчас больно и ты сконцентрировался на своей боли. Ведь это не означает что логика вокруг отсутствует.

Мейсон отвернулся и некоторое время молчал, словно слова Джулии доставили ему настоящую физическую боль. Она не заметила как в уголках его глаз блеснули слезы. Но спустя несколько мгновений Мейсон снова пришел в себя.

– Джулия, ты можешь считать меня одуревшим от боли чудаком, но я действительно не понимаю многого в этом мире. К примеру, я не могу постичь логику божества, которое определяет, что столько‑то людей станут дантистами, а столько‑то – будут доить коров.

Джулия посмотрела на него широко открытыми глазами.

– Ты что сошел с ума?

– Ничего подобного. Просто я всегда был широко открыт для новых впечатлений. Я не верю, что нами кто‑то руководит. Разумеется, что тебе и таким как ты людям вроде Марка Маккормика кажется, что порядок существует: спрос отвечает предложению, люди соблюдают правила движения, покупают обратные билеты в уверенности, что вернутся назад, обещают вернуть долг по первому требованию и тому подобное. Но только кажется, что в этом есть порядок. Я, например, никакой связи не вижу. Согласитесь, что все что мы называем порядком – обыкновенная случайность. Если ты не веришь в это, докажи мне обратное.

– Я не буду с тобой спорить, – опустив глаза, сказала она. – Выяснением этих подробностей лучше заниматься в церкви, наедине со священником, или в пивном; баре за кружкой «будвайзера» со случайным собеседником. Там это более уместно и естественно, чем здесь в такое время.

– Что ж, если это тебя не интересует, перейден к тому, что непосредственно касается твоей вины, Джулия, – ядовито произнес Мейсон. – Это ты заманила Мэри на крышу. Это была твоя идея и ты свела Марка и Мэри вместе. Ну что, нравятся тебе мои слова?

Мейсон повернулся к Джулии спиной и медленно прошелся между рядами стульев. Джулия бросилась за ним, оправдывающимся тоном воскликнув:

– Мэри хотела поговорить с Марком и со мной, она была расстроена…

Он остановился и не оборачиваясь, глухо сказал:

– А Марк признался мне в том, что это ты привела Мэри в «Ориент Экспресс»…

– Ну так что из этого? – дрожащим голосом спросила она. – Пусть даже все обстояло таким образом. Что в этом особенного?

– В этом и состоит твоя вина!

Джулия принялась яростно защищаться.

– Это все чистейшей воды ложь! Мейсон, неужели ты веришь Марку? Он говорит неправду, он просто–напросто зол на меня за то, что я хотела его выдать. И он сделает все для того, чтобы отомстить мне за это.

Похоже эти слова тронули Мейсона. Он обернулся и внимательно посмотрев в глаза Джулии недоверчивым тоном произнес:

– Ты можешь поклясться?

– Если это необходимо…

– Под присягой? Ты можешь поклясться под присягой?..

Джулия вдруг осеклась и тяжело дыша стала отступать назад.

– Ну поклянись же, – снова повторил Мейсон. – Подними вверх правую руку…

Джулия не решалась последовать его словам. Это, разумеется, не могло не заронить в душу Мейсона сомнения в искренности слов, сказанных Джулией.

– Мы оба знаем слова присяги.

Некоторое время Джулия молчала, а потом вдруг смутилась и опустила голову.

– Я больше не играю в эти игры, – пробормотала она, пытаясь мимо Мейсона пройти к выходу. Он загородил ей дорогу.

– Это не игра, Джулия. Люди должны платить за свои преступления. Вспомни Библию – что посеет человек, то и пожнет.

Она вскинула голову.

– Прекрати, Мейсон!

– Всем придется заплатить за то, что они сделали, я моему отцу, и тебе, а Марк… Марк уже заплатил… Теперь ты, Джулия Уэйнрайт. Сейчас наступил твой черед.

Спрятавшись в микроавтобусе Иден слышала как в кабину сели двое. Пока прогревался мотор, они перекинулись несколькими фразами.

– Как настроение?

– Все нормально. Не хуже и не лучше, чем в прошлый раз.

– Ты уже привык?

– Да, и мне нравится эта работа. Она не позволяет расслабляться…

– Ты знаешь, что нам сегодня предстоит?

– Расскажи.

– Едем туда же и за тем же.

– И сколько мы сегодня должны привезти?

– Босс сказал – двадцать человек, – сказал первый.

– Ого! – присвистнул второй. – Многовато. Ты уверен в том, что мы справимся?

– Ничего страшного, в автобусе места хватит. – Ладно, запихаем их как селедок в бочку, думаю, что не передохнут. Тем более, наверно, опять нужно брать молодых и здоровых.

– Да, они же сюда работать едут, а не развлекаться,

– Ладно, будут ехать так же как и предыдущие – «лодочники», только теперь им надо дать другое название.

– В таком случае, сам придумывай. Я не большой мастак на эти дела.

Спустя несколько мгновений второй сказал:

– Придумал. Назовем их «фургонщики».

Иден осторожно приоткрыла краешек одеяла, под которым она пряталась в углу, и увидела впереди кабине двух чрезвычайно небритых типов явной латиноамериканской наружности. Да и их английский был не столь безупречен, чтобы заподозрить в них выпускников Гарварда.

Сидевший за рулем был занят с какими‑то бумагами. Второй, помоложе и пошире в плечах, протирал носовым платком большой черный пистолей.

Сидения впереди микроавтобуса были отделены от салона небольшой – в полметра высотой перегородкой, поверх которой были протянуты небольшие шторы.

Когда преступник помоложе повернулся, чтобы задернуть шторы, Иден мгновенно замерла и несколько мгновений не дышала.

Услышав характерный шум, она снова сделала щелочку в одеяле и выглянула. Шторы были задернуты.

– Насчет «фургонщиков» это ты хорошо придумал, – похвалил своего напарника шофер. – У тебя с чувством юмора все в порядке.

– Да, – Гордо ответил второй бандит. – С этим у меня всегда было все в порядке. Хочешь анекдот расскажу?

– Валяй.

– Мышь вышла замуж за слона, а он на следующий день умер. Она плачет. Звери спрашивают у нее: «Мышь, ну что ж ты плачешь? Ты же с ним всего один день прожила». А она им отвечает: «Замужем была всего‑то один день, а закапывать придется всю жизнь». Ха–ха–ха… – он громко расхохотался.

Судя по всему шутка не пришлась по вкусу шоферу, некоторое время он молчал, а потом спросил:

– А ты не знаешь какого‑нибудь анекдота из тюремной жизни?

– Про тюремную жизнь лучше не вспоминай, – поморщился второй. – После того как я провел в Сент–Квентине три года, мне не хочется шутить на эту тему…

Тиммонс продолжал отчитывать белоглазого:

– Мне не хочется, чтобы ты ошивался рядом с моей квартирой. У тебя слишком неординарная внешность, чтобы конце концов тебе не заметили те, кому этого не следует делать. Это слишком опасно для меня, и – он многозначительно посмотрел на собеседника, – для тебя тоже.

– Амиго, успокойся, – махнул рукой белоглазый. – Там было абсолютно безопасно и никто не мог меня видеть.

– Ерунда! – раздраженно воскликнул Тиммонс. – Там была женщина. Иден Кэпвелл. Если она тебя увидела, то нам конец.

Он в ярости пнул ногой валявшуюся рядом автомобильную покрышку.

– Сколько раз тебе повторять! – закричал тот в исступлении. – Меня никто не видел!

Тиммонс умолк. Несколько минут он озабочен но расхаживал по комнате, засунув руки в карманы брюк. Белоглазый молча попыхивал сигаретой, а затем снисходительно сказал:

– Для окружного прокурора, Тиммонс, у тебя слабые нервишки…

Тиммонс мрачно взглянул на собеседника.

– У меня есть основания для опасений, ты об этом прекрасно знаешь. Только не надо говорить мне, что в не прав.

Он остановился рядом со столом. Белоглазый испытующе посмотрел на окружного прокурора и усмехнувшись сказал:

– Все что я могу порекомендовать тебе выходи из игры. Это единственное, что может уберечь тебя от опасностей. Будешь по ночам спокойно спать в своей кровати с какой‑нибудь бабенкой, а мы будем продолжать заниматься своими делами» амиго, по уже с кем‑нибудь другим. В тиком случае, тебе придется вести более скромный образ жизни. Ты будешь, думать о том, как распорядиться зарплатой, а ведь окружному прокурору не так уж много платят… А?.. – он снова усмехнулся.

Тиммонс раздраженно взмахнул рукой.

– Тебе это нравится, да? Очень смешно!.. Хочешь, чтобы я навечно остался в твоей вонючей яме? Похоже тебе самому здесь очень хороша Ни неужели ты думаешь все хотят того же самого? Белоглазый прищурился.

– Знаешь, амиго, – напряженным тоном сказал он, – меня можно обвинить лишь в том, что я использовал для своих целей тебя, по я не моту сказать, что это было сделано бея твоего согласия. Ведь так, амиго?

Тиммонс промолчал.

– Что ж, – продолжил белоглазый. – Твоя ошибка превратится в молодую жену для меня. Но ведь это так по–американски, неправда ли?..

Разговор был прерван телефонным звонком.

– Извини, – сказал белоглазый. С этими словами он направился к телефону и сняв трубку, произнес:

– Да, слушаю. Что?

Тиммонс навострил слух будто пытался расслышать то, что доносится из телефонной трубки.

Белоглазый в ярости отшвырнул телефон в сторону, выслушав сообщение.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Тиммонс.

– Черт побери! – выругался тот. – Похоже у нас неприятности…

– Сели на хвост?

– Похоже, да – Мой наблюдатель говорит, что появилась полицейская машина.

Тиммонс стал в растерянности оглядываться по сторонам.

– Что будем делать? – пробормотал он. Белоглазый вытащил из ящика стола пистолет и спрятав его за пазуху сказал:

– Быстро уходим отсюда.

Джулия стояла посреди зала суда в то время как Мейсон расхаживал из стороны в сторону, бросая ей в лицо горькие слова.

– Кто как не ты, Джулия, твердила ей снова и снова о каком‑то общественном мнении, о людском суде, о необходимости поддерживать репутацию… Тебе нравится спасать таких как Марк Маккормик? Неужели ты радуешься, Джулия, помогая этим развращенным людишкам выходить из зала суда на свободу? Ты сама не лучше их всех, ты сама такая же больная как и они.

Джулия почувствовала, что не может сдержаться. Стараясь не зареветь в голос, она беззвучно рыдала, не закрывая лицо руками. Слезы текли и текли из ее глаз, оставляя мокрые блестящие дорожки и щеках, а скатываясь, собирались над верхней губой и текли дальше в уголки рта и на подбородок.

Мейсон не замечал этого, он был целиком поглощен произнесением обличительной речи.

– Марк глубоко порочный, низкий тип, а такие как ты позволяют этому дерьму чувствовать себя защищенными.

Пользуясь тем, что Мейсон не смотрит в ее сторону, Джулия украдкой вытерла глаза.

– Что ты сделал с Марком? – спросила она. Мейсон раздраженно махнул рукой.

– Сейчас не о нем речь… Сейчас речь идет о тебе, нравится тебе это или нет.

Он остановился перед Джулией и не сводя взгляда смотрел ей в глаза. Она не выдержала и отвернулась. Мейсон услышал несколько всхлипываний, во никак не отреагировал на эти звуки. Когда Джулия снова повернулась к нему, он по–прежнему стоял глядя на нее.

– Я уже сказала тебе, Мейсон, – умоляющим тоном произнесла она, – что я ни в чем не виновата. Я тебе все объяснила.

Мейсон как‑то невероятно равнодушно слушал ее.

– Тогда почему я ничего не могу понять?

– Потому, что тебе больно. Мейсон, тебе так плохо, что ты готов все взорвать и обвинить в этом кого угодно. Я знаю как тебе больно.

Он отрицательно покачал головой и хмуро промолвил:

– Ты не знаешь как это бывает больно. Ты просто хочешь выгородить себя, чтобы спасти себе жизнь. Тебе хочется оправдаться, переложить собственную вину на плечи Мэри или на мои плечи. Здесь пахнет обманом, Джулия. Я чувствую этот просто тошнотворный запах.

Выслушав его она опустила голову, несколько раз всхлипнула и вытерев рукой слезы повернулась и направилась к выходу.

– Ну все, хватит! – рявкнул Мейсон. – Я же сказал, стой там где стоишь и не двигайся.

Джулия обернулась, собираясь что‑то сказать, но в этот момент увидела в руке Мейсона пистолет.

– О, Боже мой!.. – кисло усмехнулась она. – Мейсон, что ты делаешь?

– Суд признает тебя виновной! – ничуть не смутившись сказал он.

Джулия едва заметно покачала головой.

– Ты не сможешь этого сделать, Мейсон. У тебя ничего не выйдет, даже не старайся.

– Откуда ты знаешь? – спросил он.

– Потому что ты на это не способен, – вытирая пальцами уголки глаз сказала она. – Тебе не позволят это сделать ни твое воспитание, ни твои убеждения. Ты не сможешь.

Глаза Мейсона стали наливаться кровью, голос стал твердым и решительным.

– Я смогу это сделать.

Джулия закрыла глаза в ужасе, когда Мейсон медленно поднял руку с пистолетом и направил ствол ей в голову…

Когда Круз Кастильо вместе с Полом Уитни прибыли на Рэдблафф–Роуд 925, к зданию гаража, здесь уже было пусто. Оставленные открытыми двери говорили о том, что еще совсем недавно здесь были люди, но теперь – ни одного человека, ни одного автомобиля.

Увидев недалеко от двери пятно протекшего на землю машинного масла, Круз присел на корточки. Тронув пальцем темно–коричневую лужу, он принюхался к запаху густой вязкой жидкости. Да, так оно и есть – машинное масло. Очевидно, совсем недавно здесь стоял автомобиль, у которого не совсем в порядке был двигатель. Очевидно, машина старая и изрядно потрепанная.

Пока Круз пытался сообразить, что все это обозначает, из гаража с озабоченным видом вышел Пол Уитни.

– Там никого нет, – пожав плечами сказал он. – Похоже, все уже слиняли. А что у тебя?

Круз вытер пальцы и сокрушенно махнул рукой.

– По этим следам мало что можно узнать.

Он поднялся с корточек и осмотрел наружные стены гаража.

На углу висел телефон–автомат.

– Интересно, что здесь происходило? – пробормотал Круз.

– Может быть у нее не было времени, чтобы подробно рассказать все по телефону, но тогда не понятно куда она могла деться.

Круз махнул рукой.

– Ладно, не будем сейчас ломать над этим голову, лучше займемся делом. Видишь тот телефон–автомат?

Выясни его номер и узнай куда делались последние, скажем, десять звонков с этого номера.

– Это все?

– Нет. Параллельно постарайся выяснить, кому принадлежит весь этот хлам, кто владелец гаража и кто здесь работает. Может это позволит нам напасть на какие‑то следы. Как только что‑то удастся выяснить, немедленно сообщай мне. А я пойду посмотрю вокруг, что здесь такое. Место, надо сказать, не из самых приятных. Пусть даже говорят, что нельзя верить первым ощущениям, но, по–моему, Пол, здесь творится что‑то нечистое. У меня нюх на подобные вещи, к тому же, если Иден сказала, что здесь происходит что‑то серьезное, значит оно так на самом деле. У меня нет оснований не верить ей. Все это слишком необычно и непонятно. Но чует мое сердце – дело пахнет жареным. Эх, если бы смогли приехать сюда пораньше…

– Может быть они услышали как я включил сирену и с перепугу бросили все, и удрали, – высказал предположение Пол.

– Да, не стоило это делать за десять кварталов до места назначения, наверное, ты хотел привлечь внимание всех преступников, проживающих в этом районе.

Пол Уитни криво улыбнулся.

– Профилактика преступления – одна из наших задач, Круз. Представляешь скольким ребятам мы попортили нервы одной только сиреной…

Круз сокрушенно махнул рукой.

– Да, ладно. Черт с ним. Ступай, займись делом.

– Хорошо.

Пол направился в маленькую застекленную комнатку в глубине гаража, где еще несколько минут назад находились окружной прокурор Кейт Тиммонс и его неведомый белоглазый спутник.

Круз задумчиво прохаживался вдоль гаража, пытаясь напасть хоть на какой‑нибудь – пусть даже самый маленький – след, который бы позволил вычислить местонахождение Иден и хоть что‑то прояснить.

Его внимание привлекла накрытая каким‑то старым полуистертым почти до дыр покрывалом куча в ближнем углу гаража. В его мозгу мелькнула страшная догадка. Сначала он даже боялся признаться себе самому в этом. Однако, в глубине души что‑то ему подсказывало, что его может ожидать неприятный сюрприз.

Сунув одну руку за пазуху он нащупал толстую рукоятку пистолета с насечкой – так на всякий случай…

Осторожно ступая он подошел к накрытой покрывалом куче и резким движением руки сдернул тряпку.

– Слава Богу! – он перевел дух, его предчувствие, к счастью, на этот раз не оправдалось.

Здесь всего–навсего были беспорядочно навалены колпаки для автомобильных колес Немного порывшись в них скорее для приличия, а не из любопытства – Круз разочарованно пнул кучу ногой и отвернулся.

Вопросы, терзавшие Круза, так и оставались невыясненными. Где Иден? Почему ее нет здесь? Если она звонила из этого телефона–автомата, то почему ничего больше не сказала, что же здесь все‑таки происходило? Куда делись все люди – ведь здесь явно кто‑то был; И совсем недавно… Потому что пролитое на землю машинное масло еще не успело впитаться…

Чем больше Круз думал обо всем этом, тем больше вопросов у него возникало и тем меньше ответов находилось. Нужно было срочно что‑то предпринимать! Но что? Где и кого искать? Не случилось ли с Иден чего‑нибудь плохого? Может быть ее обнаружили и убрали как ненужную свидетельницу?..

Круз почувствовал как кулаки его сжимаются в бессильной ярости и чтобы дать выход чувствам, он несколько раз стукнул ногой в стену гаража.

– Опять мы провалили дело. Неужели на этом все, неужели все потеряно? Не верю, здесь должно что‑то быть… Нужно искать, искать… Но где же Иден?..