Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Генри Крейн

Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 267 (всего у книги 332 страниц)

Джина с таким сожалением посмотрела на Кейта Тиммонса, словно перед ней стоял глупый ребенок, а не крепкий тридцатилетний мужчина с достаточно большим жизненным опытом.

– Насчет Келли ты ошибаешься, – сказала она. – Я думаю, что все правильно рассчитала. Подождем, пока Келли наберется сил и вернется в город. А тогда – все будет иначе. Ты даже не успеешь заметить, как все радикальным образом изменится. То, что сейчас кажется абсолютно недостижимым и фантастическим, обретет свои реальные черты. Я все сделаю так, что комар носа не подточит. СиСи еще не подозревает, какой сюрприз я ему приготовила. Однако уверяю тебя, Кейт, я его не разочарую!.. Для меня сейчас главное – немного подождать. Келли обязательно вернется сюда. Она просто не может не сделать этого. Ведь здесь ее дом и ее родители. Думаю, что они с Перлом будут недолго разгуливать. У Келли еще есть здесь нерешенные дела. Когда она вернется в Санта–Барбару, мы с ней столкуемся. Она мне поможет.

Тиммонс пожал плечами.

– Но как? Как? – недоуменно спросил он. – У вас же с ней ничего общего…

Джина растянула рот в блаженной улыбке.

– Кейт, ты проявляешь слишком большое любопытство.

– Это – моя работа, – возразил он.

– Вот именно из‑за того, что это твоя работа, я больше ничего тебе не скажу. Я и так слишком много тебе наговорила. Думаю, что ты получил вполне достаточную информацию для того, чтобы иметь представление о моих планах.

Она на мгновение умолкла, словно наслаждаясь мечтаниями наяву.

– Я чувствую, что Фортуна повернулась ко мне лицом, – она вдруг замерла, а затем решительно подняла палец. – Кстати говоря, все‑таки наш разговор с тобой оказался не слишком бесполезным. Ты натолкнул меня на одну мысль, – весьма удачную мысль, хочу заметить.

Тиммонс шумно вздохнул.

– Надеюсь, ты не собираешься использовать в своих играх меня? Предупреждаю – я этого не позволю.

Джина кокетливо покачала головой.

– Нет, не пугайся. Впрочем, что тут скрывать? Я очень рада, что Сантана оказалась у меня на крючке. Ее судьба будет другим наукой.

С глубокомысленным видом окружной прокурор заметил:

– Когда люди начнут догадываться, что она попалась на крючок, я бы не хотел оказаться с этой удочкой в руке.

Джина хмыкнула.

– Не волнуйся.

Тиммонс покачал головой.

– А вот на твоем месте я бы волновался. Тебе стоит задуматься над тем, что ты совершила.

Она пожала плечами.

– А что я совершила? Ничего особенного… Сантана сама наделала кучу глупостей.

Тиммонс угрожающе помахал перед ее носом пальцем.

– Джина, ты слишком много на себя ваяла. Думаешь, Круз не догадается о таблетках? Имей в виду, что и она, и он сумеют вычислить, что каждый раз, когда Сантане нужна была новая порция таблеток, ты оказывалась под рукой.

Джина равнодушно отмахнулась.

– Это еще ничего не доказывает. И вообще, подумай сам, почему они должны вспоминать именно обо мне? Все это выглядит слишком неубедительно. Такие доводы ты можешь приводить на своих судебных заседаниях. На меня эта ерунда не действует.

Тиммонс взглянул на Джину с укоризной.

– А я бы на твоем месте подстраховался. Все‑таки еще неизвестно, как могут повернуться дела в будущем… Вдруг выплывет что‑нибудь неожиданное? И тогда тебе придется плохо.

Все‑таки кое в чем Джине нельзя было отказать, а именно, в предусмотрительности. Она недолго размышляла над словами окружного прокурора.

– Интересно, а как, по–твоему, я могу подстраховаться?

Тиммонс закатил глаза и с каким‑то отсутствующим видом принялся объяснять:

– Сантана привыкла к таблеткам, а значит, для этого ей нужно было постоянно пополнять их запасы. На твоем месте, я бы сделал так, чтобы все были бы уверены – Сантана самостоятельно пополняла свои запасы, значит, она где‑то сама раздобывала наркотики и постоянно увеличивала дозы.

Джина подозрительно посмотрела на него.

– Интересно, а каким же способом я смогу сделать так, чтобы вся вина пала на саму Сантану?

Теперь пришел черед Тиммонса поучать Джину.

– Вот! – назидательно подняв палец, произнес он. – Что бы ты без меня делала? Джина, я думаю, что нам нужно постоянно держаться вместе. Мы поставим этот город на уши…

Она поморщилась.

– Наши совместные планы я хотела бы обсудить в какой‑либо другой обстановке. Что ты хотел предложить насчет Сантаны?

Он полез в карман брюк и достал небольшой пластиковый пакетик с несколькими десятками пилюль. Это были точно такие же пилюли, какие Джина использовала для того, чтобы приучить Сантану к наркотикам.

– Я думаю, что тебе пригодится вот это, – пряча улыбку в уголках рта, сказал Тиммонс. – Подумай, как с этим можно поступить.

Джина открыла сумочку, и Тиммонс бросил пакетик с пилюлями рядом с косметичкой.

– Я надеюсь, что ты сама справишься, – с улыбкой сказал он. – По–моему, таким вещам тебя учить не нужно.

Джина самодовольно хихикнула.

– Разумеется. Кое–какой опыт в таких делах у меня имеется. Главное, чтобы мне никто не помешал.

– Ничего, я позабочусь об этом. Когда все закончишь, сообщи мне. Но только немедленно… Иначе, не исключены всякие случайности.

София потянула СиСи за рукав.

– Может быть, ты впустишь Лайонелла в дом? Как‑то неудобно разговаривать па пороге.

СиСи нахмурился.

– Мне вообще не нравится этот разговор. Ну, хорошо, если ты, София, настаиваешь…

Он отступил в сторону, пропуская Локриджа в дом.

– Проходи в гостиную, там будет удобнее.

Локридж, тяжело ступая по мраморному полу, проследовал за Кэпвеллом.

СиСи остановился возле столика в углу и с сомнением посмотрел на Лайонелла.

– Что тебе удалось выяснить еще о похищении Августы? Кто эти люди? Они называли себя?

Локридж растерянно развел руками.

– Я и понятия не имею о том, кто они. Но если они требуют два миллиона долларов, то они их получат. Клянусь богом!

СиСи нахмурил брови.

– А почему ты просишь у меня один миллион?

Локридж не слишком охотно ответил.

– Мы уже набрали один миллион из денег Августы. И моя дочь Лейкен подписала все нужные бумаги. Мы воспользовались опекунством над имуществом Уоррена, но набрали всего лишь половину нужной суммы.

СиСи в раздумье прошелся по гостиной.

– Это отнюдь не упрощает дела, – хмуро сказал он. – Миллион долларов – большие деньги. Сам понимаешь, что одно дело банковский чек, а другое – чемодан с наличностью. Тем более, они наверняка, будут проверять, чтобы купюры были не помечены.

Локридж кивнул.

– Да. Ты прав. Это сложный вопрос. Поэтому я и пришел к тебе… Клянусь, что верну тебе деньги! Как бы ни складывались обстоятельства, я верну тебе долг, поверь мне.

Кэпвелл–старший свысока посмотрел на суетливо размахивающего руками Локриджа.

– Интересно, каким это образом ты собираешься вернуть мне деньги? – недоверчиво спросил он. – Насколько мне известно, у тебя своих денег нет.

Почувствовав, что разговор заходит в тупик, вмешалась София.

– СиСи, прошу тебя, не нужно. Лайонеллу сейчас не до того. Я думаю, что вы сможете разобраться с этим позднее.

СиСи, скрепя сердце, вынужден был согласиться.

– Ну, хорошо, – он снова обратился к Локриджу. – Ты уже заявил в полицию?

Лайонелл покачал головой.

– Да нет же, СиСи. Я ведь тебе уже говорил, что Августе угрожает смертельная опасность. Я не имею права рисковать ее жизнью. Августа для меня слишком дорога, чтобы я провоцировал преступников на крайние меры.

СиСи упрямо гнул свою линию.

– Об этом необязательно было звонить на всю Санта–Барбару. Можно было обратиться в полицию конфиденциально. Они, наверняка, могли бы помочь тебе. Или ты не доверяешь нашим службам охраны порядка?

Лайонелл сокрушенно отступил назад.

– А если бы они узнали? Что, если в полиции у них есть осведомитель? Это ведь никто не может гарантировать…

– Когда имеешь дело с преступниками обязательно нужно обращаться в полицию, – упрямо талдычил Ченнинг–старший.

Локридж выглядел подавленным.

– Они сказали, что убьют ее!..

СиСи успокаивающе поднял руку.

– Похитители всегда так говорят. А на самом деле это обычно оказывается не что иное, как самый примитивный блеф.

София испуганно взглянула на СиСи.

– Ты рассуждаешь так, словно прекрасно изучил психологию похитителей и вымогателей, – осуждающим тоном сказала она. – Разве можно знать, что этим людям придет в голову в следующий момент? Может быть, они сумасшедшие? Может быть, это какие‑нибудь отчаянные головорезы, и любой неверный шаг Лайонелла заставит их пойти на крайности… Все‑таки два миллиона долларов – это немалая сумма. И риск здесь слишком велик… Меня удивляет твое хладнокровие!

СиСи сделал вид, что не обратил внимания на эти слова.

– Они блефуют, – упрямо повторил он. – Так поступают все похитители. Для этого необязательно изучать их психологию. У них просто нет другого выхода, если они хотят выудить деньги.

Локридж растерянно потер лоб.

– Ты думаешь, стоит рискнуть? – неуверенно спросил он.

Но София не собиралась уступать.

– Не дави на Лайонелла, СиСи, – укоризненно сказала она. – Разве ты не видишь, что ему самому придется принимать решение?

– Вот–вот! – в сердцах воскликнул Ченнинг–старший. – Именно так! Но при чем тут я? И потом, если идти на поводу у подобных типов, они сделают то же самое и с другими. Это же самый настоящий терроризм!

София в отчаянии всплеснула руками.

– Но ведь речь идет об Августе!

СиСи в свою очередь рассерженно воскликнул:

– Я не собираюсь отдавать миллион долларов наличными террористам!

После этого в комнате воцарилась неловкая тишина. Лицо Локриджа постепенно наливалось кровью и, наконец, он не выдержал.

– Хорошо, СиСи. Мне не нужны твои деньги! Я вообще жалею, что пришел к тебе и попросил тебя о милости! – вызывающе заявил он. – Когда‑нибудь подобная беда настигнет и тебя… И когда ты окажешься в безвыходной ситуации, то я буду не сочувствовать тебе, а смеяться над тобой! Будь ты проклят!

С этими словами он быстро покинул дом Кэпвеллов. Когда дверь за ним с грохотом захлопнулась, София с сожалением посмотрела на СиСи.

Он тут же состроил недовольную мину.

– Я знаю, что ты хочешь от меня услышать. Позволь мне объяснить свою позицию.

София запальчиво взмахнула рукой.

– Дело здесь не просто в различии мнений… Это гораздо более серьезно. Поверь, я этого так не оставлю.

СиСи не ожидал такой резкости от Софии.

– Ты считаешь, что я не прав, – с неудовольствием произнес он. – Ну, что ж, это – твое право. Однако я ничего не собираюсь делать! Сама вспомни о том, кто такой Лайонелл Локридж и подумай, почему я так поступаю.

София так разволновалась, что стала ходить по гостиной из угла в угол.

– СиСи, я не понимаю, что с тобой происходит! Сначала ты говоришь мне, что изменился, что смотришь на мир по–другому, рассказываешь о том, как ты пытаешься наладить отношения с сотрудниками своей корпорации, пытаешься делать какие‑то шаги к примирению с детьми… Что же тебе мешает пойти дальше? Почему ты забываешь о том, что такое христианское милосердие? Или, может быть, ты стал жаден и скуп? Тебе жалко денег?

СиСи нахмурился.

– София, о чем ты говоришь? Разве я когда‑нибудь был диккенсовским Скруджем?

– Вот именно! – вскричала София. – Так почему же ты отказываешь Лайонеллу? Он ведь просит у тебя денег не для того, чтобы купить себе новую машину!.. Он оказался в безвыходной ситуации. Он тонет и просит протянуть ему руку. А ты, вместо того, чтобы вытащить его из воды, только подталкиваешь его вниз. В опасности жизнь Августы! А ты, как упрямый баран, повторяешь одно и то же!.. Звони в полицию… Звони в полицию… Неужели это выход из положения? Даже если этим делом займется полиция, Лайонеллу не станет легче. Ты должен поддержать его, ты просто обязан сделать это! Я настаиваю!

Для пущей убедительности она даже топнула ногой.

Однако СиСи стоял на своем.

– Нет! Я не буду отдавать деньги террористам! И дело здесь не в том, что я не могу проявить христианское милосердие по отношению к своему давнему врагу… Мне не жалко денег, мне не жалко их для Локриджа. Но на уступки негодяям и похитителям я не пойду… Это против моих правил.

София застыла посреди гостиной, сверля его неотрывным взглядом.

– Ах, вот как? – воскликнула она с возмущением. – Ну, так вот, если ты не дашь ему денег, то я сама дам ему их! В любом случае, это нельзя оставить без внимания!.. Но учти, что тебе это обойдется куда дороже… Ты рискуешь упасть в моих глазах так низко, что никто потом не сможет тебе помочь подняться.

Над Санта–Барбарой спустился вечер.

Круз и Иден, забыв обо всем на свете, по–прежнему сидели на отдаленном пляже, задумчиво глядя на океан, и одаривая друг друга влюбленными взглядами, объятиями и поцелуями.

Ветер со стороны океана стал уже довольно прохладным. Иден начала ежиться.

– Может быть, разложим костер? – предложила она.

– Конечно! – обрадованно воскликнул Круз. – Вспомним прежние времена!.. У меня, между прочим, всегда неплохо получалось жарить крабов на горячих камнях.

Иден радостно улыбнулась.

– А потом мы ели их, запивая белым сладким вином. Помнишь?

– Конечно…

Пока Круз ходил за дровами для костра, Иден лежала на все еще теплом песке, глядя на сверкавшие в темном небе звезды.

Наконец все было готово. Языки пламени весело лизали сухие сучья, и потрескивание костра напоминало о тех, казалось, уже непостижимо далеких годах, когда Круз и Иден принадлежали только друг другу.

Несмотря на поздний вечер, из всей одежды на Крузе были только плавки. Когда он поправил костер и снова вернулся к Иден, она спросила:

– Ты не замерз? Иди ко мне, я согрею тебя.

Круз улыбнулся.

– Нет, мне не холодно, но от твоих объятий я не могу отказаться.

Гак они и сидели еще несколько минут, крепко прижавшись друг к другу.

– Малышка… – нежно произнес Круз, гладя ее по волосам. – О чем ты задумалась?

Иден смотрела на огонь.

– Не хочу, чтобы костер погас. Он напоминает мне о прошлом. А еще, – она мягко улыбнулась, – он греет… Между прочим, уже не так тепло.

Круз поцеловал ее в щеку.

– Костер только начал разгораться, – заметил он. Иден меланхолично покачала головой.

– Да. Но со временем он начнет угасать. Что нам тогда останется делать?

– А ты как думаешь?

Она вдруг загрустила.

– Тогда нам придется ехать домой.

Круз нежно поцеловал ее в губы.

– Не думай об этом, – успокаивающе сказал он. Иден с надеждой взглянула ему в глаза.

– А что будет, когда мы уйдем отсюда?

Круз немного помолчал.

– Мы будем приезжать сюда снова время от времени. И у нас все будет хорошо.

На лице Иден появилась какая‑то неуверенность.

– А вдруг ты понадобишься Сантане? Что ты станешь делать? Уйдешь? – со страхом спросила она.

Круз отрицательно покачал головой.

– Нет. Я останусь с ней, и буду делать для нее все, что смогу. Мне нужно помочь ей, – медленно произнес он. – Это мой долг, я буду ей другом. Я просто больше не смогу быть ей мужем…

Иден опустила глаза.

– Но ей‑то нужно именно это, – глухо сказала она. – Сантана не хочет, чтобы ты был для нее просто другом, она хочет делить с тобой супружеское ложе.

Круз уверенно возразил:

– Нет, сейчас ей нужно не это. Она сказала, что больше не хочет меня видеть.

В глазах Иден блеснули слезы.

– Тебе пришлось для этого сильно потрудиться, – сказала она.

Он отвернулся.

– Наверное, это так. Думаю, что я просто обманывал себя, дорогая. Я так тосковал по тебе, малышка.

Улыбка снова озарила ее лицо.

– Мы не можем друг без друга.

Он кивнул.

– Не можем. И не сможем никогда. Ты не представляешь, как много значат для меня пи слова… Я знаю, что ты любишь меня. Я тоже люблю тебя. Мы никогда не должны расставаться, правда?

Он немного помолчал.

– Я не говорю, что между нами все снова будет прекрасно. Придется подождать еще немного, пока мы сможем целиком принадлежать друг другу.

Она опустила глаза.

– Знаю. Но я готова ждать тебя сколько угодно, только бы знать, что ты меня любишь.

Он широко улыбнулся, и Иден тут же воскликнула:

– Вот! Вот она, эта улыбка. Наконец‑то я ее увидела!

– Я люблю тебя больше жизни и никогда не стану этого отрицать! У меня нет никого, кроме тебя. Я никогда не забывал о тебе, я всегда помнил о том, что между нами было, и всегда надеялся на то, что это вернется. Теперь я могу твердо сказать – мы будем вместе, и мы снова будем счастливы! Иден, родная моя, как я обожаю тебя! Как я ждал этой минуты, когда смогу сказать эти слова!.. Теперь мы не будем мучить друг друга и мучить других. Я люблю тебя…

Генри Крейн, Александра Полстон
Санта–Барбара IV. Книга 2

ГЛАВА 1

На радио тоже существуют свои рекорды. Хейли приходит в голову удачная мысль. Книга рекордов Гиннеса, трепещи! Прозрение часто запаздывает. Семена бури посеяны. Незаконное вторжение. Упрямство СиСи Кэпвелла достойно пера Эразма Ротердамского, но Софию это не пугает. Перемены не всегда бывают к худшему. Окружной прокурор руководствуется принципом – на чем сидишь, тем и пользуешься. Улики в руках Кейта Тиммонса.

В отличие от широко распространенного мнения, радиостанция – это не только передатчик. Все зависит не от величины передающих антенн и мощности усилителя. Можно поставить малюсенький трансмиттер в подвале своего дома и забавлять целый город забавными историями о первой любви, школьными хохмами и анекдотами с весьма откровенной начинкой. Кстати говоря – весьма распространенное занятие в наше время. Правда, нередко передачи таких самодеятельных радиостанций отличаются весьма смелым взглядом на сексуальные проблемы и социальные язвы. Потому власти обходятся с поклонниками самостоятельности в радиоэфире довольно круто – едва ли не каждый день в газетах можно прочитать сообщение о том, как у какого‑нибудь весьма крутого радио–диск–жокея, который занимался пропагандой секса и вседозволенности, изъяли передатчик. Вообще‑то, во многих штатах США такая самодеятельность в эфире уже давно запрещена. Однако, что поделаешь – Америка есть Америка, свободная страна каждый день пожинает плоды буйной демократии.

Молодые люди, получившие первоначальные навыки обращения с аппаратурой, стремятся во что бы то ни талантом и энергией вдохнуть жизнь в простые электромагнитные колебания.

Хейли очень хотелось стать такой же, как Кристиан. После ссоры и расставания с Тэдом Кэпвеллом, в ее жизни наступил момент, когда она решила на некоторое время отложить все свои личные дела и заняться карьерой. В общем, это было продиктовано, в первую очередь, желанием забыть о болезненной разлуке с Тэдом. Хейли прекрасно отдавала себе в этом отчет. А потому с удвоенной энергией занялась делами радиостанции «KUSB». Джейн Уилсон, которая работала в редакции на радиостанции, только диву давалась, глядя на то, как Хейли целыми днями носится по Санта–Барбаре с репортерским магнитофоном в поисках сенсаций и горячих тем дня и просто интересных новостей. Это было тем более удивительно, что у Хейли не было ни специального образования, ни даже опыта работы в радиожурналистике. Сама Джейн на некоторое время забыла о том, что была Роксаной. Причиной тому было, скорее всего, отсутствие объекта для применения своих актерских способностей. Ну в самом деле – не на Хейли же тренироваться в своих дарованиях.

В общем, жизнь на радиостанции «КUSB» протекала своим чередом. Откровенно говоря, без всякого особого разнообразия. Руководство станции было вполне удовлетворено существующим положением дел и довольно вяло реагировало на попытки Хейли оживить традиционную картину эфира. Однако Хейли, как свежий человек, понимала, что дальше так продолжаться не может. Точнее – может, но не должно. Радиостанции необходимо было обрести какой‑то новый образ в глазах, а точнее, если можно так выразиться, в ушах слушателей.

Хейли была одолеваема разнообразными идеями на этот счет. То она ставила в эфир свежие материалы из зала суда, рассказывая о деле Сантаны Кастильо, то интервьюировала представителей Министерства здравоохранения по поводу массового отравления печеньем от Джины Кэпвелл, то донимала расспросами окружного прокурора, пытаясь выяснить у него положение дел о миграции из Мексики.

Но это было не совсем то, к чему стремилась Хейли. Осознанные идеи по поводу того, как оживить радиопространство Санта–Барбары, роились в голове Хейли. Но пока ничего конкретного придумать она не могла.

Жарким июльским днем, когда даже мухи перестали летать, Хейли сидела за своим рабочим столом в редакторской комнате «KUSB» и лениво перебирала лежавшие на столе пластинки. Внезапно посетившая ее мысль заставила бросить это малоинтересное занятие и вскочить со стула. Она стала торопливо рыться в шкафу, заваленном какими‑то бесконечными магнитофонными лентами, кассетами со сценариями радиопередач и прочей дребеденью. «Так, где же она, где же», – бормотала про себя Хейли, с шумом копаясь среди этих развалов. Наконец, через несколько минут она достала из‑под огромной микрофонной папки книгу невероятно больших размеров.

– Ну наконец‑то, – радостно вздохнула она. – Так, посмотрим, что здесь пишут. Так, самый первый патент на беспроволочный телеграф… Это неинтересно… Самая первая радиопередача… Тоже не имеет никакого значения… Трансатлантические передачи… Это мне не нужно, мы живем на Тихом океане… Так, самый большой приз. О, это любопытно. Что тут пишут? Мэри Баханом в пятнадцать лет двадцать первого ноября тысяча девятьсот восьмидесятого года на радиостанции «WKRU» штат Огайо выиграла приз в один миллион долларов, которые будут ей выплачиваться в течение сорока лет по двадцать пять тысяч долларов в год.

Хейли не удержалась от смеха.

– Мэри, к тому времени, когда ты получишь свой последний цент, на этот миллион можно будет купить только пару колготок, ну и еще, пожалуй, гамбургер. Нет, эта идея мне не подходит. Я, конечно, могу объявить приз на миллион долларов за победу в какой‑нибудь угадайке, однако, где мне найти такие деньги? Не думаю, чтобы наших хозяев обрадовала перспектива до пенсии обеспечивать ежегодной рентой какого‑нибудь школьника. Ну ладно, оставим это. Так, что дальше… Программа долгожителей. Это, конечно, весьма любопытно, но не эффективно. Дальше… Самое большое количество станций. Ну, это я даже и читать не буду. Даже маленький ребенок знает, что мы живем в стране с самым большим количеством радиостанций. Хотя, ладно, взгляну. Сколько их у нас? Ого, девять с половиной тысяч. Я знала, что много, но не настолько. Самый большой отклик… Вот! – радостно воскликнула Хейли. – Похоже, начинаем подбираться к тому, что может принести быстрый и достойный результат. Самый большой отклик на радиошоу был зарегистрирован двадцать седьмого ноября тысяча девятьсот семьдесят четвертого года во время пятичасового «разговорного» шоу астролога Говарда Шелдона в Филадельфии. В программе «Бил Корсар–шоу» радиостанции «WSEU». В редакцию поступило триста восемьдесят восемь тысяч двести девяносто девять телефонных звонков. Вот это да, вот это здорово! Нужно и нам поступить так же, как этот Бил Корсар. Интересно, а этот Говард Шелдон еще занимается астрологией или, может быть, его уже нет в живых? Все‑таки, тринадцать лет прошло. Интересно, как его найти? Почему в книге рекордов Гиннеса не пишут домашние телефоны рекордсменов? Черт побери, как у нас жарко.

Она отложила книгу в сторону и, сходив за вентилятором, поставила его на стол прямо перед собой. Установив самую большую мощность, Хейли несколько минут наслаждалась освежающим дуновением. Улучшив таким образом свою рабочую форму, Хейли снова принялась выуживать идеи среди записей книги рекордов.

– Самая продолжительная непрерывная радиопередача… Программа Уари Нортон на радиостанции… тра–ля–ля–ля–ля в Пуфало штат Нью–Йорк длилось четыреста восемьдесят четыре часа (двадцать дней и четыре часа, с двенадцатого марта по восьмое апреля тысяча девятьсот восемьдесят первого года).

Хейли на мгновение оторвала взгляд от книги.

– Вот это да! Целых двадцать дней! Интересно, он спал когда‑нибудь? Или его, как зомби, накачивали какими‑нибудь медикаментами, чтобы он непрерывно говорил, говорил и говорил. Вряд ли кто‑нибудь у нас еще способен на такое. Это же почти две недели. Черт возьми, не могу себе представить человека, который оказался бы способен побить такой рекорд.

Она снова пробежала глазами по строчкам и вдруг с облегчением вздохнула.

– Уф. Слава Богу, что заявки на подобные рекорды больше не рассматриваются. Но вообще‑то в этом что‑то есть. А это что? «Радио Тейлифис–Эйриан» Ирландия передавало чтение книги Джеймса Джойса «Улисс» в течение двадцати девяти часов тридцати восьми минут сорока семи секунд. Это произошло шестнадцатого, семнадцатого июля тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Непонятно, заявки на подобные рекорды больше не рассматриваются, а ирландский рекорд, тем не менее, здесь есть. Может быть, и нам сделать что‑нибудь подобное? Может быть, танцевальный марафон или разговорное шоу? Нет, если разговорное шоу, то тогда нужно приглашать этого самого астролога, а он, наверняка, заломит немалую сумму за участие в подобной передаче, особенно, если узнает, что мы преследуем рекламные цели. Нет, пожалуй, лучше обойтись танцевальным марафоном. Устроим музыкальный нон–стоп–дансинг насколько сил хватит. Интересно, сколько в наших архивах записано музыки? Неплохо было бы, не повторяясь, продержаться в эфире пару суток.

Она отложила книгу в сторону и, направившись к полкам с магнитофонными кассетами, начала внимательно изучать прикрепленные рядом списки. За этим занятием ее и застала вошедшая в редакторскую комнату Джейн Уилсон.

– Привет, Хейли! Чем занимаешься?

– Привет, Джейн. Вот думаю, как это можно использовать в одной передаче.

Джейн рассмеялась.

– А не многовато ли будет? По–моему, такого количества музыки хватит на несколько дней.

Хейли на мгновение оторвалась от изучения списков.

– А я и собираюсь использовать это в одной передаче, – сказала она. – Хочу произвести впечатление на слушателей марафонским нон–стоп–дансингом.

Джейн наморщила брови.

– Чем, чем?

Хейли смущенно опустила глаза.

– Видишь ли, в последнее время передачи нашей радиостанции потеряли элемент неожиданности для слушателей. Нужно их как‑то расшевелить. В таких случаях помогают неожиданные ходы. Нужно предпринять что‑то нестандартное, понимаешь? Особенное, эффектное. И тогда никто не будет говорить, что «KUSB» – это точно такая же радиостанция, как и девять с половиной тысяч других.

Джейн скептически усмехнулась.

– Что за идея пришла тебе в голову? Или ты посчитала себя уже настоящим диск–жокеем? Может быть, тебе лучше стоило сейчас заняться какими‑нибудь более реальными делами?

Хейли пожала плечами.

– А чем тебе не нравится это?

Джейн смерила ее оценивающим взглядом.

– Мне кажется, что у тебя недостаточно опыта в подобного рода предприятиях. По–моему, нужно сначала набраться опыта ведения обычных программ, а потом уже отваживаться на подобные трюки. Хейли гордо вскинула голову.

– А почему ты думаешь, что я на это не способна?

Джейн вздохнула.

– Знаешь, Хейли, все‑таки, одно дело часовая программа не о чем или там какие‑нибудь городские новости, а другое дело – большая непрерывная передача.

Хейли запальчиво воскликнула:

Ты напрасно не веришь в мои возможности! Я докажу тебе и всем, что способна на многое. Я буду находиться у микрофона столько, что тебе придется оттаскивать меня силой.

Джейн кисло усмехнулась.

– Да ты, наверное, шутишь. Что за чушь взбрела тебе в голову? Ты, наверное, перегрелась на сегодняшнем солнце. Может быть, тебе стоит подумать о том, как охладиться? Поезжай на пляж, искупайся, приведи себя в порядок. И посмотришь, все самые радикальные и невероятные идеи тут же улетучатся. Ты будешь думать о том, что действительно достойно внимания.

Хейли недовольно повела плечом.

– А что, по–твоему, достойно внимания? Мужчины? Наверное, ты намекаешь на то, что меня съедает ревность к Тэду? И я просто ищу себе отдушину, чтобы отвлечься?

Джейн растянула рот в широкой улыбке.

– Вот именно. Ты сама за меня ответила. Мне кажется, что ты придаешь слишком большое значение своему разрыву с Тэдом и никак не можешь успокоиться. Совершенно напрасно. Думаю, что тебе следовало бы обратить внимание на других мужчин. Тэд – не единственный на свете. И вообще, я не понимаю, что ты нашла в этом сытом, избалованном наследнике кэпвелловских миллионов? Почему он так очаровал тебя? По–моему, на свете существует масса других мужчин, которые ничуть не хуже его. Ну, может быть, чуть менее богаты. Но ведь это не главное.

Хейли нахмурилась.

– А что же главное? Строить из себя вечную буку, как это делаешь ты? Или, может быть, стать сексуально ненасытной тигрицей вроде Роксаны? Кстати, у нее был подозрительно похожий на твой голос.

Джейн едва заметно побледнела и поспешила перевести разговор на другую тему.

– Не будем касаться Роксаны. Это не слишком интересно. Так что ты там говорила на счет своей воображаемой передачи?

Хейли и сама была не склонна разговаривать о мужчинах и, тем более, о своих отношениях с Тэдом. Так что, поведение Джейн не удивило ее, а, скорее, даже обрадовало. Она снова принялась с энтузиазмом рассказывать о своем необычайном плане.

– Ты знаешь, Джейн, есть рекорд по продолжительности радиотрансляций. Правда, с этим делом существуют кое–какие трудности, но меня это, в общем, не смущает. Я хочу сделать что‑нибудь подобное и, если мне никто не будет мешать, обещаю – это получится. Кроме того, наша радиостанция благодаря этому резко повысит свою популярность.

Джейн скептически усмехнулась.

– Рекорды? Какие еще рекорды? Ты что, изучала, кто, где и сколько вел непрерывные передачи?

Хейли радостно улыбнулась.

– Да. Вот, посмотри.

Она взяла со стола книгу рекордов и протянула ее Джейн. Ткнув пальцем в страницу, она сказала:

– Прочти вот здесь.

Джейн пробежалась глазами по строчкам.

– Что, что? Читали Улисса двадцать девять часов подряд? Ты что, собираешься читать Улисса? – скривилась она.

Хейли рассмеялась.

– Нет, конечно. Для этого у меня, точно, не хватит духу. Я усну где‑нибудь на третьей минуте. Не могу сказать, чтобы ирландская проза меня увлекала. Лучше всего будет непрерывно запускать в эфир песни, сопровождая их совсем небольшим комментарием. Главное, выдержать длинную смену.

Джейн захлопнула книжку и протянула ее Хейли. Шумно вздохнув, она осуждающе покачала головой.

– Да, на счет Улисса ты права. К тому же, – в ее голосе появились презрительные нотки, – образование не позволит тебе прочитать некоторые места из этой книги. Хейли удивленно подняла брови.

– Почему?

Джейн ехидно улыбнулась.

– Потому что некоторые места написаны там на староирландском языке. Ты, даже если бы и очень старалась, не смогла бы их прочесть. Для этого нужно специальное филологическое образование.

Хейли гордо вскинула голову.