Текст книги ""Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"
Автор книги: Генри Крейн
Соавторы: Александра Полстон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 319 (всего у книги 332 страниц)
Келли с любопытством прочитала обведенную черными чернилами короткую информацию о вдове миллионера Питерса, которая прославилась своими щедрыми благотворительными пожертвованиями.
– Так. Луиза Питерс… Вдова Роберта Питерса. Проживает в Беверли Хиллз, 1014…
Это был именно тот адрес и именно та женщина, и именно ее «роллс–ройс»… Значит Джеймс Дэнфорт обратил свои усилия на более богатого клиента. Только здесь он действует методом пряника.
Келли быстро пролистала документы. Здесь была копия налоговой декларации, заполненной Луизой Питере, согласно которой стоимость ее особняка оценивалась в пять с половиной миллионов долларов, а общее состояние в двадцать один миллион долларов.
С этим Келли все было ясно.
Наугад открыв еще одну папку, она увидела фотографию собственного дома в Сан–Франциско с его подробным описанием и снимками интерьера. Здесь же были копии различных счетов, по которым платил Дэнфорт. В том числе – оплата номера в гостинице «Мариотт». На всех копиях Келли с ужасом читала фамилию Брэдфорд.
Обнаружив в раскрытом кожаном чемодане, который стоял на столе, паспорт, Келли открыла его и глазам своим не поверила: рядом с фотографией Джеймса Дэнфорта было черным по белому написано Майкл Брэдфорд. Здесь же были кредитные карточки, принадлежавшие Перлу и водительские права с теми же фотографией и фамилией.
Келли едва не вскрикнула от ужаса. Чашу ее терпения переполнила копия счета, согласно которой Джеймс Дэнфорт, точнее Майкл Брэдфорд, переводил крупную сумму на счет какой‑то музыкальной школы в Южной Калифорнии.
– Сука!.. – закричала Келли, позабыв о хорошем воспитании и манерах. – Он у нас все украл! Даже имена!..
Она начала в ярости расшвыривать документы, чемодан, папки.
– Черт бы тебя подрал, мать твою!..
Очевидно, ее крики не остались незамеченными, потому что Келли вдруг услышала стук в дверь.
Осторожно выглянув в глазок, она увидела, что за дверью переминается с ноги на ногу горничная. Келли приоткрыла дверь и высунулась наружу.
– У вас все в порядке? – подозрительно глянула на нее горничная.
– Да, – кивнула Келли и захлопнула дверь.
Сильно прихрамывая на еще не залеченную ногу. Перл вошел в собственную квартиру.
Он едва успел снять наброшенную на плечи куртку, как зазвонил телефон.
Перл в изнеможении уселся на стул, удобнее пристроив на колене загипсованную левую руку. Правой он снял телефонную трубку и приложил ее к уху.
– Алло.
– Как я рада, что ты дома!
Услышал он взволнованный голос Келли.
– Тебя уже выпустили из больницы?
– Ты где?
Тут он увидел лежащую на столе фотографию с надписью «Джеймс Дэнфорт» и, попросив Келли минутку подождать, положил трубку на стол. Внимательно вглядевшись в снимок, он увидел перед собой лицо Картера Дугласа.
– Это он? – спросил Перл, снова приложив трубку к уху.
Келли мгновенно поняла смысл вопроса.
– Да. Я слежу за ним. Ты нашел фотографию?
– Да.
– Я тут у него в номере нашла еще целую кучу фотографий. Он подделывает документы. Срочно позвони в банк и отмени все свои кредитные карточки, он использует твои.
– Что ты делаешь, Келли?
– То, что сделает нас с тобой счастливыми, – загадочно ответила она. – Я вернусь вечером. Перл, будь осторожнее.
– Ты тоже.
Келли нажала на рычаг телефонного аппарата и снова набрала номер.
– Алло. Это внутреннее обслуживание? – бодро заговорила она. – Здравствуйте, это говорит миссис Брэдфорд из номера 1031. Мы с мужем сегодня в номере хотим устроить небольшой ужин… Я хотела бы заказать все самые дорогие блюда, которые только есть в вашем ресторане – «ниши суа», трюфели, омары, шампанское «Дом Периньон»… У вас есть на десерт «Крем–брюле»? Очень хорошо… И кстати, сегодня наша годовщина, и мой муж хотел бы заказать по бутылке шампанского для всех, кто живет на этом этаже. Да–да, вы не ослышались. Мой муж очень щедрый мужчина. Спасибо.
Положив трубку, она пролистала еще одну папку с газетными вырезками: «Джеймс Дэнфорт признан невиновным по делу в мошенничестве», «Жилец получил в собственность дом своего домовладельца», «Джеймс Дэнфорт лишен семейного состояния. Младший брат управляет состоянием Дэнфортов».
Каждая вырезка была снабжена фотографией их бывшего жильца Картера Дугласа.
ГЛАВА 15Джеймс Дэнфорт неожиданно появляется в отеле «Мариотт». Бомба сработала – администрация гостиницы отказывает Дэнфорту в услугах и вызывает полицию. Преступника выпускают под залог. Последняя схватка.
Келли еще была в номере 1031, когда в холл отеля «Мариотт» вошел Джеймс Дэнфорт.
Очевидно, его отдых закончился раньше намеченного, и сейчас он, посвистывая, с теннисной сумкой на плече приближался к стойке администратора.
Увидев его, клерк мгновенно нажал на кнопку вызова старшего менеджера.
Остановившись рядом со стойкой, Дэнфорт широко улыбнулся.
– Добрый вечер, Виктор, – поздоровался он с клерком. – Для меня есть что‑нибудь?
– Добрый вечер, мистер Брэдфорд. Номер 1031?.. Нет, ничего нет.
В этот момент старший менеджер вышел из своего офиса и направился к стойке.
– Мистер Брэдфорд, – официально обратился он. – Мне хотелось бы переговорить с вами.
– А в чем дело?
– Кажется, возникли проблемы с вашими кредитными карточками.
– Да? Интересно, какие же? – спросил Дэнфорт, настораживаясь.
– Мы получили извещение из банка о том, что действие этих кредитных карточек приостановлено.
Дэнфорт старался скрыть свое глубокое беспокойство.
– Послушайте, в чем проблема? – беспечно сказал он.
– Давайте я выпишу вам чек, а потом мы разберемся. Сейчас уже поздно, я устал…
Менеджер отрицательно покачал головой.
– Боюсь, что это неприемлемо. Позвоните, пожалуйста, в банк сами. Судя по нашей информации – ваш счет заморожен.
Глаза Дэнфорта налились кровью и, мгновенно закипев от ярости, он закричал:
– Когда я приехал в вашу гостиницу, вы сделали все необходимые проверки! Что вам еще нужно? Какой счет! И вообще, какого черта вы лезли в мои финансовые дела?
– Извините, сэр, – вежливо сказал менеджер, – но в случае, если клиент заказывает в номер больше чем на сто долларов услуги товаров, мы делаем проверку его кредитоспособности снова.
– Да, но я ничего не заказывал в свой номер!
– Возможно, что это какая‑то ошибка, но мы просто должны защищать свои интересы.
– Я вам еще раз повторяю, что ничего не заказывал в свой номер! – заорал Дэнфорт.
Менеджер пожал плечами.
– Может быть, это ваша жена заказывала?
– Какая жена? У меня нет никакой жены!
В этот вечер Келли развернула бурную деятельность.
Она прямо из номера Дэнфорта позвонила в прокатное бюро, где Дэнфорт взял большой представительский «кадилак», и сообщила им о том, что их клиент – мошенник. При этом она назвалась лейтенантом Перкинсом из полиции Сан–Франциско.
Она так же сообщила в банк о пропаже финансовых документов и отменила все операции с собственным счетом. Напоследок, Келли обыскала номер и обнаружила спрятанные под подкладкой дивана деньги. Здесь было десять тысяч долларов.
Неизвестно, на чтобы решилась Келли дальше, но в этот момент в номере зазвонил телефон.
Это был сигнал тревоги.
Келли торопливо вышла из номера и, достав пару сотенных бумажек из конверта, сунула их в тележку для горничной, которая копошилась в соседнем номере.
Низко наклонив голову, Келли вошла в лифт, пропустив перед собой выходившего из кабины Джеймса Дэнфорта.
Он уже дошел до двери своего номера, как, внезапно узнав проскользнувшую мимо него фигуру, оглянулся.
Однако, было поздно. Лифт уже закрылся. Торопливо войдя в свой номер, Дэнфорт увидел царивший в нем разгром и, в ярости выругавшись, метнулся к лифту. Когда он выскочил из кабины лифта и побежал по холлу, ему наперерез бросились администратор и менеджер.
– Мистер Брэдфорд! Вы должны вначале заплатить! Вы не имеете права уйти!
Он растолкал служащих отеля и выскочил на улицу. Келли уже садилась в такси.
– Мистер Брэдфорд! – кричали ему вслед. – Вы должны заплатить! Наш отель проводит очень строгую политику! Мистер Брэдфорд, мы вызываем полицию!
Отъезжая от входа гостиницы на такси, Келли увидела, как следом за машиной выскочил Джеймс Дэнфорт.
Он бежал за такси, в котором ехала Келли, не обращая внимание на уличное движение.
– Стой, сука! Стой!.. – кричал он.
– Эти люди лгут! – кричал Дэнфорт в камере предварительного заключения, куда к нему пропустили адвоката и Луизу Питере. – Эти люди – просто патологические психопаты! Они взяли половину моей квартплаты вперед – сказали, что я им не платил. Потом потребовали выселения, оскорбляли меня, полностью уничтожили мой кредит, физически нападали на меня, угрожали моей жизни… А теперь это… Эти люди – паразиты! Луиза, мне так жаль, что ты даже узнала О таком… О, боже мой, я так смущен!.. Когда я впервые встретил тебя, я был очарован, я влюбился… Прости… Это не значит, что я не могу доказать, что они лгут. Я могу доказать. Просто на это потребуется некоторое время. Мне придется судиться с ними. Но сейчас это просто мое слово против их слова. Я не знаю, чего хотят эти люди. Луиза, если бы они не нарушили мой кредит, я бы ни о чем тебя не просил… Но если я не заплачу залог, то я не смогу выйти отсюда… Я не могу доказать тебе то, что ты, надеюсь, знаешь в своем сердце… По крайней мере, я надеюсь на то, что ты знаешь. Я просто прошу тебя сделать то, что подсказывает тебе твое сердце…
Келли с пневмопистолетом в руке заделывала дыры и щели в полу той квартиры, где прежде жил Джеймс Дэнфорт.
Раз за разом пневмопистолет давал осечку и, выругавшись, Келли швырнула его на пол и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.
– Лучше поискать клей…
Перл лежал в постели, механически переключая кнопки на пульте управления телевизором.
Сейчас он чувствовал себя очень ослабевшим, и ему требовался отдых.
Келли поднялась наверх, подошла к Перлу, чмокнула его в щеку и укутала одеялом.
– Ложись спать.
Перл сладостно застонал и, закрыв глаза, повернул голову набок.
Стараясь ему не мешать, Келли спустилась вниз.
Услышав какой‑то шум в подвале, она направилась туда. Она не слышала криков Перла, который сейчас был не в состоянии защищаться.
Джеймс Дэнфорт появился в доме словно ниоткуда, словно материализовавшись из мрака. В его руках была клюшка для гольфа.
Перла спас гипс на левой руке – закрывшись им, он упал на пол и закатился под кровать.
В подвале было тихо и пусто, только кошка мяукала где‑то за окном. Келли пришлось сходить на улицу, чтобы принести ее назад, в дом.
Келли захлопнула за собой дверь и вошла в квартиру на первом этаже.
Чьи‑то руки схватили ее за горло и прижали к стене. Келли пыталась кричать, но ладонь Джеймса Дэнфорта зажимала ей рот.
– Ты преступила черту, – прошипел он. – Ты теперь – никто, ты – моя личная вещь!.. И я могу делать с тобой все, что хочу…
Он швырнул ее на пол и истерично рассмеялся.
– Ты и твой дружок оскорбили мой интеллект!.. Вы зашли в мою область. Как я теперь буду зарабатывать на жизнь? Как я буду заботиться о своей семье? А ты знаешь, что все жертвы убийств являются жертвами, погибшими от своих собственных рук?
Он схватил лежавший на полу пневмопистолет и, подняв Келли, прижал ее к стене.
– Ты даже не знаешь, что наделала! – орал он, один за другим загоняя гвозди в стену вокруг головы Келли. – Сейчас я займусь тобой…
Из последних сил Перл спустился вниз по лестнице на первый этаж.
Дверь квартиры, в которой прежде жил Дэнфорт, оказалась запертой. Оттуда доносился голос прежнего жильца:
– Ну, что мне с тобой сделать, Келли? Разве ты не знаешь, что у меня были свои обязательства, собственная ответственность? Очень многие люди жили на моем обеспечении… А потом пришла ты… Келли, зачем ты это сделала?
Будучи уверенным в собственных силах, Дэнфорт опустил руки, и этого мгновения Келли хватило для того, чтобы толкнуть на него стоявшую рядом лестницу.
Она попыталась бежать, но Дэнфорт успел схватить ее за руку. Келли упала, а он набросился на нее сверху и приставил пневмопистолет ко лбу.
– Сейчас ты умрешь, – прошипел Дэнфорт. – Ну, как? Что ты чувствуешь, Келли? Хорошо? Тебе хорошо было, когда ты рылась в моих личных вещах? А когда шпионила за мной? Тебе было хорошо?
– Нет, – рыдала она. – Да!
– Нет!
– Ты лжешь мне! Ты переступила черту, и тебе было приятно!
Он нажал на курок пневмопистолета, но выстрела не последовало. Это опять была осечка.
Дэнфорт ошеломленно крутил перед глазами механическое приспособление, и Келли успела оттолкнуть противника в сторону.
Дэнфорт едва не упал, оступившись возле большой дыры в полу. Он уже собирался броситься на Келли в очередной раз, но неожиданно почувствовал, как кто‑то схватил его за ногу.
Это был Перл. Он пробрался под пол комнаты на первом этаже через ход в подвале.
Дэнфорт еще успел схватить Келли за блузку и тащил ее к себе, но она оттолкнула его и, теряя равновесие, он упал спиной на торчавшие из пола металлические штыри.
Несколько раз дернувшись, он попытался встать, но спустя несколько мгновений, затих, как бабочка наколотая на иголку.
Все было кончено.
Перл почувствовал, как на лицо ему капают капли еще теплой крови.
ЭпилогУслышав звонок в дверь, Келли спустилась по лестнице. На пороге стояла симпатичная молодая пара, которая напомнила Келли о том, как несколько недель назад на порог этого дома ступили они с Перлом.
– Здравствуйте, – поздоровался молодой человек. – Мы слышали, что этот дом продается.
– Да, – ответила Келли, – проходите.
Она провела гостей по сверкающей свежей краской и новыми обоями прихожей в просторную комнату на первом этаже.
– Прекрасный дом, – сказала она. – Он был построен в конце прошлого века, а в сороковых годах подвергся реконструкции. Стиль королевы Анны. Мы оформили интерьер по своему вкусу…
Молодая пара с любопытством осматривала заново окрашенные и оклеенные ослепительно белыми обоями стены, начищенный, покрытый сверкающим лаком паркет, элегантные светильники и дорогую сантехнику.
Прихрамывая, в комнату вошел Перл. Рана на бедре уже почти затянулась, но боль еще давала о себе знать.
– Добрый день, – поздоровался он с посетителями. Келли обернулась.
– Перл, эти господа пришли смотреть дом.
Перл широко улыбнулся.
– Здравствуйте. Меня зовут Майкл Брэдфорд, а это – Келли.
– Джессика Паркер.
– Джон Хьюстон.
– Очень приятно, – улыбнулся Перл. Хьюстон показал руками на стены.
– Да… Это произвело на нас очень сильное впечатление! Вы немало труда вложили в этот дом.
Келли улыбнулась.
– … И денег тоже.
– Ну, что? – деловито осведомился Перл. – Покупаете дом?
Хьюстон смущенно опустил глаза.
– Пока нет. Все‑таки это несколько выше наших возможностей.
– Но здесь есть две квартиры, которые можно сдать, чтобы заплатить по закладной.
Джессика восхищенно посмотрела на пол.
– Джон, эти полы застуживают уважения.
Он понимающе кивнул.
– Да, здесь все заслуживает уважения.
– Они только что отциклеваны заново, – объяснил Перл.
– Прекрасно, – кивнул Хьюстон. После этого воцарилась некоторая пауза. Перл потянул Келли за рукав.
– Извините, господа. Мы оставим вас наедине, а сами поднимемся наверх – нам нужно собирать вещи, хотя у нас их не много. Приятно было познакомиться.
Они медленно поднимались по лестнице, а из большой комнаты на первом этаже доносились возбужденные голоса:
– Да ты что! Девятьсот пятьдесят тысяч… Это же огромные деньги! Где мы столько возьмем?
– Но у нас есть половина. Остальное возьмем в банке. Дом‑то отличный!
– А что, если нам не дадут заем в банке?
– Дадут. Первым делом я сменю занавески на окнах… И вообще займусь дизайном…
– Да погоди ты с дизайном, сначала надо договориться о цене.
– Договоримся.
Перл и Келли остановились на лестнице и посмотрели друг другу в глаза.
– Я думаю, что они купят этот дом, – сказал он. – Наконец‑то, мы сможем расплатиться с нашими долгами, вернуть банковский кредит и навсегда позабыть об этом кошмаре.
– А что мы будем делать?
– Поедем в Санта–Барбару…
Келли улыбнулась и отрицательно покачала головой.
– Нет уж, лучше в Бостон…
– К моим родителям?
– А вот над этим мы подумаем. У нас ведь еще есть время? Правда?
Перл с нежностью погладил Келли по щеке.
– У нас огромное количество времени впереди. Целая жизнь…
ЧАСТЬ II
ГЛАВА 1Кафе «Ориент Экспресс» место для встреч влюбленных и не только для них. Молодой человек Гарри Брэфорд готовится к серьезному разговору с Джулией Уэйнрайт. Подслушанный разговор. Комплексы и страхи Брэфорда. Служебные дела мисс Уэйнрайт. Почему Джулии Уэйнрайт всегда так не везет с мужчинами?.. «Спокойной ночи, мой мальчик…». Что надо для полного счастья любой женщине, в том числе и самой современной?.. Заветная мечта Джулии Уэйнрайт.
Полосатый бело–красный парусиновый тент и теперь, поздним вечером, был натянут над легкими плетеными столами и стульями этого кафе под открытым небом. В иссиня–черном небе с огромными южными звездами он казался огромным опрокинутым парусом.
Несмотря на довольно‑таки позднее время, в «Ориент Экспрессе», заведении, которое, как и многое что другое в этом небольшом калифорнийском городке, принадлежало СиСи Кэпвеллу, было довольно многолюдно – это кафе давно уже было излюбленным местом встречи влюбленных – впрочем, не только их. Многие жители Санта–Барбары предпочитали просто проводить тут время; предложение «посидеть этот вечер в «Ориент Экспресс» повторялось в городе едва ли не чаще, чем многие остальные… Во всяком случае, многочисленные завсегдатаи «Ориент Экспресс» чувствовали себя тут столь же уютно, как и дома…
Между невысоких домов, в листве аллей, бродил слабый ночной ветерок; человеку, который плохо знал капризный климат Санта–Барбары, могло бы показаться, что дует с океана. Но эта вечерняя свежесть была обманчива – на самом деле была настоящая вечерняя августовская жара, а ощущение морского бриза создала поливальная машина, которая недавно проехала по пустынной широкой улице. За несколько кварталов отсюда начинались районы, весьма оживленные даже в столь позднее время суток; оттуда изредка доносились гудки автомобилей.
Молодой человек, который только что подошел к кафе, был уже, как могло показаться с первого взгляда, слегка пьян. Впрочем, это только казалось – его нетвердая походка и несколько суетливые движения свидетельствовали скорее о сильном душевном волнении, о смятении чувств. Без шляпы и без жилета он шел по улице; руки его были небрежно заложены за пояс, чтобы легкий твидовый пиджак распахивался и ветер мог проникать как можно дальше; для молодого человека это было что‑то вроде прохладной воздушной ванны. Конечно же – когда тебе всего только двадцать пять лет, жизнь почти всегда ощущается полно, всем телом.
На просторной открытой террасе лежали огромные темно–коричневые пальмовые маты, и во влажном теплом воздухе чувствовался их чуть прелый, сладковатый запах. Молодой человек, слегка покачиваясь, пробирался между стульями, то и дело задевая какого‑нибудь посетителя, извинялся, виновато улыбаясь при этом, – и наконец подошел к открытой стеклянной двери.
В небольшом уютном баре – не столько многолюдном, как терраса, казалось немного прохладнее, чем на вечерней улице.
Запоздалый посетитель неспешно сел на широкую, обитую тонкой кожей скамью, которая шла вдоль стены под зеркалом; он намеренно сел против двери – не только, чтобы таким образом ловить каждое дуновение ветра, который в эту жаркую и влажную калифорнийскую ночь казался единственным спасением, но и для того, чтобы видеть каждого входящего в этот бар.
В этот момент магнитофон, стоявший в баре, неожиданно замолчал; несколько секунд раздавалось легкое шипение ленты, после чего бар наполнился приглушенными звуками тишины, – в этом было что‑то очень и очень неприятное, почти зловещее…
Спустя минуту бармен поставил очень спокойную музыку – старые–старые приторные песенки пятидесятых годов в исполнении молодого еще Элвиса Пресли.
Молодой человек, словно желая сбросить с себя неожиданно охватившее его оцепенение, наклонил голову и стал сосредоточенно изучать бело–голубой шахматный рисунок мраморного пола, который напоминал доску для игры в «мельницу», некогда популярную на Западном побережье настольную забаву. Правда, посреди голубые квадраты образовывали косой крест, а для этой игры он был явно ни к чему.
Спустя ровно минуту перед появившимся посетителем вырос официант.
Заученно улыбнувшись, он спросил:
– Чего бы вам хотелось?..
Посетитель на какое‑то мгновение задумался, после чего произнес:
– Да, пожалуй… С удовольствием бы выпил чего‑нибудь холодного…
Официант, слегка наклонившись, очень вежливо поинтересовался:
– Может быть, пива?..
Молодой человек, немного помедлив с ответом, произнес:
– Пожалуй… Только самого светлого и не очень крепкого…
– Еще бы – кому в такую жару может прийти в голову пить темное крепкое, – кивнул в ответ официант. – Сейчас принесу самого холодного… Может быть, чего‑нибудь для вашей спутницы?..
Посетитель с немалым удивлением посмотрел на официанта.
– То есть…
Тот скромно улыбнулся.
– Вы ведь наверняка кого‑то ждете?..
Пожав плечами, молодой человек согласился.
– Ну да… А как вы догадались?..
– Ну, я ведь не первый год работаю в «Ориент Экспресс»…
Молодому человеку показалось, что в этой фразе прозвучала легкая издевка.
«Неужели и он уже обо всем знает?..» – подумал посетитель.
– Хорошо…
– Так чем же захочет освежиться ваша дама?..
Заставив себя улыбнуться, посетитель как бы вскользь произнес:
– Ну, во всяком случае, не пивом… Если можно – чем‑нибудь прохладительным.
Спустя минуту официант молча принес прозрачный высокий бокал светлого пива для молодого посетителя и небольшую бутылочку «Спрайта» для его дамы, которая все еще отсутствовала; молодой человек, с видимым удовольствием сделав большой глоток и аккуратно вытерев губы ажурной салфеткой, поставил емкость на стол – белого мрамора, с легкими, едва заметными для глаза прожилками. Ледяное пиво в этот удушливый вечер, как ничто другое прекрасно утоляло жажду, но теперь ему не следовало принимать алкоголь даже в таких минимальных дозах – предстоящая беседа требовала максимальной собранности и трезвости рассуждений. Кроме того, он никогда, в отличие от многих других, не пил «для храбрости» – тем более, для разговора с женщиной. Пусть даже такой, как эта…
А потому, откинувшись на спинку кресла, молодой человек печально посмотрел на бокал и принялся лишь сосредоточенно следить, как маленькие пузырьки пены медленно поднимались со дна и лопались на поверхности.
Однако молодому человеку вряд ли стоило отвлекаться в этот вечер, отвлекаться даже по таким пустякам – он‑то пришел в этот бар не просто так, а для серьезного разговора…
Самого, пожалуй, серьезного за этот год – так, во всяком случае, считал он сам, отправляясь в тот вечер в «Ориент Экспресс»…
Через некоторое время он, оторвавшись от своих наблюдений за поднимающимися на поверхность пузырьками, еще раз посмотрел на входную дверь – в этот бар вот уже минут десять – пятнадцать никто не входил; наверняка, последним за дверную ручку брал он сам…
За соседним столиком тем временем шел оживленный разговор. Беседовали двое: слышался тяжелый баритон и едва приглушенный голос женщины.
«Судя по всему – какая‑то толстая черноволосая девица», – почему‑то решил молодой человек.
Иногда занимал себя тем, что по голосам людей пытался представлять их внешность, лицо и характер.
Но на этот раз он не стал поворачивать головы, чтобы убедиться в правильности или в неправильности своих предположений: сперва потому, что ему было просто лень делать это, а потом… Мужской голос сказал:
– Нет, в это просто невозможно поверить… Эта Джулия, такой уважаемый в нашем городе человек, дает ему деньги. Похоже, что она просто покупает его расположение… Никогда бы в жизни об этом не подумал….
В ответ раздался грудной, глуховатый, какой‑то темный смех. Молодой человек, едва заслышав его, заметно вздрогнул…
– Конечно же… Ведь у него такие серьезные неприятности…
– Однако когда мужчина берет деньги у женщин… Знаешь, Одри, это всегда как‑то очень некрасиво выглядит.
«Значит, ее зовут Одри, – отметил про себя молодой человек, – интересно, кто же это такая?..»
– Разумеется, – согласилась женщина, – но, как мне кажется, нечему тут удивляться… Когда тебе за тридцать, то найти и особенно удержать мужчину значительно, значительно труднее, чем в свои двадцать два или в двадцать три… Так что Джулию я вполне понимаю… Такое поведение женщины в ее возрасте вполне объяснимо…
– И всё‑таки…
– Нет, ты не подумай, я не одобряю такого поведения… Оно безнравственно… Но ведь если ты даешь молодому человеку такую сумму, нельзя допустить, чтобы это выглядело чем‑то вроде подкупа…
– Вот–вот…
– Кроме того… На виду у всего города… А он – такой тихий, такой славный мальчик, только что с университетской скамьи…
– Она просто все время пользуется его неопытностью…
– Его наивностью… Мужской голос согласился:
– Его незнанием жизни…
На что невидимая, неизвестная Одри тут же резюмировала:
– А он этого не замечает…
Теперь поздний посетитель «Ориент Экспресс» даже и не помышлял, чтобы обернуться и посмотреть на беседующих – ведь речь за соседним столиком, вне всякого сомнения, шла о нем самом…
«Боже, наверное, скоро вся Санта–Барбара будет о нас знать, – с тоской подумал посетитель, невольно прислушиваясь к голосам людей сидевших за его спиной, – надо скорее это заканчивать…»
Сидящий за его спиной неизвестный мужчина продолжал возмущаться:
– Да, конечно… Она – весьма безнравственная особа, она, пользуясь своим положением, просто заманивает несчастного в свои сети… Я все понимаю, но, в отличие от тебя, не оправдываю…
– Почему?.. – поинтересовалась его собеседница. – Почему же?..
– Да потому, что таких вещей можно было бы ожидать от людей, стоящих куда ниже ее…
– Ну, допустим, кто стоит ниже, а кто – выше, тут ни причем… Все женщины се возраста одинаковы, невзирая на уровень, на котором, как ты выразился, они находятся… всем хочется счастья… Нет, – продолжила женщина после непродолжительной паузы, – нет, ты не думай, что я говорю это в ее оправдание…
Спустя несколько минут они принялись обсуждать и его личность:
– Мне кажется, этот Гарри не так прост, каким хочет всем тут показаться, – произнес мужчина, – может быть, он не так хорошо знает жизнь, но чтобы не понимать подобные вещи…
– Какие?..
– Ну, что она просто пытается купить его расположение…
Одри тут же согласилась:
– Конечно, конечно…
– Это слишком очевидно.
– Разумеется…
– Нет, он не так уж и прост, каким хочет всем показаться…
Однако тут невидимая собеседница почему‑то встала на его защиту:
– Нет, он еще просто ребенок… Настоящий взрослый ребенок…
– Ну почему ты так говоришь?..
– Потому, что все это заметно, так сказать, невооруженным взглядом…
Мужчина за спиной Гарри спросил с некоторым раздражением:
– Ты оправдываешь его?..
Однако невидимая собеседница тут же нашлась:
– Его молодость сама служит ему оправданием. Не суди его так строго…
– Есть вещи, которые можно понять, но нельзя простить…
– Все можно понять, а значит – и простить, – отрезала невидимая Одри.
Молодой человек, словно ожидая удара, втянул голову в плечи…
«Да, – подумал он, – действительно, мне надо поговорить с ней… Какой стыд – уже весь город знает о нас с ней… Боже, и зачем только я взял у нее эти деньги?.. Зачем я встретился с ней?.. Долго все это продолжаться не может – надо поставить точку…»
Дело в том, что Гарри Брэфорд – так звали этого молодого человека – относился к тому типу людей, которые больше всего на свете боятся, чтобы «о них никто и ничего не сказал». Его роман с Джулией Уэйнрайт длился вот уже почти полгода, и с недавних пор сделался объектом пристального внимания со стороны многих горожан. И если сама Джулия относилась к этим пересудам со здоровой иронией и с завидным хладнокровием, то Гарри при каждом, пусть даже незначительном упоминании его имени с именем мисс Уэйнрайт смущался, как маленький мальчик…
Он вообще был очень стеснительный…
А в последнее время в Санта–Барбаре только и делали, что говорили об этом адюльтере – так, во всяком случае, казалось самому Брэфорду. Гарри был настолько стеснительным, что в последнее время даже боялся выходить на многолюдные улицы – он считал, что жители городка только и делают, что указывают на него пальцем.
Как‑то несколько недель назад тут же, в «Ориент Экспрессе», когда они зашли вдвоем в этот же бар часов в шесть вечера, сидевшие за столиком Кейт Тиммонс и Сантана, приветливо улыбнулись им, и окружной прокурор, как во всяком случае, показалось самому Гарри, понимающе подмигнул: молодец, мол, молодой человек, отличная у тебя любовница!..
И хотя в этом подмигивании не было ничего, что можно было бы принять за предосудительность, Гарри почему‑то сделалось очень неловко – может быть, потому, что Кейт Тиммонс всегда вызывал у него негативные эмоции, а может быть – потому, что окружной прокурор подмигнул Брэфорду как‑то слишком вульгарно…
Тогда Брэфорд смутился, стушевался, покраснел до корней волос и весь вечер не смел даже повернуть в их сторону головы.
Джулия не зря как‑то то ли в шутку, то ли всерьез назвала Гарри провинциалом – она имела в виду, что только провинциалам свойственен страх того, что скажут о нем соседи… Тогда Брэфорд обиделся, но потом мысленно согласился – действительно, «общественное мнение» было основополагающим в его поведении…
«Да, – продолжал он свои размышления, – надо закругляться, надо как‑то поставить точку в этой истории… Все это слишком уже затянулось… Слишком. Боже, и как это так получилось, что об этой истории узнали все в Санта–Барбаре?..»
В этот момент дверь бара открылась. Молодой человек поднял голову – к его столику шла она, Джулия Уэйнрайт…
Несмотря на исключительно жаркую и влажную погоду, Джулия была одета в светлый тонкий свитер и в джинсы. Впрочем, от этого она не проигрывала, а, скорее, наоборот: обтягивающая одежда только подчеркивала всю стройность ее фигуры. Джулию нельзя было назвать красавицей, но она была очень и очень обаятельна тем обаянием, которое всегда отличает спокойных и уверенных в себе женщин. На ее плече висела довольно‑таки потертая замшевая сумочка – видимо, когда‑то очень дорогая, потому что замочки на сумочке были серебряными.
Заметив вошедшую, мужчина и женщина, сидевшие за спиной молодого человека, как по команде поднялись и довольно спешно пошли на террасу – то ли потому, что им действительно было неприятно смотреть на Уэйнрайт, то ли по каким‑то другим соображениям.
Гарри только краем глаза успел увидеть лица говоривших; это были Одри Томпсон и Барри Спилберг, живущие в его квартале. И он, и она были известны в городе как любители за глаза потрепать языком…
